Предложила остаться в доме насовсем, все прелести Шарккита расписывала, как сказку… Только зачем ей чужой дом, когда вдруг оказалось можно выйти замуж – второй раз, непостижимо! – и обрести свой? Айцтрана всплакнула: пропадёшь, мол, там одна. Но Эйзза не поверила. Почему это пропаду? Не пропаду! И я буду не одна, а с Беном.
– Пошли, – сказал ей Мрланк, забросил на плечо свой лёгкий вещевой мешок и поднял два Эйззиных, утрамбованных барахлом под завязку.
Она радостно вскочила. Тщательно завязала на груди длинную тёплую куртку с полами внахлест – откровенно женскую, со всякими цветными стекляшками и мохнатыми кисточками. Форменная куртка космофлота ни за что не застегнулась бы на круглом животике. Мрланк и не собирался выдавать Эйззу за члена экипажа, всё равно не выйдет. Будет нелегальной пассажиркой.
– Ну-ка тихо! – прикрикнул он на вертящуюся Эйззу, совершенно не замечающую льда под ногами. Перераспределил мешки и крепко взял девушку за руку. – Ты же так до корабля целой не дойдёшь, глупая.
Эйзза не расстроилась. Рядом с хирра Мрланком можно быть глупой. Он обо всём позаботится, всё сделает, как надо. Так здорово, когда он живой!
Она узнала «Райскую молнию» издалека. Знакомый силуэт линкора, изображение красной молнии в круге на борту, непонятные закорючки под ними – она знала, что это буквы, но не умела читать и в закорючки не вглядывалась. Любовалась на новые дефлекторы, отремонтированные модули, сверкающее внешнее оборудование.
Перед трапом Мрланк с сомнением поглядел на Эйззу. Сбросил мешки – рабочие принесут, – подхватил её на руки и стал торжественно подниматься по ступенькам.
– Ой, хирра Мрланк, что вы делаете? – забормотала она. – Вам же тяжело!
Он насмешливо фыркнул. У Гржельчика и на этот счёт имелась поговорка: своя ноша не тянет, – но он не стал её озвучивать. Увы, Эйзза не его. Её ребёнок мог бы стать Селдхреди, повзрослев и вступив в брак с кем-то из клана, но она – теперь уже никогда.
– Эй, встречайте! – заорал он.
Из шлюза выглянул дежурный.
– Хирра Мрланк! – разулыбавшийся Кранц чуть не раздавил его в объятиях; он едва успел поставить Эйззу на площадку. – Мы так ждали, когда вы вернетесь, кэп!
Сообщение Салимы для Совета координаторов было сухим и кратким:
«В результате расследования инцидента с ГС-крейсером «Ийон Тихий» достоверно установлено, что с территории планеты Гъде против капитана крейсера был произведён прямой удар тёмной силы. Тем самым Гъде нарушила один из главных императивов Содружества Планет: никогда не привлекать тёмную силу для каких бы то ни было целей. Земля требует, чтобы Гъде незамедлительно открыла свою территорию для церковных экспертов и не препятствовала зачистке очагов тьмы».
На Земле об этом было объявлено в тот же день. Глупо хранить в тайне от своих то, о чём заявляешь чужим. Утром прошло выступление Салимы, потом высказались лидеры всех мировых религий. Благодаря заранее проведённой с ними работе обошлось без радикальных призывов и маниакальных идей – вроде той, что предлагал кардинал Натта. Но именно с этого дня война официально приобрела статус священной. И именно теперь всем должно было сделаться ясно: кое-какие компромиссы в ней невозможны. Можно заключить мирный договор с Чфе Варом, можно найти консенсус с Мересань и Симелином, но война с Гъде будет длиться до победного конца, до полного уничтожения гнёзд тьмы.
К вечеру по квантовой связи посыпались первые отклики. Частью недоверчивые, частью осуждающие. Салима понимала: для мирового сообщества это потрясение. Они предпочтут не поверить. Или поверить, но спрятать глаза: по вам ударили, вы и решайте, а нас тёмные не трогали. Императив императивом, но бросить вызов инфернальному – это вам не эмбарго объявить каким-нибудь торгашам, попавшимся на нечестности, и не взорвать чужую верфь. Хант высказался достаточно расплывчато: мол, всё это тема для тщательнейшего расследования и коллективного обсуждения, и пороть горячку в таких делах недопустимо… Что и требовалось доказать. Ну не хотят ханты воевать, даже за Свет.
«Я ничего не знал, – открестился от всего король Имит. – Я не могу за это отвечать».
«Что вы за координатор, если не знаете, что творится на вашей планете, и ни за что не отвечаете?» – безжалостно припечатала Салима.
«Ваши обвинения бездоказательны. – Он сменил тактику. – Вы хотите опорочить Гъде перед остальными мирами, чтобы расправиться с нами без помех!»
«Пустите к себе независимых представителей светлых религий. Эксперты мигом найдут доказательства. Тьма живёт на Гъде, как у себя дома. А вы не знаете, – съехидничала она. – Или делаете вид, что не знаете?»
Король Имит столь резко вышел из сети, что Салима предположила: наверняка в ярости хватил со всей дури кулаком по компьютеру.
– Невыдержанный дурак, – прокомментировала она.
Владимир Каманин, сидевший рядом, позволил себе хмыкнуть:
– А вы бы как чувствовали себя на его месте?
– Я? – Она изумлённо подняла бровь. – Господин Каманин, вы впрямь допускаете, что координатор Земли может оказаться на его месте? Неужели я поторопилась?..
Каманину стало неловко.
– Я вовсе не намекал на что-либо подобное, Салима ханум. Просто попытался представить себе его ощущения.
– Это хорошо, – кивнула она. – И полезно. На основании этих представлений можно предсказать чужие поступки. А также сделать вывод о том, что свои ощущения следует контролировать. Жизнь состоит не из одних лишь радостей. Если хочешь выиграть, на неприятности надо реагировать конструктивно.
– Он раздавлен, – возразил Владимир. – В таком состоянии он неспособен реагировать конструктивно. Ничего не подозревал, и вот те на…
Она пожала плечами.
– Я многое могу сказать вам на это. Если вы собираетесь стать координатором, лучше запомните. Во-первых, ваша реакция всегда должна быть конструктивной, без всяких скидок на шок, похмелье и прочие прискорбные состояния. Реагируя неверно, вы сами себя закапываете. Выделите себе специальное время для слёз, истерик, бешенства, поставьте в своей спальне чучела всех ваших неприятелей и лупите их по ночам палкой или кидайте в них ножи… но никогда не расслабляйтесь на работе.
Он подумал, что, придя к власти, поставит в своем кабинете куклу Салимы. Где-нибудь в укромном месте, за дверью или шкафом. Нет, не для того, чтобы пинать её, бросать ножи или, паче чаяния, использовать как суррогат женщины. Просто он будет помнить, что она рядом, и это не позволит ему совершать глупые ошибки.
– Во-вторых, господин Каманин, незнание не освобождает от ответственности. Поэтому всё, что происходит на планете, вы обязаны знать, нравится вам это или нет, не дожидаясь, пока какой-нибудь чужак ткнёт вас носом: вот какая пакость у вас под ногами, а вы ходите и не замечаете. Качественная и своевременная информация – половина успеха. Но коли вы о чём-то не знали – не питайте иллюзий, вы всё равно отвечаете за это в полной мере. А кто же ещё?
– Господь Бог, – кривовато усмехнулся Каманин.
Она прищурилась:
– Вы точно хотите стать координатором, а не римским папой? Или, как там у вас, патриархом всея Руси? А то с такими взглядами…
– Я уже не уверен, что хочу стать координатором, – пробормотал он.
– Поздравляю. – Она улыбнулась сочувственно и одновременно поощрительно. – Вот с этого и начинается путь к вершине. Забудьте слово «хочу», есть только слово «надо».
«Райская молния» вынырнула из прокола на периметре Нлакиса.
– Четыре земных крейсера, – доложил отдел наблюдения.
Как оно и должно быть. Всё в порядке.
– Что за крейсеры? – поинтересовался Мрланк. – Есть кто знакомый?
Не так уж много было у него хороших знакомых среди капитанов крейсеров: Гржельчик да Такаши. Вероятность встретить именно их невелика. Однако…
– По трём недостаточно данных для идентификации, – сказал наблюдатель. – Четвёртый – «Ийон Тихий». Только… – он поколебался, – странный какой-то.
Наблюдатели дали на экран увеличение. Белая точка, на которую указывала голубая стрелочка, превратилась в кораблик, на борту которого, чуть-чуть напрягая зрение, можно было различить изображение какого-то грозного хмыря в красном и прочесть по-хантски: «Бог с нами, пенис с вами!» Мрланк фыркнул. Знал он одного такого юмориста, но не думал, что это заразно.
– Вызывайте «Ийон», – приказал он и, дождавшись связи, бодро завопил в микрофон: – Здорово, Гржельчик! У меня пенис, а у тебя бог – кому из нас с женой проще?
Экран мигнул, и перед Мрланком предстала растерянная рожа капитана «Белой полярной лисички, которая приходит к неудачникам и так далее».
– Шварц, ты, что ли? – Мрланк недоумённо прищурился, всё ещё не понимая, что этот крендель делает на «Ийоне». – А Гржельчик где?
– В вагине, – машинально ответил тот, выразившись культурно – по-хантски иначе не получается. – А ты чего, живой? – На губах появилась неуверенная улыбка, голос был хрипловатым. – Я ж чуть за упокой твоей души не выпил, урод! Благо, передумал, выпил просто так. Блин, а ребята тебя вспоминают, только хорошее… Похоронили уже.
– Меня и Криййхан похоронил, – ухмыльнулся Мрланк. – А вот им всем! – Судя по жесту, достоинство капитана простиралось на добрый метр. – Слышь, Шварц, я тебя рад видеть и всё такое, но что с Гржельчиком-то?
Шварц помрачнел.
– Гъдеане его достали. Да не по-честному, понимаешь, а дьявольскими штучками. – Он зло сплюнул. – Вы, вампиры, в этом ни пениса не разбираетесь, просто на слово поверь. Из него почти вытянули душу, чтобы принести дьяволу в жертву. Теперь наши попы за него борются. Душу обещали спасти. Тело – не обещали. – Он хмуро развёл руками. – Вишь, какая фигнища.
Вот это да! Мрланк был уверен, что уж с Гржельчиком-то, жёстким, как сплав Иллюера, и всегда знающим, что делать, ничего дурного случиться не может.
– Так это он – тот самый капитан, о котором сообщали, – пришибленно проговорил Мрланк. – Ах ты ж, сотня червей могильных! Жаль мужика.
– Заходи сюда, выпьем, – предложил Шварц.
Шитанн вспомнил, зачем хотел найти «Ийон Тихий».
– Да уж зайду, – обещающе протянул он. – Скажи-ка, Шварц, а экипаж у «Ийона» старый? Те, что с Гржельчиком ходили, или ты своих набрал?
Хайнрих невесело хмыкнул.
– Мой корабль – «Песец». Здесь я так, временно. Как дежурный врач: клизмы ставлю, слежу, чтоб пациенты ссали вовремя, но оперировать не буду. Какой резон мне новый экипаж набирать? Тут они все, кто был. Тебе кто-то конкретный нужен?
– Бен Райт.
– Э-э… – затормозил Шварц.
– Командир десанта, – подсказал Мрланк. – Плохо их знаешь, да?
– С ними без поллитры не разберешься, – пожаловался он. – Пилотов до сих пор пересчитать не могу. Их всех зовут одинаково, прикинь! А командир десанта и впрямь майор Райт, вспомнил.
– Длинный такой, темнокожий, – уточнил Мрланк.
– Ну да!
– Отлично. – Вампир чуть оскалился. – Сейчас приеду и первым делом с ним потолкую. А потом уж выпьем.
Роскошный, блистающий дворец словно вымер. Придворные, вечно фланирующие по паркету или толпящиеся на балконах, забились в углы и сидели тихо, как грызуны в разгар облавы. Слуги попрятались: никто не хотел рисковать своим здоровьем, чтобы отнести королю поднос с утренними напитками.
Король Имит был в панике. Тёмная сила! Он сразу понял, о чём речь. Проклятые колдуны жили в полярных областях испокон веку, может, и до того, как на Гъде обрела господство раса, ныне считающаяся гъдеанской. Впрочем, её господство было довольно условным. Колдунов не удавалось ни истребить, ни приструнить, они всегда делали, что хотели. С их существованием приходилось мириться, закрывать глаза на неизбежные жертвы, убеждать себя и население, что колдуны выполняют санитарную функцию хищников, уничтожая группу риска, глубоко погрязшую во грехах, что до твёрдого духом человека им не дотянуться. Это было ложью, но спасало то, что мерзкие твари на рожон не лезли, на обитаемых землях не появлялись, и контакты с ними были настрого запрещены. А если где-то на окраине умирает какой-то ошпарок, сующий нос в дикие места, то поди разбери – чёрное проклятие словил или скончался естественным образом.
Колдуны раздражали координатора. Это то, против чего невозможно бороться, и то, что нереально контролировать. Они есть, и ты ничего с этим не поделаешь. Поэтому он предпочитал просто не думать о них – так, как и предлагала традиция всем, кто не желает оступиться и соприкоснуться с грехом.
Но сейчас не думать о них не получится. Пресловутый удар тёмной силы на устах у всей Галактики. Почему греховодники вцепились в проклятого землянина? Для этого не было решительно никакой причины. Хотели внести свой вклад в войну? Ерунда, патриотизм тварям чужд. Кто-то им подсказал, а может, и заплатил. Запрет на общение с колдунами нарушали столько, сколько он существовал, и никакие суровые кары не могли помешать обозлённым гражданам сводить с помощью тьмы личные счёты. Но у кого могут быть личные счёты с земным капитаном? Имит нервно рассмеялся.
Теперь земляне требуют расправы. Другие миры высказывались осторожно, но короля Имита не покидало чувство, что, будь они по-настоящему против предложения землян, не замедлили бы сформулировать это резко и чётко. Они мямлят, потому что не хотят нарушать нейтралитет и вставать на сторону Земли. А ещё потому, что боятся. Отрицать и проклинать тёмную силу все горазды; открыто схватиться с ней – совсем иное.
Приходил Лео Кон Тин. Посол Содружества Планет выражался крайне аккуратно, стараясь донести до Имита позиции его союзников. Позиции были разными. Симелин поддержит Гъде, какое бы решение ни принял координатор, симелинцы всегда идут до конца. Мересань настоятельно рекомендует королю Имиту прижать нечисть без вмешательства извне, а затем продолжить войну: от претензий на Нлакис они отказываться не хотят, а без Гъде их шансы ничтожны, с другой стороны, с тёмными силами они категорически не желают ассоциироваться. Хуже всего с Чфе Варом. Старая карга Эл Танг Ри страшится народных волнений. Чфеварская экономика долго не оправится от электромагнитного удара, люди ропщут, во многих районах голод и разруха; если прокатятся слухи, что они к тому же ведут неправедную войну в союзе с тёмными, взрыва не избежать. Чфе Вар за то, чтобы удовлетворить требование землян. Пусть их попы выкорчуют тёмную заразу, война подождёт.
Сложись всё по-другому, король Имит махнул бы рукой и пустил земных церковников на Гъде. Возможно, им и удалось бы сладить с мерзкой нечистью – этому он только порадовался бы. Ну, а если бы земляне получили от колдунов по носу – тоже ничего, это надолго отвадило бы их соваться в дела чужих планет. Увы, он прекрасно понимал: открыть землянам территорию Гъде – значит проиграть войну. Может, церковники и вычистят планету от колдунов. Тысячу лет назад они два райских клана стёрли в порошок и не пошатнулись. Одна беда: уничтожив тьму, они не остановятся. Какой смысл играть в благородство и возвращаться на исходные рубежи, когда вооружённый контингент уже на планете? Салима мило улыбнётся и скажет: не надо быть лохом. Стерва!
Колыхнулись занавески у входа, и в кабинет вплыла Сар Эмайне. Она держала серебряный поднос с наполненными бокалами, будто простая служанка, но за служанку её принял бы разве что идиот: горделивая осанка принадлежала королеве. Почти двадцать лет Сар Эмайне была женой Имита. И, насколько он знал из докладов службы внутренней безопасности, ни разу ему не изменила. Хоть что-то надёжное есть в жизни!
– Пошли, – сказал ей Мрланк, забросил на плечо свой лёгкий вещевой мешок и поднял два Эйззиных, утрамбованных барахлом под завязку.
Она радостно вскочила. Тщательно завязала на груди длинную тёплую куртку с полами внахлест – откровенно женскую, со всякими цветными стекляшками и мохнатыми кисточками. Форменная куртка космофлота ни за что не застегнулась бы на круглом животике. Мрланк и не собирался выдавать Эйззу за члена экипажа, всё равно не выйдет. Будет нелегальной пассажиркой.
– Ну-ка тихо! – прикрикнул он на вертящуюся Эйззу, совершенно не замечающую льда под ногами. Перераспределил мешки и крепко взял девушку за руку. – Ты же так до корабля целой не дойдёшь, глупая.
Эйзза не расстроилась. Рядом с хирра Мрланком можно быть глупой. Он обо всём позаботится, всё сделает, как надо. Так здорово, когда он живой!
Она узнала «Райскую молнию» издалека. Знакомый силуэт линкора, изображение красной молнии в круге на борту, непонятные закорючки под ними – она знала, что это буквы, но не умела читать и в закорючки не вглядывалась. Любовалась на новые дефлекторы, отремонтированные модули, сверкающее внешнее оборудование.
Перед трапом Мрланк с сомнением поглядел на Эйззу. Сбросил мешки – рабочие принесут, – подхватил её на руки и стал торжественно подниматься по ступенькам.
– Ой, хирра Мрланк, что вы делаете? – забормотала она. – Вам же тяжело!
Он насмешливо фыркнул. У Гржельчика и на этот счёт имелась поговорка: своя ноша не тянет, – но он не стал её озвучивать. Увы, Эйзза не его. Её ребёнок мог бы стать Селдхреди, повзрослев и вступив в брак с кем-то из клана, но она – теперь уже никогда.
– Эй, встречайте! – заорал он.
Из шлюза выглянул дежурный.
– Хирра Мрланк! – разулыбавшийся Кранц чуть не раздавил его в объятиях; он едва успел поставить Эйззу на площадку. – Мы так ждали, когда вы вернетесь, кэп!
Сообщение Салимы для Совета координаторов было сухим и кратким:
«В результате расследования инцидента с ГС-крейсером «Ийон Тихий» достоверно установлено, что с территории планеты Гъде против капитана крейсера был произведён прямой удар тёмной силы. Тем самым Гъде нарушила один из главных императивов Содружества Планет: никогда не привлекать тёмную силу для каких бы то ни было целей. Земля требует, чтобы Гъде незамедлительно открыла свою территорию для церковных экспертов и не препятствовала зачистке очагов тьмы».
На Земле об этом было объявлено в тот же день. Глупо хранить в тайне от своих то, о чём заявляешь чужим. Утром прошло выступление Салимы, потом высказались лидеры всех мировых религий. Благодаря заранее проведённой с ними работе обошлось без радикальных призывов и маниакальных идей – вроде той, что предлагал кардинал Натта. Но именно с этого дня война официально приобрела статус священной. И именно теперь всем должно было сделаться ясно: кое-какие компромиссы в ней невозможны. Можно заключить мирный договор с Чфе Варом, можно найти консенсус с Мересань и Симелином, но война с Гъде будет длиться до победного конца, до полного уничтожения гнёзд тьмы.
К вечеру по квантовой связи посыпались первые отклики. Частью недоверчивые, частью осуждающие. Салима понимала: для мирового сообщества это потрясение. Они предпочтут не поверить. Или поверить, но спрятать глаза: по вам ударили, вы и решайте, а нас тёмные не трогали. Императив императивом, но бросить вызов инфернальному – это вам не эмбарго объявить каким-нибудь торгашам, попавшимся на нечестности, и не взорвать чужую верфь. Хант высказался достаточно расплывчато: мол, всё это тема для тщательнейшего расследования и коллективного обсуждения, и пороть горячку в таких делах недопустимо… Что и требовалось доказать. Ну не хотят ханты воевать, даже за Свет.
«Я ничего не знал, – открестился от всего король Имит. – Я не могу за это отвечать».
«Что вы за координатор, если не знаете, что творится на вашей планете, и ни за что не отвечаете?» – безжалостно припечатала Салима.
«Ваши обвинения бездоказательны. – Он сменил тактику. – Вы хотите опорочить Гъде перед остальными мирами, чтобы расправиться с нами без помех!»
«Пустите к себе независимых представителей светлых религий. Эксперты мигом найдут доказательства. Тьма живёт на Гъде, как у себя дома. А вы не знаете, – съехидничала она. – Или делаете вид, что не знаете?»
Король Имит столь резко вышел из сети, что Салима предположила: наверняка в ярости хватил со всей дури кулаком по компьютеру.
– Невыдержанный дурак, – прокомментировала она.
Владимир Каманин, сидевший рядом, позволил себе хмыкнуть:
– А вы бы как чувствовали себя на его месте?
– Я? – Она изумлённо подняла бровь. – Господин Каманин, вы впрямь допускаете, что координатор Земли может оказаться на его месте? Неужели я поторопилась?..
Каманину стало неловко.
– Я вовсе не намекал на что-либо подобное, Салима ханум. Просто попытался представить себе его ощущения.
– Это хорошо, – кивнула она. – И полезно. На основании этих представлений можно предсказать чужие поступки. А также сделать вывод о том, что свои ощущения следует контролировать. Жизнь состоит не из одних лишь радостей. Если хочешь выиграть, на неприятности надо реагировать конструктивно.
– Он раздавлен, – возразил Владимир. – В таком состоянии он неспособен реагировать конструктивно. Ничего не подозревал, и вот те на…
Она пожала плечами.
– Я многое могу сказать вам на это. Если вы собираетесь стать координатором, лучше запомните. Во-первых, ваша реакция всегда должна быть конструктивной, без всяких скидок на шок, похмелье и прочие прискорбные состояния. Реагируя неверно, вы сами себя закапываете. Выделите себе специальное время для слёз, истерик, бешенства, поставьте в своей спальне чучела всех ваших неприятелей и лупите их по ночам палкой или кидайте в них ножи… но никогда не расслабляйтесь на работе.
Он подумал, что, придя к власти, поставит в своем кабинете куклу Салимы. Где-нибудь в укромном месте, за дверью или шкафом. Нет, не для того, чтобы пинать её, бросать ножи или, паче чаяния, использовать как суррогат женщины. Просто он будет помнить, что она рядом, и это не позволит ему совершать глупые ошибки.
– Во-вторых, господин Каманин, незнание не освобождает от ответственности. Поэтому всё, что происходит на планете, вы обязаны знать, нравится вам это или нет, не дожидаясь, пока какой-нибудь чужак ткнёт вас носом: вот какая пакость у вас под ногами, а вы ходите и не замечаете. Качественная и своевременная информация – половина успеха. Но коли вы о чём-то не знали – не питайте иллюзий, вы всё равно отвечаете за это в полной мере. А кто же ещё?
– Господь Бог, – кривовато усмехнулся Каманин.
Она прищурилась:
– Вы точно хотите стать координатором, а не римским папой? Или, как там у вас, патриархом всея Руси? А то с такими взглядами…
– Я уже не уверен, что хочу стать координатором, – пробормотал он.
– Поздравляю. – Она улыбнулась сочувственно и одновременно поощрительно. – Вот с этого и начинается путь к вершине. Забудьте слово «хочу», есть только слово «надо».
«Райская молния» вынырнула из прокола на периметре Нлакиса.
– Четыре земных крейсера, – доложил отдел наблюдения.
Как оно и должно быть. Всё в порядке.
– Что за крейсеры? – поинтересовался Мрланк. – Есть кто знакомый?
Не так уж много было у него хороших знакомых среди капитанов крейсеров: Гржельчик да Такаши. Вероятность встретить именно их невелика. Однако…
– По трём недостаточно данных для идентификации, – сказал наблюдатель. – Четвёртый – «Ийон Тихий». Только… – он поколебался, – странный какой-то.
Наблюдатели дали на экран увеличение. Белая точка, на которую указывала голубая стрелочка, превратилась в кораблик, на борту которого, чуть-чуть напрягая зрение, можно было различить изображение какого-то грозного хмыря в красном и прочесть по-хантски: «Бог с нами, пенис с вами!» Мрланк фыркнул. Знал он одного такого юмориста, но не думал, что это заразно.
– Вызывайте «Ийон», – приказал он и, дождавшись связи, бодро завопил в микрофон: – Здорово, Гржельчик! У меня пенис, а у тебя бог – кому из нас с женой проще?
Экран мигнул, и перед Мрланком предстала растерянная рожа капитана «Белой полярной лисички, которая приходит к неудачникам и так далее».
– Шварц, ты, что ли? – Мрланк недоумённо прищурился, всё ещё не понимая, что этот крендель делает на «Ийоне». – А Гржельчик где?
– В вагине, – машинально ответил тот, выразившись культурно – по-хантски иначе не получается. – А ты чего, живой? – На губах появилась неуверенная улыбка, голос был хрипловатым. – Я ж чуть за упокой твоей души не выпил, урод! Благо, передумал, выпил просто так. Блин, а ребята тебя вспоминают, только хорошее… Похоронили уже.
– Меня и Криййхан похоронил, – ухмыльнулся Мрланк. – А вот им всем! – Судя по жесту, достоинство капитана простиралось на добрый метр. – Слышь, Шварц, я тебя рад видеть и всё такое, но что с Гржельчиком-то?
Шварц помрачнел.
– Гъдеане его достали. Да не по-честному, понимаешь, а дьявольскими штучками. – Он зло сплюнул. – Вы, вампиры, в этом ни пениса не разбираетесь, просто на слово поверь. Из него почти вытянули душу, чтобы принести дьяволу в жертву. Теперь наши попы за него борются. Душу обещали спасти. Тело – не обещали. – Он хмуро развёл руками. – Вишь, какая фигнища.
Вот это да! Мрланк был уверен, что уж с Гржельчиком-то, жёстким, как сплав Иллюера, и всегда знающим, что делать, ничего дурного случиться не может.
– Так это он – тот самый капитан, о котором сообщали, – пришибленно проговорил Мрланк. – Ах ты ж, сотня червей могильных! Жаль мужика.
– Заходи сюда, выпьем, – предложил Шварц.
Шитанн вспомнил, зачем хотел найти «Ийон Тихий».
– Да уж зайду, – обещающе протянул он. – Скажи-ка, Шварц, а экипаж у «Ийона» старый? Те, что с Гржельчиком ходили, или ты своих набрал?
Хайнрих невесело хмыкнул.
– Мой корабль – «Песец». Здесь я так, временно. Как дежурный врач: клизмы ставлю, слежу, чтоб пациенты ссали вовремя, но оперировать не буду. Какой резон мне новый экипаж набирать? Тут они все, кто был. Тебе кто-то конкретный нужен?
– Бен Райт.
– Э-э… – затормозил Шварц.
– Командир десанта, – подсказал Мрланк. – Плохо их знаешь, да?
– С ними без поллитры не разберешься, – пожаловался он. – Пилотов до сих пор пересчитать не могу. Их всех зовут одинаково, прикинь! А командир десанта и впрямь майор Райт, вспомнил.
– Длинный такой, темнокожий, – уточнил Мрланк.
– Ну да!
– Отлично. – Вампир чуть оскалился. – Сейчас приеду и первым делом с ним потолкую. А потом уж выпьем.
Роскошный, блистающий дворец словно вымер. Придворные, вечно фланирующие по паркету или толпящиеся на балконах, забились в углы и сидели тихо, как грызуны в разгар облавы. Слуги попрятались: никто не хотел рисковать своим здоровьем, чтобы отнести королю поднос с утренними напитками.
Король Имит был в панике. Тёмная сила! Он сразу понял, о чём речь. Проклятые колдуны жили в полярных областях испокон веку, может, и до того, как на Гъде обрела господство раса, ныне считающаяся гъдеанской. Впрочем, её господство было довольно условным. Колдунов не удавалось ни истребить, ни приструнить, они всегда делали, что хотели. С их существованием приходилось мириться, закрывать глаза на неизбежные жертвы, убеждать себя и население, что колдуны выполняют санитарную функцию хищников, уничтожая группу риска, глубоко погрязшую во грехах, что до твёрдого духом человека им не дотянуться. Это было ложью, но спасало то, что мерзкие твари на рожон не лезли, на обитаемых землях не появлялись, и контакты с ними были настрого запрещены. А если где-то на окраине умирает какой-то ошпарок, сующий нос в дикие места, то поди разбери – чёрное проклятие словил или скончался естественным образом.
Колдуны раздражали координатора. Это то, против чего невозможно бороться, и то, что нереально контролировать. Они есть, и ты ничего с этим не поделаешь. Поэтому он предпочитал просто не думать о них – так, как и предлагала традиция всем, кто не желает оступиться и соприкоснуться с грехом.
Но сейчас не думать о них не получится. Пресловутый удар тёмной силы на устах у всей Галактики. Почему греховодники вцепились в проклятого землянина? Для этого не было решительно никакой причины. Хотели внести свой вклад в войну? Ерунда, патриотизм тварям чужд. Кто-то им подсказал, а может, и заплатил. Запрет на общение с колдунами нарушали столько, сколько он существовал, и никакие суровые кары не могли помешать обозлённым гражданам сводить с помощью тьмы личные счёты. Но у кого могут быть личные счёты с земным капитаном? Имит нервно рассмеялся.
Теперь земляне требуют расправы. Другие миры высказывались осторожно, но короля Имита не покидало чувство, что, будь они по-настоящему против предложения землян, не замедлили бы сформулировать это резко и чётко. Они мямлят, потому что не хотят нарушать нейтралитет и вставать на сторону Земли. А ещё потому, что боятся. Отрицать и проклинать тёмную силу все горазды; открыто схватиться с ней – совсем иное.
Приходил Лео Кон Тин. Посол Содружества Планет выражался крайне аккуратно, стараясь донести до Имита позиции его союзников. Позиции были разными. Симелин поддержит Гъде, какое бы решение ни принял координатор, симелинцы всегда идут до конца. Мересань настоятельно рекомендует королю Имиту прижать нечисть без вмешательства извне, а затем продолжить войну: от претензий на Нлакис они отказываться не хотят, а без Гъде их шансы ничтожны, с другой стороны, с тёмными силами они категорически не желают ассоциироваться. Хуже всего с Чфе Варом. Старая карга Эл Танг Ри страшится народных волнений. Чфеварская экономика долго не оправится от электромагнитного удара, люди ропщут, во многих районах голод и разруха; если прокатятся слухи, что они к тому же ведут неправедную войну в союзе с тёмными, взрыва не избежать. Чфе Вар за то, чтобы удовлетворить требование землян. Пусть их попы выкорчуют тёмную заразу, война подождёт.
Сложись всё по-другому, король Имит махнул бы рукой и пустил земных церковников на Гъде. Возможно, им и удалось бы сладить с мерзкой нечистью – этому он только порадовался бы. Ну, а если бы земляне получили от колдунов по носу – тоже ничего, это надолго отвадило бы их соваться в дела чужих планет. Увы, он прекрасно понимал: открыть землянам территорию Гъде – значит проиграть войну. Может, церковники и вычистят планету от колдунов. Тысячу лет назад они два райских клана стёрли в порошок и не пошатнулись. Одна беда: уничтожив тьму, они не остановятся. Какой смысл играть в благородство и возвращаться на исходные рубежи, когда вооружённый контингент уже на планете? Салима мило улыбнётся и скажет: не надо быть лохом. Стерва!
Колыхнулись занавески у входа, и в кабинет вплыла Сар Эмайне. Она держала серебряный поднос с наполненными бокалами, будто простая служанка, но за служанку её принял бы разве что идиот: горделивая осанка принадлежала королеве. Почти двадцать лет Сар Эмайне была женой Имита. И, насколько он знал из докладов службы внутренней безопасности, ни разу ему не изменила. Хоть что-то надёжное есть в жизни!
