– Связь, – потребовал он. Что гадать? Сейчас сами скажут, зачем припёрлись.
– Хоппер Селдхреди, капитан ГС-линкора «Райское солнце», – пробубнили динамики по-хантски. – Прошу проход к Нлакису.
– Адмирал Хайнрих Шварц, – буркнул он в ответ. В динамике сдавленно охнуло, но он не обратил внимания. – Командир «Ийона Тихого», мать твою. Мёдом вам тут намазано, что ли? Ходите один за другим, поспать некогда.
– У меня приказ, господин Шварц, – виновато проговорил Хоппер Селдхреди. Видеосвязь всё никак не устанавливалась. – Мы должны забрать новую партию траинита.
Хайнрих поморщился.
– Что у вас с видео? Сигнала нет.
– Неполадки с антенной. Нас обстреляли по дороге.
Он щёлкнул пальцами, глядя на экран, где «Райское солнце» выглядело светящейся точкой. Федотов, сидевший за первого пилота, понял, чего желает командир, и вызвал наблюдателей:
– Дайте приближение.
Картинка на экране исказилась, звёзды поползли в стороны, и точка выросла в силуэт линкора. Красный солнечный круг с двенадцатью лучами на борту; причудливая вязь букв шитанн; игла, протыкающая небесную сферу – символ райского ГС-флота. Орудия, надстройки… Часть конструкций действительно разрушена, виден след попадания из ионной пушки. Не врут. Да и с чего им врать-то?
Он приготовился дать отмашку: отбой тревоги, пропустить, – но в этот момент в рубку вошёл дежурный офицер, и от его вида Хайнрих чуть с кресла не навернулся. Весь осунувшийся, морда исцарапанная, глаза красные… Движения, правда, уверенные, и взгляд твёрдый – значит, успел кровью отпиться.
– Адмирал Шварц, – обратился вампир к командиру, – за время моего дежурства экстраординарных ситуаций не возникало.
– Ни хрена себе! – вымолвил Хайнрих. – Ты на себя в зеркало смотрел, чучело? Это называется – не возникало! Какого чёрта ты входил в священное безумие?
Аддарекх потупился.
– Это личное, герр Шварц.
– Ни хрена себе, – повторил он, – личная жизнь у тебя!
– Ну так что? – нетерпеливо раздалось из динамиков. Хопперу Селдхреди надоело ждать, пока земляне разберутся с чьей-то личной жизнью. – Можно нам пройти?
Аддарекх уставился на экран.
– Сотня червей могильных! Что это?
Хайнрих поднял бровь.
– Линкор вроде. «Райское солнце», из новых.
Аддарекх перевёл взгляд на командира.
– Адмирал Шварц, мне не очень хорошо, но я в здравом уме и трезв. Солнышко-то я вижу, вот только под ним написано: «Конец фильма».
– О! – Шварц сощурился и посмотрел на линкор обновлённым, хищным взором. Не зря, ох, не зря эта лоханка ему с самого начала не понравилась. – Ну-ка, скажи что-нибудь этому Хопперу.
– Этому кому? – переспросил вампир.
– Хопперу Селдхреди. Их капитан так представился.
– Не хочу вас расстраивать, герр Шварц, но ни одна мать, даже самая недалёкая кетреййи, не назовёт своего ребёнка Хоппером. Это слово означает «могильный червь».
Хайнрих указал подбородком на микрофон. Аддарекх шагнул ближе, произнёс на шитанн:
– Эй, на «Райском солнце»! Что вам здесь нужно?
Пауза затянулась. Ответ проследовал на хантском, довольно раздражённый:
– Говорите по-хантски! Мы ваших земных языков не понимаем.
Прищур Шварца обратился в оскал:
– Огонь на поражение!
Капитан т’Тамаран старался не смотреть на надписи, украшающие крейсер. Офицеры, побывавшие в заварухе у земного периметра, много рассказывали ему о том, как опасно приглядываться к чужим бортам. Но, даже отводя взгляд и запрещая себе вчитываться, он не мог отрешиться от ощущения, что суровый мужчина в красном, изображённый на левом модуле, грозит пальцем лично ему.
И ощущение не обмануло. Земляне выстрелили без предупреждения, прямо посреди разговора. Никто не ждал атаки, на дефлекторах – минимум. Залпом снесло бутафорские надстройки, правый модуль отвалился и загорелся, захлопали со свистом автоматические переборки, отсекая разгерметизированные помещения.
– Электрическая сила! – непроизвольно вырвалось у т’Тамарана. Об отмороженном Шварце на Мересань не был наслышан только глухой, но капитан даже не предполагал, что этот варвар начнёт стрелять в союзников, когда они не подают ну решительно никакого повода.
На корабле возникла и неуклонно распространялась паника. Т’Тамаран снова выругался. Как ни муштруй личный состав, как ни воспитывай готовность к любым перипетиям, порой дурацкие инстинкты, доставшиеся от животного мира, берут верх над разумом. Надо не бежать сломя голову в неизвестном направлении, а спокойно и быстро… сваливать в неизвестном направлении, и это единственное спасение от безумного Шварца, потому что сражаться в одиночку с четырьмя крейсерами немыслимо!
Капитан попытался, играя тягой, увернуться, вывести линкор из-под обстрела, но не тут-то было. Новый залп снёс несколько ускорителей, корабль закрутило. Что-то трещало, и ломалось, и тонко попискивало.
– Приготовиться к эвакуации! – отдал приказ т’Тамаран. – Всем занять места в спасательных капсулах.
Не удалось. Не выгорело. Но, может, это ещё не конец.
С левого борта ударил «Меф Аганн». В рубке начало тянуть дымом.
Ройен не поддался панике. Десантный шаттл был приготовлен заранее, отряд в бронекостюмах ждал команды. Другое дело, что шаттл – не спасательная капсула, для него нужен настоящий пилот. Дежурившие в резервной рубке погибли от разгерметизации, в главную – где капитан – он соваться не стал, но ещё двое отдыхали. Один из них проснулся по тревоге и свинтил куда-то – может, уже залез в спасательную капсулу, но второй спал крепко, его Ройен и выволок из постели прямо в ночном халате.
Теперь челнок шёл к планете. Как, в общем-то, и задумывалось. Не с низкой орбиты, а с периметра, но какая разница? Чисто количественная: путь дольше. Крейсеры не обстреливали судёнышки, покидающие обречённый линкор, и Ройен воспользовался этим, чтобы выполнить задачу, поставленную командованием. В конце концов, всё затевалось ради того, чтоб его десантная группа попала на Нлакис.
– План операции не меняется, – объявил он бойцам. – Высаживаемся вечером в каньоне. Если земляне и засекут нас в закатных лучах, то примут за метеорит. – Техника Мересань, почти не использующая электричество, опознавалась плохо. – Ночью выдвигаемся к руднику. Нападаем за два часа до рассвета, с трёх сторон. Если всё сделаем грамотно – утром рудник будет за нами. А коли он будет за нами, – командир десанта усмехнулся, – земляне на периметре отпустят наших пленных и выплатят компенсацию, какую скажем. А дальше уже пусть договариваются координаторы.
– Хоппер Селдхреди, да? – ехидно переспросил Хайнрих угрюмого мересанца.
– Моё имя т’Тамаран, – пробурчал тот.
– Червяк твоё имя, – припечатал Шварц. – А лоханка твоя покойная звалась «Конец фильма». Ты хоть знал об этом, клоун? Вот и пришёл фильмец лоханке. Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт, сечёшь?
– Господин Шварц, ваш кофе. – В дверь просунулась белокурая головка Эйззы. – Ой! Это же мересанец.
Эйзза быстро нашла себе работу на корабле. Привычную, нетрудную и полезную: разносить напитки и лёгкие закуски тем, кто не может покинуть пост или отвлечься от важных дел. Это всем пришлось по душе, даже суровому капитану.
Хайнрих расплылся в улыбке и поделился секретом:
– Он называет себя Хоппер, представляешь?
Она хихикнула:
– Правда? Вот дурак!
Капитан т’Тамаран мрачно посмотрел вслед выскользнувшей за дверь девушке. Кетреййи называет его дураком. Докатился…
Мироощущение т’Тамарана было где-то на нуле. Провал такой, казалось бы, беспроигрышно спланированной операции, гибель линкора, закономерная сдача на милость победителя – а куда денешься со спасательной капсулы? Издевательски-сочувственный тон капитана «Джона Шепарда»: «Ваши сопровождающие могут остаться здесь до решения координатора, но вы, капитан, отправитесь на флагман. Адмирал Шварц желает с вами побеседовать. Мои соболезнования, капитан!» И вот теперь он стоит перед этим Шварцем, развалившимся в кресле, и чувствует себя полным неудачником.
– Можно мне закурить? – попросил он.
– Горький корень тебе в рот! – Землянин посмотрел на него с насмешливым изумлением. – Конечно, нельзя. Это, знаешь ли, крейсер, а не наркопритон. Замечу с папиросой – нагну и трахну. – Шварц широко улыбнулся. Самоощущение капитана т’Тамарана зашкалило в отрицательную область.
– Поверьте, Салима ханум – мы, мересанцы, не имеем ничего общего с тёмной силой. – Т’Лехин прижал руки к груди в знак искренности. – Мы верим в свет!
Только не в электрический, хмыкнула она про себя. В кабинете было темновато. Свечи – прекрасная штука для интима, но если взять их так много, чтобы обеспечить нормальное освещение, они закоптят потолок.
– Не имеете общего с тьмой, говорите вы, – промурлыкала она, встав с кресла.
Т’Лехин ожидал, что землянка подойдёт к нему, но она прошла мимо, задев его плечом и обдав тонким ароматом, неведомым на Мересань. Он вынужден был развернуться, чтобы не стоять к ней спиной, но ему тут же пришлось разворачиваться снова: взяв из шкафа какую-то папку, она скользнула обратно.
– Тем не менее Мересань состоит в союзе с пособниками тьмы.
– Союз был заключён до того, как стало известно о тьме! – запротестовал т’Лехин.
– Сейчас об этом известно.
Салима сделала ему знак приблизиться. Он подошёл, встал рядом с ней перед столом, с замиранием сердца касаясь рукавом. Она открыла папку, раскидала перед ним по столу бумаги с загадочными козявками-буковками.
– Вам стоит ознакомиться с этим, т’Лехин. – Интересно, как? Он же не разбирается в земных козявках. – Мересань продолжает поддерживать Гъде. Эскадра адмирала Ена Пирана, ответственного за призыв тёмной силы, находится в данный момент на орбите Мересань, а сам он гостит у координатора т’Согидина, разрабатывая для него операции.
В папке, которую выложила Салима, были сводки о состоянии сельского хозяйства. Всё равно мересанцу не прочесть эти тексты, зато выглядят они внушительно. Информация о местонахождении Ена Пирана пришла в кратком – на полстранички – рапорте Шварца, захватившего и допросившего капитана мересанского линкора.
– Не может быть, – вырвалось у т’Лехина. – Только не Ен Пиран!
Салима взглянула на него искоса, и от взгляда ему стало жарко.
– Вы так в нём уверены, т’Лехин? – А голос грудной, и помимо воли внутри что-то отзывается резонансом.
– Адмирал Ен Пиран – умный человек, – пробормотал он. – Он никогда не стал бы…
– Умный – не значит светлый, – тихо произнесла она, глядя ему в глаза.
– В-вы… вы не можете обвинять его в этом бездоказательно!
– Бездоказательно? – Она улыбнулась снисходительно и одновременно завораживающе. – У нас есть доказательства, и не одно. Желаете, чтобы вам их предъявили? Или поверите мне на слово? – Её глаза приблизились.
Вряд ли она бросает такое обвинение на пустом месте. Потребовать доказательств? Наверняка он их получит, но недоверия она не простит, и эта аудиенция станет последней.
– Я… верю вам. – Голос вышел хрипловатым.
Доказательств, которые представил Джеронимо Натта, Салиме было достаточно. Другой вопрос, оказались бы они убедительными для мересанского адмирала? Запись разговора «Ийона Тихого» с «Синим», в котором Ен Пиран признавался, что заплатил за смерть Гржельчика? Он мог заплатить и киллеру. Свидетельства церковников? Главы земных конфессий – не авторитет для того, кто верит в других богов. Она была рада, что т’Лехин клюнул на наживку. Так проще.
Ладонь с холёными пальчиками коснулась синеватой щеки мересанца.
– Вы человек чести, т’Лехин. Вам, должно быть, тяжело принять мысль, что люди вашего круга способны обратиться к тьме. Увы, Ен Пиран опозорил не только себя, но и своих союзников. Пока координатор т’Согидин имеет с ним дело, мировая общественность будет считать, что и Мересань тонет во тьме.
– Координатор т’Согидин ничего не знает!
Она подняла бровь, не отрывая ладони.
– Я сообщала в Совет координаторов о тьме, идущей с Гъде.
– Он может знать о тьме, – с горечью согласился адмирал. – Но он не подозревает Ена Пирана. Кто бы мог подумать?
– Любой мог подумать. – Улыбка на её лице была снисходительной и сочувственной. – Всем известны жестокость и нетерпимость Ена Пирана. Такой нрав при слабой морали толкает человека на тропу во тьму.
– Да, – прошептал он. – В этом вы правы. Но т’Согидин не может разорвать союз из одного лишь подозрения. Он не знает точно…
– Он должен получить необходимую информацию, – мягко подсказала Салима.
– Позволите ли вы мне написать ему?
Этого она, в сущности, и добивалась. Но сделала вид, что колеблется.
– Что ж, напишите, т’Лехин. Думаю, вы сделаете это наилучшим образом. Не правда ли? – Она улыбнулась уже с другим выражением; узкая ладонь с тонким колечком сползла со щеки на шею, провела по груди адмирала; наконец она отняла руку.
Он невольно подался за ней.
– Салима…
Перед лицом возник указательный пальчик, поводил слева направо и обратно.
– Не забывайтесь, т’Лехин.
Но голос звучал не сердито, скорее лукаво.
– Я буду ждать вас послезавтра. С письмом.
Ну что может случиться ночью на мёртвой планете?
Вокруг рудника на сотни километров – никого. Где-то далеко, полдня пути на вездеходе – шшерцы, но они не в счёт, они не враги. Не промчится стадо бизонов, не нагрянут грабители. Даже стихия, и та – одно название. Пройдёт шторм – повалит пару секций ограды, антенну оторвёт, перевернёт экскаватор, вот и все дела. Жилой корпус укрыт надёжным куполом. Беды ждать неоткуда. Изнутри? Гъдеанские рабочие послушны, женщины их безотказны. Все потенциальные бунтовщики давно замёрзли или задохнулись за стенами. Взбалмошные идиоты, сбежавшие на райский рудник, растерзаны шитанн, жаждущими мести и крови. На мёртвой планете всё просто. Кругом – не степь и не тайга, только лишь смерть.
Тем не менее охрана не спит. На смену десантникам с «Сайреса Смита» пришли профессиональные охранники промышленных объектов, но рудник не почувствовал перемен. Такие же суровые вооружённые земляне, только форма другая. Такие же дежурства, такой же ночной обход постов. Ограда под током, кругом прожектора, телекамеры шарят объективами по территории. Режим есть режим, и букву инструкции следует выполнять. Хотя бы для того, чтобы директор рудника, кризисный управляющий компании «Экзокристалл» господин Зальцштадтер дал положительный отзыв о работе охранного предприятия, когда придёт пора менять нанимателя.
У спящего начальника охраны запищала рация.
– Пропал сигнал с третьего поста, – доложил дежурный на центральном пульте.
Нгири Хобонда помянул подземных духов. Опять какая-нибудь лампочка перегорела или контакт нарушился. Но делать нечего, нужно вставать и действовать так, будто это ЧП.
– Группу быстрого реагирования – к третьему посту.
Он деловито оделся, машинально проверив все амулеты и оружие. Новый вызов застал его у дверей:
– Вызывает командир опергруппы. На третьем посту чужие.
– Общая тревога. – Нгири Хобонда дал распоряжение дежурному и вновь переключился на командира группы. – Кто?
– Синие, шеф.
Мересанцы, значит.
– У нас вся электроника экранирована? – на всякий случай уточнил он у дежурного. – Дайте электромагнитный импульс по территории.
Рация зашипела и отключилась – сработал предохранитель. Слегка заломило виски, словно у старика от магнитной бури. Мересанцы должны сдохнуть поголовно.
– Хоппер Селдхреди, капитан ГС-линкора «Райское солнце», – пробубнили динамики по-хантски. – Прошу проход к Нлакису.
– Адмирал Хайнрих Шварц, – буркнул он в ответ. В динамике сдавленно охнуло, но он не обратил внимания. – Командир «Ийона Тихого», мать твою. Мёдом вам тут намазано, что ли? Ходите один за другим, поспать некогда.
– У меня приказ, господин Шварц, – виновато проговорил Хоппер Селдхреди. Видеосвязь всё никак не устанавливалась. – Мы должны забрать новую партию траинита.
Хайнрих поморщился.
– Что у вас с видео? Сигнала нет.
– Неполадки с антенной. Нас обстреляли по дороге.
Он щёлкнул пальцами, глядя на экран, где «Райское солнце» выглядело светящейся точкой. Федотов, сидевший за первого пилота, понял, чего желает командир, и вызвал наблюдателей:
– Дайте приближение.
Картинка на экране исказилась, звёзды поползли в стороны, и точка выросла в силуэт линкора. Красный солнечный круг с двенадцатью лучами на борту; причудливая вязь букв шитанн; игла, протыкающая небесную сферу – символ райского ГС-флота. Орудия, надстройки… Часть конструкций действительно разрушена, виден след попадания из ионной пушки. Не врут. Да и с чего им врать-то?
Он приготовился дать отмашку: отбой тревоги, пропустить, – но в этот момент в рубку вошёл дежурный офицер, и от его вида Хайнрих чуть с кресла не навернулся. Весь осунувшийся, морда исцарапанная, глаза красные… Движения, правда, уверенные, и взгляд твёрдый – значит, успел кровью отпиться.
– Адмирал Шварц, – обратился вампир к командиру, – за время моего дежурства экстраординарных ситуаций не возникало.
– Ни хрена себе! – вымолвил Хайнрих. – Ты на себя в зеркало смотрел, чучело? Это называется – не возникало! Какого чёрта ты входил в священное безумие?
Аддарекх потупился.
– Это личное, герр Шварц.
– Ни хрена себе, – повторил он, – личная жизнь у тебя!
– Ну так что? – нетерпеливо раздалось из динамиков. Хопперу Селдхреди надоело ждать, пока земляне разберутся с чьей-то личной жизнью. – Можно нам пройти?
Аддарекх уставился на экран.
– Сотня червей могильных! Что это?
Хайнрих поднял бровь.
– Линкор вроде. «Райское солнце», из новых.
Аддарекх перевёл взгляд на командира.
– Адмирал Шварц, мне не очень хорошо, но я в здравом уме и трезв. Солнышко-то я вижу, вот только под ним написано: «Конец фильма».
– О! – Шварц сощурился и посмотрел на линкор обновлённым, хищным взором. Не зря, ох, не зря эта лоханка ему с самого начала не понравилась. – Ну-ка, скажи что-нибудь этому Хопперу.
– Этому кому? – переспросил вампир.
– Хопперу Селдхреди. Их капитан так представился.
– Не хочу вас расстраивать, герр Шварц, но ни одна мать, даже самая недалёкая кетреййи, не назовёт своего ребёнка Хоппером. Это слово означает «могильный червь».
Хайнрих указал подбородком на микрофон. Аддарекх шагнул ближе, произнёс на шитанн:
– Эй, на «Райском солнце»! Что вам здесь нужно?
Пауза затянулась. Ответ проследовал на хантском, довольно раздражённый:
– Говорите по-хантски! Мы ваших земных языков не понимаем.
Прищур Шварца обратился в оскал:
– Огонь на поражение!
Капитан т’Тамаран старался не смотреть на надписи, украшающие крейсер. Офицеры, побывавшие в заварухе у земного периметра, много рассказывали ему о том, как опасно приглядываться к чужим бортам. Но, даже отводя взгляд и запрещая себе вчитываться, он не мог отрешиться от ощущения, что суровый мужчина в красном, изображённый на левом модуле, грозит пальцем лично ему.
И ощущение не обмануло. Земляне выстрелили без предупреждения, прямо посреди разговора. Никто не ждал атаки, на дефлекторах – минимум. Залпом снесло бутафорские надстройки, правый модуль отвалился и загорелся, захлопали со свистом автоматические переборки, отсекая разгерметизированные помещения.
– Электрическая сила! – непроизвольно вырвалось у т’Тамарана. Об отмороженном Шварце на Мересань не был наслышан только глухой, но капитан даже не предполагал, что этот варвар начнёт стрелять в союзников, когда они не подают ну решительно никакого повода.
На корабле возникла и неуклонно распространялась паника. Т’Тамаран снова выругался. Как ни муштруй личный состав, как ни воспитывай готовность к любым перипетиям, порой дурацкие инстинкты, доставшиеся от животного мира, берут верх над разумом. Надо не бежать сломя голову в неизвестном направлении, а спокойно и быстро… сваливать в неизвестном направлении, и это единственное спасение от безумного Шварца, потому что сражаться в одиночку с четырьмя крейсерами немыслимо!
Капитан попытался, играя тягой, увернуться, вывести линкор из-под обстрела, но не тут-то было. Новый залп снёс несколько ускорителей, корабль закрутило. Что-то трещало, и ломалось, и тонко попискивало.
– Приготовиться к эвакуации! – отдал приказ т’Тамаран. – Всем занять места в спасательных капсулах.
Не удалось. Не выгорело. Но, может, это ещё не конец.
С левого борта ударил «Меф Аганн». В рубке начало тянуть дымом.
Ройен не поддался панике. Десантный шаттл был приготовлен заранее, отряд в бронекостюмах ждал команды. Другое дело, что шаттл – не спасательная капсула, для него нужен настоящий пилот. Дежурившие в резервной рубке погибли от разгерметизации, в главную – где капитан – он соваться не стал, но ещё двое отдыхали. Один из них проснулся по тревоге и свинтил куда-то – может, уже залез в спасательную капсулу, но второй спал крепко, его Ройен и выволок из постели прямо в ночном халате.
Теперь челнок шёл к планете. Как, в общем-то, и задумывалось. Не с низкой орбиты, а с периметра, но какая разница? Чисто количественная: путь дольше. Крейсеры не обстреливали судёнышки, покидающие обречённый линкор, и Ройен воспользовался этим, чтобы выполнить задачу, поставленную командованием. В конце концов, всё затевалось ради того, чтоб его десантная группа попала на Нлакис.
– План операции не меняется, – объявил он бойцам. – Высаживаемся вечером в каньоне. Если земляне и засекут нас в закатных лучах, то примут за метеорит. – Техника Мересань, почти не использующая электричество, опознавалась плохо. – Ночью выдвигаемся к руднику. Нападаем за два часа до рассвета, с трёх сторон. Если всё сделаем грамотно – утром рудник будет за нами. А коли он будет за нами, – командир десанта усмехнулся, – земляне на периметре отпустят наших пленных и выплатят компенсацию, какую скажем. А дальше уже пусть договариваются координаторы.
– Хоппер Селдхреди, да? – ехидно переспросил Хайнрих угрюмого мересанца.
– Моё имя т’Тамаран, – пробурчал тот.
– Червяк твоё имя, – припечатал Шварц. – А лоханка твоя покойная звалась «Конец фильма». Ты хоть знал об этом, клоун? Вот и пришёл фильмец лоханке. Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт, сечёшь?
– Господин Шварц, ваш кофе. – В дверь просунулась белокурая головка Эйззы. – Ой! Это же мересанец.
Эйзза быстро нашла себе работу на корабле. Привычную, нетрудную и полезную: разносить напитки и лёгкие закуски тем, кто не может покинуть пост или отвлечься от важных дел. Это всем пришлось по душе, даже суровому капитану.
Хайнрих расплылся в улыбке и поделился секретом:
– Он называет себя Хоппер, представляешь?
Она хихикнула:
– Правда? Вот дурак!
Капитан т’Тамаран мрачно посмотрел вслед выскользнувшей за дверь девушке. Кетреййи называет его дураком. Докатился…
Мироощущение т’Тамарана было где-то на нуле. Провал такой, казалось бы, беспроигрышно спланированной операции, гибель линкора, закономерная сдача на милость победителя – а куда денешься со спасательной капсулы? Издевательски-сочувственный тон капитана «Джона Шепарда»: «Ваши сопровождающие могут остаться здесь до решения координатора, но вы, капитан, отправитесь на флагман. Адмирал Шварц желает с вами побеседовать. Мои соболезнования, капитан!» И вот теперь он стоит перед этим Шварцем, развалившимся в кресле, и чувствует себя полным неудачником.
– Можно мне закурить? – попросил он.
– Горький корень тебе в рот! – Землянин посмотрел на него с насмешливым изумлением. – Конечно, нельзя. Это, знаешь ли, крейсер, а не наркопритон. Замечу с папиросой – нагну и трахну. – Шварц широко улыбнулся. Самоощущение капитана т’Тамарана зашкалило в отрицательную область.
– Поверьте, Салима ханум – мы, мересанцы, не имеем ничего общего с тёмной силой. – Т’Лехин прижал руки к груди в знак искренности. – Мы верим в свет!
Только не в электрический, хмыкнула она про себя. В кабинете было темновато. Свечи – прекрасная штука для интима, но если взять их так много, чтобы обеспечить нормальное освещение, они закоптят потолок.
– Не имеете общего с тьмой, говорите вы, – промурлыкала она, встав с кресла.
Т’Лехин ожидал, что землянка подойдёт к нему, но она прошла мимо, задев его плечом и обдав тонким ароматом, неведомым на Мересань. Он вынужден был развернуться, чтобы не стоять к ней спиной, но ему тут же пришлось разворачиваться снова: взяв из шкафа какую-то папку, она скользнула обратно.
– Тем не менее Мересань состоит в союзе с пособниками тьмы.
– Союз был заключён до того, как стало известно о тьме! – запротестовал т’Лехин.
– Сейчас об этом известно.
Салима сделала ему знак приблизиться. Он подошёл, встал рядом с ней перед столом, с замиранием сердца касаясь рукавом. Она открыла папку, раскидала перед ним по столу бумаги с загадочными козявками-буковками.
– Вам стоит ознакомиться с этим, т’Лехин. – Интересно, как? Он же не разбирается в земных козявках. – Мересань продолжает поддерживать Гъде. Эскадра адмирала Ена Пирана, ответственного за призыв тёмной силы, находится в данный момент на орбите Мересань, а сам он гостит у координатора т’Согидина, разрабатывая для него операции.
В папке, которую выложила Салима, были сводки о состоянии сельского хозяйства. Всё равно мересанцу не прочесть эти тексты, зато выглядят они внушительно. Информация о местонахождении Ена Пирана пришла в кратком – на полстранички – рапорте Шварца, захватившего и допросившего капитана мересанского линкора.
– Не может быть, – вырвалось у т’Лехина. – Только не Ен Пиран!
Салима взглянула на него искоса, и от взгляда ему стало жарко.
– Вы так в нём уверены, т’Лехин? – А голос грудной, и помимо воли внутри что-то отзывается резонансом.
– Адмирал Ен Пиран – умный человек, – пробормотал он. – Он никогда не стал бы…
– Умный – не значит светлый, – тихо произнесла она, глядя ему в глаза.
– В-вы… вы не можете обвинять его в этом бездоказательно!
– Бездоказательно? – Она улыбнулась снисходительно и одновременно завораживающе. – У нас есть доказательства, и не одно. Желаете, чтобы вам их предъявили? Или поверите мне на слово? – Её глаза приблизились.
Вряд ли она бросает такое обвинение на пустом месте. Потребовать доказательств? Наверняка он их получит, но недоверия она не простит, и эта аудиенция станет последней.
– Я… верю вам. – Голос вышел хрипловатым.
Доказательств, которые представил Джеронимо Натта, Салиме было достаточно. Другой вопрос, оказались бы они убедительными для мересанского адмирала? Запись разговора «Ийона Тихого» с «Синим», в котором Ен Пиран признавался, что заплатил за смерть Гржельчика? Он мог заплатить и киллеру. Свидетельства церковников? Главы земных конфессий – не авторитет для того, кто верит в других богов. Она была рада, что т’Лехин клюнул на наживку. Так проще.
Ладонь с холёными пальчиками коснулась синеватой щеки мересанца.
– Вы человек чести, т’Лехин. Вам, должно быть, тяжело принять мысль, что люди вашего круга способны обратиться к тьме. Увы, Ен Пиран опозорил не только себя, но и своих союзников. Пока координатор т’Согидин имеет с ним дело, мировая общественность будет считать, что и Мересань тонет во тьме.
– Координатор т’Согидин ничего не знает!
Она подняла бровь, не отрывая ладони.
– Я сообщала в Совет координаторов о тьме, идущей с Гъде.
– Он может знать о тьме, – с горечью согласился адмирал. – Но он не подозревает Ена Пирана. Кто бы мог подумать?
– Любой мог подумать. – Улыбка на её лице была снисходительной и сочувственной. – Всем известны жестокость и нетерпимость Ена Пирана. Такой нрав при слабой морали толкает человека на тропу во тьму.
– Да, – прошептал он. – В этом вы правы. Но т’Согидин не может разорвать союз из одного лишь подозрения. Он не знает точно…
– Он должен получить необходимую информацию, – мягко подсказала Салима.
– Позволите ли вы мне написать ему?
Этого она, в сущности, и добивалась. Но сделала вид, что колеблется.
– Что ж, напишите, т’Лехин. Думаю, вы сделаете это наилучшим образом. Не правда ли? – Она улыбнулась уже с другим выражением; узкая ладонь с тонким колечком сползла со щеки на шею, провела по груди адмирала; наконец она отняла руку.
Он невольно подался за ней.
– Салима…
Перед лицом возник указательный пальчик, поводил слева направо и обратно.
– Не забывайтесь, т’Лехин.
Но голос звучал не сердито, скорее лукаво.
– Я буду ждать вас послезавтра. С письмом.
Ну что может случиться ночью на мёртвой планете?
Вокруг рудника на сотни километров – никого. Где-то далеко, полдня пути на вездеходе – шшерцы, но они не в счёт, они не враги. Не промчится стадо бизонов, не нагрянут грабители. Даже стихия, и та – одно название. Пройдёт шторм – повалит пару секций ограды, антенну оторвёт, перевернёт экскаватор, вот и все дела. Жилой корпус укрыт надёжным куполом. Беды ждать неоткуда. Изнутри? Гъдеанские рабочие послушны, женщины их безотказны. Все потенциальные бунтовщики давно замёрзли или задохнулись за стенами. Взбалмошные идиоты, сбежавшие на райский рудник, растерзаны шитанн, жаждущими мести и крови. На мёртвой планете всё просто. Кругом – не степь и не тайга, только лишь смерть.
Тем не менее охрана не спит. На смену десантникам с «Сайреса Смита» пришли профессиональные охранники промышленных объектов, но рудник не почувствовал перемен. Такие же суровые вооружённые земляне, только форма другая. Такие же дежурства, такой же ночной обход постов. Ограда под током, кругом прожектора, телекамеры шарят объективами по территории. Режим есть режим, и букву инструкции следует выполнять. Хотя бы для того, чтобы директор рудника, кризисный управляющий компании «Экзокристалл» господин Зальцштадтер дал положительный отзыв о работе охранного предприятия, когда придёт пора менять нанимателя.
У спящего начальника охраны запищала рация.
– Пропал сигнал с третьего поста, – доложил дежурный на центральном пульте.
Нгири Хобонда помянул подземных духов. Опять какая-нибудь лампочка перегорела или контакт нарушился. Но делать нечего, нужно вставать и действовать так, будто это ЧП.
– Группу быстрого реагирования – к третьему посту.
Он деловито оделся, машинально проверив все амулеты и оружие. Новый вызов застал его у дверей:
– Вызывает командир опергруппы. На третьем посту чужие.
– Общая тревога. – Нгири Хобонда дал распоряжение дежурному и вновь переключился на командира группы. – Кто?
– Синие, шеф.
Мересанцы, значит.
– У нас вся электроника экранирована? – на всякий случай уточнил он у дежурного. – Дайте электромагнитный импульс по территории.
Рация зашипела и отключилась – сработал предохранитель. Слегка заломило виски, словно у старика от магнитной бури. Мересанцы должны сдохнуть поголовно.
