Шитанн из десанта, ошивающийся в медблоке вокруг врачихи, сказал ему:
– Ты что, Червяк, ума лишился – на Принца наезжать?
– На какого такого принца? – прохрипел он.
– На того самого. Которому ты своей крутостью хвалился, дворянин доморощенный. Которого помоечной личинкой обозвал. Вот придурок, а!
– Почему это он принц? – не понял т’Тамаран. Мозги крутились с трудом.
– Да ты дебил! Потому что его папа – король.
Аддарекху ответили то же самое, когда он поинтересовался у пилотов, почему юного Фархада прозвали Принц. Потому что принц. Выяснять подробности он не стал: наследный ли, да какой страны… Какая разница? Все равно он ни одной земной страны, кроме Японии, не знает. В общем-то, ему и заботы было мало: принц, не принц… В Раю нет наследственной знати, нет и особого пиетета перед чужими принцами. Так, занятно, не более того. Но для мересанцев это совсем другое дело.
– Так он что, настоящий принц? – Сердце ухнуло куда-то вниз.
– А я тебе о чём толкую?
Т’Тамаран закрыл глаза и застонал. Электрическая сила, это же надо – нарваться на принца! По мересанским понятиям – ближайшая родня великого князя. Вздумай он так разговаривать дома с представителем круга великого князя, его бы мечами на дюжину частей покрошили. Почему Шварц не убил его на месте? Почему не совершил над ним чего-нибудь жуткого? Разве потому, что он ему позарез как нужен. Покамест. А как только станет не нужен…
Он безропотно вернулся к пульту и вглядывался в экран, невзирая на боль, со спасительной бутылкой в руке. В какой-то момент он понял, что в кресле рядом – мальчишка. Принц. Сидит и молчит. Он чуть повернул перевязанную голову и выдавил:
– Простите, господин. Я был неправ.
Парень как-то странно усмехнулся:
– Да ладно, Червяк. Ты тоже извини.
Слишком просто он держался, вот что попутало т’Тамарана. Никакого аристократизма.
– Ты точно принц?
– Забудь. Леденец хочешь? А то стравишь на пульт, замкнёт что-нибудь.
Проклятое электричество! Делали бы управление на механике, ничего не замыкало бы. Его опять замутило, прямо как назло, и он протянул руку за леденцом. Правую.
До него наконец дошло, что он сидит в левом кресле. За первого пилота.
Секс вылился в настоящую драку. Симелинка не хотела отвечать на ласку лаской, она колотила Цхтама кулаками, кусалась и царапалась. Ихер Сим успел хорошо узнать старпома, в здравом уме он бы её не обидел, обихаживал бы нежно и терпеливо ждал, когда созревший плод упадёт в руки. Но третий удар по тому же левому глазу вышиб у шитанн предохранитель, кровь вскипела.
Ихер Сим знал, что когда уши у шитанн прижимаются к голове, клыки кровожадно обнажаются, а глаза заволакиваются мутно-красной пеленой – это значит, спасайся, кто может. Священное безумие редко поддается контролю, на то оно и безумие. Гъдеанин вжался в стену, надеясь, что буря его минует, и отвёл глаза. Симелинка закричала в ужасе, и он замер, ожидая, что крик вот-вот перейдёт в предсмертный хрип и бульканье, но она кричала и кричала, подвывая почему-то ритмично, и его осенило: Цхтам просто насилует её, настойчиво и жестоко, но не рвёт на куски, как он боялся. Вопли сменились тихими рыданиями, и он рискнул поднять взгляд. Старпом отходил, застёгиваясь и слизывая с губ кровь, а женщина была всё ещё жива, словно её хранили боги. В её сторону шагнул Ччайкар, завозился, наклонившись, и рыдания стали громче, но не было больше той жути, что охватила Ихера Сима вначале.
Цхтам сел рядом, на ресницах дрожали кровавые капельки, но на хищной физиономии, украшенной синяками, расплылось блаженство. Он шевельнул ухом, будто подмигнул.
– Хочешь её, Сим? Девушка готова.
Ихер Сим сглотнул и помотал головой.
– Ну и дурак. Никогда не следует упускать удовольствие.
Он принес Цхтаму тряпочку, намоченную в холодной воде, шитанн прижал её к сочащимся кровью глазам.
– Почему… – Ихер Сим неловко кашлянул. – Почему вы со мной так же не поступили?
Цхтам отогнул краешек тряпочки, покосившись на гъдеанина.
– Мне не хотелось бы, чтоб тебе было больно, сладенький. Ты спас мне жизнь. Ты к нам по-хорошему, и мы к тебе по-хорошему. Ты не поднимал на нас руку, ты помогал нам. Ты – один из нас.
Подошёл капитан Ччайкар. Глянул на сидящего Сима сверху вниз, обратился к Цхтаму:
– Ну вот зачем ты ей ноги сломал, а?
Симелинка поскуливала в углу. Старпом вытаращился.
– Я не ломал! Я вообще ничего ей не ломал, только порвал немножко.
– А кто?
– Я не знаю. Может, Сим?
– Ерунда!
– Господин Ччайкар, с ней так и было, – торопливо заговорил Ихер Сим. – Вы её принесли уже переломанную. Могло в бою ранить, истребитель ведь повреждён.
– Сто червей могильных! – Ччайкару совсем не нравилось, что женщина увечна. Толку от калеки чуть, а ухаживать за ней придётся, хочешь – не хочешь. – Сим! – Он так и знал, что выбор падёт на него, шитанн не захотят возиться. – Иди, наложи ей лубки какие-нибудь. И вообще посмотри, может, ей что надо – попить или наоборот…
Ихер Сим тихонько вздохнул.
– Да, господин Ччайкар.
– Вздумает драться – бей, не жалея, – посоветовал Цхтам. – Нечего тут руки распускать. – И потрогал синяк.
Три замаскированных корабля лежали в дрейфе у границ системы Земли. Внутрь периметра соваться не пытались, без опознавательных кодов там делать нечего, а кто же выдаст опознавательные коды эсминцу Гъде и двум линкорам Мересань? Тройка затаилась и ждала. Ждала любую торговую лоханку, которая сможет открыто подойти к орбитальной станции периметра, получить код, пройти внутрь системы и сесть на Земле, а потом, не вызывая подозрений, проделать обратный путь. Увы, только торговец мог совершить то, что было не под силу военным кораблям: освободить адмирала т’Лехина. В том, что торговец – любой! – согласится сотрудничать, сомнений у командира «Коричневого» Эста Карита не было. Грамотно взять в клещи, вызвать капитана на задушевный разговор, заплатить задаток, чтобы он почувствовал выгоду, забрать заложников, чтобы не возникало соблазна предать – и торгаш расстарается в лучшем виде. Вот только торгаши что-то не появляются.
Эст Карит скучал. Будь его воля, он бы наплевал на неудачника т’Лехина и отправился бы на какой-нибудь другой театр военных действий, но его останавливали две вещи. Во-первых, прямой приказ адмирала Ена Пирана. Ен Пиран изображал суету по поводу адмирала т’Лехина уже давно. Эста Карита это, правда, не обманывало: пуская пыль в глаза, Ен Пиран явно делал всё, чтобы мересанец сидел там, где и сидит. Но в последнее время саботаж вдруг прекратился. Ен Пиран вызвал Эста Карита и поставил задачу: вот тебе три недели, вынь да положь т’Лехина на блюдечке, не то в сортире утоплю. Во-вторых, приданные «Коричневому» два мересанских линкора – как бы в помощь, а на деле для того, чтобы он не забывал о задаче, – рвались в бой за т’Лехина.
Появление корабля вызвало всеобщее оживление.
– Тип? – осведомился Эст Карит.
– Не опознаётся, – виновато ответили наблюдатели. – В базе таких нет.
– Старьё, небось, какое-нибудь прётся, – проворчал капитан.
Порой случалось, что из прыжка вдруг выныривала древняя колымага после дальней, в сотню световых лет или больше, дороги. Содружество Планет раскинулось широко, с одного края до другого – необозримый путь, а ГС-эра настала не так давно. Однако будь рядом с Эстом Каритом некто более сведущий в логике, непременно указал бы ему на ошибку. Все древние типы кораблей в базе как раз есть.
– На позиции! – приказал капитан.
– Кто это? – спросил «Восьмой». Мересанцы тоже не могли опознать эту лохань, свалившуюся, как вода на голову в солнечный день.
– Какая разница? Берём её!
Кораблик пока казался точкой, но радиосвязь уже должна работать.
– Вызовите лоханку, – кинул Эст Карит связистам.
На экране возник мересанец с перебинтованной головой. На ухе – гарнитура. Наверняка наёмный пилот на грузовике какой-нибудь транспланетной компании, у себя на судах синие гарнитур не носят.
– Кто вы такие? – слегка удивлённо произнёс он. – И что вы тут делаете?
Он выделил слово «тут», как бы не вполне уверенный, что у гъдеанина могут быть легальные дела в окрестностях земной системы.
– Эст Карит. – Он решил не тянуть хоффа за хвост. – Капитан ГС-эсминца «Коричневый» космических сил Гъде. Со мной ещё два корабля. Видишь меня, торговец? – Эсминец покачался на ускорителях. – Садись в бот и дуй ко мне в гости.
– Нам идти дальше надо, – отозвался мересанец, – а не по гостям разъезжать.
– Ты меня плохо понял, торговец? – Эст Карит рассердился. Да любой купец должен на задние лапы встать, когда к нему нисходит капитан ГС-корабля, и все приказы выполнять до того, как они поступят. – Иди сюда, я сказал, если не хочешь, чтоб твоё ведро стёрли в пыль, а тебя посадили на кол!
Мересанец должен был съёжиться от страха и согласно заблеять. Ничего подобного. Он скривился презрительно и молвил:
– Горький корень тебе в рот, Карит, и кол в твою же задницу! Я не торговец.
Корабль стремительно приближался, и Эст Карит с запозданием понял: и верно, купеческие судёнышки не ходят на таких ускорениях, экономят топливо и гравикомпенсаторы, как только могут.
– А кто? – опешив, спросил он.
Приближение, ещё одно приближение. Неровная светящаяся точка на экране расплылась в силуэт, действительно, не характерный ни для одного типа кораблей, но чем-то неуловимо знакомый. Он не сразу сообразил, почему: корабль двигался косо, половина ускорителей вырублена, а в самой серёдке, где должна быть центральная рубка, торчал подплавленный корпус симелинского истребителя.
– Вахтенный пилот т’Тамаран, – представился мересанец с таким высокомерным выражением, на какое способны только проклятые мересанские аристократы. – «Ийон Тихий», ГС-крейсер Земли.
Эст Карит втянул в себя воздух. Он до последнего надеялся, что это… конечно, не торговец, фокусирующие модули выделялись уже чётко – но, допустим, повреждённый мересанский линкор, синий же за пультом. Однако мересанец не врал, в этом он убедился менее чем через минуту. Крейсер во всём своём уродстве шёл прямо на эсминец, в упор, не свернёшь – снесёт с дороги и не поморщится. А на борту намалёван кошмарный зубастый зверь с жёлтыми вертикальными зрачками, держащий когтистыми лапами утюг, и надпись по-хантски: «Погладь животное, скотина!»
Ну что такого может случиться у Земли? Самое безопасное, с точки зрения Хайнриха, место. Это у Нлакиса чёрт знает что, каждое дежурство как боевое, а у Земли – тишь да благодать. Распрощавшись с капитаном «Сайреса Смита» Бойко Миленичем, он велел Принцу рассчитать прокол, погрозил кулаком т’Тамарану, чтоб не забывал, на чьём корабле несёт вахту, и отправился спать. Мересанец доведёт крейсер до земной орбиты, а там отдохнувший Федотыч подвинет его и выполнит посадку. Всё просто и беспроблемно.
Блажен, кто верует.
Выйдя из прокола, они обнаружили, что в космосе не одни.
– Три корабля в дрейфе, – сообщили наблюдатели. – Тип не определяется, у них маскировка.
Т’Тамаран не хотел драки. Небеса свидетели, не хотел. Кто может маскироваться у земного периметра? Ясное дело, земляне сквозили бы туда-сюда открыто. Это враги Земли, не иначе, а стало быть – союзники Мересань. Он прошёл бы мимо, сделав вид, что так и должно быть, и пусть потом Шварц рвёт и мечет: он чётко выполнял приказ адмирала пройти ГС-переход и довести крейсер до Земли; о том, чтобы сражаться, речи не было. Но гъдеанин сам вышел на связь. Нагрубил ему, вывел из себя. И он вдруг подумал: а кто ему этот Эст Карит? Не брат, не друг, и союзники так не разговаривают. Когда б он был на своём линкоре – скорее всего, проигнорировал бы оскорбление, не полез в свалку с тремя кораблями. Но, имея под рукой настоящий крейсер Земли, упустить такую прекрасную возможность проучить гъдеанское хамьё? Пальцы сами потянулись к разблокировке орудий, и Принц ничего не сказал, лишь улыбнулся и вдавил кнопку боевой тревоги.
– Чего ждёшь, Червяк? Командуй, ты же первый.
Он спохватился и включил оповещение:
– Всем занять места согласно боевому расписанию!
На земных кораблях не привыкли к объявлениям по-хантски, но не требовать же от мересанца, чтобы он немедленно выучил английский.
Гъдеанин не выдержал и выстрелил. Дефлекторы отразили залп. Два других корабля разошлись в стороны, заходя с флангов.
– Батареи, готовность! Первоочередная цель – «Коричневый».
Т’Тамаран развернул крейсер, стараясь, чтобы он был повёрнут к противнику той стороной, где повреждения минимальны и орудия сохранились в целости.
– Турболазеры, залп! И далее стреляем по готовности, до окончательного поражения цели.
«Ийон Тихий» начал стрелять. Стрелки недоумевали, почему команды звучат по-хантски, но всё было правильно, и команды, и манёвры. Крейсер крутился, сбрасывая прицел двум второстепенным целям, затем замирал, и стрелки лупили по огрызающемуся огнём гъдеанину.
В рубку вбежал Шварц в расстёгнутой рубашке, кинул взгляд на экраны, на Фархада, переключающего топливные баки, на т’Тамарана, сосредоточенно вцепившегося в рычаги. Кивнул, взял леденец, сел в кресло.
У Эста Карита была одна надежда: насесть с трёх сторон на подраненный крейсер, продавить дефлекторы, пользуясь тем, что он частично утратил мощность, манёвренность и защиту. С начала боя надежда постепенно умирала. Может, в пассивной защите подонок и потерял, но он вертелся на пяти ускорителях, как змея на сковороде, не давая навести прицелы на незащищённые борта, подставляя сектора, ощетинившиеся пушками и исправными дефлекторами. И пусть мощность не дотягивала до номинальной, но, проклятье, её вполне хватало, чтобы вести почти непрерывный огонь.
И какого такого дерьма сортирного я связался с этим дерьмовым кораблём, подумал он с запоздалым раскаянием. Ведь с самого начала было ясно, что с ним что-то не так!
Это была последняя его мысль.
Залп пробил защиту «Коричневого». Пилоты замешкались, не успели отстыковать взрывающийся боковой модуль, и детонация пошла дальше, сотрясая весь эсминец в предсмертных конвульсиях. «Ийон Тихий», издевательски покачавшись, скользнул навстречу новым целям. По чужим дефлекторам забили турболазеры и ионные пушки.
– Не увлекайся, Червяк, – посоветовал Шварц. – Предложи им сдаться.
Лучше бы промолчал, пусть бы мересанец резвился в счастливом неведении. С другой стороны, как знать заранее? Такой ход казался естественным.
– Связь, – потребовал т’Тамаран, и отдел связи выполнил.
На экране возникли изображения двух мересанцев. Т’Тамаран открыл рот и подавился. Они тоже безошибочно узнали своего.
– Ты что творишь, урод? – заорал один из капитанов по-мересански. – Что ты делаешь, электрическая сила?
Лицо т’Тамарана исказила страдальческая гримаса.
– Уходите, – выдавил он. – Уходите, мы не будем стрелять.
Второй мересанец разразился невнятным потоком ругательств, и в покорежённый в бою с симелинцами борт влетел лазерный залп. Зашипели переборки, плавясь и кипя. Мигнул свет, т’Тамаран непроизвольно схватился за голову свободной рукой. Загрохотал ответный залп.
– Проклятье, да уходите же!
– К электрикам тебе дорога! – Первый капитан плюнул и отключился.
Шварц залепил т’Тамарану пощёчину.
– Очнись и бери управление! Не будешь маневрировать – эти твари нас расстреляют. Живо!
«Ийон» вовремя ушёл с траектории, и ионный поток просвистел мимо.
– Ты что, Червяк, ума лишился – на Принца наезжать?
– На какого такого принца? – прохрипел он.
– На того самого. Которому ты своей крутостью хвалился, дворянин доморощенный. Которого помоечной личинкой обозвал. Вот придурок, а!
– Почему это он принц? – не понял т’Тамаран. Мозги крутились с трудом.
– Да ты дебил! Потому что его папа – король.
Аддарекху ответили то же самое, когда он поинтересовался у пилотов, почему юного Фархада прозвали Принц. Потому что принц. Выяснять подробности он не стал: наследный ли, да какой страны… Какая разница? Все равно он ни одной земной страны, кроме Японии, не знает. В общем-то, ему и заботы было мало: принц, не принц… В Раю нет наследственной знати, нет и особого пиетета перед чужими принцами. Так, занятно, не более того. Но для мересанцев это совсем другое дело.
– Так он что, настоящий принц? – Сердце ухнуло куда-то вниз.
– А я тебе о чём толкую?
Т’Тамаран закрыл глаза и застонал. Электрическая сила, это же надо – нарваться на принца! По мересанским понятиям – ближайшая родня великого князя. Вздумай он так разговаривать дома с представителем круга великого князя, его бы мечами на дюжину частей покрошили. Почему Шварц не убил его на месте? Почему не совершил над ним чего-нибудь жуткого? Разве потому, что он ему позарез как нужен. Покамест. А как только станет не нужен…
Он безропотно вернулся к пульту и вглядывался в экран, невзирая на боль, со спасительной бутылкой в руке. В какой-то момент он понял, что в кресле рядом – мальчишка. Принц. Сидит и молчит. Он чуть повернул перевязанную голову и выдавил:
– Простите, господин. Я был неправ.
Парень как-то странно усмехнулся:
– Да ладно, Червяк. Ты тоже извини.
Слишком просто он держался, вот что попутало т’Тамарана. Никакого аристократизма.
– Ты точно принц?
– Забудь. Леденец хочешь? А то стравишь на пульт, замкнёт что-нибудь.
Проклятое электричество! Делали бы управление на механике, ничего не замыкало бы. Его опять замутило, прямо как назло, и он протянул руку за леденцом. Правую.
До него наконец дошло, что он сидит в левом кресле. За первого пилота.
Секс вылился в настоящую драку. Симелинка не хотела отвечать на ласку лаской, она колотила Цхтама кулаками, кусалась и царапалась. Ихер Сим успел хорошо узнать старпома, в здравом уме он бы её не обидел, обихаживал бы нежно и терпеливо ждал, когда созревший плод упадёт в руки. Но третий удар по тому же левому глазу вышиб у шитанн предохранитель, кровь вскипела.
Ихер Сим знал, что когда уши у шитанн прижимаются к голове, клыки кровожадно обнажаются, а глаза заволакиваются мутно-красной пеленой – это значит, спасайся, кто может. Священное безумие редко поддается контролю, на то оно и безумие. Гъдеанин вжался в стену, надеясь, что буря его минует, и отвёл глаза. Симелинка закричала в ужасе, и он замер, ожидая, что крик вот-вот перейдёт в предсмертный хрип и бульканье, но она кричала и кричала, подвывая почему-то ритмично, и его осенило: Цхтам просто насилует её, настойчиво и жестоко, но не рвёт на куски, как он боялся. Вопли сменились тихими рыданиями, и он рискнул поднять взгляд. Старпом отходил, застёгиваясь и слизывая с губ кровь, а женщина была всё ещё жива, словно её хранили боги. В её сторону шагнул Ччайкар, завозился, наклонившись, и рыдания стали громче, но не было больше той жути, что охватила Ихера Сима вначале.
Цхтам сел рядом, на ресницах дрожали кровавые капельки, но на хищной физиономии, украшенной синяками, расплылось блаженство. Он шевельнул ухом, будто подмигнул.
– Хочешь её, Сим? Девушка готова.
Ихер Сим сглотнул и помотал головой.
– Ну и дурак. Никогда не следует упускать удовольствие.
Он принес Цхтаму тряпочку, намоченную в холодной воде, шитанн прижал её к сочащимся кровью глазам.
– Почему… – Ихер Сим неловко кашлянул. – Почему вы со мной так же не поступили?
Цхтам отогнул краешек тряпочки, покосившись на гъдеанина.
– Мне не хотелось бы, чтоб тебе было больно, сладенький. Ты спас мне жизнь. Ты к нам по-хорошему, и мы к тебе по-хорошему. Ты не поднимал на нас руку, ты помогал нам. Ты – один из нас.
Подошёл капитан Ччайкар. Глянул на сидящего Сима сверху вниз, обратился к Цхтаму:
– Ну вот зачем ты ей ноги сломал, а?
Симелинка поскуливала в углу. Старпом вытаращился.
– Я не ломал! Я вообще ничего ей не ломал, только порвал немножко.
– А кто?
– Я не знаю. Может, Сим?
– Ерунда!
– Господин Ччайкар, с ней так и было, – торопливо заговорил Ихер Сим. – Вы её принесли уже переломанную. Могло в бою ранить, истребитель ведь повреждён.
– Сто червей могильных! – Ччайкару совсем не нравилось, что женщина увечна. Толку от калеки чуть, а ухаживать за ней придётся, хочешь – не хочешь. – Сим! – Он так и знал, что выбор падёт на него, шитанн не захотят возиться. – Иди, наложи ей лубки какие-нибудь. И вообще посмотри, может, ей что надо – попить или наоборот…
Ихер Сим тихонько вздохнул.
– Да, господин Ччайкар.
– Вздумает драться – бей, не жалея, – посоветовал Цхтам. – Нечего тут руки распускать. – И потрогал синяк.
Три замаскированных корабля лежали в дрейфе у границ системы Земли. Внутрь периметра соваться не пытались, без опознавательных кодов там делать нечего, а кто же выдаст опознавательные коды эсминцу Гъде и двум линкорам Мересань? Тройка затаилась и ждала. Ждала любую торговую лоханку, которая сможет открыто подойти к орбитальной станции периметра, получить код, пройти внутрь системы и сесть на Земле, а потом, не вызывая подозрений, проделать обратный путь. Увы, только торговец мог совершить то, что было не под силу военным кораблям: освободить адмирала т’Лехина. В том, что торговец – любой! – согласится сотрудничать, сомнений у командира «Коричневого» Эста Карита не было. Грамотно взять в клещи, вызвать капитана на задушевный разговор, заплатить задаток, чтобы он почувствовал выгоду, забрать заложников, чтобы не возникало соблазна предать – и торгаш расстарается в лучшем виде. Вот только торгаши что-то не появляются.
Эст Карит скучал. Будь его воля, он бы наплевал на неудачника т’Лехина и отправился бы на какой-нибудь другой театр военных действий, но его останавливали две вещи. Во-первых, прямой приказ адмирала Ена Пирана. Ен Пиран изображал суету по поводу адмирала т’Лехина уже давно. Эста Карита это, правда, не обманывало: пуская пыль в глаза, Ен Пиран явно делал всё, чтобы мересанец сидел там, где и сидит. Но в последнее время саботаж вдруг прекратился. Ен Пиран вызвал Эста Карита и поставил задачу: вот тебе три недели, вынь да положь т’Лехина на блюдечке, не то в сортире утоплю. Во-вторых, приданные «Коричневому» два мересанских линкора – как бы в помощь, а на деле для того, чтобы он не забывал о задаче, – рвались в бой за т’Лехина.
Появление корабля вызвало всеобщее оживление.
– Тип? – осведомился Эст Карит.
– Не опознаётся, – виновато ответили наблюдатели. – В базе таких нет.
– Старьё, небось, какое-нибудь прётся, – проворчал капитан.
Порой случалось, что из прыжка вдруг выныривала древняя колымага после дальней, в сотню световых лет или больше, дороги. Содружество Планет раскинулось широко, с одного края до другого – необозримый путь, а ГС-эра настала не так давно. Однако будь рядом с Эстом Каритом некто более сведущий в логике, непременно указал бы ему на ошибку. Все древние типы кораблей в базе как раз есть.
– На позиции! – приказал капитан.
– Кто это? – спросил «Восьмой». Мересанцы тоже не могли опознать эту лохань, свалившуюся, как вода на голову в солнечный день.
– Какая разница? Берём её!
Кораблик пока казался точкой, но радиосвязь уже должна работать.
– Вызовите лоханку, – кинул Эст Карит связистам.
На экране возник мересанец с перебинтованной головой. На ухе – гарнитура. Наверняка наёмный пилот на грузовике какой-нибудь транспланетной компании, у себя на судах синие гарнитур не носят.
– Кто вы такие? – слегка удивлённо произнёс он. – И что вы тут делаете?
Он выделил слово «тут», как бы не вполне уверенный, что у гъдеанина могут быть легальные дела в окрестностях земной системы.
– Эст Карит. – Он решил не тянуть хоффа за хвост. – Капитан ГС-эсминца «Коричневый» космических сил Гъде. Со мной ещё два корабля. Видишь меня, торговец? – Эсминец покачался на ускорителях. – Садись в бот и дуй ко мне в гости.
– Нам идти дальше надо, – отозвался мересанец, – а не по гостям разъезжать.
– Ты меня плохо понял, торговец? – Эст Карит рассердился. Да любой купец должен на задние лапы встать, когда к нему нисходит капитан ГС-корабля, и все приказы выполнять до того, как они поступят. – Иди сюда, я сказал, если не хочешь, чтоб твоё ведро стёрли в пыль, а тебя посадили на кол!
Мересанец должен был съёжиться от страха и согласно заблеять. Ничего подобного. Он скривился презрительно и молвил:
– Горький корень тебе в рот, Карит, и кол в твою же задницу! Я не торговец.
Корабль стремительно приближался, и Эст Карит с запозданием понял: и верно, купеческие судёнышки не ходят на таких ускорениях, экономят топливо и гравикомпенсаторы, как только могут.
– А кто? – опешив, спросил он.
Приближение, ещё одно приближение. Неровная светящаяся точка на экране расплылась в силуэт, действительно, не характерный ни для одного типа кораблей, но чем-то неуловимо знакомый. Он не сразу сообразил, почему: корабль двигался косо, половина ускорителей вырублена, а в самой серёдке, где должна быть центральная рубка, торчал подплавленный корпус симелинского истребителя.
– Вахтенный пилот т’Тамаран, – представился мересанец с таким высокомерным выражением, на какое способны только проклятые мересанские аристократы. – «Ийон Тихий», ГС-крейсер Земли.
Эст Карит втянул в себя воздух. Он до последнего надеялся, что это… конечно, не торговец, фокусирующие модули выделялись уже чётко – но, допустим, повреждённый мересанский линкор, синий же за пультом. Однако мересанец не врал, в этом он убедился менее чем через минуту. Крейсер во всём своём уродстве шёл прямо на эсминец, в упор, не свернёшь – снесёт с дороги и не поморщится. А на борту намалёван кошмарный зубастый зверь с жёлтыми вертикальными зрачками, держащий когтистыми лапами утюг, и надпись по-хантски: «Погладь животное, скотина!»
Ну что такого может случиться у Земли? Самое безопасное, с точки зрения Хайнриха, место. Это у Нлакиса чёрт знает что, каждое дежурство как боевое, а у Земли – тишь да благодать. Распрощавшись с капитаном «Сайреса Смита» Бойко Миленичем, он велел Принцу рассчитать прокол, погрозил кулаком т’Тамарану, чтоб не забывал, на чьём корабле несёт вахту, и отправился спать. Мересанец доведёт крейсер до земной орбиты, а там отдохнувший Федотыч подвинет его и выполнит посадку. Всё просто и беспроблемно.
Блажен, кто верует.
Выйдя из прокола, они обнаружили, что в космосе не одни.
– Три корабля в дрейфе, – сообщили наблюдатели. – Тип не определяется, у них маскировка.
Т’Тамаран не хотел драки. Небеса свидетели, не хотел. Кто может маскироваться у земного периметра? Ясное дело, земляне сквозили бы туда-сюда открыто. Это враги Земли, не иначе, а стало быть – союзники Мересань. Он прошёл бы мимо, сделав вид, что так и должно быть, и пусть потом Шварц рвёт и мечет: он чётко выполнял приказ адмирала пройти ГС-переход и довести крейсер до Земли; о том, чтобы сражаться, речи не было. Но гъдеанин сам вышел на связь. Нагрубил ему, вывел из себя. И он вдруг подумал: а кто ему этот Эст Карит? Не брат, не друг, и союзники так не разговаривают. Когда б он был на своём линкоре – скорее всего, проигнорировал бы оскорбление, не полез в свалку с тремя кораблями. Но, имея под рукой настоящий крейсер Земли, упустить такую прекрасную возможность проучить гъдеанское хамьё? Пальцы сами потянулись к разблокировке орудий, и Принц ничего не сказал, лишь улыбнулся и вдавил кнопку боевой тревоги.
– Чего ждёшь, Червяк? Командуй, ты же первый.
Он спохватился и включил оповещение:
– Всем занять места согласно боевому расписанию!
На земных кораблях не привыкли к объявлениям по-хантски, но не требовать же от мересанца, чтобы он немедленно выучил английский.
Гъдеанин не выдержал и выстрелил. Дефлекторы отразили залп. Два других корабля разошлись в стороны, заходя с флангов.
– Батареи, готовность! Первоочередная цель – «Коричневый».
Т’Тамаран развернул крейсер, стараясь, чтобы он был повёрнут к противнику той стороной, где повреждения минимальны и орудия сохранились в целости.
– Турболазеры, залп! И далее стреляем по готовности, до окончательного поражения цели.
«Ийон Тихий» начал стрелять. Стрелки недоумевали, почему команды звучат по-хантски, но всё было правильно, и команды, и манёвры. Крейсер крутился, сбрасывая прицел двум второстепенным целям, затем замирал, и стрелки лупили по огрызающемуся огнём гъдеанину.
В рубку вбежал Шварц в расстёгнутой рубашке, кинул взгляд на экраны, на Фархада, переключающего топливные баки, на т’Тамарана, сосредоточенно вцепившегося в рычаги. Кивнул, взял леденец, сел в кресло.
У Эста Карита была одна надежда: насесть с трёх сторон на подраненный крейсер, продавить дефлекторы, пользуясь тем, что он частично утратил мощность, манёвренность и защиту. С начала боя надежда постепенно умирала. Может, в пассивной защите подонок и потерял, но он вертелся на пяти ускорителях, как змея на сковороде, не давая навести прицелы на незащищённые борта, подставляя сектора, ощетинившиеся пушками и исправными дефлекторами. И пусть мощность не дотягивала до номинальной, но, проклятье, её вполне хватало, чтобы вести почти непрерывный огонь.
И какого такого дерьма сортирного я связался с этим дерьмовым кораблём, подумал он с запоздалым раскаянием. Ведь с самого начала было ясно, что с ним что-то не так!
Это была последняя его мысль.
Залп пробил защиту «Коричневого». Пилоты замешкались, не успели отстыковать взрывающийся боковой модуль, и детонация пошла дальше, сотрясая весь эсминец в предсмертных конвульсиях. «Ийон Тихий», издевательски покачавшись, скользнул навстречу новым целям. По чужим дефлекторам забили турболазеры и ионные пушки.
– Не увлекайся, Червяк, – посоветовал Шварц. – Предложи им сдаться.
Лучше бы промолчал, пусть бы мересанец резвился в счастливом неведении. С другой стороны, как знать заранее? Такой ход казался естественным.
– Связь, – потребовал т’Тамаран, и отдел связи выполнил.
На экране возникли изображения двух мересанцев. Т’Тамаран открыл рот и подавился. Они тоже безошибочно узнали своего.
– Ты что творишь, урод? – заорал один из капитанов по-мересански. – Что ты делаешь, электрическая сила?
Лицо т’Тамарана исказила страдальческая гримаса.
– Уходите, – выдавил он. – Уходите, мы не будем стрелять.
Второй мересанец разразился невнятным потоком ругательств, и в покорежённый в бою с симелинцами борт влетел лазерный залп. Зашипели переборки, плавясь и кипя. Мигнул свет, т’Тамаран непроизвольно схватился за голову свободной рукой. Загрохотал ответный залп.
– Проклятье, да уходите же!
– К электрикам тебе дорога! – Первый капитан плюнул и отключился.
Шварц залепил т’Тамарану пощёчину.
– Очнись и бери управление! Не будешь маневрировать – эти твари нас расстреляют. Живо!
«Ийон» вовремя ушёл с траектории, и ионный поток просвистел мимо.
