Пушка «Ийона» разодрала борт «Восьмого», вскрыла, как консервную банку; корабль закувыркался в клубах выходящего наружу воздуха. Т’Тамаран закусил губу, рука поползла к блокировкам. Шварц решительно и больно придавил его ладонь.
– Пожалуйста, не надо больше стрелять! – взмолился он. – Дайте им уйти!
– Маневрируй, сука, – напомнил Шварц. – Смерти ищешь?
И он маневрировал. Так, чтобы увернуться от чужих орудий и чтобы не дать прицельно выстрелить своим. Но они всё равно стреляли. И попадали, как назло.
«Будь твоё имя проклято в веках, предатель!» – пришло сообщение с «Двенадцатого».
Вокруг мересанского линкора зажглась радуга, и только тогда все орудия прекратили огонь. Т’Тамаран распластался по спинке кресла, по лицу текли слёзы. Он ждал смерти или жуткого надругательства. Он ведь пытался спорить со Шварцем, поступить наперекор ему. Он сделал всё, чтобы линкор смог уйти, и Шварц стопроцентно это понимал, не дурак же.
Адмирал дотронулся до его плеча, и сердце зашлось в тихом ужасе. Но железные пальцы не сжались, выдирая его из кресла, а плечо из сустава.
– Иди, – промолвил Шварц непривычно мягко. – Отдыхай. Кури свою траву, чёрт с тобой. Фархад доведёт.
От девушки пахло. Так, что Ихер Сим даже испугался поначалу, уж не разодрал ли ей старпом внутренности. Но нет, приглядевшись к сальным волосам, он понял, что симелинка просто немытая. Не меньше месяца.
– Фу-у, – вырвалось у него.
Он не мог себе представить, как, находясь в здравом уме, можно захотеть такую женщину. Шитанн чокнутые. Манящий аромат богатой гемоглобином крови заглушает для них все остальные запахи.
Связанный симелинец, лежащий в отключке, тоже благоухал не цветочками. Но дурнопахнущий мужик не вызывал у него такого эстетического негодования, как грязная женщина.
Он пожаловался Цхтаму, что ему противно. Старпом, пребывающий в хорошем расположении духа, рассмеялся.
– Неженка ты наш! Вымой дуру, и нет проблем.
– Да меня вывернет, пока я её мыть буду!
– Ну, не хочешь – как хочешь. – Цхтам Шшер пожал плечами. – Нам с кэпом все равно.
Ихер Сим тяжко вздохнул, осознав, что придётся себя пересилить и вымыть девушку. И мужика, видимо, тоже. Потому что перспектива находиться с ними и далее в замкнутом объёме заставляла задуматься.
– Чего они немытые такие? – проворчал он. – Воды, что ли, на Симелине нет?
– Вода есть, сладенький. Желания нет, – разъяснил Цхтам. – Не принято у них мыться. Ну, если только в краске испачкаются или там в мазуте. А естественные выделения организма у симелинцев грязью не считаются.
Он скривился и поплёлся за тазиком с водой и губкой, понимая, что дотащить женщину в лубках до гигиенической кабины – задача, в одиночку не реализуемая. Она ещё и обмочилась. Ужас какой-то!
Симелинка всхлипывала, отходя от потрясения. Вряд ли эта грязнуля за свою жизнь могла возбудить до такой степени кого-нибудь, кроме сбрендившего от воздержания Цхтама. Глаза квадратные, губы обкусаны. Вся в синяках. Конечно, девушку жалко, и описалась она наверняка не для того, чтобы специально досадить Ихеру Симу. Он вздохнул, обмакнул губку и принялся тереть ей шею – надо же с чего-то начать.
Она попыталась его стукнуть. Он перехватил руку, на удивление сильную, и на секунду задумался над советом Цхтама – бить в ответ как можно сильнее. Всё же бить не стал, девушке и так больно.
– С ума сошла? – строго вопросил он по-хантски. – Ещё раз поднимешь руку – господина Цхтама позову. – Он указал на старпома, довольно развалившегося в кресле с реттихи.
Женщину передёрнуло. Руку она опустила, но спросила агрессивно:
– Что ты со мной делаешь?
– Отмываю, – буркнул он.
– Зачем?
– Чтоб чистой была, дура!
Она пожала плечами.
– А зачем мне быть чистой?
Беседа зашла в тупик. Ихер Сим молча водил губкой по телу, периодически обмакивая её в воду. Вода быстро потемнела.
Женщина вдруг пожаловалась:
– Зачем они это сделали? Они ведь другой расы, я не могу родить им детей.
Ихер Сим затормозил. До него не сразу дошло, о чём она.
– Ах, это. – Он очнулся и вновь заработал губкой. – Уж точно не для того, чтобы завести детей. Думаю, ради удовольствия.
– И в чём же тут удовольствие? – Она скорчила гримасу.
Удовольствия девушке явно не досталось.
– Если б ты не стала избивать господина Цхтама, может, он и тебе доставил бы удовольствие, – предположил Ихер Сим.
– Таким образом? – фыркнула она. – Вот глупости!
– Ты что, ничего не знаешь про секс? – Все гъдеанки в таком возрасте испытали это уже не раз и, хотя удовольствие приходит к ним гораздо позже, по крайней мере, в курсе, зачем это надо мужчинам.
– Знаю! – возразила она. – Это нужно, чтобы появился ребёнок. Жрецы назначают день, муж с женой приходят в храм и делают это. Но никто не получает от этого удовольствие.
– Прямо уж, никто, – пробурчал он. – Дура.
– От дурака слышу. Ты сам-то влезал когда-нибудь в чужое тело?
– Ну-у… Вообще-то да, – признался он.
На самом деле ему повезло. Юноше на Гъде мало что позволено. Чтобы проявлять инициативу, изволь подрасти, заработать авторитет, тогда отцы и мужья не станут убивать тебя сразу, начнут прикидывать выгоду. А пока репутации у тебя нет – занимайся на секс-тренажёре и мечтай. Ихера Сима зазвала к себе толстая вдова с соседней улицы. Тело у неё было всё в складочках, зато чистое и приятно пахнущее, и воспоминания у парня остались радужные.
– И чего там хорошего?
– В твоём – уж точно ничего! – разозлился он. – С души воротит.
– Вот видишь!
– Мыться не пробовала? – ехидно спросил он.
– Нет. А зачем?
Что за дерьмовые идиоты, подумал он. Позволяют себе зарасти дерьмом по шею, а потом сексом брезгуют.
– У меня даже покончить с собой духу не хватает, – горько вымолвил т’Тамаран, затянувшись папиросой и выпустив колечко, медленно полетевшее к потолку, причудливо кружась в потоке тёплого воздуха от свечи. Электрический свет мересанец не включал, и освещение было мрачноватым.
– Вот и хорошо, – заметил Дьёрдь Галаци. – Самоубийцы неугодны Господу. Если не тянет тебя к суициду, значит, Господь не покинул тебя.
Шварц лично разыскал Дьёрдя и погнал его к мересанцу. Сказал, если синий влезет в петлю, накатает кардиналу Натта телегу о профессиональной некомпетентности епископа Галаци. Дьёрдя очень радовало, что т’Тамаран не хочет умирать.
– Твой Господь никогда и не был со мной, поп. У меня свои небеса. И мне под них больше не вернуться.
Он стёр слезу и вновь затянулся. Суровое бледно-синее лицо было мокрым. И это Дьёрдь тоже считал неплохим признаком. Мужчины, которые не позволяют себе плакать, часто умирают от инсульта или сердечной недостаточности. И к суициду более склонны.
– Я изменник, поп. Предатель родины. Я сел за пульт чужого корабля, и мне понравилось. Это хороший корабль, электрическая сила, им приятно управлять. Такая мощь под руками… Я совсем забыл, кто с кем воюет. Наверное, оттого, что мозги набекрень стояли после удара, но кого это теперь интересует?
Он судорожно, некрасиво всхлипнул и зажёг новую папиросу. Дьёрдь неодобрительно смотрел на наркотическое зелье, но не делал замечаний по этому поводу.
– Бог всё видит, – сказал он.
– Я не подумал, что с тем гъдеанином могут быть свои.
– Тебя никто не винит.
– Они меня прокляли. – Т’Тамаран уронил руки. – Когда я узнал, кто это… Я должен был заблокировать орудия и подставить им «Ийон Тихий».
– Тебе не позволили бы.
– Да, мне не позволили. И я был рад до дрожи, что мне не дали исполнить свой долг и умереть.
– Душа твоя противится самоубийству, и это нормально.
– Я своими руками помог уничтожить линкор.
– И дал уйти другому. Ты сделал всё, что смог.
Мересанец вынул папиросу изо рта, подозрительно посмотрел на епископа.
– Откуда ты знаешь?
– Адмирал Шварц сказал. Он не захотел доламывать тебя.
– Он не… – Т’Тамаран истерически засмеялся. Шварц его пожалел! До чего же он докатился!
Трясущимися руками он снова зажёг потухшую папиросу.
– Неважно, чего я хотел и что мог, – пробормотал он. – Важно, что я натворил на самом деле. Мне нет прощения.
– Где есть раскаяние, там будет прощение, – возразил Дьёрдь. – Бог простит.
– Моё имя на родной планете втопчут в грязь.
– Так смени имя.
– Как это – сменить? – Мокрые синие глаза сощурились.
– Да проще простого. Вон, Мрланка Селдхреди переименовали в Мрланка Кенцца, и все счастливы. Ты тоже тварь Божья, хотя человек, а не кот, и тебе обряд нужен серьёзнее. Прими святое крещение, и получишь новое имя во Христе.
Мересанец уставился на него, забыв о папиросе.
– Если твои небеса отвернулись от тебя, почему тебе не обратиться к Господу нашему, который уже стоит рядом с тобой, оберегая от чёрных мыслей о смерти? Бог любит своих чад, прощает им вольные или невольные грехи. В момент крещения святая вода омоет тебя, и ты сможешь начать жизнь с чистого листа. Под новым именем и с миром в душе.
Вымытая симелинка сразу похорошела. Кожа, избавившись от слоя грязи, приобрела приятный медовый оттенок, а волосы – на тон светлее, под цвет темно-жёлтых, будто янтарных глаз. Одеть её в платье, сделать причёску – ещё краше будет. Сунуть пару бриллиантов в уши и на пальцы – вообще королева. Неужели симелинцы не понимают таких простых вещей?
Хотя Цхтам Шшер и делал вид, будто ему без разницы, происшедшее с девушкой превращение он явно оценил, разулыбался довольно. Ихер Сим опасался, что довольству его быстро придёт конец, когда агрессивная пленница снова заедет ему кулаком в глаз. Но, видно, вчерашние впечатления оказались сильны. До драчливой дурёхи дошло, что лучше не будить зверя. Она только таращилась на Цхтама испуганно и пыталась отстраниться, чем ещё больше его развеселила.
– Он что, совсем ненормальный? – спросила она Сима, когда старпом, мурлыча какой-то мотивчик, отправился за реттихи. – Неужели ему действительно это нравится?
– Ещё как, – заверил её гъдеанин. – Для шитанн чужая кровь – источник не только силы, но и наслаждения.
– Да при чём тут кровь? – огрызнулась она.
То, что привело бы в ужас его соотечественницу, симелинка пропустила мимо внимания. А от того, что гъдеанка сочла бы закономерным и естественным, эта странная женщина была в шоке. Вчера он ей уже говорил, но она не поверила.
– Этому извращенцу нравится секс?
Ихер Сим ухмыльнулся.
– Мне бы тоже понравилось.
Сейчас, когда девушка стала чистенькой, она казалась ему гораздо привлекательнее. Если бы только не смотрела на него не то как на идиота, не то как на монстра, у которого неожиданно отросла вторая голова.
– Да вы тут все извращенцы! – бросила она отрывисто.
Он засмеялся.
– Сами вы извращенцы. И грязнули вдобавок.
Она независимо фыркнула. С гъдеанином она вела себя не в пример вольнее, чем с шитанн. Как-то отследила, что он здесь на сомнительных правах.
– Принеси мне попить.
– Я тебе не слуга, – возмутился её бесцеремонностью Ихер Сим. Кое-что уже было списано на потрясение и травму, но сколько можно терпеть? – Почему это я должен бегать по твоей указке?
– Я же сама не могу. – Она пожала плечами без всякого смущения.
– Тогда учись вежливости!
– А зачем? – Простая, как кирпич. – Вы нас не убили, значит, мы вам нужны. – Железная логика. – Не дашь мне воды – помру раньше времени.
– Перед этим помучаешься, – не без злорадства предупредил он. – От жажды долго умирают. И вообще, мне ты особо не нужна, это господин Цхтам от тебя балдеет. Вот ему и скажи, чтоб воды принёс. В таком же тоне.
Симелинка насупилась и заткнулась. Цхтам Шшер внушал ей тихий ужас. Одно то, что больше она не пыталась его – врага Симелина – побить, говорило о многом. Сим её в этом отношении понимал: шитанн в священном безумии увидишь на ночь – спокойно спать не сможешь. Побывать в лапах сдвинутого чудовища и всего лишь обмочиться – несомненное свидетельство крепкой нервной системы. И крупного везения тоже, взбесившийся старпом запросто оторвал бы от неё кусок в порыве страсти и не поморщился. Она не могла не понять этого по его глазам. Вот и помалкивала при нём, лишь бы вновь случайно не разозлить. Как бы она ни бравировала, обратиться к Цхтаму за стаканом воды её заставит разве что недельная жажда, и она ещё полчаса перед ним на коленях поползает, прежде чем осмелиться вымолвить смиренную просьбу.
– Ну ладно, – проворчала она. – Чего ты сразу надулся, гъдеанин? Ну, извини. Принеси воды, пожалуйста.
Если бы чёрный вестник, представивший рапорт о гибели «Коричневого», был гъдеанином, Ен Пиран удавил бы его своими руками. Ну, по меньшей мере, наорал бы, избрав мишенью для хлещущего через край гнева. Но оскорблять и тем паче трогать мересанского капитана, вассала первого круга, родственника какого-то из великих князей, было никак нельзя. Координатор не поймёт. Взаимопонимание между адмиралом и т’Согидином и так в последнее время нарушено, ни к чему давать ему лишний повод объявить Ена Пирана персоной нон грата. Этот баклажановый жук аккуратен и расчётлив, скорее всего, он поостережётся в открытую указать гъдеанам на их белую точку в небе. Попытаться прогнать их силой – значит, развязать сражение против союзника. Но Ен Пиран сознавал, что у т’Согидина есть масса средств сделать его нахождение здесь настолько невыносимым, что он вынужден будет убраться сам. Лучше уж лишний раз не сердить координатора.
Но ярость в нём так и кипела. Опять этот проклятый «Ийон Тихий»! Когда он уже сдохнет вместе с дерьмовым Гржельчиком? Капитан уцелевшего линкора говорил, что крейсером командовал другой, но веры его словам у Ена Пирана в глубине души не было. Этот обкурившийся кретин утверждал, что за пультом «Ийона» сидел мересанец. Не иначе, со страху перепутались зрительные образы, а сверху передозировка травы наложилась. Мересанец на земном крейсере, привидится же в наркотическом бреду.
«Ийон Тихий» расстрелял «Коричневый». Линкор «Восьмой» тоже погиб, но это далеко не так волновало гъдеанина, как потеря эсминца со всей командой. С «Коричневого» никто не спасся. Этак флот скоро перестанет верить в его удачу.
Что делать, торчать в засаде близ системы Земли опасно, но он не может позволить себе свернуть операцию. Т’Согидин, чтоб ему навозной жижей захлебнуться, не одобрит. Ену Пирану уже всерьёз хотелось, чтобы дерьмовый т’Лехин выпутался как-нибудь сам, без его участия. Пусть даже это означает лишиться закономерной благодарности координатора, но отсутствие потерь само по себе было бы плюсом.
Скрежеща зубами и поминая экскременты, адмирал вызвал к себе капитана «Бирюзового». Отлин Элам выслушал задачу без всякого энтузиазма. Приказ его не удивил, но отнюдь и не обрадовал. Традиционное «Мы живём ради благополучия и процветания Гъде» прозвучало довольно вяло.
Мы никогда не вернёмся обратно.
Без сожаленья, без боли и гнева,
Просто уходим по звёздному тракту
Долгой дорогой от неба до неба.
Гакхан
Голубой шарик разрастался, смещаясь по диагонали экрана. Фархад бросил взгляд на время. Скоро должен подойти Федотов, сменить его в кресле первого. Сажать корабль следует на свежую голову, а не после долгой вахты, сражения и…
В какой-то момент Фархад чётко понял, что происходит. Как только стало ясно, что два оставшихся корабля – мересанские линкоры, Шварц мог убрать т’Тамарана. Приказать ему покинуть кресло, вышвырнуть за шкирку, вырубить из парализатора или даже пристрелить, чтоб наверняка.
– Пожалуйста, не надо больше стрелять! – взмолился он. – Дайте им уйти!
– Маневрируй, сука, – напомнил Шварц. – Смерти ищешь?
И он маневрировал. Так, чтобы увернуться от чужих орудий и чтобы не дать прицельно выстрелить своим. Но они всё равно стреляли. И попадали, как назло.
«Будь твоё имя проклято в веках, предатель!» – пришло сообщение с «Двенадцатого».
Вокруг мересанского линкора зажглась радуга, и только тогда все орудия прекратили огонь. Т’Тамаран распластался по спинке кресла, по лицу текли слёзы. Он ждал смерти или жуткого надругательства. Он ведь пытался спорить со Шварцем, поступить наперекор ему. Он сделал всё, чтобы линкор смог уйти, и Шварц стопроцентно это понимал, не дурак же.
Адмирал дотронулся до его плеча, и сердце зашлось в тихом ужасе. Но железные пальцы не сжались, выдирая его из кресла, а плечо из сустава.
– Иди, – промолвил Шварц непривычно мягко. – Отдыхай. Кури свою траву, чёрт с тобой. Фархад доведёт.
От девушки пахло. Так, что Ихер Сим даже испугался поначалу, уж не разодрал ли ей старпом внутренности. Но нет, приглядевшись к сальным волосам, он понял, что симелинка просто немытая. Не меньше месяца.
– Фу-у, – вырвалось у него.
Он не мог себе представить, как, находясь в здравом уме, можно захотеть такую женщину. Шитанн чокнутые. Манящий аромат богатой гемоглобином крови заглушает для них все остальные запахи.
Связанный симелинец, лежащий в отключке, тоже благоухал не цветочками. Но дурнопахнущий мужик не вызывал у него такого эстетического негодования, как грязная женщина.
Он пожаловался Цхтаму, что ему противно. Старпом, пребывающий в хорошем расположении духа, рассмеялся.
– Неженка ты наш! Вымой дуру, и нет проблем.
– Да меня вывернет, пока я её мыть буду!
– Ну, не хочешь – как хочешь. – Цхтам Шшер пожал плечами. – Нам с кэпом все равно.
Ихер Сим тяжко вздохнул, осознав, что придётся себя пересилить и вымыть девушку. И мужика, видимо, тоже. Потому что перспектива находиться с ними и далее в замкнутом объёме заставляла задуматься.
– Чего они немытые такие? – проворчал он. – Воды, что ли, на Симелине нет?
– Вода есть, сладенький. Желания нет, – разъяснил Цхтам. – Не принято у них мыться. Ну, если только в краске испачкаются или там в мазуте. А естественные выделения организма у симелинцев грязью не считаются.
Он скривился и поплёлся за тазиком с водой и губкой, понимая, что дотащить женщину в лубках до гигиенической кабины – задача, в одиночку не реализуемая. Она ещё и обмочилась. Ужас какой-то!
Симелинка всхлипывала, отходя от потрясения. Вряд ли эта грязнуля за свою жизнь могла возбудить до такой степени кого-нибудь, кроме сбрендившего от воздержания Цхтама. Глаза квадратные, губы обкусаны. Вся в синяках. Конечно, девушку жалко, и описалась она наверняка не для того, чтобы специально досадить Ихеру Симу. Он вздохнул, обмакнул губку и принялся тереть ей шею – надо же с чего-то начать.
Она попыталась его стукнуть. Он перехватил руку, на удивление сильную, и на секунду задумался над советом Цхтама – бить в ответ как можно сильнее. Всё же бить не стал, девушке и так больно.
– С ума сошла? – строго вопросил он по-хантски. – Ещё раз поднимешь руку – господина Цхтама позову. – Он указал на старпома, довольно развалившегося в кресле с реттихи.
Женщину передёрнуло. Руку она опустила, но спросила агрессивно:
– Что ты со мной делаешь?
– Отмываю, – буркнул он.
– Зачем?
– Чтоб чистой была, дура!
Она пожала плечами.
– А зачем мне быть чистой?
Беседа зашла в тупик. Ихер Сим молча водил губкой по телу, периодически обмакивая её в воду. Вода быстро потемнела.
Женщина вдруг пожаловалась:
– Зачем они это сделали? Они ведь другой расы, я не могу родить им детей.
Ихер Сим затормозил. До него не сразу дошло, о чём она.
– Ах, это. – Он очнулся и вновь заработал губкой. – Уж точно не для того, чтобы завести детей. Думаю, ради удовольствия.
– И в чём же тут удовольствие? – Она скорчила гримасу.
Удовольствия девушке явно не досталось.
– Если б ты не стала избивать господина Цхтама, может, он и тебе доставил бы удовольствие, – предположил Ихер Сим.
– Таким образом? – фыркнула она. – Вот глупости!
– Ты что, ничего не знаешь про секс? – Все гъдеанки в таком возрасте испытали это уже не раз и, хотя удовольствие приходит к ним гораздо позже, по крайней мере, в курсе, зачем это надо мужчинам.
– Знаю! – возразила она. – Это нужно, чтобы появился ребёнок. Жрецы назначают день, муж с женой приходят в храм и делают это. Но никто не получает от этого удовольствие.
– Прямо уж, никто, – пробурчал он. – Дура.
– От дурака слышу. Ты сам-то влезал когда-нибудь в чужое тело?
– Ну-у… Вообще-то да, – признался он.
На самом деле ему повезло. Юноше на Гъде мало что позволено. Чтобы проявлять инициативу, изволь подрасти, заработать авторитет, тогда отцы и мужья не станут убивать тебя сразу, начнут прикидывать выгоду. А пока репутации у тебя нет – занимайся на секс-тренажёре и мечтай. Ихера Сима зазвала к себе толстая вдова с соседней улицы. Тело у неё было всё в складочках, зато чистое и приятно пахнущее, и воспоминания у парня остались радужные.
– И чего там хорошего?
– В твоём – уж точно ничего! – разозлился он. – С души воротит.
– Вот видишь!
– Мыться не пробовала? – ехидно спросил он.
– Нет. А зачем?
Что за дерьмовые идиоты, подумал он. Позволяют себе зарасти дерьмом по шею, а потом сексом брезгуют.
– У меня даже покончить с собой духу не хватает, – горько вымолвил т’Тамаран, затянувшись папиросой и выпустив колечко, медленно полетевшее к потолку, причудливо кружась в потоке тёплого воздуха от свечи. Электрический свет мересанец не включал, и освещение было мрачноватым.
– Вот и хорошо, – заметил Дьёрдь Галаци. – Самоубийцы неугодны Господу. Если не тянет тебя к суициду, значит, Господь не покинул тебя.
Шварц лично разыскал Дьёрдя и погнал его к мересанцу. Сказал, если синий влезет в петлю, накатает кардиналу Натта телегу о профессиональной некомпетентности епископа Галаци. Дьёрдя очень радовало, что т’Тамаран не хочет умирать.
– Твой Господь никогда и не был со мной, поп. У меня свои небеса. И мне под них больше не вернуться.
Он стёр слезу и вновь затянулся. Суровое бледно-синее лицо было мокрым. И это Дьёрдь тоже считал неплохим признаком. Мужчины, которые не позволяют себе плакать, часто умирают от инсульта или сердечной недостаточности. И к суициду более склонны.
– Я изменник, поп. Предатель родины. Я сел за пульт чужого корабля, и мне понравилось. Это хороший корабль, электрическая сила, им приятно управлять. Такая мощь под руками… Я совсем забыл, кто с кем воюет. Наверное, оттого, что мозги набекрень стояли после удара, но кого это теперь интересует?
Он судорожно, некрасиво всхлипнул и зажёг новую папиросу. Дьёрдь неодобрительно смотрел на наркотическое зелье, но не делал замечаний по этому поводу.
– Бог всё видит, – сказал он.
– Я не подумал, что с тем гъдеанином могут быть свои.
– Тебя никто не винит.
– Они меня прокляли. – Т’Тамаран уронил руки. – Когда я узнал, кто это… Я должен был заблокировать орудия и подставить им «Ийон Тихий».
– Тебе не позволили бы.
– Да, мне не позволили. И я был рад до дрожи, что мне не дали исполнить свой долг и умереть.
– Душа твоя противится самоубийству, и это нормально.
– Я своими руками помог уничтожить линкор.
– И дал уйти другому. Ты сделал всё, что смог.
Мересанец вынул папиросу изо рта, подозрительно посмотрел на епископа.
– Откуда ты знаешь?
– Адмирал Шварц сказал. Он не захотел доламывать тебя.
– Он не… – Т’Тамаран истерически засмеялся. Шварц его пожалел! До чего же он докатился!
Трясущимися руками он снова зажёг потухшую папиросу.
– Неважно, чего я хотел и что мог, – пробормотал он. – Важно, что я натворил на самом деле. Мне нет прощения.
– Где есть раскаяние, там будет прощение, – возразил Дьёрдь. – Бог простит.
– Моё имя на родной планете втопчут в грязь.
– Так смени имя.
– Как это – сменить? – Мокрые синие глаза сощурились.
– Да проще простого. Вон, Мрланка Селдхреди переименовали в Мрланка Кенцца, и все счастливы. Ты тоже тварь Божья, хотя человек, а не кот, и тебе обряд нужен серьёзнее. Прими святое крещение, и получишь новое имя во Христе.
Мересанец уставился на него, забыв о папиросе.
– Если твои небеса отвернулись от тебя, почему тебе не обратиться к Господу нашему, который уже стоит рядом с тобой, оберегая от чёрных мыслей о смерти? Бог любит своих чад, прощает им вольные или невольные грехи. В момент крещения святая вода омоет тебя, и ты сможешь начать жизнь с чистого листа. Под новым именем и с миром в душе.
Вымытая симелинка сразу похорошела. Кожа, избавившись от слоя грязи, приобрела приятный медовый оттенок, а волосы – на тон светлее, под цвет темно-жёлтых, будто янтарных глаз. Одеть её в платье, сделать причёску – ещё краше будет. Сунуть пару бриллиантов в уши и на пальцы – вообще королева. Неужели симелинцы не понимают таких простых вещей?
Хотя Цхтам Шшер и делал вид, будто ему без разницы, происшедшее с девушкой превращение он явно оценил, разулыбался довольно. Ихер Сим опасался, что довольству его быстро придёт конец, когда агрессивная пленница снова заедет ему кулаком в глаз. Но, видно, вчерашние впечатления оказались сильны. До драчливой дурёхи дошло, что лучше не будить зверя. Она только таращилась на Цхтама испуганно и пыталась отстраниться, чем ещё больше его развеселила.
– Он что, совсем ненормальный? – спросила она Сима, когда старпом, мурлыча какой-то мотивчик, отправился за реттихи. – Неужели ему действительно это нравится?
– Ещё как, – заверил её гъдеанин. – Для шитанн чужая кровь – источник не только силы, но и наслаждения.
– Да при чём тут кровь? – огрызнулась она.
То, что привело бы в ужас его соотечественницу, симелинка пропустила мимо внимания. А от того, что гъдеанка сочла бы закономерным и естественным, эта странная женщина была в шоке. Вчера он ей уже говорил, но она не поверила.
– Этому извращенцу нравится секс?
Ихер Сим ухмыльнулся.
– Мне бы тоже понравилось.
Сейчас, когда девушка стала чистенькой, она казалась ему гораздо привлекательнее. Если бы только не смотрела на него не то как на идиота, не то как на монстра, у которого неожиданно отросла вторая голова.
– Да вы тут все извращенцы! – бросила она отрывисто.
Он засмеялся.
– Сами вы извращенцы. И грязнули вдобавок.
Она независимо фыркнула. С гъдеанином она вела себя не в пример вольнее, чем с шитанн. Как-то отследила, что он здесь на сомнительных правах.
– Принеси мне попить.
– Я тебе не слуга, – возмутился её бесцеремонностью Ихер Сим. Кое-что уже было списано на потрясение и травму, но сколько можно терпеть? – Почему это я должен бегать по твоей указке?
– Я же сама не могу. – Она пожала плечами без всякого смущения.
– Тогда учись вежливости!
– А зачем? – Простая, как кирпич. – Вы нас не убили, значит, мы вам нужны. – Железная логика. – Не дашь мне воды – помру раньше времени.
– Перед этим помучаешься, – не без злорадства предупредил он. – От жажды долго умирают. И вообще, мне ты особо не нужна, это господин Цхтам от тебя балдеет. Вот ему и скажи, чтоб воды принёс. В таком же тоне.
Симелинка насупилась и заткнулась. Цхтам Шшер внушал ей тихий ужас. Одно то, что больше она не пыталась его – врага Симелина – побить, говорило о многом. Сим её в этом отношении понимал: шитанн в священном безумии увидишь на ночь – спокойно спать не сможешь. Побывать в лапах сдвинутого чудовища и всего лишь обмочиться – несомненное свидетельство крепкой нервной системы. И крупного везения тоже, взбесившийся старпом запросто оторвал бы от неё кусок в порыве страсти и не поморщился. Она не могла не понять этого по его глазам. Вот и помалкивала при нём, лишь бы вновь случайно не разозлить. Как бы она ни бравировала, обратиться к Цхтаму за стаканом воды её заставит разве что недельная жажда, и она ещё полчаса перед ним на коленях поползает, прежде чем осмелиться вымолвить смиренную просьбу.
– Ну ладно, – проворчала она. – Чего ты сразу надулся, гъдеанин? Ну, извини. Принеси воды, пожалуйста.
Если бы чёрный вестник, представивший рапорт о гибели «Коричневого», был гъдеанином, Ен Пиран удавил бы его своими руками. Ну, по меньшей мере, наорал бы, избрав мишенью для хлещущего через край гнева. Но оскорблять и тем паче трогать мересанского капитана, вассала первого круга, родственника какого-то из великих князей, было никак нельзя. Координатор не поймёт. Взаимопонимание между адмиралом и т’Согидином и так в последнее время нарушено, ни к чему давать ему лишний повод объявить Ена Пирана персоной нон грата. Этот баклажановый жук аккуратен и расчётлив, скорее всего, он поостережётся в открытую указать гъдеанам на их белую точку в небе. Попытаться прогнать их силой – значит, развязать сражение против союзника. Но Ен Пиран сознавал, что у т’Согидина есть масса средств сделать его нахождение здесь настолько невыносимым, что он вынужден будет убраться сам. Лучше уж лишний раз не сердить координатора.
Но ярость в нём так и кипела. Опять этот проклятый «Ийон Тихий»! Когда он уже сдохнет вместе с дерьмовым Гржельчиком? Капитан уцелевшего линкора говорил, что крейсером командовал другой, но веры его словам у Ена Пирана в глубине души не было. Этот обкурившийся кретин утверждал, что за пультом «Ийона» сидел мересанец. Не иначе, со страху перепутались зрительные образы, а сверху передозировка травы наложилась. Мересанец на земном крейсере, привидится же в наркотическом бреду.
«Ийон Тихий» расстрелял «Коричневый». Линкор «Восьмой» тоже погиб, но это далеко не так волновало гъдеанина, как потеря эсминца со всей командой. С «Коричневого» никто не спасся. Этак флот скоро перестанет верить в его удачу.
Что делать, торчать в засаде близ системы Земли опасно, но он не может позволить себе свернуть операцию. Т’Согидин, чтоб ему навозной жижей захлебнуться, не одобрит. Ену Пирану уже всерьёз хотелось, чтобы дерьмовый т’Лехин выпутался как-нибудь сам, без его участия. Пусть даже это означает лишиться закономерной благодарности координатора, но отсутствие потерь само по себе было бы плюсом.
Скрежеща зубами и поминая экскременты, адмирал вызвал к себе капитана «Бирюзового». Отлин Элам выслушал задачу без всякого энтузиазма. Приказ его не удивил, но отнюдь и не обрадовал. Традиционное «Мы живём ради благополучия и процветания Гъде» прозвучало довольно вяло.
Часть 4.2.
Мы никогда не вернёмся обратно.
Без сожаленья, без боли и гнева,
Просто уходим по звёздному тракту
Долгой дорогой от неба до неба.
Гакхан
Глава 1
Голубой шарик разрастался, смещаясь по диагонали экрана. Фархад бросил взгляд на время. Скоро должен подойти Федотов, сменить его в кресле первого. Сажать корабль следует на свежую голову, а не после долгой вахты, сражения и…
В какой-то момент Фархад чётко понял, что происходит. Как только стало ясно, что два оставшихся корабля – мересанские линкоры, Шварц мог убрать т’Тамарана. Приказать ему покинуть кресло, вышвырнуть за шкирку, вырубить из парализатора или даже пристрелить, чтоб наверняка.
