Епископ пока не прибыл, но Аддарекх налицо. Вот на кого не жалко скинуть уход за мегавошками. Не потому, что вампир, а потому, что человек тёртый и маловпечатлительный, ему на этих шнурогрызок – тьфу и растереть. Аддарекх безвылазно торчал на крейсере, съехав из гостиницы. Фархад взял аквариум и отправился к нему в каюту.
Шитанн был не один. В каюте находился майор Райт – что, впрочем, неудивительно, командир десанта давно спелся с командиром спасённых вампиров, он его и зазвал служить на «Ийон». Удивительно было другое: здесь же присутствовала Эйзза, которой, по всему, полагалось остаться с родителями майора Райта и готовиться к рождению ребёнка.
– Э, э, Принц! – запротестовал Аддарекх. – Уноси свою коробку, к червям.
Фархад поставил аквариум на кровать и обратился к кетреййи:
– Эйзза, а ты чего тут? Почему к семье не едешь?
– Я буду служить на «Ийоне Тихом», – похвасталась Эйзза. – На кухне.
– Да тебе уже в отпуск пора, а не служить! – Он перевёл вопросительный взгляд на майора Райта, сидящего в задумчивой прострации; тот пожал плечами:
– Она моей маме не понравилась.
– Держу пари, адмиралу это тоже не понравится.
– Ты проиграл, Принц, – усмехнулся Аддарекх. – Шварц разрешил.
– Как?! – Не может быть, чтобы Райт заморочил Шварцу голову: весовые категории в этом виде спорта несопоставимы.
– Из банального сочувствия, – промолвил Райт. – Говорит, у него та же проблема, мать против его девушки. Бог мой, неужели на этом свете всё-таки существует кто-то, способный создать Шварцу проблему? Откуда только у подобных типов бывают девушки? Не знаешь?
– Я-то знаю, – протянул Фархад.
Трансляция юбилея Георга IX не прошла мимо его внимания. Для кого другого, может, что-то и осталось неясным, но он знал свою мать двадцать лет. И за эти двадцать лет она впервые показалась на светской вечеринке с кем-то, не принадлежащим семье: не с отцом, не с дядей, не со старшими сводными братьями… Ну, в конце концов, давно пора.
Первый вопрос, который мать задала ему при встрече, был:
– Что ты думаешь об адмирале Шварце, сынок?
Фархад многое о нём думал. Порой восхищённо, иногда нелестно. Чаще – со смесью изумления и уважения. Адмирал Шварц был для него сначала крутым героем новостей в интернете, сообщений о победах Земли на периметре. Потом – командиром корабля, пришедшим на смену Гржельчику, человеком, которого заранее не любили и боялись, резким, бесцеремонным, никому не дающим спуску… Теперь, после рейда к Нлакису, где проявилось двойное и тройное дно Хайнриха Шварца – тем, с кого Фархаду хотелось бы брать пример. Умом он понимал, что не получится. Годы не те – не беда. Не тот типаж, не то воспитание! С годами из него наверняка выйдет кто-то вроде Иоанна Фердинанда – он лишь надеялся, что более удачливый.
Но мать, разумеется, спрашивала не о том. И он ответил:
– Выходи за него.
Она засмеялась, вздёрнув бровь:
– Вот так сразу?
– А чего ждать?
– Ну, хотя бы конца войны. Твой дядя, кстати, против.
– Прости, мама, если я задеваю твои родственные чувства, но мой дорогой дядя может идти… в общем, адмирал Шварц сказал бы, куда. Спроси лучше мнение Фахима.
– Не вижу смысла. – Она пожала плечами. – Ты знаешь адмирала Шварца, он – нет. Как он может судить о том, чего не знает?
– Дядя же может, – ехидно напомнил Фархад.
– Его знаешь только ты, сынок. – Она не обратила внимания на несерьёзную реплику. – Если скажешь «нет», я послушаю.
– Я же сказал «да»! – горячо возразил он.
Она прищурилась.
– Вы с ним сговорились?
– Мама, ты что! – Фархад обиделся. – Он вообще никогда об этом не упоминал.
– А откуда ты узнал?
– Ну, не дурак же! Могу сложить два и два.
– Н-да, – пробормотала она задумчиво, – вот этим вы с Фахимом и отличаетесь от своего милого дяди. А ты не боишься, сынок, – она вновь заулыбалась, – что, став твоим отчимом, адмирал Шварц примется тебя воспитывать?
Фархад фыркнул.
– Он меня и так воспитывает, аж пипец.
– Вижу, кое в чём уже воспитал. – Мать посмотрела на него неодобрительно. – Фархад, я рада, что вы с адмиралом Шварцем нашли общий язык, но не забывай, что ты – не его сын. Ты – принц Аравии, и ты не должен компрометировать своими речами и поведением королевский дом.
При рождении никто не спросил Фархада, хочет ли он родиться принцем. Всю жизнь титул накладывал на него ограничения и обязательства, а мифических преимуществ он что-то не замечал. Лучше бы он был сыном Шварца, честное слово. Жил бы без оглядки на то, что о нём скажут, и имел бы основания надеяться, что станет когда-нибудь таким же, как Шварц.
Увы, унаследованная сдержанность, усугубленная воспитанием, не позволила Фархаду развесить язык и популярно объяснить майору Райту, где такие неординарные личности, как адмирал Шварц, находят столь же неординарных невест. А Райт заинтересовался не на шутку:
– И откуда она-таки взялась?
Фархад состроил насмешливую гримасу.
– Да всё оттуда, майор Райт. Хромосома Х встретилась с такой же. Родилась девочка, выросла и познакомилась с адмиралом Шварцем. А вы думали, они появляются как-то по-другому?
– Господин Гржельчик, к вам пришли, – солнечные лучи заглянули в окно, а в дверь – молоденькая медсестра.
К нему зачастили посетители. Больница в крупном региональном центре – не заброшенный монастырь, добраться проще. В основном приходили священнослужители разных религий, наслышанные о победе Земли в схватке с тьмой. Заезжали и флотские чины из штаба. Увы, встретиться с сослуживцами, оказавшимися на Земле в передышке между рейдами, было проблематично: семьи, дела; у тех, кто служит в космосе, каждая минута на родной планете на счету. Но вот Федотов приехал, выбрал время. Рассказывал о бое с мересанцами, с симелинцами… Интересно, эмоционально, однако у Йозефа сложилось ощущение, что он чего-то не договаривает, только непонятно, чего именно. О Шварце Федотов отозвался неучтиво, но он иного и не ждал. А вообще-то Фархадыч больше расспрашивал, чем говорил. И как самочувствие, и когда же наконец обратно… Йозеф отшутился: будет амнистия – выйду.
Он нажал кнопку на пульте, отключая плазменный монитор, и затянул пояс халата. Дверь снова отворилась, и в палату ворвался радостно визжащий вихрь:
– Папа!
Хеленка запрыгала вокруг, не решаясь кинуться на шею. Хоть и глупенькая, но как-то почувствовала, что он не устоит под таким грузом. Ох, и сдал же он; сколько теперь навёрстывать!
– Пап, ты прямо на себя не похож! Ты похудел. А тебя возьмут обратно в капитаны? – забеспокоилась Хеленка. – Все капитаны толстые.
Он засмеялся. И откуда такие познания о капитанах?
– Далеко не все, дочка. Ты не поверишь, но худых в космосе больше, чем толстых.
– Пап, у тебя же всё хорошо? Ты скоро поправишься, да?
– Ну конечно!
– Папочка, а можно я тут с тобой останусь?
– Нет, милая. Это же больница, а не гостиница.
– А я тихонько буду, никто и не заметит. Ну па-ап! – Она заныла.
– Хелена, Хелена! – Он вскинул руки в защитном жесте. – Стой. В чём дело? Тебе плохо с Викторией Павловной?
– Нет, она – супер! Я не из-за неё. – Дочь шмыгнула носом. – Из-за тебя. Я хочу, чтобы ты был рядом.
– Дочка, потерпи. Я же звоню тебе каждый день.
– Да-а, это сейчас ты звонишь, а потом улизнёшь на свой корабль, и всё. Ты помнишь, что обещал взять меня с собой?
Ему стало неловко. Так он и собирался поступить, если честно. Тихонько выписаться и, не предупреждая Хеленку, свалить в рейд. Ну разве можно всерьёз тащить девчонку на крейсер?
– Хелена, ты же большая девочка, – промямлил он. – Ты должна понимать, что девочкам на боевом корабле не место.
– Ты обещал! – обиженно воскликнула она. – Ты что, меня обманывал? А сам, как… как мама? – Глаза стали огромными-преогромными и отчаянными. – Я тебе только мешаю, да?
Он застонал.
– Хеленочка, ну не надо! Я тебя люблю больше всех на свете. Я ради тебя нарушил перемирие, ушёл с боевого поста, разругался с главнокомандующим… Ты просто сама не понимаешь, что для тебя хорошо, а что плохо.
– Я всё понимаю! – возразила она с сознанием собственной нехитрой правоты. – Мне плохо здесь, чего тут непонятного? Возьми меня с собой, и мне будет хорошо.
Он закатил глаза. И не отвертишься! Он ведь умный, опытный человек, а она – дурочка, почему же она загнала его в угол?
– Хелена, в космосе нет вечеринок, и там не наряжаются. На сотню человек – один общий душ. И никакого интернета, вообще. Тебе там будет скучно и неуютно. Совсем не так, как на Земле.
– Нигде не может быть хуже, чем на Земле! – убеждённо заявила Хелена. – Тем более на твоём корабле. Там никто не станет шпынять меня из-за того, что я глупая. Потому что ты там главный и не позволишь меня обидеть. Папа, ты обещал мне, и я поверила. Я не буду жить на Земле, слышишь? Если бросишь меня здесь – опять покончу с собой!
– Ладно. – Он сдался. В конце концов, что ему ещё одно нарушение? Нынче флотом командует кардинал Натта, а он не Максимилиансен, он простит. – Не шуми, дочка. И не кидайся такими словами даже в шутку! Само собой, раз я обещал, то выполню. Я просто надеялся, что ты передумаешь.
– Я не передумаю! – заверила она, зарывшись лицом в его махровый больничный халат. – Прости, пап. Конечно, ты не обманул бы меня. А я, дура, испугалась.
Как же ему было стыдно!
Фархад всё-таки умудрился оставить аквариум со шнурогрызками. Запудрил голову и слинял, а коробку не забрал. Как бы случайно. И теперь Аддарекх сам не знал, кого он больше ждёт: Клару или епископа Галаци.
Первым приехал епископ. И он с облегчением потащил аквариум к попу.
– Забирай к червям этих уродцев, пока я их не передавил!
Дьёрдь печально посмотрел на шнурогрызок. Сказать вампиру, что он ничуть не расстроится, если тот передавит рукотворных гадов? Видимо, не стоит, а то воспримет как руководство к действию. Гржельчик приказал их оставить; надо полагать, капитан знал, что делал.
– Ставь сюда, – разрешил он и поинтересовался: – Говорят, ты моего крестника поддержал в трудные минуты?
– Минуты! – передразнил Аддарекх, присев на край стола с аквариумом. – Если бы минуты! У него вся жизнь из трудностей, от света в туалете до медосмотра.
– Спасибо, что проявил терпение. Не дал ему пропасть.
– Если для тебя это так важно, поп, чего сам с ним не остался?
– Бог избрал меня для других задач. А тебя – для этой.
– Вашему богу нет до меня дела!
– Богу есть дело до всего, – назидательно произнёс Дьёрдь. – Неважно, веришь ты в Него или нет.
– Не усердствуй, – скупо усмехнулся шитанн. – Я всё равно не последую примеру Иоанна Фердинанда.
Епископ вздохнул. Крамольная мыслишка обратить вампира в христианскую веру нет-нет и мелькала у Дьёрдя. Вампир казался подходящим. Неагрессивным, идущим на контакт. А если у Дьёрдя получится, он обретёт мировую славу. Это будет прецедент. И достижение, достойное кардинальской мантии. Он не питал иллюзий и прекрасно сознавал, что других достижений подобного уровня ему, скорее всего, не видать. А раз так, имеет смысл разрабатывать ситуацию.
Аддарекх был не прочь поболтать. Клары пока нет, Бен от Эйззы не отходит, Иоанн Фердинанд плотно занят: корабль готовится к старту. А Вилиса даже видеть не хотелось. Обормот нашёл новую тему для шуток: его гипотетические интимные отношения с мересанцем. Аддарекху что, он бы посмеялся да отбрил, но Вилис затрагивал тему обязательно в присутствии Иоанна Фердинанда, которому от этого становилось реально дурно: он бледнел, покрывался синими пятнами и задыхался. Поэтому Аддарекх и разозлился. Хочешь шутить – шути смешно, зачем человека до приступа доводить? Дал Вилису увесистый подзатыльник и пригрозил, что пожалуется церковнику на недостойное поведение христианина. Вилис аж дара речи лишился. Частью от изумления, частью оттого, что зубы от удара лязгнули и больно прикусили язык. Вновь обретя его, свежеиспечённый сержант вполголоса высказался об интимных отношениях Аддарекха и шнурогрызок и утёк, пока не получил добавку.
Аддарекх стал рассказывать епископу об Иоанне Фердинанде. О том, как он в церковь ходил, как купил гитару, как ебуржский полицейский расчувствовался, провожая его. Обо всём, что могло быть интересно попу. А заодно и о том, что неинтересно – в нагрузку. Чего у Дьёрдя Галаци не отнять, так это умения слушать. И умения расспрашивать, кстати, тоже – последнее даже слегка настораживало шитанн. Этакий гражданский спец по бескровным допросам.
Билет на Луну Васто приобрёл один. Нечего было и думать протащить на корабль мересанца без документов. Адмирал т’Лехин согнулся в три погибели и поместился в огромный чемодан, который Васто катил на тележке сам, не доверяя носильщикам. Он рассчитывал, что дипломатический паспорт позволит ему пройти через зелёный коридор, избежав досмотра.
Риск был немалым. Если бы их с т’Лехином сняли с мусоровоза, Васто сохранял шанс отговориться: мол, показывал адмиралу экзотику ночного городского дна. Имея же на руках чемодан со скрючившимся внутри адмиралом, отнекиваться бесполезно. Васто надеялся, что их отсутствие в посольстве пока не обнаружено. Никто из них, по данным охраны, не выходил из комнат, беспокоить их поздний сон не станут, а посол – единственный, кто не постесняется постучать и разбудить – просыпается и того позже. Всё должно было прокатить. Они успеют сесть на шаттл до того, как поднимется тревога. Надо верить. Излучать уверенность, тогда притянешь судьбу и не вызовешь подозрений.
Сдать чемодан в багаж Васто отказался.
– Дипломатический груз, – промолвил он с извиняющейся улыбкой.
Девушка за регистрационной стойкой понимающе кивнула.
– Проходите на посадку, господин Васто.
Эасец удобно разместился в противоперегрузочном кресле, закрепив чемодан внизу. Как т’Лехин будет себя чувствовать при старте и разгоне, он старался не думать. Всё равно вариантов никаких, перетерпит ради свободы. Лишь бы не помер. Хорош он будет, явившись на ждущий его корабль с трупом адмирала т’Лехина в чемодане! Не поймут.
К счастью, сдавленного стона, раздавшегося из чемодана при старте, никто не расслышал за рёвом двигателей.
Крейсер тяжело взмыл в небо и двинулся по расчищенному коридору – прочь из атмосферы.
– Две десятых влево, – распорядился Хайнрих.
Иоанн Фердинанд плавно двинул рычаг. Корабль отклонился от расчётной траектории.
– Ассасин! – недовольно воскликнул Фархад, ткнув в экран, где линия, описываемая «Ийоном Тихим», ушла с зелёного пунктира и стала красной. – Зачем ты это сделал?
– Командир приказал, – невозмутимо ответил мересанец.
– А если он тебе прикажет поковырять в носу через зад?
Хайнрих кхекнул.
– Сынок, откуда такие физиологические фантазии?
– А что? Вы сами так говорите.
– Но ты же – не я, – мягко заметил он. – Ты хорошо воспитанный принц, выросший во дворце.
Фархад мысленно застонал. Если они споются с матерью и вдвоём примутся учить его культуре – только держись.
– Вернись на расчётный курс, Ассасин, – велел Хайнрих. – И объясни юноше популярно, что заставило тебя выполнить дурацкий приказ.
– Приказы надо выполнять, и всё тут. – Сомнений у мересанца не было. – Мало ли что покажется дурацким или ненужным! Есть субординация. Я дослужился до капитана, хорошо исполняя чужие приказы, и стал приказывать сам. Я умею командовать, у меня неплохо получалось.
Шитанн был не один. В каюте находился майор Райт – что, впрочем, неудивительно, командир десанта давно спелся с командиром спасённых вампиров, он его и зазвал служить на «Ийон». Удивительно было другое: здесь же присутствовала Эйзза, которой, по всему, полагалось остаться с родителями майора Райта и готовиться к рождению ребёнка.
– Э, э, Принц! – запротестовал Аддарекх. – Уноси свою коробку, к червям.
Фархад поставил аквариум на кровать и обратился к кетреййи:
– Эйзза, а ты чего тут? Почему к семье не едешь?
– Я буду служить на «Ийоне Тихом», – похвасталась Эйзза. – На кухне.
– Да тебе уже в отпуск пора, а не служить! – Он перевёл вопросительный взгляд на майора Райта, сидящего в задумчивой прострации; тот пожал плечами:
– Она моей маме не понравилась.
– Держу пари, адмиралу это тоже не понравится.
– Ты проиграл, Принц, – усмехнулся Аддарекх. – Шварц разрешил.
– Как?! – Не может быть, чтобы Райт заморочил Шварцу голову: весовые категории в этом виде спорта несопоставимы.
– Из банального сочувствия, – промолвил Райт. – Говорит, у него та же проблема, мать против его девушки. Бог мой, неужели на этом свете всё-таки существует кто-то, способный создать Шварцу проблему? Откуда только у подобных типов бывают девушки? Не знаешь?
– Я-то знаю, – протянул Фархад.
Трансляция юбилея Георга IX не прошла мимо его внимания. Для кого другого, может, что-то и осталось неясным, но он знал свою мать двадцать лет. И за эти двадцать лет она впервые показалась на светской вечеринке с кем-то, не принадлежащим семье: не с отцом, не с дядей, не со старшими сводными братьями… Ну, в конце концов, давно пора.
Первый вопрос, который мать задала ему при встрече, был:
– Что ты думаешь об адмирале Шварце, сынок?
Фархад многое о нём думал. Порой восхищённо, иногда нелестно. Чаще – со смесью изумления и уважения. Адмирал Шварц был для него сначала крутым героем новостей в интернете, сообщений о победах Земли на периметре. Потом – командиром корабля, пришедшим на смену Гржельчику, человеком, которого заранее не любили и боялись, резким, бесцеремонным, никому не дающим спуску… Теперь, после рейда к Нлакису, где проявилось двойное и тройное дно Хайнриха Шварца – тем, с кого Фархаду хотелось бы брать пример. Умом он понимал, что не получится. Годы не те – не беда. Не тот типаж, не то воспитание! С годами из него наверняка выйдет кто-то вроде Иоанна Фердинанда – он лишь надеялся, что более удачливый.
Но мать, разумеется, спрашивала не о том. И он ответил:
– Выходи за него.
Она засмеялась, вздёрнув бровь:
– Вот так сразу?
– А чего ждать?
– Ну, хотя бы конца войны. Твой дядя, кстати, против.
– Прости, мама, если я задеваю твои родственные чувства, но мой дорогой дядя может идти… в общем, адмирал Шварц сказал бы, куда. Спроси лучше мнение Фахима.
– Не вижу смысла. – Она пожала плечами. – Ты знаешь адмирала Шварца, он – нет. Как он может судить о том, чего не знает?
– Дядя же может, – ехидно напомнил Фархад.
– Его знаешь только ты, сынок. – Она не обратила внимания на несерьёзную реплику. – Если скажешь «нет», я послушаю.
– Я же сказал «да»! – горячо возразил он.
Она прищурилась.
– Вы с ним сговорились?
– Мама, ты что! – Фархад обиделся. – Он вообще никогда об этом не упоминал.
– А откуда ты узнал?
– Ну, не дурак же! Могу сложить два и два.
– Н-да, – пробормотала она задумчиво, – вот этим вы с Фахимом и отличаетесь от своего милого дяди. А ты не боишься, сынок, – она вновь заулыбалась, – что, став твоим отчимом, адмирал Шварц примется тебя воспитывать?
Фархад фыркнул.
– Он меня и так воспитывает, аж пипец.
– Вижу, кое в чём уже воспитал. – Мать посмотрела на него неодобрительно. – Фархад, я рада, что вы с адмиралом Шварцем нашли общий язык, но не забывай, что ты – не его сын. Ты – принц Аравии, и ты не должен компрометировать своими речами и поведением королевский дом.
При рождении никто не спросил Фархада, хочет ли он родиться принцем. Всю жизнь титул накладывал на него ограничения и обязательства, а мифических преимуществ он что-то не замечал. Лучше бы он был сыном Шварца, честное слово. Жил бы без оглядки на то, что о нём скажут, и имел бы основания надеяться, что станет когда-нибудь таким же, как Шварц.
Увы, унаследованная сдержанность, усугубленная воспитанием, не позволила Фархаду развесить язык и популярно объяснить майору Райту, где такие неординарные личности, как адмирал Шварц, находят столь же неординарных невест. А Райт заинтересовался не на шутку:
– И откуда она-таки взялась?
Фархад состроил насмешливую гримасу.
– Да всё оттуда, майор Райт. Хромосома Х встретилась с такой же. Родилась девочка, выросла и познакомилась с адмиралом Шварцем. А вы думали, они появляются как-то по-другому?
– Господин Гржельчик, к вам пришли, – солнечные лучи заглянули в окно, а в дверь – молоденькая медсестра.
К нему зачастили посетители. Больница в крупном региональном центре – не заброшенный монастырь, добраться проще. В основном приходили священнослужители разных религий, наслышанные о победе Земли в схватке с тьмой. Заезжали и флотские чины из штаба. Увы, встретиться с сослуживцами, оказавшимися на Земле в передышке между рейдами, было проблематично: семьи, дела; у тех, кто служит в космосе, каждая минута на родной планете на счету. Но вот Федотов приехал, выбрал время. Рассказывал о бое с мересанцами, с симелинцами… Интересно, эмоционально, однако у Йозефа сложилось ощущение, что он чего-то не договаривает, только непонятно, чего именно. О Шварце Федотов отозвался неучтиво, но он иного и не ждал. А вообще-то Фархадыч больше расспрашивал, чем говорил. И как самочувствие, и когда же наконец обратно… Йозеф отшутился: будет амнистия – выйду.
Он нажал кнопку на пульте, отключая плазменный монитор, и затянул пояс халата. Дверь снова отворилась, и в палату ворвался радостно визжащий вихрь:
– Папа!
Хеленка запрыгала вокруг, не решаясь кинуться на шею. Хоть и глупенькая, но как-то почувствовала, что он не устоит под таким грузом. Ох, и сдал же он; сколько теперь навёрстывать!
– Пап, ты прямо на себя не похож! Ты похудел. А тебя возьмут обратно в капитаны? – забеспокоилась Хеленка. – Все капитаны толстые.
Он засмеялся. И откуда такие познания о капитанах?
– Далеко не все, дочка. Ты не поверишь, но худых в космосе больше, чем толстых.
– Пап, у тебя же всё хорошо? Ты скоро поправишься, да?
– Ну конечно!
– Папочка, а можно я тут с тобой останусь?
– Нет, милая. Это же больница, а не гостиница.
– А я тихонько буду, никто и не заметит. Ну па-ап! – Она заныла.
– Хелена, Хелена! – Он вскинул руки в защитном жесте. – Стой. В чём дело? Тебе плохо с Викторией Павловной?
– Нет, она – супер! Я не из-за неё. – Дочь шмыгнула носом. – Из-за тебя. Я хочу, чтобы ты был рядом.
– Дочка, потерпи. Я же звоню тебе каждый день.
– Да-а, это сейчас ты звонишь, а потом улизнёшь на свой корабль, и всё. Ты помнишь, что обещал взять меня с собой?
Ему стало неловко. Так он и собирался поступить, если честно. Тихонько выписаться и, не предупреждая Хеленку, свалить в рейд. Ну разве можно всерьёз тащить девчонку на крейсер?
– Хелена, ты же большая девочка, – промямлил он. – Ты должна понимать, что девочкам на боевом корабле не место.
– Ты обещал! – обиженно воскликнула она. – Ты что, меня обманывал? А сам, как… как мама? – Глаза стали огромными-преогромными и отчаянными. – Я тебе только мешаю, да?
Он застонал.
– Хеленочка, ну не надо! Я тебя люблю больше всех на свете. Я ради тебя нарушил перемирие, ушёл с боевого поста, разругался с главнокомандующим… Ты просто сама не понимаешь, что для тебя хорошо, а что плохо.
– Я всё понимаю! – возразила она с сознанием собственной нехитрой правоты. – Мне плохо здесь, чего тут непонятного? Возьми меня с собой, и мне будет хорошо.
Он закатил глаза. И не отвертишься! Он ведь умный, опытный человек, а она – дурочка, почему же она загнала его в угол?
– Хелена, в космосе нет вечеринок, и там не наряжаются. На сотню человек – один общий душ. И никакого интернета, вообще. Тебе там будет скучно и неуютно. Совсем не так, как на Земле.
– Нигде не может быть хуже, чем на Земле! – убеждённо заявила Хелена. – Тем более на твоём корабле. Там никто не станет шпынять меня из-за того, что я глупая. Потому что ты там главный и не позволишь меня обидеть. Папа, ты обещал мне, и я поверила. Я не буду жить на Земле, слышишь? Если бросишь меня здесь – опять покончу с собой!
– Ладно. – Он сдался. В конце концов, что ему ещё одно нарушение? Нынче флотом командует кардинал Натта, а он не Максимилиансен, он простит. – Не шуми, дочка. И не кидайся такими словами даже в шутку! Само собой, раз я обещал, то выполню. Я просто надеялся, что ты передумаешь.
– Я не передумаю! – заверила она, зарывшись лицом в его махровый больничный халат. – Прости, пап. Конечно, ты не обманул бы меня. А я, дура, испугалась.
Как же ему было стыдно!
Глава 6
Фархад всё-таки умудрился оставить аквариум со шнурогрызками. Запудрил голову и слинял, а коробку не забрал. Как бы случайно. И теперь Аддарекх сам не знал, кого он больше ждёт: Клару или епископа Галаци.
Первым приехал епископ. И он с облегчением потащил аквариум к попу.
– Забирай к червям этих уродцев, пока я их не передавил!
Дьёрдь печально посмотрел на шнурогрызок. Сказать вампиру, что он ничуть не расстроится, если тот передавит рукотворных гадов? Видимо, не стоит, а то воспримет как руководство к действию. Гржельчик приказал их оставить; надо полагать, капитан знал, что делал.
– Ставь сюда, – разрешил он и поинтересовался: – Говорят, ты моего крестника поддержал в трудные минуты?
– Минуты! – передразнил Аддарекх, присев на край стола с аквариумом. – Если бы минуты! У него вся жизнь из трудностей, от света в туалете до медосмотра.
– Спасибо, что проявил терпение. Не дал ему пропасть.
– Если для тебя это так важно, поп, чего сам с ним не остался?
– Бог избрал меня для других задач. А тебя – для этой.
– Вашему богу нет до меня дела!
– Богу есть дело до всего, – назидательно произнёс Дьёрдь. – Неважно, веришь ты в Него или нет.
– Не усердствуй, – скупо усмехнулся шитанн. – Я всё равно не последую примеру Иоанна Фердинанда.
Епископ вздохнул. Крамольная мыслишка обратить вампира в христианскую веру нет-нет и мелькала у Дьёрдя. Вампир казался подходящим. Неагрессивным, идущим на контакт. А если у Дьёрдя получится, он обретёт мировую славу. Это будет прецедент. И достижение, достойное кардинальской мантии. Он не питал иллюзий и прекрасно сознавал, что других достижений подобного уровня ему, скорее всего, не видать. А раз так, имеет смысл разрабатывать ситуацию.
Аддарекх был не прочь поболтать. Клары пока нет, Бен от Эйззы не отходит, Иоанн Фердинанд плотно занят: корабль готовится к старту. А Вилиса даже видеть не хотелось. Обормот нашёл новую тему для шуток: его гипотетические интимные отношения с мересанцем. Аддарекху что, он бы посмеялся да отбрил, но Вилис затрагивал тему обязательно в присутствии Иоанна Фердинанда, которому от этого становилось реально дурно: он бледнел, покрывался синими пятнами и задыхался. Поэтому Аддарекх и разозлился. Хочешь шутить – шути смешно, зачем человека до приступа доводить? Дал Вилису увесистый подзатыльник и пригрозил, что пожалуется церковнику на недостойное поведение христианина. Вилис аж дара речи лишился. Частью от изумления, частью оттого, что зубы от удара лязгнули и больно прикусили язык. Вновь обретя его, свежеиспечённый сержант вполголоса высказался об интимных отношениях Аддарекха и шнурогрызок и утёк, пока не получил добавку.
Аддарекх стал рассказывать епископу об Иоанне Фердинанде. О том, как он в церковь ходил, как купил гитару, как ебуржский полицейский расчувствовался, провожая его. Обо всём, что могло быть интересно попу. А заодно и о том, что неинтересно – в нагрузку. Чего у Дьёрдя Галаци не отнять, так это умения слушать. И умения расспрашивать, кстати, тоже – последнее даже слегка настораживало шитанн. Этакий гражданский спец по бескровным допросам.
Билет на Луну Васто приобрёл один. Нечего было и думать протащить на корабль мересанца без документов. Адмирал т’Лехин согнулся в три погибели и поместился в огромный чемодан, который Васто катил на тележке сам, не доверяя носильщикам. Он рассчитывал, что дипломатический паспорт позволит ему пройти через зелёный коридор, избежав досмотра.
Риск был немалым. Если бы их с т’Лехином сняли с мусоровоза, Васто сохранял шанс отговориться: мол, показывал адмиралу экзотику ночного городского дна. Имея же на руках чемодан со скрючившимся внутри адмиралом, отнекиваться бесполезно. Васто надеялся, что их отсутствие в посольстве пока не обнаружено. Никто из них, по данным охраны, не выходил из комнат, беспокоить их поздний сон не станут, а посол – единственный, кто не постесняется постучать и разбудить – просыпается и того позже. Всё должно было прокатить. Они успеют сесть на шаттл до того, как поднимется тревога. Надо верить. Излучать уверенность, тогда притянешь судьбу и не вызовешь подозрений.
Сдать чемодан в багаж Васто отказался.
– Дипломатический груз, – промолвил он с извиняющейся улыбкой.
Девушка за регистрационной стойкой понимающе кивнула.
– Проходите на посадку, господин Васто.
Эасец удобно разместился в противоперегрузочном кресле, закрепив чемодан внизу. Как т’Лехин будет себя чувствовать при старте и разгоне, он старался не думать. Всё равно вариантов никаких, перетерпит ради свободы. Лишь бы не помер. Хорош он будет, явившись на ждущий его корабль с трупом адмирала т’Лехина в чемодане! Не поймут.
К счастью, сдавленного стона, раздавшегося из чемодана при старте, никто не расслышал за рёвом двигателей.
Крейсер тяжело взмыл в небо и двинулся по расчищенному коридору – прочь из атмосферы.
– Две десятых влево, – распорядился Хайнрих.
Иоанн Фердинанд плавно двинул рычаг. Корабль отклонился от расчётной траектории.
– Ассасин! – недовольно воскликнул Фархад, ткнув в экран, где линия, описываемая «Ийоном Тихим», ушла с зелёного пунктира и стала красной. – Зачем ты это сделал?
– Командир приказал, – невозмутимо ответил мересанец.
– А если он тебе прикажет поковырять в носу через зад?
Хайнрих кхекнул.
– Сынок, откуда такие физиологические фантазии?
– А что? Вы сами так говорите.
– Но ты же – не я, – мягко заметил он. – Ты хорошо воспитанный принц, выросший во дворце.
Фархад мысленно застонал. Если они споются с матерью и вдвоём примутся учить его культуре – только держись.
– Вернись на расчётный курс, Ассасин, – велел Хайнрих. – И объясни юноше популярно, что заставило тебя выполнить дурацкий приказ.
– Приказы надо выполнять, и всё тут. – Сомнений у мересанца не было. – Мало ли что покажется дурацким или ненужным! Есть субординация. Я дослужился до капитана, хорошо исполняя чужие приказы, и стал приказывать сам. Я умею командовать, у меня неплохо получалось.
