Он отодвинул компьютер. Думать бесстрастно не получалось. Как можно спокойно думать о чём-то, когда до сих пор неизвестна судьба его дочерей? Он сам, старый дурень, отправил их на Мересань, и сердце не ёкнуло, не предвидело беду. Ему казалось, что уж там-то они будут в безопасности. Что же он наделал! Королева заперлась в своих покоях и непрерывно плакала. А он без меры курил мересанское зелье. Где брать зелье, раз Мересань не станет? Вот только о таком и можно думать, серьёзные мысли не складываются.
Колыхнулись занавески на окне, за которыми издевательски сверкало звёздами ночное небо. По ногам задул сквозняк – кто-то вошёл.
– Ваше величество, я спешил по вашему зову. Каюсь, я немного запоздал.
– Немного? – Король Имит привстал в кресле. Голос задрожал от ярости. – Это у вас называется – немного?
Он не знал, чего ему хочется больше – отрубить мерзавцу голову или кинуться ему на шею, умоляя спасти Гъде и его, Имита, лично.
– Я виноват, ваше величество. – Как бы он ни говорил, что кается, раскаяния в интонациях не слышно. – Этот греховодник т’Согидин совершенно заморочил мне голову. Он так просил остаться, потому что без этого неудачника т’Лехина некому было защищать его от шшерцев! И я внял проблемам союзника. А он оказался предателем, ваше величество! Он оклеветал меня и сдал этой стерве Салиме, представляете?
– Представляю, – процедил Имит. Ему и самому последнее время хотелось скрутить Ена Пирана и отдать Салиме. Если бы он только мог! – Что вы сотворили с Мересань, адмирал? Чем вы думали, когда стреляли по ГС-переходу?
– Я? – Ен Пиран изобразил искреннее изумление. – Но я не стрелял по ГС-переходу, ваше величество. Вас ввели в заблуждение. Увы, у меня много недоброжелателей. Я стрелял по одному из напавших на нас земных крейсеров, просто промахнулся. Ну как я мог знать, что кто-то решит сверлить дыру в пространстве именно в тот момент и именно в том месте? – Он всплеснул руками. – Ваше величество, меня оболгали. Мне приписывают намерения, которых у меня не было. Защитите меня!
– Это я, по-вашему, должен вас защищать? – рассвирепел король. – Это вы – защита трона, защита Гъде! А вместо этого вы то шляетесь по чужим кормушкам, то стреляете куда попало! На Мересань остались мои дочери! Вы должны были десять раз перепроверить, куда стреляете, слышите, вы? Коли вы не используете свою дурную голову, чтобы думать о нужном, самое время её отрубить!
Ен Пиран вздёрнул бровь.
– Постойте, ваше величество! При чём тут принцессы? Я же вывез их с Мересань. Неужели не сказал вам? – Он с сожалением поцокал языком.
– Что? – Имит уронил разжавшиеся кулаки, которыми только что потрясал. – Принцессы живы?
– Ну конечно, живы, – разулыбался адмирал. – Ваше величество, как вы могли подумать, будто я… Я первым делом позаботился об их безопасности. Как ваш верный подданный, я не мог поступить иначе! К несчастью, эти вероломные грешники чинили нам препятствия. В девушек стреляли! – Он сделал возмущённые глаза.
– Д-дерьмо! – вырвалось у короля. – С ними всё в порядке?
– Да, сейчас всё хорошо, ваше величество. Старшая принцесса была легко ранена в ногу при нашем бегстве с Мересань, но я вовремя оказал ей помощь, и она даже не будет хромать.
– Дерьмо! – Он скрипнул зубами. – Хорошо, адмирал. Мы… одобряем вашу заботу о принцессах. Скорее приведите их ко мне.
– Ваше величество, – низко поклонился Ен Пиран, – молю вас, защитите меня от низкой клеветы! Это ведь ничего вам не стоит, несколько слов – и всё. Выступите по радио, отправьте заявление в Совет координаторов… А я пока съезжу за принцессами.
В кают-компании было достаточно просторно, чтобы разместилась и охрана Салимы, и сопровождающие т’Лехина, и Джеронимо Натта со своими монахами. Шварц остался в каюте, дабы, по его собственному выражению, не вводить высокого гостя в искушение испачкать штаны.
– Алессандро т’Лехин, координатор Мересань. – Кардинал Натта вроде как представил его Салиме.
– О-о? – протянула она. – Вас можно поздравить с новой должностью?
– Не с чем поздравлять, – буркнул он.
Разве что с новым именем и с крестом на шее. Церемония крещения т’Лехина прошла в его ставке перед большой толпой народа и закономерно продолжилась массовым крещением собравшихся.
– Можете по-прежнему называть меня адмиралом.
– Суть не в том, как назвать. – Она нетерпеливо поиграла брелком на пальце. – Давайте перейдём к делу. У меня мало времени.
– Простите, – проговорил он, глядя в стол, – я опоздал.
– Не будем констатировать очевидное. Итак, мой дорогой т’Лехин, – нет, не адмиралом она звала его на Земле, он сам предложил обращаться к нему просто «т’Лехин», – достаточно ли подробно господин Натта осветил вам предполагаемое содержание нашего договора? Если позволите, я напомню и, может быть, кое-что уточню.
Она отхлебнула зелёного чаю из чашки, поставила на блюдце. Приглашающе указала адмиралу на поставленную перед ним чашку. Нет смысла издеваться над противником более, чем необходимо. Тем паче, когда собираешься сманить его в союзники.
Как же она была хороша! Он ничего не мог с собой поделать. Пытался смотреть в сторону, но это невозможно, когда ведёшь переговоры. Он посмотрел в её глаза и опять пропал. Хотелось петь и говорить о любви. А приходилось – о деле.
– Хао готова вас принять. – Она начала с главного. – Вам будет выделена определённая территория, вполне достаточная для двухсот миллионов человек. – Она открыла ноутбук и повернула экран к т’Лехину. Он слегка застонал, но пришлось смотреть в самый центр этой адской электрической штуковины. – Вот этот необитаемый континент, закрашенный синим, со всеми его ресурсами.
– Мне кажется, его полярное расположение не благоприятствует хорошему климату, – выдавил т’Лехин. Электрический свет резал глаза.
Салима пожала плечами.
– Потому он и необитаем. Вам не нравится?
Т’Лехин промолчал. Капризничать неуместно.
– Не беспокойтесь, т’Лехин. Хао – жаркий мир. На полюсах, разумеется, немного прохладнее, чем для вас привычно, но вовсе не так холодно, как здесь и сейчас.
Он кивнул.
– Спасибо. – Он понимал, что спасибом не отделается, что уже начал платить, но не мог быть невежливым. Только не с ней!
– Ваш флот жив, – продолжила она. – Вам есть на чём перевезти людей. Впрочем, мы можем выделить несколько крейсеров для того, чтобы ускорить процесс.
– Да.
– От прав на Мересань вы отказываетесь. Передаёте планету нам. С подробными картами, где обозначено расположение всех месторождений.
Т’Лехин стиснул зубы. При обсуждении с Джеронимо Натта само собой подразумевалось, что одна планета меняется на другую, но только сейчас он понял, что это означает. На Хао, при всём её богатстве тяжёлыми металлами, нет траинита, а на Мересань – есть.
– Мересань – наша родина! Мы не можем вот так просто от неё отказаться. Она принадлежала нам тысячи лет, и все её ископаемые – наши!
– О, простите, – пропела Салима. – Понимаю и уважаю ваши чувства. Хотите владеть этой планетой – пожалуйста. Могу ли я вам запретить? Оставайтесь и владейте. – Она отодвинула чашку и чуть приподнялась, как бы размышляя, не попрощаться ли.
Он беззвучно застонал.
– Я… не это имел в виду. – Слова выговаривались с трудом. – Мы хотели бы сохранить… хотя бы часть…
– Не хотите расставаться с траинитом? – невинно улыбнулась Салима. – Серьёзная причина для тоски по родине.
На щеках т’Лехина выступили синие пятна.
– Знаете, нам он тоже нужен, – проговорила она с обезоруживающей откровенностью. – Из-за вашего солнца мы терпим огромные убытки. Ведь именно оно разрушило наш Нлакис. Мы имеем все основания в ответ отобрать у вас вашу планету и выкинуть вас вон. Вместо этого мы делаем шаг вам навстречу. Мы нашли вам мир, который, между прочим, кормим за свой счёт, и теперь нам предстоит кормить на двести миллионов больше. Мы предоставили вам гуманитарную помощь и готовы предоставить транспорт. Вы не задавали себе вопрос, почему?
Пятна проявились ещё сильнее. Разумеется, задавал.
– Потому что, мой милый т’Лехин, у нас гораздо больше причин для того, чтобы стать ближе друг другу, чем для ненужных конфликтов и дурацких ссор, – вкрадчиво произнесла Салима. – У нас масса общих интересов. И, самое главное, у нас общий враг. Вы не находите?
Какой-нибудь месяц назад это обращение одной воюющей стороны к противоположной звучало бы странно. Но теперь т’Лехин, не колеблясь, сказал:
– Наш худший враг – Ен Пиран.
– Вот видите, – проворковала Салима, – какое совпадение! Мы – враги одного и того же врага. И мы уже давно могли бы, несмотря на былые недоразумения, объединиться, стать союзниками и даже друзьями… К сожалению, лишь огромное горе и потрясение примирило нас окончательно, дало повод протянуть друг другу руки…
Она протянула ему руку через стол. Голубоватая ладонь легла сверху, сжала тонкие пальцы, впитывая ощущения от теплой бархатистой кожи. Она встала; он следом, не выпуская её руки.
– Моя цель в этой священной войне – низвергнуть тьму и свершить возмездие над её проводником Еном Пираном. Вы со мной?
– Да, – ответил он хрипловато.
– Тогда, дорогой т’Лехин, – она ослепительно улыбнулась, – подпишем договор.
«Ийон Тихий» шёл к Земле. Прокол благополучно пройден, мересанский ГС-привод не подвёл. ООНовские гвардейцы вздохнули с облегчением. Начальник охраны Салимы ворчал: мол, к её услугам полно исправных крейсеров, а она доверяет авантюристу, спершёму чужой ГС-привод и примотавшему управляющие цепи изолентой. Ворчал, впрочем, тихо: Шварца только задень – рад не будешь, что на свет родился. Да и перечить координатору – себе дороже.
Джеронимо Натта остался на Мересань как полномочный представитель Земли. Ему надлежало принять планету у т’Лехина со всеми необходимыми чертежами и описаниями, а также помочь ему с эвакуацией. Для этого в распоряжении кардинала находились четыре ГС-крейсера, три из которых оказались рядом с Мересань в момент гибели солнца, а последний – «Сайрес Смит» – подошёл позже, привезя координатора. Салима не сомневалась, что амбициозный христианин будет добиваться и собственных целей, и целей своей церкви, используя своё положение и, возможно, злоупотребляя им. Пусть. Чем больше сумеет продавить кардинал, тем теснее мересанцы будут связаны с Землёй, волей-неволей. И он ни за что не пропустит тьму, даже если её ростки смогли пережить катаклизм. Ещё несколько миллионов положит, не задумываясь, ради уверенности в том, что ни одной тёмной крупице не удалось ускользнуть. Страшный человек, на самом-то деле, но очень полезный на своём месте.
Присутствие координатора на борту «Ийона Тихого», непривычного к визитам важных персон, слегка повыбивало экипаж из колеи. Десантники, обычно мало озабоченные внешностью, вышагивали, как зомби, при полном параде. Повариха надела флотскую форму, чего отродясь не бывало. Жёны Иоанна Фердинанда попрятались по каютам, боясь попасться на глаза. Он и сам бы лучше отсиделся в уютном углу, у какой-нибудь из жён, но от вахт никуда не денешься. И вообще, старпом – не тот человек, который может быть незаметен. Хайнрих вынужден был представить его Салиме, благоразумно умолчав про баб и детей.
А вот Эйзза не боялась. Салима показалась ей миленькой. Она улыбалась девушке, благодаря за чай и всякие мелочи, и улыбка была доброй. Что, если всё-таки попробовать жить на Земле? С таким координатором там не может быть плохо.
Элла Ионеску вся извелась. Ей было ужасно обидно, что Шварц – не гомосексуалист. Она не любила ошибаться в выводах, подобные проколы считала позорным непрофессионализмом. Хоть бросай работу да записывайся в десант! Это у неё лучше получается. А что? Сможет, ведь смогла уже! Она молода и крепка здоровьем. Запросто переучится, при её уме ещё и в командиры выбьется. Спорим?
Элла частенько спорила – не то сама с собой, не то со Вселенной. Последний спор, насчёт Шварца, она проиграла. Тем больше причин для реванша! На этот раз она обязательно выиграет.
– Вы обещали мне награду! – обвиняюще проговорил Васто.
Т’Лехин воздел глаза к небу. Хотелось достать из ножен меч и снести назойливому эасцу голову. Неужели он не понимает, что не вовремя со своими претензиями?
Да, у адмирала снова был меч. Разумеется, чуда не случилось, Шварц не вернул ему свой трофей. Меч нашли под завалами, и невозможно было угадать, которому из раздавленных и перекрученных тел он принадлежал. Что ж, наследников у него наверняка не осталось.
Словно по иронии судьбы, высшую знать выкосило подчистую. Традиция съездов оказалась роковой: собравшись в одном месте, принявшем на себя жестокий удар стихии, погибли все великие князья со своими семьями. И в других местах знать гибла чаще и страшнее, чем простой народ. Рухнувшие дворцы погребали под собой несчастных хозяев куда более надёжно, чем одноэтажные крестьянские дома, а неказистые рыболовные траулеры спасали людей во взбесившемся море, ломающем изящные красавицы-яхты. Немногие уцелевшие вассалы первого и второго кругов принадлежали в основном к экипажам линкоров, находящихся во время катастрофы вне Мересань. Им и предстояло стать элитой, навести порядок, привести свой народ в новый мир и руководить им там.
Не все оказались к этому готовы. Не все осознавали, что власть – это ответственность, а не вседозволенность. Чтобы доходчиво донести это до всеобщего сведения, т’Лехину приходилось вешать. В том числе и вассалов первого круга, формально равных себе. Увы, ни он, ни верные ему люди не могли быть одновременно везде, где имеются проблемы. К земным монахам и десантникам, взявшим под контроль центры, куда стекались беженцы, он поначалу отнёсся с предубеждением и неприязнью. Теперь он был им благодарен. Они раздавали гречку, чай и одеяла, но самое главное – жёстко следили за дисциплиной на контролируемой территории, убивая нарушителей безжалостно и показательно – ещё более, чем он сам. Сжигать заживо людей, пусть они и ошалевшие от беспредела разбойники, повесив им на грудь таблички «пособник тьмы» и лишив прощения даже в смерти, он бы не смог. А нынче не те времена, когда можно себе позволить неоправданную снисходительность.
Монахи крестили людей десятками и сотнями за раз. Первый корабль, полный приобщённых к новой вере, уже взял курс на Хао. По установке Джеронимо Натта, покинуть Мересань смогут лишь те, кто докажет свою чуждость тьме и стремление к свету принятием истинного Бога. Т’Лехин опасался, что отказ от старой веры в трудный час вызовет в народе волну негодования, но кардинал хорошо знал своё дело. Натта умел красиво, складно и убедительно говорить, его монахи работали с людьми, как заправские психологи, давали утешение и наставление, врачевали несложные раны. Милосердный и любящий Господь закономерно вытеснял из сердец небеса, отвернувшиеся от своих питомцев.
Но проблем было не счесть, и Васто, как назло, влез с требованием награды в самый неподходящий момент. Нельзя сказать, что не заслужил: эасец честно вывез его с Земли, как уговаривались, и не его вина, что проклятый Ен Пиран как раз тогда нанёс свой удар, привёдший к концу света. Только что с ним теперь делать, с этим эасцем?
– Вы обещали, что т’Согидин мне заплатит!
– Он и заплатил бы, – буркнул т’Лехин. – Если бы был жив.
– Теперь вы вместо него, вы и должны заплатить, – настаивал Васто.
Колыхнулись занавески на окне, за которыми издевательски сверкало звёздами ночное небо. По ногам задул сквозняк – кто-то вошёл.
– Ваше величество, я спешил по вашему зову. Каюсь, я немного запоздал.
– Немного? – Король Имит привстал в кресле. Голос задрожал от ярости. – Это у вас называется – немного?
Он не знал, чего ему хочется больше – отрубить мерзавцу голову или кинуться ему на шею, умоляя спасти Гъде и его, Имита, лично.
– Я виноват, ваше величество. – Как бы он ни говорил, что кается, раскаяния в интонациях не слышно. – Этот греховодник т’Согидин совершенно заморочил мне голову. Он так просил остаться, потому что без этого неудачника т’Лехина некому было защищать его от шшерцев! И я внял проблемам союзника. А он оказался предателем, ваше величество! Он оклеветал меня и сдал этой стерве Салиме, представляете?
– Представляю, – процедил Имит. Ему и самому последнее время хотелось скрутить Ена Пирана и отдать Салиме. Если бы он только мог! – Что вы сотворили с Мересань, адмирал? Чем вы думали, когда стреляли по ГС-переходу?
– Я? – Ен Пиран изобразил искреннее изумление. – Но я не стрелял по ГС-переходу, ваше величество. Вас ввели в заблуждение. Увы, у меня много недоброжелателей. Я стрелял по одному из напавших на нас земных крейсеров, просто промахнулся. Ну как я мог знать, что кто-то решит сверлить дыру в пространстве именно в тот момент и именно в том месте? – Он всплеснул руками. – Ваше величество, меня оболгали. Мне приписывают намерения, которых у меня не было. Защитите меня!
– Это я, по-вашему, должен вас защищать? – рассвирепел король. – Это вы – защита трона, защита Гъде! А вместо этого вы то шляетесь по чужим кормушкам, то стреляете куда попало! На Мересань остались мои дочери! Вы должны были десять раз перепроверить, куда стреляете, слышите, вы? Коли вы не используете свою дурную голову, чтобы думать о нужном, самое время её отрубить!
Ен Пиран вздёрнул бровь.
– Постойте, ваше величество! При чём тут принцессы? Я же вывез их с Мересань. Неужели не сказал вам? – Он с сожалением поцокал языком.
– Что? – Имит уронил разжавшиеся кулаки, которыми только что потрясал. – Принцессы живы?
– Ну конечно, живы, – разулыбался адмирал. – Ваше величество, как вы могли подумать, будто я… Я первым делом позаботился об их безопасности. Как ваш верный подданный, я не мог поступить иначе! К несчастью, эти вероломные грешники чинили нам препятствия. В девушек стреляли! – Он сделал возмущённые глаза.
– Д-дерьмо! – вырвалось у короля. – С ними всё в порядке?
– Да, сейчас всё хорошо, ваше величество. Старшая принцесса была легко ранена в ногу при нашем бегстве с Мересань, но я вовремя оказал ей помощь, и она даже не будет хромать.
– Дерьмо! – Он скрипнул зубами. – Хорошо, адмирал. Мы… одобряем вашу заботу о принцессах. Скорее приведите их ко мне.
– Ваше величество, – низко поклонился Ен Пиран, – молю вас, защитите меня от низкой клеветы! Это ведь ничего вам не стоит, несколько слов – и всё. Выступите по радио, отправьте заявление в Совет координаторов… А я пока съезжу за принцессами.
В кают-компании было достаточно просторно, чтобы разместилась и охрана Салимы, и сопровождающие т’Лехина, и Джеронимо Натта со своими монахами. Шварц остался в каюте, дабы, по его собственному выражению, не вводить высокого гостя в искушение испачкать штаны.
– Алессандро т’Лехин, координатор Мересань. – Кардинал Натта вроде как представил его Салиме.
– О-о? – протянула она. – Вас можно поздравить с новой должностью?
– Не с чем поздравлять, – буркнул он.
Разве что с новым именем и с крестом на шее. Церемония крещения т’Лехина прошла в его ставке перед большой толпой народа и закономерно продолжилась массовым крещением собравшихся.
– Можете по-прежнему называть меня адмиралом.
– Суть не в том, как назвать. – Она нетерпеливо поиграла брелком на пальце. – Давайте перейдём к делу. У меня мало времени.
– Простите, – проговорил он, глядя в стол, – я опоздал.
– Не будем констатировать очевидное. Итак, мой дорогой т’Лехин, – нет, не адмиралом она звала его на Земле, он сам предложил обращаться к нему просто «т’Лехин», – достаточно ли подробно господин Натта осветил вам предполагаемое содержание нашего договора? Если позволите, я напомню и, может быть, кое-что уточню.
Она отхлебнула зелёного чаю из чашки, поставила на блюдце. Приглашающе указала адмиралу на поставленную перед ним чашку. Нет смысла издеваться над противником более, чем необходимо. Тем паче, когда собираешься сманить его в союзники.
Как же она была хороша! Он ничего не мог с собой поделать. Пытался смотреть в сторону, но это невозможно, когда ведёшь переговоры. Он посмотрел в её глаза и опять пропал. Хотелось петь и говорить о любви. А приходилось – о деле.
– Хао готова вас принять. – Она начала с главного. – Вам будет выделена определённая территория, вполне достаточная для двухсот миллионов человек. – Она открыла ноутбук и повернула экран к т’Лехину. Он слегка застонал, но пришлось смотреть в самый центр этой адской электрической штуковины. – Вот этот необитаемый континент, закрашенный синим, со всеми его ресурсами.
– Мне кажется, его полярное расположение не благоприятствует хорошему климату, – выдавил т’Лехин. Электрический свет резал глаза.
Салима пожала плечами.
– Потому он и необитаем. Вам не нравится?
Т’Лехин промолчал. Капризничать неуместно.
– Не беспокойтесь, т’Лехин. Хао – жаркий мир. На полюсах, разумеется, немного прохладнее, чем для вас привычно, но вовсе не так холодно, как здесь и сейчас.
Он кивнул.
– Спасибо. – Он понимал, что спасибом не отделается, что уже начал платить, но не мог быть невежливым. Только не с ней!
– Ваш флот жив, – продолжила она. – Вам есть на чём перевезти людей. Впрочем, мы можем выделить несколько крейсеров для того, чтобы ускорить процесс.
– Да.
– От прав на Мересань вы отказываетесь. Передаёте планету нам. С подробными картами, где обозначено расположение всех месторождений.
Т’Лехин стиснул зубы. При обсуждении с Джеронимо Натта само собой подразумевалось, что одна планета меняется на другую, но только сейчас он понял, что это означает. На Хао, при всём её богатстве тяжёлыми металлами, нет траинита, а на Мересань – есть.
– Мересань – наша родина! Мы не можем вот так просто от неё отказаться. Она принадлежала нам тысячи лет, и все её ископаемые – наши!
– О, простите, – пропела Салима. – Понимаю и уважаю ваши чувства. Хотите владеть этой планетой – пожалуйста. Могу ли я вам запретить? Оставайтесь и владейте. – Она отодвинула чашку и чуть приподнялась, как бы размышляя, не попрощаться ли.
Он беззвучно застонал.
– Я… не это имел в виду. – Слова выговаривались с трудом. – Мы хотели бы сохранить… хотя бы часть…
– Не хотите расставаться с траинитом? – невинно улыбнулась Салима. – Серьёзная причина для тоски по родине.
На щеках т’Лехина выступили синие пятна.
– Знаете, нам он тоже нужен, – проговорила она с обезоруживающей откровенностью. – Из-за вашего солнца мы терпим огромные убытки. Ведь именно оно разрушило наш Нлакис. Мы имеем все основания в ответ отобрать у вас вашу планету и выкинуть вас вон. Вместо этого мы делаем шаг вам навстречу. Мы нашли вам мир, который, между прочим, кормим за свой счёт, и теперь нам предстоит кормить на двести миллионов больше. Мы предоставили вам гуманитарную помощь и готовы предоставить транспорт. Вы не задавали себе вопрос, почему?
Пятна проявились ещё сильнее. Разумеется, задавал.
– Потому что, мой милый т’Лехин, у нас гораздо больше причин для того, чтобы стать ближе друг другу, чем для ненужных конфликтов и дурацких ссор, – вкрадчиво произнесла Салима. – У нас масса общих интересов. И, самое главное, у нас общий враг. Вы не находите?
Какой-нибудь месяц назад это обращение одной воюющей стороны к противоположной звучало бы странно. Но теперь т’Лехин, не колеблясь, сказал:
– Наш худший враг – Ен Пиран.
– Вот видите, – проворковала Салима, – какое совпадение! Мы – враги одного и того же врага. И мы уже давно могли бы, несмотря на былые недоразумения, объединиться, стать союзниками и даже друзьями… К сожалению, лишь огромное горе и потрясение примирило нас окончательно, дало повод протянуть друг другу руки…
Она протянула ему руку через стол. Голубоватая ладонь легла сверху, сжала тонкие пальцы, впитывая ощущения от теплой бархатистой кожи. Она встала; он следом, не выпуская её руки.
– Моя цель в этой священной войне – низвергнуть тьму и свершить возмездие над её проводником Еном Пираном. Вы со мной?
– Да, – ответил он хрипловато.
– Тогда, дорогой т’Лехин, – она ослепительно улыбнулась, – подпишем договор.
«Ийон Тихий» шёл к Земле. Прокол благополучно пройден, мересанский ГС-привод не подвёл. ООНовские гвардейцы вздохнули с облегчением. Начальник охраны Салимы ворчал: мол, к её услугам полно исправных крейсеров, а она доверяет авантюристу, спершёму чужой ГС-привод и примотавшему управляющие цепи изолентой. Ворчал, впрочем, тихо: Шварца только задень – рад не будешь, что на свет родился. Да и перечить координатору – себе дороже.
Джеронимо Натта остался на Мересань как полномочный представитель Земли. Ему надлежало принять планету у т’Лехина со всеми необходимыми чертежами и описаниями, а также помочь ему с эвакуацией. Для этого в распоряжении кардинала находились четыре ГС-крейсера, три из которых оказались рядом с Мересань в момент гибели солнца, а последний – «Сайрес Смит» – подошёл позже, привезя координатора. Салима не сомневалась, что амбициозный христианин будет добиваться и собственных целей, и целей своей церкви, используя своё положение и, возможно, злоупотребляя им. Пусть. Чем больше сумеет продавить кардинал, тем теснее мересанцы будут связаны с Землёй, волей-неволей. И он ни за что не пропустит тьму, даже если её ростки смогли пережить катаклизм. Ещё несколько миллионов положит, не задумываясь, ради уверенности в том, что ни одной тёмной крупице не удалось ускользнуть. Страшный человек, на самом-то деле, но очень полезный на своём месте.
Присутствие координатора на борту «Ийона Тихого», непривычного к визитам важных персон, слегка повыбивало экипаж из колеи. Десантники, обычно мало озабоченные внешностью, вышагивали, как зомби, при полном параде. Повариха надела флотскую форму, чего отродясь не бывало. Жёны Иоанна Фердинанда попрятались по каютам, боясь попасться на глаза. Он и сам бы лучше отсиделся в уютном углу, у какой-нибудь из жён, но от вахт никуда не денешься. И вообще, старпом – не тот человек, который может быть незаметен. Хайнрих вынужден был представить его Салиме, благоразумно умолчав про баб и детей.
А вот Эйзза не боялась. Салима показалась ей миленькой. Она улыбалась девушке, благодаря за чай и всякие мелочи, и улыбка была доброй. Что, если всё-таки попробовать жить на Земле? С таким координатором там не может быть плохо.
Элла Ионеску вся извелась. Ей было ужасно обидно, что Шварц – не гомосексуалист. Она не любила ошибаться в выводах, подобные проколы считала позорным непрофессионализмом. Хоть бросай работу да записывайся в десант! Это у неё лучше получается. А что? Сможет, ведь смогла уже! Она молода и крепка здоровьем. Запросто переучится, при её уме ещё и в командиры выбьется. Спорим?
Элла частенько спорила – не то сама с собой, не то со Вселенной. Последний спор, насчёт Шварца, она проиграла. Тем больше причин для реванша! На этот раз она обязательно выиграет.
– Вы обещали мне награду! – обвиняюще проговорил Васто.
Т’Лехин воздел глаза к небу. Хотелось достать из ножен меч и снести назойливому эасцу голову. Неужели он не понимает, что не вовремя со своими претензиями?
Да, у адмирала снова был меч. Разумеется, чуда не случилось, Шварц не вернул ему свой трофей. Меч нашли под завалами, и невозможно было угадать, которому из раздавленных и перекрученных тел он принадлежал. Что ж, наследников у него наверняка не осталось.
Словно по иронии судьбы, высшую знать выкосило подчистую. Традиция съездов оказалась роковой: собравшись в одном месте, принявшем на себя жестокий удар стихии, погибли все великие князья со своими семьями. И в других местах знать гибла чаще и страшнее, чем простой народ. Рухнувшие дворцы погребали под собой несчастных хозяев куда более надёжно, чем одноэтажные крестьянские дома, а неказистые рыболовные траулеры спасали людей во взбесившемся море, ломающем изящные красавицы-яхты. Немногие уцелевшие вассалы первого и второго кругов принадлежали в основном к экипажам линкоров, находящихся во время катастрофы вне Мересань. Им и предстояло стать элитой, навести порядок, привести свой народ в новый мир и руководить им там.
Не все оказались к этому готовы. Не все осознавали, что власть – это ответственность, а не вседозволенность. Чтобы доходчиво донести это до всеобщего сведения, т’Лехину приходилось вешать. В том числе и вассалов первого круга, формально равных себе. Увы, ни он, ни верные ему люди не могли быть одновременно везде, где имеются проблемы. К земным монахам и десантникам, взявшим под контроль центры, куда стекались беженцы, он поначалу отнёсся с предубеждением и неприязнью. Теперь он был им благодарен. Они раздавали гречку, чай и одеяла, но самое главное – жёстко следили за дисциплиной на контролируемой территории, убивая нарушителей безжалостно и показательно – ещё более, чем он сам. Сжигать заживо людей, пусть они и ошалевшие от беспредела разбойники, повесив им на грудь таблички «пособник тьмы» и лишив прощения даже в смерти, он бы не смог. А нынче не те времена, когда можно себе позволить неоправданную снисходительность.
Монахи крестили людей десятками и сотнями за раз. Первый корабль, полный приобщённых к новой вере, уже взял курс на Хао. По установке Джеронимо Натта, покинуть Мересань смогут лишь те, кто докажет свою чуждость тьме и стремление к свету принятием истинного Бога. Т’Лехин опасался, что отказ от старой веры в трудный час вызовет в народе волну негодования, но кардинал хорошо знал своё дело. Натта умел красиво, складно и убедительно говорить, его монахи работали с людьми, как заправские психологи, давали утешение и наставление, врачевали несложные раны. Милосердный и любящий Господь закономерно вытеснял из сердец небеса, отвернувшиеся от своих питомцев.
Но проблем было не счесть, и Васто, как назло, влез с требованием награды в самый неподходящий момент. Нельзя сказать, что не заслужил: эасец честно вывез его с Земли, как уговаривались, и не его вина, что проклятый Ен Пиран как раз тогда нанёс свой удар, привёдший к концу света. Только что с ним теперь делать, с этим эасцем?
– Вы обещали, что т’Согидин мне заплатит!
– Он и заплатил бы, – буркнул т’Лехин. – Если бы был жив.
– Теперь вы вместо него, вы и должны заплатить, – настаивал Васто.
