Дальше разглагольствовать не стала, просто замахнулась и шаркнула рядом с дверью, аккурат напротив замка. Что-то сверкнуло неярко по краю лезвия, щелкнуло жалобно внутри двери, и полотно так плавненько чуть отъехало, образуя щелку, сквозь которую прямо повеяло свободой.
— За-а-айка ты моя ненаглядная! — протянула я, поглаживая древко, и не задерживаясь, толкнула дверь, шагнула в коридор.
Коса наготове, сама на взводе, нацелена прорубать себе путь, отмахиваться от желающих меня задержать орудием косарей с яростью тигрицы. Только крика «Ура!» мне, пожалуй, не хватало для колоритности.
И еще одной малости — тех, кто пытался бы преградить мне дорогу. Да, коридор оказался абсолютно пуст. Похоже, никто не был поставлен меня охранять. То ли глава Инквизиции был абсолютно уверен, что я даже не попытаюсь бежать, то ли из местной темницы никому никогда улизнуть не удавалось, уж не знаю. Но отсутствие охраны меня, безусловно, только порадовало. Бегом бросилась в сторону видневшейся в конце коридора лестницы.
Неожиданно что-то крепко схватило меня за волан на рукаве и дернуло так, что ткань захрустела. Я чуть не полетела носом, но вовремя сумела остановиться и схватила косу двумя руками, намереваясь резать все, что смеет меня держать.
— От судьбы бежишь, милочка! — из камеры, в которой дверь была заменена соединенными между собой, словно проволока в сетке-рабице, толстыми металлическими прутьями, образующими крупные ромбы, на меня глядело нечто, отдаленно напоминающее женщину.
Ее яркие, почти желтые глаза, прикрытые спутанными длинными волосами, глядели так пристально, что аж страшно стало.
— От смерти! — ответила я и выдернула ткань платья из цепкого захвата узницы. — Со мной хотите?
— Не сейчас, — усмехнулась эта особа, определить возраст которой я затруднялась. — Я пока тут посижу, подожду, когда ты мир на грань гибели поставишь, а потом… Потом спасу его и завоюю.
Было в ее словах что-то пророческое и зловещее. Я сглотнула, отступила на шаг.
«Сумасшедшая! — подумала я. — Она просто сумасшедшая!» — повторила мысленно, стараясь убедить саму себя в верности этой теории.
— Приятного отдыха и счастливо оставаться! — кивнула я, радуясь, что брать с собой женщину с явными признаками безумия не придется.
А та отступила на шаг от прутьев, улыбнулась, обнажая кривые желтые зубы и заверещала так, что у меня уши заложило:
— Стража!
— Ах ты ж… — процедила я и, подобрав подол своего алого платья, помчалась прочь.
Взлететь по лестнице я успела, а вот дальше… В новом коридоре меня встретили сразу три мужчины, одетые в форму Инквизиции. Они перегородили проход, подняли руки, будто бы пытались успокоить рассвирепевшую собаку. Еще бы начали приговаривать «хороший песик» и петли на длинных палках, чтобы мне на шею накинуть, взяли — сходство бы стало абсолютным. Я, не будь дурой, перехватила косу поудобнее, давая понять, что не задумываясь пущу ее в ход.
— Госпожа попаданка, сопротивление бесполезно, — попытался заговорить со мной один из троих.
— Сопротивление бывает бесполезно только тогда, когда ты умер! — огрызнулась я. — А во всех других случаях… Даже если тебя сожрали, все равно есть аж два выхода!
— В каком смысле? — видимо, эта теория весьма заинтересовала одного из служащих Инквизиции, раз он задал такой вопрос.
— В прямом, — дернув бровью, заявила я. — Через верх и через низ.
Глаза молодых инквизиторов округлились.
— Через рот?!
— Через… кхм…
— Через… Через… — подтвердила я и, воспользовавшись сконфуженностью парней (ну надо же какие нежные!) ткнула одного из них нижним концом древка своей косы прямехонько в живот. Тот охнул, булькнул, согнулся пополам, чуть повернулся боком, освобождая место. Лично мне этого пространства хватало, чтобы прошмыгнуть. Только собралась разогнаться, давая деру и вознося молитвы всем и каждому, кто готов помочь, чтобы эти парни меня в спину магией не приложили, как напоролась взглядом на фигуру в черном.
— Что тут происходит? — грозно прорычал глава Инквизиции.
Откуда только взялся, синеокий?!
— Побег, ваше светлейшество! — отозвался за моей спиной один из пареньков.
— Госпожа попаданка, не усложняйте жизнь себе и мне, — прорычал Теддерик. — Вернитесь в камеру.
«Ага, если вернусь усложнять мне будет нечего! Ты же меня, светлейшество, и казнишь!» — подумала я, а вслух произнесла только:
— Не-а!
— Вам все равно не сбежать, — наступая медленно, но верно, выговорил инквизитор и сделал знак рукой парням, который тут же обошли меня, не пытаясь, однако, схватить. Эти служивые обосновались за спиной своего главаря.
— А я попробую, — не сдавалась я, начиная медленно отступать.
Набрала воздуха в грудь, будто перед прыжком в пропасть, косу сжала так, что аж костяшки пальцев побелели и… махнула ей, надеясь, что магия этого предмета поможет. Странно было только то, что зарубить Теддерика в этот момент мне не хотелось. Стукнуть так, чтобы отключился и головка по пробуждении болела — это да, а вот так, чтобы насовсем — почему-то нет.
Наверное, именно эта нерешительность, неготовность причинить серьезный вред, и сыграла со мной злую шутку. Глава Инквизиции с легкостью остановил полет моего оружия, просто перехватив косу за древко под самым лезвием. А потом еще и дернул ее на себя. Я полетела вперед, стараясь не выпустить оружие из рук. В последний момент, понимая, что падаю прямиком на Теддерика, отпустила древко. Но это меня не спасло. Через секунду господин ведьмосжигатель держал в одной руке косу, а в другой меня.
— Отдай! — рявкнула я, и попыталась вырвать косоньку из загребущих лап, точнее, одной конкретной инквизиторской лапы.
— Магический предмет конфискован и возврату не подлежит, госпожа попаданка! — заявил синеглазый.
Ухватил меня поперек туловища, поднял и понес, будто я и не человек вовсе, а подушка какая-то, ну или дитё малое. Вот же когда пожалеешь о тонкой талии! Аж в обхвате у этого гада поместилась.
— Пусти! Пусти тебе говорят! — задрыгалась и затрепыхалась я, за что тут же была наказана: инквизитор переместил меня на плечо.
— Опя-а-а-ать! — протянула я. — Кусаться буду!
— Не советую! — ответил Теддерик. — Я дракон. Мое тело автоматически станет защищаться чешуей. Только зубы переломите!
Он обернулся к своим замершим с открытыми ртами коллегам и приказал грозно:
— Немедленно готовить костер на центральной площади! Исполнять!
Те тут же кивнули и помчались прочь. А проклятущий ведьмосжигатель потащил меня вниз по лестнице, через коридорчик и обратно в камеру, а там поставил на стул.
— Отдай косу! — взвизгнула я. — Она моя! Моя коса! Моя!
И тут случилось странное. Косонька вся вдруг порозовела, искорками покрылась и растаяла прямо в руках инквизитора. В следующий миг медальон на моей груди нагрелся, дернулся странно так, будто бы икнул. Я взгляд на него опустила и глазам своим не поверила: внутри него чернела, ставшая маленькой, будто бы игрушечной, коса.
«Сожрал!» — подумала я, не зная даже, как реагировать на случившееся. С одной стороны, хорошо, конечно, что магическая штуковина при мне осталась, а с другой… Она же, блинушки, в камне теперь запечатана, как муравей в куске янтаря!
— Куда она делась? — прищурившись и прожигая меня взглядом, спросил инквизитор. И тон у него такой был, как у дознавателя во время допроса.
А я вот не люблю, когда со мной так разговаривают. Я руки на груди сложила и нос задрала, демонстративно Теддерика с его вопросами игнорируя.
— Ах так! — бросил он и — хоп! — на моих запястьях защелкнулись кандалы, соединенные цепью. Ну привет, чудо-украшеньице, давно не виделись!
— Эй, не надо этого! — запротестовала я, глядя как синеокий мучитель проверяет хорошо ли они держатся. Мне было абсолютно ясно, что с железом на руках я уж точно никуда не сбегу, а это вызывало у меня чувство обреченности. — Если это из-за косы, так я понятия не имею, куда она подевалась!
Я врала. Знала, куда косонька исчезла, хотя и сама в произошедшее поверить не могла, конечно.
— Я даже не знаю, откуда она взялась! — а вот это было правдой. Действительно же, я ведать не ведала, откуда она у Смертейшества.
— Не верю! — заглядывая мне в глаза, заявил инквизитор.
Сейчас, когда я стояла на стуле, могла смотреть на него сверху вниз, хотя все равно была выше от силы на полголовы. Н-да, высокий этот ведмосжигатель, статный, ничего не попишешь. Я рядом с ним — шмакодявка!
— А зря! — бросила коротко.
— Разберемся… — выдохнул Теддерик.
Взгляд его при этом как-то изменился, смягчился вроде бы и изучающе блуждал сейчас по моему лицу.
— Что вас вообще сюда понесло? Даже сбежать нормально не даете! — зачем-то бросила я.
— Так я шел последнее желание приговоренной исполнять, — заявил инквизитор, так внимательно смотря на мои губы, что их аж закололо.
— На свидание, что ли? — я не поверила своим ушам. — Со мной… Хотите сказать, что своим желанием я сама себе побег испортила?
— Выходит, что так…
Теддерик моргнул и отступил от меня, а потом начал вокруг стула круг чертить.
— Вы что там делаете? — озадаченно спросила я.
А в груди что-то так заныло протяжно, обида какая-то. На себя, конечно. Вот может быть, если бы посидела я еще полчасика спокойно на койке, так пришел бы этот тип ко мне, на свидание увел, а уж там… А теперь вот… Эх! И чего мне вечно не сидится? Не иначе, черви у меня… в смысле шило в одном месте.
— Эй, я что по-вашему, демон какой-то? — возмутилась я, глядя на то, как Теддерик вписывает в круг пятиконечную звезду. — Прекратите!
Спрыгнула со стула и хотела выйти из обведенного мелом пространства, но не смогла. Я будто в стенку уперлась. Или в стекло! От неожиданности даже назад отпрыгнула, задев стул, который тут же с грохотом упал на пол.
— Не демон, — спокойно входя в круг и приближаясь ко мне вплотную, заявил господин инквизитор. — Но лично мне уже кажется, что даже хуже!
Он замер в опасной близости, смотрел на меня сверху вниз, а я отступать не стала, смело выдерживая этот взгляд. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, ладони вспотели, и теперь уже я перевела взгляд на губы мужчины и никак не могла себя заставить смотреть куда-то еще.
— Не противьтесь, госпожа попаданка, и скоро все закончится, — прошептал он, наклоняясь ко мне.
— Костром? — так же тихо отозвалась я.
— Костром… — кивнул Теддерик, наклоняясь еще ниже.
— А может быть как-то обойдемся без него? — мой шепот стал томным, и я облизнула губы, которые пересохли до невозможности.
— Если бы было можно обойтись, то обошлись бы, — сообщил инквизитор. — Но закон есть закон…
Не ведая, что творю, я потянулась к синеглазому и обвила его шею руками. Ответом мне стал поцелуй, похожий на все сметающий огненный шквал. Губы инквизитора были горячими, обжигающими и требовательными. Поцелуй таким мастерским, что я поплыла, поддаваясь настигшему меня соблазну, растворяясь в этой ласке. Руки мужчины обхватили мою талию, тесно прижали к сильному горячему телу. Здравомыслие вышло из чата, его место заняли жажда продолжения, желание большего и терпкое наслаждение происходящим. Теддерик тоже явно не был готов остановиться. Его руки начали медленное путешествие по моему телу, пройдя сперва вверх до лопаток, а затем спустившись вниз, очертили ягодицы, да так и замерли. Уже не хватало воздуха, но я готова была задохнуться, лишь бы только он не разорвал, не завершил этот поцелуй. Мне даже показалось, что земля ушла из-под ног, что я парю в воздухе…
Вдруг раздался резкий грохот, и мы оба машинально открыли глаза. Я успела увидеть, как разлетаются в разные стороны щепки врезавшегося с невероятной силой в каменный потолок стула. И тут же заметила, что все немногочисленные предметы, какие были в камере: подушка, тонкое одеяло, кусок мела, которым чертил инквизитор, — летают, описывая круги вокруг нас. Изображение же пентаграммы горело красновато-оранжевым.
Я взвизгнула, скинула руки Теддерика со своих ягодиц, отскочила на полшага и, ошарашенная, не понимающая, что это сейчас было, с размаха влепила главе Инквизиции звонкую пощечину. Парившие вещи тут же шлепнулись на пол.
В камере воцарилась полнейшая, звенящая, чудовищная тишина. Теддерик медленно поднял руку и коснулся щеки, на которой алел след от моей ладони.
— Костер! Однозначно. Немедленно. На костер! — вымолвил он, резко развернулся и вылетел из камеры, как большая черная летучая мышь.
— Постой! — бросила я ему вслед, тоже совершая оборот на сто восемьдесят градусов, но было поздно.
Хлопнула дверь, щелкнул замок, возвещая о том, что я снова оказалась запертой. Только теперь ко мне была применена дополнительная степень защиты в виде магической пентаграммы. Даже к двери не подойдешь. Какой уж тут побег?
Сердце мое отбивало сумасшедший, какой-то неровный ритм, будто чечетку танцевало в груди, колени подрагивали, мысли путались. Неосознанно коснулась кончиками пальцев собственных губ, которые, кажется, даже припухли от поцелуя. Хотя не знаю, можно ли это было назвать поцелуем вообще. Это ж просто пламя какое-то!
«Н-да, господин Теддерик Фалко, не зря вас инквизитором назначили, не зря! — думала я растерянно. — Умеете вы воспламенять. Никакого костра не надо!»
И это было кристально чистейшей правдой. Потому что во мне сейчас начинал разгораться настоящий пожар эмоций, главными из которых были гнев и жажда мести. Давно же уже известно, что нет никого страшнее, чем обиженная женщина. А господин инквизитор меня очень обидел. С ума свел, облобызал, облапал, а потом все равно приговорил! Если выберусь, если не превращусь в пепел, то мстить буду. Жестоко! Но для начала…
Села я прямо на пол и схватилась за камень, что висел у меня на шее. На удивление, теперь, когда в нем была коса, медальон уже не прилипал ко мне, я спокойно смогла его снять, как обычное украшение. Поцарапала ногтем гладкую поверхность, надеясь, что по воле магии смогу вовнутрь тверди проникнуть и косу подцепить да вытащить. Не тут-то было.
— Косонька, дорогая моя, ну давай назад, а? — ласково попросила я. — Ну пожалуйста. Выручать меня надо, а то пропаду…
Добрый час я, с перерывами на попытки призыва призрачной бабуси и безрезультатные колотилки по магическому барьеру, пыталась вернуть косу из сожравшего ее камня. Но все попытки были тщетны. Пришлось накинуть цепочку на шею в надежде, что камень сам косу выплюнет. Надеюсь, по дороге не переварит.
Снова щелкнул замок и на пороге камеры показались аж пять служителей Инквизиции. И все в таких странных нарядах — в черных безрукавках, в плащах с капюшонами и с факелами.
— Театр абсурда… — фыркнула я, когда один из них подошел ко мне, опустился на одно колено и, что-то прошептав, приложил ладонь к линии круга.
— Идемте, госпожа попаданка, — сказал он, поднимаясь на ноги.
— В этом? — я протянула вперед руки, все еще скованные кандалами и цепью.
— В этом, — кивнул «капюшон».
— А не боитесь? — прищурилась я.
— Чего? — не понял служивый.
— А вот как сейчас накину эту цепочку тебе на шею, ка-а-ак задушу! — еще и топнула ногой для пущего эффекта.
Ну а что, раз Теддерика смогла в этом обнимать, то и этих касатиков «приголублю». Служащий вздрогнул, назад отшатнулся, а вперед факел горящий выставил.
— За-а-айка ты моя ненаглядная! — протянула я, поглаживая древко, и не задерживаясь, толкнула дверь, шагнула в коридор.
Коса наготове, сама на взводе, нацелена прорубать себе путь, отмахиваться от желающих меня задержать орудием косарей с яростью тигрицы. Только крика «Ура!» мне, пожалуй, не хватало для колоритности.
И еще одной малости — тех, кто пытался бы преградить мне дорогу. Да, коридор оказался абсолютно пуст. Похоже, никто не был поставлен меня охранять. То ли глава Инквизиции был абсолютно уверен, что я даже не попытаюсь бежать, то ли из местной темницы никому никогда улизнуть не удавалось, уж не знаю. Но отсутствие охраны меня, безусловно, только порадовало. Бегом бросилась в сторону видневшейся в конце коридора лестницы.
Неожиданно что-то крепко схватило меня за волан на рукаве и дернуло так, что ткань захрустела. Я чуть не полетела носом, но вовремя сумела остановиться и схватила косу двумя руками, намереваясь резать все, что смеет меня держать.
— От судьбы бежишь, милочка! — из камеры, в которой дверь была заменена соединенными между собой, словно проволока в сетке-рабице, толстыми металлическими прутьями, образующими крупные ромбы, на меня глядело нечто, отдаленно напоминающее женщину.
Ее яркие, почти желтые глаза, прикрытые спутанными длинными волосами, глядели так пристально, что аж страшно стало.
— От смерти! — ответила я и выдернула ткань платья из цепкого захвата узницы. — Со мной хотите?
— Не сейчас, — усмехнулась эта особа, определить возраст которой я затруднялась. — Я пока тут посижу, подожду, когда ты мир на грань гибели поставишь, а потом… Потом спасу его и завоюю.
Было в ее словах что-то пророческое и зловещее. Я сглотнула, отступила на шаг.
«Сумасшедшая! — подумала я. — Она просто сумасшедшая!» — повторила мысленно, стараясь убедить саму себя в верности этой теории.
— Приятного отдыха и счастливо оставаться! — кивнула я, радуясь, что брать с собой женщину с явными признаками безумия не придется.
А та отступила на шаг от прутьев, улыбнулась, обнажая кривые желтые зубы и заверещала так, что у меня уши заложило:
— Стража!
— Ах ты ж… — процедила я и, подобрав подол своего алого платья, помчалась прочь.
Взлететь по лестнице я успела, а вот дальше… В новом коридоре меня встретили сразу три мужчины, одетые в форму Инквизиции. Они перегородили проход, подняли руки, будто бы пытались успокоить рассвирепевшую собаку. Еще бы начали приговаривать «хороший песик» и петли на длинных палках, чтобы мне на шею накинуть, взяли — сходство бы стало абсолютным. Я, не будь дурой, перехватила косу поудобнее, давая понять, что не задумываясь пущу ее в ход.
— Госпожа попаданка, сопротивление бесполезно, — попытался заговорить со мной один из троих.
— Сопротивление бывает бесполезно только тогда, когда ты умер! — огрызнулась я. — А во всех других случаях… Даже если тебя сожрали, все равно есть аж два выхода!
— В каком смысле? — видимо, эта теория весьма заинтересовала одного из служащих Инквизиции, раз он задал такой вопрос.
— В прямом, — дернув бровью, заявила я. — Через верх и через низ.
Глаза молодых инквизиторов округлились.
— Через рот?!
— Через… кхм…
— Через… Через… — подтвердила я и, воспользовавшись сконфуженностью парней (ну надо же какие нежные!) ткнула одного из них нижним концом древка своей косы прямехонько в живот. Тот охнул, булькнул, согнулся пополам, чуть повернулся боком, освобождая место. Лично мне этого пространства хватало, чтобы прошмыгнуть. Только собралась разогнаться, давая деру и вознося молитвы всем и каждому, кто готов помочь, чтобы эти парни меня в спину магией не приложили, как напоролась взглядом на фигуру в черном.
— Что тут происходит? — грозно прорычал глава Инквизиции.
Откуда только взялся, синеокий?!
— Побег, ваше светлейшество! — отозвался за моей спиной один из пареньков.
— Госпожа попаданка, не усложняйте жизнь себе и мне, — прорычал Теддерик. — Вернитесь в камеру.
«Ага, если вернусь усложнять мне будет нечего! Ты же меня, светлейшество, и казнишь!» — подумала я, а вслух произнесла только:
— Не-а!
— Вам все равно не сбежать, — наступая медленно, но верно, выговорил инквизитор и сделал знак рукой парням, который тут же обошли меня, не пытаясь, однако, схватить. Эти служивые обосновались за спиной своего главаря.
— А я попробую, — не сдавалась я, начиная медленно отступать.
Набрала воздуха в грудь, будто перед прыжком в пропасть, косу сжала так, что аж костяшки пальцев побелели и… махнула ей, надеясь, что магия этого предмета поможет. Странно было только то, что зарубить Теддерика в этот момент мне не хотелось. Стукнуть так, чтобы отключился и головка по пробуждении болела — это да, а вот так, чтобы насовсем — почему-то нет.
Глава 14
Наверное, именно эта нерешительность, неготовность причинить серьезный вред, и сыграла со мной злую шутку. Глава Инквизиции с легкостью остановил полет моего оружия, просто перехватив косу за древко под самым лезвием. А потом еще и дернул ее на себя. Я полетела вперед, стараясь не выпустить оружие из рук. В последний момент, понимая, что падаю прямиком на Теддерика, отпустила древко. Но это меня не спасло. Через секунду господин ведьмосжигатель держал в одной руке косу, а в другой меня.
— Отдай! — рявкнула я, и попыталась вырвать косоньку из загребущих лап, точнее, одной конкретной инквизиторской лапы.
— Магический предмет конфискован и возврату не подлежит, госпожа попаданка! — заявил синеглазый.
Ухватил меня поперек туловища, поднял и понес, будто я и не человек вовсе, а подушка какая-то, ну или дитё малое. Вот же когда пожалеешь о тонкой талии! Аж в обхвате у этого гада поместилась.
— Пусти! Пусти тебе говорят! — задрыгалась и затрепыхалась я, за что тут же была наказана: инквизитор переместил меня на плечо.
— Опя-а-а-ать! — протянула я. — Кусаться буду!
— Не советую! — ответил Теддерик. — Я дракон. Мое тело автоматически станет защищаться чешуей. Только зубы переломите!
Он обернулся к своим замершим с открытыми ртами коллегам и приказал грозно:
— Немедленно готовить костер на центральной площади! Исполнять!
Те тут же кивнули и помчались прочь. А проклятущий ведьмосжигатель потащил меня вниз по лестнице, через коридорчик и обратно в камеру, а там поставил на стул.
— Отдай косу! — взвизгнула я. — Она моя! Моя коса! Моя!
И тут случилось странное. Косонька вся вдруг порозовела, искорками покрылась и растаяла прямо в руках инквизитора. В следующий миг медальон на моей груди нагрелся, дернулся странно так, будто бы икнул. Я взгляд на него опустила и глазам своим не поверила: внутри него чернела, ставшая маленькой, будто бы игрушечной, коса.
«Сожрал!» — подумала я, не зная даже, как реагировать на случившееся. С одной стороны, хорошо, конечно, что магическая штуковина при мне осталась, а с другой… Она же, блинушки, в камне теперь запечатана, как муравей в куске янтаря!
— Куда она делась? — прищурившись и прожигая меня взглядом, спросил инквизитор. И тон у него такой был, как у дознавателя во время допроса.
А я вот не люблю, когда со мной так разговаривают. Я руки на груди сложила и нос задрала, демонстративно Теддерика с его вопросами игнорируя.
— Ах так! — бросил он и — хоп! — на моих запястьях защелкнулись кандалы, соединенные цепью. Ну привет, чудо-украшеньице, давно не виделись!
— Эй, не надо этого! — запротестовала я, глядя как синеокий мучитель проверяет хорошо ли они держатся. Мне было абсолютно ясно, что с железом на руках я уж точно никуда не сбегу, а это вызывало у меня чувство обреченности. — Если это из-за косы, так я понятия не имею, куда она подевалась!
Я врала. Знала, куда косонька исчезла, хотя и сама в произошедшее поверить не могла, конечно.
— Я даже не знаю, откуда она взялась! — а вот это было правдой. Действительно же, я ведать не ведала, откуда она у Смертейшества.
— Не верю! — заглядывая мне в глаза, заявил инквизитор.
Сейчас, когда я стояла на стуле, могла смотреть на него сверху вниз, хотя все равно была выше от силы на полголовы. Н-да, высокий этот ведмосжигатель, статный, ничего не попишешь. Я рядом с ним — шмакодявка!
— А зря! — бросила коротко.
— Разберемся… — выдохнул Теддерик.
Взгляд его при этом как-то изменился, смягчился вроде бы и изучающе блуждал сейчас по моему лицу.
— Что вас вообще сюда понесло? Даже сбежать нормально не даете! — зачем-то бросила я.
— Так я шел последнее желание приговоренной исполнять, — заявил инквизитор, так внимательно смотря на мои губы, что их аж закололо.
— На свидание, что ли? — я не поверила своим ушам. — Со мной… Хотите сказать, что своим желанием я сама себе побег испортила?
— Выходит, что так…
Теддерик моргнул и отступил от меня, а потом начал вокруг стула круг чертить.
— Вы что там делаете? — озадаченно спросила я.
А в груди что-то так заныло протяжно, обида какая-то. На себя, конечно. Вот может быть, если бы посидела я еще полчасика спокойно на койке, так пришел бы этот тип ко мне, на свидание увел, а уж там… А теперь вот… Эх! И чего мне вечно не сидится? Не иначе, черви у меня… в смысле шило в одном месте.
— Эй, я что по-вашему, демон какой-то? — возмутилась я, глядя на то, как Теддерик вписывает в круг пятиконечную звезду. — Прекратите!
Спрыгнула со стула и хотела выйти из обведенного мелом пространства, но не смогла. Я будто в стенку уперлась. Или в стекло! От неожиданности даже назад отпрыгнула, задев стул, который тут же с грохотом упал на пол.
— Не демон, — спокойно входя в круг и приближаясь ко мне вплотную, заявил господин инквизитор. — Но лично мне уже кажется, что даже хуже!
Он замер в опасной близости, смотрел на меня сверху вниз, а я отступать не стала, смело выдерживая этот взгляд. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, ладони вспотели, и теперь уже я перевела взгляд на губы мужчины и никак не могла себя заставить смотреть куда-то еще.
— Не противьтесь, госпожа попаданка, и скоро все закончится, — прошептал он, наклоняясь ко мне.
— Костром? — так же тихо отозвалась я.
— Костром… — кивнул Теддерик, наклоняясь еще ниже.
— А может быть как-то обойдемся без него? — мой шепот стал томным, и я облизнула губы, которые пересохли до невозможности.
— Если бы было можно обойтись, то обошлись бы, — сообщил инквизитор. — Но закон есть закон…
Не ведая, что творю, я потянулась к синеглазому и обвила его шею руками. Ответом мне стал поцелуй, похожий на все сметающий огненный шквал. Губы инквизитора были горячими, обжигающими и требовательными. Поцелуй таким мастерским, что я поплыла, поддаваясь настигшему меня соблазну, растворяясь в этой ласке. Руки мужчины обхватили мою талию, тесно прижали к сильному горячему телу. Здравомыслие вышло из чата, его место заняли жажда продолжения, желание большего и терпкое наслаждение происходящим. Теддерик тоже явно не был готов остановиться. Его руки начали медленное путешествие по моему телу, пройдя сперва вверх до лопаток, а затем спустившись вниз, очертили ягодицы, да так и замерли. Уже не хватало воздуха, но я готова была задохнуться, лишь бы только он не разорвал, не завершил этот поцелуй. Мне даже показалось, что земля ушла из-под ног, что я парю в воздухе…
Вдруг раздался резкий грохот, и мы оба машинально открыли глаза. Я успела увидеть, как разлетаются в разные стороны щепки врезавшегося с невероятной силой в каменный потолок стула. И тут же заметила, что все немногочисленные предметы, какие были в камере: подушка, тонкое одеяло, кусок мела, которым чертил инквизитор, — летают, описывая круги вокруг нас. Изображение же пентаграммы горело красновато-оранжевым.
Я взвизгнула, скинула руки Теддерика со своих ягодиц, отскочила на полшага и, ошарашенная, не понимающая, что это сейчас было, с размаха влепила главе Инквизиции звонкую пощечину. Парившие вещи тут же шлепнулись на пол.
Глава 15
В камере воцарилась полнейшая, звенящая, чудовищная тишина. Теддерик медленно поднял руку и коснулся щеки, на которой алел след от моей ладони.
— Костер! Однозначно. Немедленно. На костер! — вымолвил он, резко развернулся и вылетел из камеры, как большая черная летучая мышь.
— Постой! — бросила я ему вслед, тоже совершая оборот на сто восемьдесят градусов, но было поздно.
Хлопнула дверь, щелкнул замок, возвещая о том, что я снова оказалась запертой. Только теперь ко мне была применена дополнительная степень защиты в виде магической пентаграммы. Даже к двери не подойдешь. Какой уж тут побег?
Сердце мое отбивало сумасшедший, какой-то неровный ритм, будто чечетку танцевало в груди, колени подрагивали, мысли путались. Неосознанно коснулась кончиками пальцев собственных губ, которые, кажется, даже припухли от поцелуя. Хотя не знаю, можно ли это было назвать поцелуем вообще. Это ж просто пламя какое-то!
«Н-да, господин Теддерик Фалко, не зря вас инквизитором назначили, не зря! — думала я растерянно. — Умеете вы воспламенять. Никакого костра не надо!»
И это было кристально чистейшей правдой. Потому что во мне сейчас начинал разгораться настоящий пожар эмоций, главными из которых были гнев и жажда мести. Давно же уже известно, что нет никого страшнее, чем обиженная женщина. А господин инквизитор меня очень обидел. С ума свел, облобызал, облапал, а потом все равно приговорил! Если выберусь, если не превращусь в пепел, то мстить буду. Жестоко! Но для начала…
Села я прямо на пол и схватилась за камень, что висел у меня на шее. На удивление, теперь, когда в нем была коса, медальон уже не прилипал ко мне, я спокойно смогла его снять, как обычное украшение. Поцарапала ногтем гладкую поверхность, надеясь, что по воле магии смогу вовнутрь тверди проникнуть и косу подцепить да вытащить. Не тут-то было.
— Косонька, дорогая моя, ну давай назад, а? — ласково попросила я. — Ну пожалуйста. Выручать меня надо, а то пропаду…
Добрый час я, с перерывами на попытки призыва призрачной бабуси и безрезультатные колотилки по магическому барьеру, пыталась вернуть косу из сожравшего ее камня. Но все попытки были тщетны. Пришлось накинуть цепочку на шею в надежде, что камень сам косу выплюнет. Надеюсь, по дороге не переварит.
Снова щелкнул замок и на пороге камеры показались аж пять служителей Инквизиции. И все в таких странных нарядах — в черных безрукавках, в плащах с капюшонами и с факелами.
— Театр абсурда… — фыркнула я, когда один из них подошел ко мне, опустился на одно колено и, что-то прошептав, приложил ладонь к линии круга.
— Идемте, госпожа попаданка, — сказал он, поднимаясь на ноги.
— В этом? — я протянула вперед руки, все еще скованные кандалами и цепью.
— В этом, — кивнул «капюшон».
— А не боитесь? — прищурилась я.
— Чего? — не понял служивый.
— А вот как сейчас накину эту цепочку тебе на шею, ка-а-ак задушу! — еще и топнула ногой для пущего эффекта.
Ну а что, раз Теддерика смогла в этом обнимать, то и этих касатиков «приголублю». Служащий вздрогнул, назад отшатнулся, а вперед факел горящий выставил.
