переселение только начало становиться массовым, маги Алисии во время правления одного из королей, Грега Светоносного, уговорили монарха на деньги короны основать учебное заведение для волшебников, которых до того обучали старшие коллеги по цеху кто во что горазд. Несмотря на немалые траты и некоторые сомнения о целесообразности такого подхода, Грег все-таки согласился, тем более что идея совместного обучения была не нова. Школы в королевстве уже тогда были, и учили там азам всего, что могло понадобиться подданному. Еще далекие предки Грега предположили, что если население сможет хотя бы худо-бедно читать, писать, отличать жителей севера от юга и знать, когда звать на помощь некроманта, а когда – алхимика, то работать оно будет продуктивнее. Хотя на деле, как Альба поняла, даже в школы, особенно в деревнях, отдавали не всех детей. Единственное исключение – те, в ком был дар к магии. Таких обучали обязательно в школах-интернатах, опасаясь, если пустить все на самотек, то недоучка-маг, достигнув семнадцатилетния и получив способность полноценно использовать плетения, сотворит что-нибудь разрушительное для окружающих. Или себя угробит, лишив корону будущего целителя, или, скажем, охотника на нежить.
Логично, ничего не сказать.
До Грега выпускников таких вот очень немногочисленных школ-интернатов потом брали к себе на обучение волшебники. Или не брали – и тогда дар чаще всего запечатывался, дабы не было катастрофических последствий. Разумеется, некоторые взрослые маги учили плохо, некоторые передавали свои знания только аристократам за хорошую сумму, некоторые просили деньги или значительные услуги с семей тех, кого собирались обучать, грозя ходатайством в Совет Архимагов о запечатывании дара в случае отказа… В общем, так сказать, пользовались монополией на обучение магии кто во что горазд.
Король Грег Светоносный, к тому моменту вместе со своими верными людьми понимавший, что полноценное обучение магии в его землях могут себе позволить только богатые аристократы, прибирающие к своим руках все больше и больше власти, решил, что нужно что-то менять. Дар проявлялся равно у детей бедных и богатых, у селян и горожан, у торговцев и аристократов… В общем, король захотел, открыв магический университет, увеличить количество лояльных себе волшебников. Ну и бонусом снизить влияние аристократии, которая хоть и приносила клятву верности короне, заверенную богами и самой магией, но все еще могла влиять на решения монарха в широких пределах. Тогда и был открыт Изборский Магический Университет, прозванный из-за расположения в сердце старого леса «Зеленым» . Тот самый университет, в котором Альба теперь и училась. Как она поняла – когда-то в то время сюда и начали иногда приходить погибшие в иных мирах маги, хотя позднее Залы Перехода появились и в других государствах континента.
С тех пор утекло немало воды. Факультетов стало больше, появилось в том числе и платное обучение, а первые выпускники Зеленого Университета, да и не только, открывали близ Избора новые учебные заведения. В которые, кстати, начали принимать и жителей других государств, готовых после выпуска принести клятву исполнять законы Алисии и не вредить короне.
Альба просмотрела другие главы книги по истории. Войны с нелюдьми и друг с другом сменялись периодами мира и процветания. Были попытки освоить Землю Огня, или Огненный Континент, лежащий на юге, где вулканов было немало, как немало было и лежащей близ берегов плодородной почвы. Вновь войны. Восстания магов. Короли, королевы, регенты, гражданские войны, войны с северянами… Голова пухла от событий и фактов, и Альба, окончательно потерявшаяся в тонкостях местного летоисчисления, которое то велось от даты основания королевства, то от даты Исхода, самого массового переселения людей с Оставленной Земли, закрыла книгу. Стоило попробовать что-то более практико-ориентированное. Ну или хотя бы без дат.
Общая магия оказалась для понимания еще сложнее, чем история. Очень многое из написанного ссылалось на совершенно незнакомые Альбе слова вроде каких-то «центральных потоков» или на знакомые, но непонятно что значащие, вроде «разницы магических потенциалов». Как она поняла, вся магия представлялась чем-то вроде возможности сплетать из нитей волшебства, существующих в мире и на этот мир воздействующих, собственные узоры.
По цвету нити магии соответствовали цветам определителя, того диска, с помощью которого ректор и сделал вывод о равномерности развития ее магической системы:
– черный – некромантия;
– белый – ментальная магия, она же – магия разума;
– стальной – алхимия;
– красный и синий разом – стихии;
– зеленый – природа;
– коричневый – бытовая, или обыденная магия;
– бирюзовый – целительство;
– ярко-алый – боевая, или разрушительная магия.
Тут же было описано и простейшее воздействие левитации, которое, по уверению авторов, доступно любому магу. Левитация описывалась как бесцветная. Формально она относилась к коричневому спектру, но на деле применялась повсеместно и часто использовалась для тренировки новичков.
Предполагалось, что надо сначала увидеть нити «естественной магии», которые пронизывали мир, и после этого, простым желанием вместе с прикосновением к этим нитям, своей волей переместить объект в нужную сторону. Здесь даже «формировать плетение» и «наполнять его силой», что бы это не значило, не нужно было, так что Альба решила потренироваться.
Магия в библиотеке была запрещена, и она, подумав, сдала книгу, выписав все нужное, и отправилась искать укромное место где-то за пределами кладовой знаний. Благо, совсем рядом от библиотечного корпуса, за рядами деревьев обнаружилось несколько лавочек, на которых сейчас никого не было. Кажется, большинство студентов занималось подготовкой к началу учебного года и ни на кого вокруг внимания не обращали. Да и место было довольно-таки отдаленное от учебных корпусов и общежитий.
Судя по описанию в книге никому она не навредит, так что почему бы и не попробовать?
С «увидеть природные нити магии» ничего не вышло. Альба вначале минут пять гипнотизировала выбранный листок, желая увидеть те самые нити, но сейчас они словно бы исчезли из разума. Потом попыталась отвлечься от всего. Потом, наоборот, сосредоточиться… Ни в какую. Увидеть ничего не получалось. Ну какого черта? В сердцах она представила эти неведомые нити пронизывающими весь мир и дернула за них, желая, чтобы чертов лист оказался ближе… И листок клена рванул к ней, словно выпущенный из пращи.
Накатила усталость. А в первый раз Альба от злости ведь дверь целую не дала закрыть… Но то случайно вышло. Видимо, если она очень старалась магические нити увидеть, то само это стремление мешало их рассмотреть. Что-то вроде того, что слишком большое желание что-то понять отодвигает момент понимания. Ладно, если разозлиться, то что-то получалось. А если без злости?
Альба попыталась повторить трюк с листом, стараясь оставаться спокойной. Не получалось. Никак. Казалось, на секунду она даже разглядела нужные нити магии, действительно все вокруг пронизывающие, но стоило только в предвкушении настоящего волшебства сосредоточиться на них, как увиденное тут же исчезло. Вот же... Ладно, а если никуда не спешить?
С четвертого раза Альбе наконец удалось, по собственным ощущениям, не представить себе картинку, а именно увидеть то, что нужно было. Теперь к ней прилетело разом с десяток кленовых листов.
Ну или ветер поднялся просто…
В голове история королевства и университета окончательно перемешалась с разрозненной информацией по теории магии и эмоциями от первого, кажется, успешного колдовства.
До шести Альба успела поесть и заработать боль в руке от продолжающихся попыток освоить письменный вид местного языка. Для тренировки она выбрала описание сегодняшнего опыта с листом. Вышло… занятно. Она не была уверена, что такое «болотен хыр», но догадывалась, что так местный «переводчик» постарался воплотить ее мысленные ругательства.
Успела Альба и просмотреть расписание.
Пары тут были такие же, как и на ее родине – по полтора часа. Учились с девяти утра, по четыре пары в день, с перерывом в час на обед. Из предметов обнаружились «основы» по всем направлениям магии, кроме боевой, по две пары в неделю, одна из которых была помечена как лекция, а вторая как семинар. Плюсом была физкультура в среду, два занятия по ритуалогии, одно по истории и три по общей теории магии, раскиданные по дням. Иронично, что введение в целительство и введение в некромантию стояли друг за другом.
За разглядыванием расписания Альба едва не пропустила нужное время, так что вошла в нужную аудиторию одной из последних, собрав на себе множество заинтересованных взглядов. За исключением необычных нарядов студентов, здесь все было как в обычном университете, только столы были под европейский манер рассчитаны на одного человека. Что ж, это хорошо, локтями толкаться не с кем будет. Альба со школьной скамьи ненавидела саму идею соседей по парте, и в университете всегда сидела одна. До того все одноклассники, садившиеся к ней, делились на два типа: мешает и списывать просит, или предпочтет тебе кого-то еще при первом удобном случае.
В аудитории даже доска обнаружилась, на которой сейчас находилась трехмерная цветная движущаяся карта университета. Как такое создать можно без проектора и прочего Альба не понимала, но выглядело просто потрясающе. Особенно библиотечный корпус, явно нарисованный с большой любовью.
Альба пробежалась взглядом по сокурсникам. Вот девушки-аристократки, ле Труэль, ле Манн и ле Данн, и этот Ганс вар кто-то там неподалеку от них со своим другом. Выглядели все пятеро очень и очень ярко, явно стремясь выделиться нарядами. Было и четверо вычурно одетых юношей и девушек на другой стороне класса. Судя по взглядам, бросаемым теми и другими друг на друга – между группами аристократов точно что-то было, и явно не дружба. На одной из первых парт сидела девушка лет двенадцати-тринадцати на вид. Дочь преподавателя? Или просто сумела поступить? Вроде как же младше семнадцати нельзя… Или бывают исключения? Вон Альба сама в школу пошла в шесть, и без четвертого класса в шестнадцать закончила, младше всех остальных была. И ведь в параллели была девушка, в четырнадцать полных лет выпустившаяся, а мировой рекорд еще меньше… Были тут и Мария со Стивеном из столовой, и рыжеволосый, уронившей тюки в общежитии, и какой-то полноватый незнакомый коротковолосый парень, и группа ребят явно не из самых богатых, и девушка откуда-то с восточных земель, судя по одеждам и цвету кожи, и мощного сложения бритоголовый северянин. Последний сел недалеко от Альбы и даже хотел что-то спросить, но был прерван появлением в помещении преподавателя.
Декан была очень высокой, смуглой и на удивление проворно двигающейся женщиной. Одета она была по местной моде, но в мужской костюм. Судя по взглядам аристократок, они не впечатлились внешним видом волшебницы, но говорить об этом вслух не рисковали. Аура силы, исходящая от этой женщины, была ощутима. Казалось, магия витала в воздухе вокруг декана, да и ее жесткий взгляд говорил, что прежде чем нарушить дисциплину стоит несколько раз подумать.
– Я – Айвор де Мар, магистр и декан факультета общей практической магии, и я рада приветствовать вас всех. Я прекрасно понимаю, что многие из вас, вполне возможно, видели себя на других факультетах, и намеревались с первого курса постигать выбранное направление в магии. Знать к чему стремишься – похвально. Но давайте я задам вам вопрос – кто из магов нужен, чтобы качественно упокоить поднятое кладбище?
– Боевой или стихийник сойдет, – фыркнул Ганс.
– Качественно – важное уточнение, ван Хатен. Ни боевые, ни стихийные маги чаще всего не имеют опыта борьбы с призраками, полтергейстами или бесклассовой нежитью, и мало кто из них знает, что большая часть наиболее распространённых заклинаний, направленных на физическое уничтожение объекта, на две трети нежити не действует. А в части случаев происходит преобразование энергии и усиление немертвого. Так что «сойдет» может обернуться смертью мага и всех живущих рядом с кладбищем в большом количестве случаев.
– Но мой отец…
Айвор весьма выразительно подняла бровь.
– Уничтожил Игирийское кладбище и всю обитавшую на нем нежить. А его коллега вар Даррен в Альштассе получил тяжелые травмы и после него некроманты зачищали все три дня. Про ре Тари и Северита Сикорского я молчу. На будущее – я прекрасно знаю о заслугах вашего отца, но программа обучения их не затрагивает.
Возможно, аристократ и хотел что-то возразить, но наткнулся на взгляд декана и передумал.
– Некромант нужен, – негромко заметила самая молодая из студенток.
– Верно, Амири, – де Мар подмигнула девочке. – Именно некроманты знают что можно и что нельзя делать с той или иной нежитью. Хорошо, следующий вопрос: кого вы позовете лечить ребенка, упавшего с дерева?
– Целителя, – хором отозвались близнецы.
– Именно. Самолечение опасно. Кто должен идти тушить пожар? Так чтобы потом горящее здание не оказалось стерто с лица земли, – уточнила декан, увидев что-то на лице Ганса.
– Стихийник, – усмехнулся кто-то из аристократов. – Главное чтобы не с уклоном в воздух.
По кабинету пронеслись смешки.
Декан кивнула.
– И, наконец, кого из магов вы позовете, обнаружив в одном из деревенских домов ритуальный рисунок на полу?
Тут вариантов стало больше. Ганс, разумеется, говорил про боевиков, которые тут же смогли бы понять, насколько опасен проведённой ритуал. Близнецы вдвоем предлагали звать природников или и вовсе бытовиков, ведь речь идет о деревенском доме, значит и заговор был урожайный или и вовсе какую-нибудь вещь укрепляющий. Кто-то предлагал привлечь алхимиков, которые могли бы с помощью своих реактивов быстро деактивировать рисунок. Еще кто-то говорил что нужно больше одного волшебника…
Декан лишь какое-то время слушала рассуждения, не вмешиваясь. Потом подняла руку, останавливая разговоры.
– Тут, господа, нет однозначного ответа, но вы мыслите верно – маг каждой специальности найдет, что сделать с ритуальным рисунком. Хороший маг, разумеется. И тут я задам вам последний вопрос. В вашей деревне поднялось кладбище, в одном из домов есть рабочий ритуальный рисунок, с дерева неудачно упал и умирает сын старосты, а на складе с зерном начался пожар. Волшебник у вас один. Какого мага вы хотели бы видеть?
– Стихийник – пожар потушить можно, и дом с ритуалом сжечь, – со знанием дела сказала одна из аристократок.
– А ребенка лечить как? А кладбище? – тут же нашлись возражения.
– Сжечь кладбище, – с превосходством откликнулась одетая в бирюзовое блондинка. – А ребенок… Выживет и хорошо. Большинство проблем решим.
– Так это человеческая жизнь! Целитель может спасти ребенка, – с жаром ответила Амири. Глаза юной волшебницы, светились энтузиазмом. – И раненых нежитью. И кого ритуал там заденет, и пожар.
– Ага, если его самого не сожрут, не спалят и не проклянут, – хмыкнул один из приятелей ван Хатена. – Они ж только в госпиталях лечить и могут.
– Алхимик пригодится! – отозвалась незнакомая коротковолосая девушка явно из семьи победнее. – Зелья и препараты от всего есть.
Логично, ничего не сказать.
До Грега выпускников таких вот очень немногочисленных школ-интернатов потом брали к себе на обучение волшебники. Или не брали – и тогда дар чаще всего запечатывался, дабы не было катастрофических последствий. Разумеется, некоторые взрослые маги учили плохо, некоторые передавали свои знания только аристократам за хорошую сумму, некоторые просили деньги или значительные услуги с семей тех, кого собирались обучать, грозя ходатайством в Совет Архимагов о запечатывании дара в случае отказа… В общем, так сказать, пользовались монополией на обучение магии кто во что горазд.
Король Грег Светоносный, к тому моменту вместе со своими верными людьми понимавший, что полноценное обучение магии в его землях могут себе позволить только богатые аристократы, прибирающие к своим руках все больше и больше власти, решил, что нужно что-то менять. Дар проявлялся равно у детей бедных и богатых, у селян и горожан, у торговцев и аристократов… В общем, король захотел, открыв магический университет, увеличить количество лояльных себе волшебников. Ну и бонусом снизить влияние аристократии, которая хоть и приносила клятву верности короне, заверенную богами и самой магией, но все еще могла влиять на решения монарха в широких пределах. Тогда и был открыт Изборский Магический Университет, прозванный из-за расположения в сердце старого леса «Зеленым» . Тот самый университет, в котором Альба теперь и училась. Как она поняла – когда-то в то время сюда и начали иногда приходить погибшие в иных мирах маги, хотя позднее Залы Перехода появились и в других государствах континента.
С тех пор утекло немало воды. Факультетов стало больше, появилось в том числе и платное обучение, а первые выпускники Зеленого Университета, да и не только, открывали близ Избора новые учебные заведения. В которые, кстати, начали принимать и жителей других государств, готовых после выпуска принести клятву исполнять законы Алисии и не вредить короне.
Альба просмотрела другие главы книги по истории. Войны с нелюдьми и друг с другом сменялись периодами мира и процветания. Были попытки освоить Землю Огня, или Огненный Континент, лежащий на юге, где вулканов было немало, как немало было и лежащей близ берегов плодородной почвы. Вновь войны. Восстания магов. Короли, королевы, регенты, гражданские войны, войны с северянами… Голова пухла от событий и фактов, и Альба, окончательно потерявшаяся в тонкостях местного летоисчисления, которое то велось от даты основания королевства, то от даты Исхода, самого массового переселения людей с Оставленной Земли, закрыла книгу. Стоило попробовать что-то более практико-ориентированное. Ну или хотя бы без дат.
Общая магия оказалась для понимания еще сложнее, чем история. Очень многое из написанного ссылалось на совершенно незнакомые Альбе слова вроде каких-то «центральных потоков» или на знакомые, но непонятно что значащие, вроде «разницы магических потенциалов». Как она поняла, вся магия представлялась чем-то вроде возможности сплетать из нитей волшебства, существующих в мире и на этот мир воздействующих, собственные узоры.
По цвету нити магии соответствовали цветам определителя, того диска, с помощью которого ректор и сделал вывод о равномерности развития ее магической системы:
– черный – некромантия;
– белый – ментальная магия, она же – магия разума;
– стальной – алхимия;
– красный и синий разом – стихии;
– зеленый – природа;
– коричневый – бытовая, или обыденная магия;
– бирюзовый – целительство;
– ярко-алый – боевая, или разрушительная магия.
Тут же было описано и простейшее воздействие левитации, которое, по уверению авторов, доступно любому магу. Левитация описывалась как бесцветная. Формально она относилась к коричневому спектру, но на деле применялась повсеместно и часто использовалась для тренировки новичков.
Предполагалось, что надо сначала увидеть нити «естественной магии», которые пронизывали мир, и после этого, простым желанием вместе с прикосновением к этим нитям, своей волей переместить объект в нужную сторону. Здесь даже «формировать плетение» и «наполнять его силой», что бы это не значило, не нужно было, так что Альба решила потренироваться.
Магия в библиотеке была запрещена, и она, подумав, сдала книгу, выписав все нужное, и отправилась искать укромное место где-то за пределами кладовой знаний. Благо, совсем рядом от библиотечного корпуса, за рядами деревьев обнаружилось несколько лавочек, на которых сейчас никого не было. Кажется, большинство студентов занималось подготовкой к началу учебного года и ни на кого вокруг внимания не обращали. Да и место было довольно-таки отдаленное от учебных корпусов и общежитий.
Судя по описанию в книге никому она не навредит, так что почему бы и не попробовать?
С «увидеть природные нити магии» ничего не вышло. Альба вначале минут пять гипнотизировала выбранный листок, желая увидеть те самые нити, но сейчас они словно бы исчезли из разума. Потом попыталась отвлечься от всего. Потом, наоборот, сосредоточиться… Ни в какую. Увидеть ничего не получалось. Ну какого черта? В сердцах она представила эти неведомые нити пронизывающими весь мир и дернула за них, желая, чтобы чертов лист оказался ближе… И листок клена рванул к ней, словно выпущенный из пращи.
Накатила усталость. А в первый раз Альба от злости ведь дверь целую не дала закрыть… Но то случайно вышло. Видимо, если она очень старалась магические нити увидеть, то само это стремление мешало их рассмотреть. Что-то вроде того, что слишком большое желание что-то понять отодвигает момент понимания. Ладно, если разозлиться, то что-то получалось. А если без злости?
Альба попыталась повторить трюк с листом, стараясь оставаться спокойной. Не получалось. Никак. Казалось, на секунду она даже разглядела нужные нити магии, действительно все вокруг пронизывающие, но стоило только в предвкушении настоящего волшебства сосредоточиться на них, как увиденное тут же исчезло. Вот же... Ладно, а если никуда не спешить?
С четвертого раза Альбе наконец удалось, по собственным ощущениям, не представить себе картинку, а именно увидеть то, что нужно было. Теперь к ней прилетело разом с десяток кленовых листов.
Ну или ветер поднялся просто…
В голове история королевства и университета окончательно перемешалась с разрозненной информацией по теории магии и эмоциями от первого, кажется, успешного колдовства.
До шести Альба успела поесть и заработать боль в руке от продолжающихся попыток освоить письменный вид местного языка. Для тренировки она выбрала описание сегодняшнего опыта с листом. Вышло… занятно. Она не была уверена, что такое «болотен хыр», но догадывалась, что так местный «переводчик» постарался воплотить ее мысленные ругательства.
Успела Альба и просмотреть расписание.
Пары тут были такие же, как и на ее родине – по полтора часа. Учились с девяти утра, по четыре пары в день, с перерывом в час на обед. Из предметов обнаружились «основы» по всем направлениям магии, кроме боевой, по две пары в неделю, одна из которых была помечена как лекция, а вторая как семинар. Плюсом была физкультура в среду, два занятия по ритуалогии, одно по истории и три по общей теории магии, раскиданные по дням. Иронично, что введение в целительство и введение в некромантию стояли друг за другом.
За разглядыванием расписания Альба едва не пропустила нужное время, так что вошла в нужную аудиторию одной из последних, собрав на себе множество заинтересованных взглядов. За исключением необычных нарядов студентов, здесь все было как в обычном университете, только столы были под европейский манер рассчитаны на одного человека. Что ж, это хорошо, локтями толкаться не с кем будет. Альба со школьной скамьи ненавидела саму идею соседей по парте, и в университете всегда сидела одна. До того все одноклассники, садившиеся к ней, делились на два типа: мешает и списывать просит, или предпочтет тебе кого-то еще при первом удобном случае.
В аудитории даже доска обнаружилась, на которой сейчас находилась трехмерная цветная движущаяся карта университета. Как такое создать можно без проектора и прочего Альба не понимала, но выглядело просто потрясающе. Особенно библиотечный корпус, явно нарисованный с большой любовью.
Альба пробежалась взглядом по сокурсникам. Вот девушки-аристократки, ле Труэль, ле Манн и ле Данн, и этот Ганс вар кто-то там неподалеку от них со своим другом. Выглядели все пятеро очень и очень ярко, явно стремясь выделиться нарядами. Было и четверо вычурно одетых юношей и девушек на другой стороне класса. Судя по взглядам, бросаемым теми и другими друг на друга – между группами аристократов точно что-то было, и явно не дружба. На одной из первых парт сидела девушка лет двенадцати-тринадцати на вид. Дочь преподавателя? Или просто сумела поступить? Вроде как же младше семнадцати нельзя… Или бывают исключения? Вон Альба сама в школу пошла в шесть, и без четвертого класса в шестнадцать закончила, младше всех остальных была. И ведь в параллели была девушка, в четырнадцать полных лет выпустившаяся, а мировой рекорд еще меньше… Были тут и Мария со Стивеном из столовой, и рыжеволосый, уронившей тюки в общежитии, и какой-то полноватый незнакомый коротковолосый парень, и группа ребят явно не из самых богатых, и девушка откуда-то с восточных земель, судя по одеждам и цвету кожи, и мощного сложения бритоголовый северянин. Последний сел недалеко от Альбы и даже хотел что-то спросить, но был прерван появлением в помещении преподавателя.
Декан была очень высокой, смуглой и на удивление проворно двигающейся женщиной. Одета она была по местной моде, но в мужской костюм. Судя по взглядам аристократок, они не впечатлились внешним видом волшебницы, но говорить об этом вслух не рисковали. Аура силы, исходящая от этой женщины, была ощутима. Казалось, магия витала в воздухе вокруг декана, да и ее жесткий взгляд говорил, что прежде чем нарушить дисциплину стоит несколько раз подумать.
– Я – Айвор де Мар, магистр и декан факультета общей практической магии, и я рада приветствовать вас всех. Я прекрасно понимаю, что многие из вас, вполне возможно, видели себя на других факультетах, и намеревались с первого курса постигать выбранное направление в магии. Знать к чему стремишься – похвально. Но давайте я задам вам вопрос – кто из магов нужен, чтобы качественно упокоить поднятое кладбище?
– Боевой или стихийник сойдет, – фыркнул Ганс.
– Качественно – важное уточнение, ван Хатен. Ни боевые, ни стихийные маги чаще всего не имеют опыта борьбы с призраками, полтергейстами или бесклассовой нежитью, и мало кто из них знает, что большая часть наиболее распространённых заклинаний, направленных на физическое уничтожение объекта, на две трети нежити не действует. А в части случаев происходит преобразование энергии и усиление немертвого. Так что «сойдет» может обернуться смертью мага и всех живущих рядом с кладбищем в большом количестве случаев.
– Но мой отец…
Айвор весьма выразительно подняла бровь.
– Уничтожил Игирийское кладбище и всю обитавшую на нем нежить. А его коллега вар Даррен в Альштассе получил тяжелые травмы и после него некроманты зачищали все три дня. Про ре Тари и Северита Сикорского я молчу. На будущее – я прекрасно знаю о заслугах вашего отца, но программа обучения их не затрагивает.
Возможно, аристократ и хотел что-то возразить, но наткнулся на взгляд декана и передумал.
– Некромант нужен, – негромко заметила самая молодая из студенток.
– Верно, Амири, – де Мар подмигнула девочке. – Именно некроманты знают что можно и что нельзя делать с той или иной нежитью. Хорошо, следующий вопрос: кого вы позовете лечить ребенка, упавшего с дерева?
– Целителя, – хором отозвались близнецы.
– Именно. Самолечение опасно. Кто должен идти тушить пожар? Так чтобы потом горящее здание не оказалось стерто с лица земли, – уточнила декан, увидев что-то на лице Ганса.
– Стихийник, – усмехнулся кто-то из аристократов. – Главное чтобы не с уклоном в воздух.
По кабинету пронеслись смешки.
Декан кивнула.
– И, наконец, кого из магов вы позовете, обнаружив в одном из деревенских домов ритуальный рисунок на полу?
Тут вариантов стало больше. Ганс, разумеется, говорил про боевиков, которые тут же смогли бы понять, насколько опасен проведённой ритуал. Близнецы вдвоем предлагали звать природников или и вовсе бытовиков, ведь речь идет о деревенском доме, значит и заговор был урожайный или и вовсе какую-нибудь вещь укрепляющий. Кто-то предлагал привлечь алхимиков, которые могли бы с помощью своих реактивов быстро деактивировать рисунок. Еще кто-то говорил что нужно больше одного волшебника…
Декан лишь какое-то время слушала рассуждения, не вмешиваясь. Потом подняла руку, останавливая разговоры.
– Тут, господа, нет однозначного ответа, но вы мыслите верно – маг каждой специальности найдет, что сделать с ритуальным рисунком. Хороший маг, разумеется. И тут я задам вам последний вопрос. В вашей деревне поднялось кладбище, в одном из домов есть рабочий ритуальный рисунок, с дерева неудачно упал и умирает сын старосты, а на складе с зерном начался пожар. Волшебник у вас один. Какого мага вы хотели бы видеть?
– Стихийник – пожар потушить можно, и дом с ритуалом сжечь, – со знанием дела сказала одна из аристократок.
– А ребенка лечить как? А кладбище? – тут же нашлись возражения.
– Сжечь кладбище, – с превосходством откликнулась одетая в бирюзовое блондинка. – А ребенок… Выживет и хорошо. Большинство проблем решим.
– Так это человеческая жизнь! Целитель может спасти ребенка, – с жаром ответила Амири. Глаза юной волшебницы, светились энтузиазмом. – И раненых нежитью. И кого ритуал там заденет, и пожар.
– Ага, если его самого не сожрут, не спалят и не проклянут, – хмыкнул один из приятелей ван Хатена. – Они ж только в госпиталях лечить и могут.
– Алхимик пригодится! – отозвалась незнакомая коротковолосая девушка явно из семьи победнее. – Зелья и препараты от всего есть.
