Если уж разговор зашёл о родной душе, значит, моё имущественное положение было признано удовлетворительным. Иннокентий готов был купить моего слоника ради материальных выгод. Только я не согласна продать его мерзкому альфонсу. Да. Я собрала всю свою злость и выпалила:
- Если вы рассчитываете на мою квартиру, зарплату и сбережения, то вынуждена вас разочаровать. Вашей родной душой я не стану. И в следующий раз, при очередном свидании, заплатите хотя бы за билет вашей дамы. А то обещания лелеять не вызывают никакого доверия.
- Умная, да? – обволакивающий голос Иннокентия внезапно стал резким и приобрел противные визгливые нотки. - Ты посмотри на себя. Кому ты нужна, жирная корова? И даже без автомобиля. Был у тебя единственный шанс получить мужика, но, считай, ты его проворонила. Дура толстомясая!
Переход от высокопарного стиля к оскорбительной грубости был слишком стремителен. Я даже рот открыла от удивления. А Иннокентий резко развернулся и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Вот это художник! Адепт прекрасного!
Как только я вышла из музея, сразу же набрала Вовкин номер:
- Всё, хватит с меня! Больше не хочу никаких свиданий!
- Это почему же, Истеричных?
- Я тебе, Ушан, никакая не Истеричных! Блин, у меня и так полно отрицательных эмоций!
- Так, стоп! Прежде всего, успокойся. И давай по порядку. Что случилось?
- Он назвал меня жирной коровой.
- Так, понятно. Хреновательно. Ты где сейчас находишься?
- Около Пушкинского музея. Мы ходили в музей.
- Океюшки. Садись на метро и доезжай до «Тульской». Выходишь из последнего вагона, поворачиваешь направо и поднимаешься на улицу. Я тебя там перехвачу. Поедем ко мне.
- Зачем? Я домой поеду.
- Дома ты снова подорвёшься жрать от обиды. Тебе нужен профессиональный мозгоправ. Тебе страшно повезло, Везучих, у тебя как раз такой и есть. Встретимся минут через сорок. Океюшки?
Пока я ехала до «Тульской» мне жутко хотелось купить плитку шоколада. Да. И запихнуть её в рот целиком. А потом ещё заесть огромным куском шоколадного торта. Но в метро ничего такого не продаётся…
Куликов подкатил на шикарной чёрной машине, и, открыв окно, махнул мне рукой:
- Садись быстрее, здесь стоянка запрещена.
Я прыгнула к нему на пассажирское сиденье.
- У тебя такая крутая тачка! Какая это марка?
- Нормальная тачка, «Фольксваген Тигуан». Хорошее соотношение цена-качество.
На торпеде я заметила маленькую игрушечную собачку. Такую с грустными глазами и постоянно кивающей головой. Псина укоряюще смотрела на меня и кивала. Типа: «чего ещё можно было ждать от такой никчемушницы?». Я сердито щёлкнула собачку по носу. И она снова закивала: «да-да, да-да, чего ещё можно ждать?».
- Эй, Драчливых, не обижай мою Жоржетту! – вступился за собачку Куликов.
- А это Жоржетта?
- Ну да. Она – мой талисман. Лучше почеши её за ушком. И она принесёт тебе удачу.
- На самом деле принесёт?
- Даже не сомневайся. Мне же принесла!
- Вовка, а ведь быть коммерческим директором в двадцать восемь - это крутая карьера. Да? Я вон почти пять лет сижу в своём жалобном отделе. Безо всякого продвижения. А два года даже без повышения зарплаты. Из-за Мурены.
- Ну, то, что ты сидишь там – это твой выбор. Не хотела бы – не сидела!
- И что я могу сделать?
- Ну, например, поговорить о продвижении со своим Совершенным Маназилем. Или найти себе другую работу.
- Легко сказать.
- Да и сделать несложно, если захотеть. Но ты же предпочитаешь жалеть себя, Плаксивых.
- Слушай, Ушан, мне и так хреново. И тут ещё ты сыплешь соль мне на раны. Расскажи лучше, как ты стал коммерческим директором.
- Ничего особо интересного. Мы с приятелем, с Валеркой Максимовым, ещё в институте стали подрабатывать. У Валерки фазер - крутой бизнесмен. Но карманные деньги выдавал только под определённые условия. А мне вообще никто ничего не давал – всё уходило на младших. Помнишь, у меня ведь две младшие сестренки-близняшки: Оля и Поля. Так вот мы с Валеркой начали зарабатывать себе на пиво и на девушек. Сначала на холодных телефонных продажах. Кстати, это очень развивает навыки общения. А потом, уже на последнем курсе, создали интернет-магазин. Сейчас это довольно известный бренд. Я уже говорил, продаем корма для домашних животных. И разные аксессуары. Так что, если нужен строгий ошейник или хлыст для каких-нибудь интересных целей, это ко мне.
Вовкин рассказ звучал так, будто бизнес не требовал никакого труда. А ведь и вправду у Куликова находилось время и со мной возиться, и… проводить исследования на сверхмалых выборках.
- А ты не слишком гробишься на работе.
- Зачем нужен бизнес, который не оставляет времени получать удовольствие? В хорошо организованном предприятии всё работает, как часы. Каждый знает, что ему делать, и сколько он за это получит. Так что на кусок хлеба с маслом и даже с икрой мне хватает. А больше и не нужно. Правда?
Квартира Куликова представляла собой двушку в новом современном доме. Это было типичное холостяцкое гнёздышко. В смысле, типичное, как я его себе представляла. Опыта посещения холостяцких гнёздышек у меня было ноль целых, хрен десятых.
Огромная прихожая с массой встроенных шкафов. Гостиная в чёрно-белой гамме. Белые стены, чёрный лохматый ковер на полу. Белый диван, чёрные низкие кресла. Белые тумбы вдоль стен, огромная чёрная панель телевизора на стене. Белые открытые полки, чёрные африканские маски и фигурки эбенового дерева. И ещё шторы типа «зебра» и абстрактные рисунки «зебра» на стенах. Стильный дизайн. И ещё меня поразила чистота. Блин, ни чашек с недопитым кофе. Ни брошенных на пол грязных носков… Ведь мой приезд был незапланированным. В смысле, никто специально не убирался. Это совершенно не соответствовало моему представлению об Ушане. О пофигисте, для которого порядок не может быть возведён в культ.
- А там что? – я кивнула на закрытую дверь.
- Спальня. Но туда лучше не ходить.
На самом деле, Куликов не хотел пускать меня в спальню. Может, именно там прятались признаки его нормальности? Типа: ношенные трусы и грязные носки. Или там у него хранились строгие ошейники и хлысты?
Короче, мы прошли на большую кухню. Она служила ещё и столовой. Кухня выглядела очень практично. Стекло, хром, серый пластик. Встроенная посудомойка. Микроволновка. Варочная панель. Бар. На кухне тоже было довольно чисто. За исключением двух тарелок и чашки в мойке.
- Сорри, но посуду я мою только тогда, когда накопится, чтобы не гонять машину понапрасну. Да, Милютина, у меня твоего таланта к готовке нет, поэтому на ужин могу предложить только рыбные палочки, размороженные котлеты по-киевски из коробки или яичницу с колбасой. Но жарить будешь ты. Я всё равно всё испорчу.
Когда мы сели за ужин, Куликов приступил к психотерапии.
- Ну что, Нежных, художник тоже оправдал твоих надежд?
- Он такой же художник, как я прима-балерина из Большого.
Вовка хитрым взглядом окатил мою монументальную фигуру.
- А ничего себе прима! Оставь контрамарочку на премьеру и можешь считать себя поцелованной.
- Издеваешься, Ушан?
- Поднимаю настроение. Всею доступной мне глупостью. Ну, вот видишь, заулыбалась! Так что это за чувак?
- Альфонс, которому нужно жильё в Москве. Плюс содержание.
- Боже ж ты мой же ж! Он открытым текстом тебе это заявил?
- Ты что! Блин, да он такого тумана нагнал! Изъяснялся почти что белыми стихами. Весь такой адепт прекрасного в жестоком меркантильном мире. Лелеятель хренов.
- Кто-кто?
- Этот хрен предложил меня лелеять. А сам даже билета в музей для меня не купил.
- Отличечно! Ещё и жмот к тому же. И что он?
- Прицельно выуживал из меня информацию про квартиру, зарплату, деньги, машину.
Я, как могла, воспроизвела Вовке самые замысловатые словесные обороты Иннокентия. Художника в широком смысле слова. Куликов ржал, как конь.
- И ты, Глупых, обиделась, что он назвал тебя жирной коровой?
- А, по-твоему, мне надо радоваться, когда меня оскорбляют?
- Вот умная ты баба, Милютина, а ведь полная дурища!
- Спасибо за добавку! – надулась я. - Может, я уже домой поеду?
- Боже ж ты мой же ж! Ты погоди кипятиться! Есть люди, от которых оскорбление – это лучший комплимент. Если бы ты позволила ему общипывать себя, как глупую гусыню, он продолжал бы называть тебя редкой женщиной и родной душой. Но ровно до тех пор, пока не закончил бы ощип. Ты бы этого хотела?
- Нет конечно!
- Ну, слава Богу! Ты же его разоблачила. На других тётках у него срабатывало, а на тебе не сработало. Ты победительница, а он… он обосрался. Он что, должен был «спасибо» тебе сказать?
- Но мог бы хотя бы не хамить…
- Но он хам. По сути своей он - хам и мошенник. И ты заставила его проявить свою суть. Ты выиграла, понимаешь, Триумфальных. Тебе гордиться собой надо, а не комплексы свои… лелеять. Его хамство – это признание твоего превосходства. Давай-ка по пивку за победу.
- У пива очень высокий гликемический индекс, - машинально прокомментировала я.
- Да? – удивился Куликов, доставая из холодильника две жестянки «Хугартена». - И как мы будем на это реагировать?
Блин, мне сегодня просто необходимо было выпить. Да. Так что гликемический индекс не выглядел серьёзным препятствием.
- Забьём и запьём.
- Отличечно! Тебе в стакан, Бесшабашных, или будешь прямо из банки?
А дальше стало совсем хорошо. Мы сидели на кухне. Трепались, вспоминали школьные дни. И Вовка… он постоянно смешил меня. Да. В конце концов, я забыла про жирную корову. Горечь обиды прошла. Я приняла то, что хотел втолковать мне Ушан. Что от некоторых людей оскорбление – это комплимент. И когда голову мою закружил лёгкий хмель, я вдруг сформулировала для себя одно очень важное открытие.
- Знаешь, Вовка, а знакомство с патологическими типами, оказывается, очень полезно.
- Да? Не думал об этом. Развей тему, Философских.
- Я начинаю понимать, сколько у меня на самом деле достоинств.
- Ну, наконец-то я слышу разумные слова!
Глава 10. 82 кг, которые ощущаются сначала как 41 кг, но потом как 90 кг
Для многих самыми неприятными последствиями режима ограниченного питания являются эмоциональные, такие как депрессия, низкая самооценка и даже злость. Как писал Кис о своём знаменитом Миннесотском голодном эксперименте, голодавшие добровольцы демонстрировали «общую эмоциональную нестабильность» и потеряли «способность вести обычный образ жизни». У 6 из 36 участников наблюдались более серьёзные психологические проблемы. Им стали свойственны резкие перемены настроения, непроизвольное жевание жвачки (они изжевывали десятки пачек в день до тех пор, пока Кис не ограничил выдачу двумя пачками), мелкое воровство в магазинах и приступы вредного диетического жульничества.
С одним из добровольцев произошёл крайне серьёзный инцидент: он работал топором и отрубил себе три пальца. Возможно, то была отчаянная попытка выбыть из числа участников. Теоретически добровольцы могли уйти от Киса в любую минуту, но они гордились тем, что их отобрали: таким образом признавались их выносливость и готовность жертвовать собой для благих целей. Пострадавший доброволец не выбыл из эксперимента и продолжил придерживаться диеты, но уже в больнице. Можно ли назвать произошедшее несчастным случаем? Даже он не уверен. Через 50 лет в интервью он сказал: «Я всё ещё не могу признать, что сделал это специально. И не готов сказать, что произошла случайность».
Как ни странно, но утром после идиотского свидания с художником я встала в очень приличном настроении. Хотя и не выспалась. Да. Я вернулась от Куликова в половине первого ночи. И потом ещё лежала в постели и часа три размышляла. Над событиями и откровениями вчерашнего дня.
Стресс Иннокентия обошёлся мне ещё в два килограмма. На самом деле, это странно. Почему раньше стрессы прибавляли мне вес? А теперь только убавляют? Да. Загадочное явление!
Пока я варила кофе, задребезжал телефон. Я подумала, что это Куликов. И радостно схватила трубку.
- Привет!
- Привет, мать!
Блин, это была моя Ленка. Я совсем забыла про неё в последние дни. ещё бы – так много событий. Моя жизнь никогда не была такой насыщенной. И непредсказуемой. И всё благодаря Ушану.
- Ты где пропадаешь? – наехала на меня Ленка, будто ворчливая мамаша. - Я вчера тебе допоздна звонила. Ты что, не ночевала дома? И по мобильному тоже не отвечала. Давай, колись, где ты была?
Я сомневалась, следует ли посвящать Ленку в мои новые обстоятельства. Как она отнесётся к переменам? На самом деле, она привыкла управлять мной. ещё со школы. Она всегда была умней, энергичней. Предприимчивей. Да. И всегда тащила меня за собой. Я даже в один с ней институт поступила. В финансовый. Только Ленка на втором курсе выскочила замуж, сразу же залетела и ушла в академку. Так что я получила свой диплом на два года раньше.
Ленка очень поддержала меня, когда ушёл этот гад Владик. На самом деле, мне тогда вообще ничего не хотелось. Кроме как рыдать… И жалеть себя. Да. А она приглашала меня к себе. Домой и на дачу. Чтобы я типа не плесневела в одиночестве. И даже пыталась знакомить с приятелями мужа. С двумя. Но оба они были слишком старыми. Один – Роман - такой плешивый и с пивным брюхом всё время мерзко подмигивал. А второй… Я даже не помню, как его звали… Но он был слишком мрачным. Вообще со мной не разговаривал. Еле-еле вытянула из него пару фраз. Я ему совсем не понравилась. Как и он мне.
Короче, Ленка всегда обо мне заботилась... Да. Но я была почти уверена, что соглашение с Куликовым ей не понравится. Во-первых, у меня появился другой ведущий. А Ленка слишком ревнива, чтобы позволить кому-нибудь ковыряться на своей грядке. Я была овощем её грядки. Не самой ближней, но в её огороде.
И потом Куликову борьба с моими комплексами удавалась значительно лучше, чем Ленке. Вовка, он не подавлял. Он…Он провоцировал. Разве я сама стала бы искать мужиков в интернете? Или бегать на свидания? Нет. А теперь бегаю. Правда, пока без результата. Да. Нет. На самом деле, результат есть. Сногсшибенный результат. Я стала худеть. У меня уже восемьдесят два. Минус шесть кило за месяц. Обалдеть! И ещё я больше не сидела по вечерам перед телевизором. Да. И не даже чувствовала себя полной никчемушницей.
На самом деле, я сильно подозреваю, что Ленке не слишком нужна счастливая Рита Милютина. её в качестве подруги больше устраивает несчастная жирная плюшка Маргарита Толстых. Нет, Ленка помогает абсолютно искренне. Я это точно знаю. Но, может, потому и помогает, что… Что я ей не конкурентка. Ни в чём. И на моём фоне она всегда будет выглядеть успешней. И интересней. Да. Как в медицине: все лечат, но никто не хочет излечить до конца. Чтобы продолжать лечить бесконечно.
А для Куликова я – это что-то типа проекта. Ему по приколу добиться успеха. Как во всем, что он делает. И здесь наши с ним интересы абсолютно совпадают. Короче, наша общая цель – это счастливая Рита. К концу августа. Самое позднее – к началу сентября.
В общем, я не знала, что сказать Ленке. За всю двадцатилетнюю историю наших отношений я ей никогда не врала. Ну, почти. Кроме мелочей типа того, что я пользуюсь тренажером для похудения, который она мне подарила. Это такой металлический блин, на который надо встать и вертеть задом.
- Если вы рассчитываете на мою квартиру, зарплату и сбережения, то вынуждена вас разочаровать. Вашей родной душой я не стану. И в следующий раз, при очередном свидании, заплатите хотя бы за билет вашей дамы. А то обещания лелеять не вызывают никакого доверия.
- Умная, да? – обволакивающий голос Иннокентия внезапно стал резким и приобрел противные визгливые нотки. - Ты посмотри на себя. Кому ты нужна, жирная корова? И даже без автомобиля. Был у тебя единственный шанс получить мужика, но, считай, ты его проворонила. Дура толстомясая!
Переход от высокопарного стиля к оскорбительной грубости был слишком стремителен. Я даже рот открыла от удивления. А Иннокентий резко развернулся и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Вот это художник! Адепт прекрасного!
Как только я вышла из музея, сразу же набрала Вовкин номер:
- Всё, хватит с меня! Больше не хочу никаких свиданий!
- Это почему же, Истеричных?
- Я тебе, Ушан, никакая не Истеричных! Блин, у меня и так полно отрицательных эмоций!
- Так, стоп! Прежде всего, успокойся. И давай по порядку. Что случилось?
- Он назвал меня жирной коровой.
- Так, понятно. Хреновательно. Ты где сейчас находишься?
- Около Пушкинского музея. Мы ходили в музей.
- Океюшки. Садись на метро и доезжай до «Тульской». Выходишь из последнего вагона, поворачиваешь направо и поднимаешься на улицу. Я тебя там перехвачу. Поедем ко мне.
- Зачем? Я домой поеду.
- Дома ты снова подорвёшься жрать от обиды. Тебе нужен профессиональный мозгоправ. Тебе страшно повезло, Везучих, у тебя как раз такой и есть. Встретимся минут через сорок. Океюшки?
Пока я ехала до «Тульской» мне жутко хотелось купить плитку шоколада. Да. И запихнуть её в рот целиком. А потом ещё заесть огромным куском шоколадного торта. Но в метро ничего такого не продаётся…
Куликов подкатил на шикарной чёрной машине, и, открыв окно, махнул мне рукой:
- Садись быстрее, здесь стоянка запрещена.
Я прыгнула к нему на пассажирское сиденье.
- У тебя такая крутая тачка! Какая это марка?
- Нормальная тачка, «Фольксваген Тигуан». Хорошее соотношение цена-качество.
На торпеде я заметила маленькую игрушечную собачку. Такую с грустными глазами и постоянно кивающей головой. Псина укоряюще смотрела на меня и кивала. Типа: «чего ещё можно было ждать от такой никчемушницы?». Я сердито щёлкнула собачку по носу. И она снова закивала: «да-да, да-да, чего ещё можно ждать?».
- Эй, Драчливых, не обижай мою Жоржетту! – вступился за собачку Куликов.
- А это Жоржетта?
- Ну да. Она – мой талисман. Лучше почеши её за ушком. И она принесёт тебе удачу.
- На самом деле принесёт?
- Даже не сомневайся. Мне же принесла!
- Вовка, а ведь быть коммерческим директором в двадцать восемь - это крутая карьера. Да? Я вон почти пять лет сижу в своём жалобном отделе. Безо всякого продвижения. А два года даже без повышения зарплаты. Из-за Мурены.
- Ну, то, что ты сидишь там – это твой выбор. Не хотела бы – не сидела!
- И что я могу сделать?
- Ну, например, поговорить о продвижении со своим Совершенным Маназилем. Или найти себе другую работу.
- Легко сказать.
- Да и сделать несложно, если захотеть. Но ты же предпочитаешь жалеть себя, Плаксивых.
- Слушай, Ушан, мне и так хреново. И тут ещё ты сыплешь соль мне на раны. Расскажи лучше, как ты стал коммерческим директором.
- Ничего особо интересного. Мы с приятелем, с Валеркой Максимовым, ещё в институте стали подрабатывать. У Валерки фазер - крутой бизнесмен. Но карманные деньги выдавал только под определённые условия. А мне вообще никто ничего не давал – всё уходило на младших. Помнишь, у меня ведь две младшие сестренки-близняшки: Оля и Поля. Так вот мы с Валеркой начали зарабатывать себе на пиво и на девушек. Сначала на холодных телефонных продажах. Кстати, это очень развивает навыки общения. А потом, уже на последнем курсе, создали интернет-магазин. Сейчас это довольно известный бренд. Я уже говорил, продаем корма для домашних животных. И разные аксессуары. Так что, если нужен строгий ошейник или хлыст для каких-нибудь интересных целей, это ко мне.
Вовкин рассказ звучал так, будто бизнес не требовал никакого труда. А ведь и вправду у Куликова находилось время и со мной возиться, и… проводить исследования на сверхмалых выборках.
- А ты не слишком гробишься на работе.
- Зачем нужен бизнес, который не оставляет времени получать удовольствие? В хорошо организованном предприятии всё работает, как часы. Каждый знает, что ему делать, и сколько он за это получит. Так что на кусок хлеба с маслом и даже с икрой мне хватает. А больше и не нужно. Правда?
Квартира Куликова представляла собой двушку в новом современном доме. Это было типичное холостяцкое гнёздышко. В смысле, типичное, как я его себе представляла. Опыта посещения холостяцких гнёздышек у меня было ноль целых, хрен десятых.
Огромная прихожая с массой встроенных шкафов. Гостиная в чёрно-белой гамме. Белые стены, чёрный лохматый ковер на полу. Белый диван, чёрные низкие кресла. Белые тумбы вдоль стен, огромная чёрная панель телевизора на стене. Белые открытые полки, чёрные африканские маски и фигурки эбенового дерева. И ещё шторы типа «зебра» и абстрактные рисунки «зебра» на стенах. Стильный дизайн. И ещё меня поразила чистота. Блин, ни чашек с недопитым кофе. Ни брошенных на пол грязных носков… Ведь мой приезд был незапланированным. В смысле, никто специально не убирался. Это совершенно не соответствовало моему представлению об Ушане. О пофигисте, для которого порядок не может быть возведён в культ.
- А там что? – я кивнула на закрытую дверь.
- Спальня. Но туда лучше не ходить.
На самом деле, Куликов не хотел пускать меня в спальню. Может, именно там прятались признаки его нормальности? Типа: ношенные трусы и грязные носки. Или там у него хранились строгие ошейники и хлысты?
Короче, мы прошли на большую кухню. Она служила ещё и столовой. Кухня выглядела очень практично. Стекло, хром, серый пластик. Встроенная посудомойка. Микроволновка. Варочная панель. Бар. На кухне тоже было довольно чисто. За исключением двух тарелок и чашки в мойке.
- Сорри, но посуду я мою только тогда, когда накопится, чтобы не гонять машину понапрасну. Да, Милютина, у меня твоего таланта к готовке нет, поэтому на ужин могу предложить только рыбные палочки, размороженные котлеты по-киевски из коробки или яичницу с колбасой. Но жарить будешь ты. Я всё равно всё испорчу.
Когда мы сели за ужин, Куликов приступил к психотерапии.
- Ну что, Нежных, художник тоже оправдал твоих надежд?
- Он такой же художник, как я прима-балерина из Большого.
Вовка хитрым взглядом окатил мою монументальную фигуру.
- А ничего себе прима! Оставь контрамарочку на премьеру и можешь считать себя поцелованной.
- Издеваешься, Ушан?
- Поднимаю настроение. Всею доступной мне глупостью. Ну, вот видишь, заулыбалась! Так что это за чувак?
- Альфонс, которому нужно жильё в Москве. Плюс содержание.
- Боже ж ты мой же ж! Он открытым текстом тебе это заявил?
- Ты что! Блин, да он такого тумана нагнал! Изъяснялся почти что белыми стихами. Весь такой адепт прекрасного в жестоком меркантильном мире. Лелеятель хренов.
- Кто-кто?
- Этот хрен предложил меня лелеять. А сам даже билета в музей для меня не купил.
- Отличечно! Ещё и жмот к тому же. И что он?
- Прицельно выуживал из меня информацию про квартиру, зарплату, деньги, машину.
Я, как могла, воспроизвела Вовке самые замысловатые словесные обороты Иннокентия. Художника в широком смысле слова. Куликов ржал, как конь.
- И ты, Глупых, обиделась, что он назвал тебя жирной коровой?
- А, по-твоему, мне надо радоваться, когда меня оскорбляют?
- Вот умная ты баба, Милютина, а ведь полная дурища!
- Спасибо за добавку! – надулась я. - Может, я уже домой поеду?
- Боже ж ты мой же ж! Ты погоди кипятиться! Есть люди, от которых оскорбление – это лучший комплимент. Если бы ты позволила ему общипывать себя, как глупую гусыню, он продолжал бы называть тебя редкой женщиной и родной душой. Но ровно до тех пор, пока не закончил бы ощип. Ты бы этого хотела?
- Нет конечно!
- Ну, слава Богу! Ты же его разоблачила. На других тётках у него срабатывало, а на тебе не сработало. Ты победительница, а он… он обосрался. Он что, должен был «спасибо» тебе сказать?
- Но мог бы хотя бы не хамить…
- Но он хам. По сути своей он - хам и мошенник. И ты заставила его проявить свою суть. Ты выиграла, понимаешь, Триумфальных. Тебе гордиться собой надо, а не комплексы свои… лелеять. Его хамство – это признание твоего превосходства. Давай-ка по пивку за победу.
- У пива очень высокий гликемический индекс, - машинально прокомментировала я.
- Да? – удивился Куликов, доставая из холодильника две жестянки «Хугартена». - И как мы будем на это реагировать?
Блин, мне сегодня просто необходимо было выпить. Да. Так что гликемический индекс не выглядел серьёзным препятствием.
- Забьём и запьём.
- Отличечно! Тебе в стакан, Бесшабашных, или будешь прямо из банки?
А дальше стало совсем хорошо. Мы сидели на кухне. Трепались, вспоминали школьные дни. И Вовка… он постоянно смешил меня. Да. В конце концов, я забыла про жирную корову. Горечь обиды прошла. Я приняла то, что хотел втолковать мне Ушан. Что от некоторых людей оскорбление – это комплимент. И когда голову мою закружил лёгкий хмель, я вдруг сформулировала для себя одно очень важное открытие.
- Знаешь, Вовка, а знакомство с патологическими типами, оказывается, очень полезно.
- Да? Не думал об этом. Развей тему, Философских.
- Я начинаю понимать, сколько у меня на самом деле достоинств.
- Ну, наконец-то я слышу разумные слова!
Глава 10. 82 кг, которые ощущаются сначала как 41 кг, но потом как 90 кг
Для многих самыми неприятными последствиями режима ограниченного питания являются эмоциональные, такие как депрессия, низкая самооценка и даже злость. Как писал Кис о своём знаменитом Миннесотском голодном эксперименте, голодавшие добровольцы демонстрировали «общую эмоциональную нестабильность» и потеряли «способность вести обычный образ жизни». У 6 из 36 участников наблюдались более серьёзные психологические проблемы. Им стали свойственны резкие перемены настроения, непроизвольное жевание жвачки (они изжевывали десятки пачек в день до тех пор, пока Кис не ограничил выдачу двумя пачками), мелкое воровство в магазинах и приступы вредного диетического жульничества.
С одним из добровольцев произошёл крайне серьёзный инцидент: он работал топором и отрубил себе три пальца. Возможно, то была отчаянная попытка выбыть из числа участников. Теоретически добровольцы могли уйти от Киса в любую минуту, но они гордились тем, что их отобрали: таким образом признавались их выносливость и готовность жертвовать собой для благих целей. Пострадавший доброволец не выбыл из эксперимента и продолжил придерживаться диеты, но уже в больнице. Можно ли назвать произошедшее несчастным случаем? Даже он не уверен. Через 50 лет в интервью он сказал: «Я всё ещё не могу признать, что сделал это специально. И не готов сказать, что произошла случайность».
Как ни странно, но утром после идиотского свидания с художником я встала в очень приличном настроении. Хотя и не выспалась. Да. Я вернулась от Куликова в половине первого ночи. И потом ещё лежала в постели и часа три размышляла. Над событиями и откровениями вчерашнего дня.
Стресс Иннокентия обошёлся мне ещё в два килограмма. На самом деле, это странно. Почему раньше стрессы прибавляли мне вес? А теперь только убавляют? Да. Загадочное явление!
Пока я варила кофе, задребезжал телефон. Я подумала, что это Куликов. И радостно схватила трубку.
- Привет!
- Привет, мать!
Блин, это была моя Ленка. Я совсем забыла про неё в последние дни. ещё бы – так много событий. Моя жизнь никогда не была такой насыщенной. И непредсказуемой. И всё благодаря Ушану.
- Ты где пропадаешь? – наехала на меня Ленка, будто ворчливая мамаша. - Я вчера тебе допоздна звонила. Ты что, не ночевала дома? И по мобильному тоже не отвечала. Давай, колись, где ты была?
Я сомневалась, следует ли посвящать Ленку в мои новые обстоятельства. Как она отнесётся к переменам? На самом деле, она привыкла управлять мной. ещё со школы. Она всегда была умней, энергичней. Предприимчивей. Да. И всегда тащила меня за собой. Я даже в один с ней институт поступила. В финансовый. Только Ленка на втором курсе выскочила замуж, сразу же залетела и ушла в академку. Так что я получила свой диплом на два года раньше.
Ленка очень поддержала меня, когда ушёл этот гад Владик. На самом деле, мне тогда вообще ничего не хотелось. Кроме как рыдать… И жалеть себя. Да. А она приглашала меня к себе. Домой и на дачу. Чтобы я типа не плесневела в одиночестве. И даже пыталась знакомить с приятелями мужа. С двумя. Но оба они были слишком старыми. Один – Роман - такой плешивый и с пивным брюхом всё время мерзко подмигивал. А второй… Я даже не помню, как его звали… Но он был слишком мрачным. Вообще со мной не разговаривал. Еле-еле вытянула из него пару фраз. Я ему совсем не понравилась. Как и он мне.
Короче, Ленка всегда обо мне заботилась... Да. Но я была почти уверена, что соглашение с Куликовым ей не понравится. Во-первых, у меня появился другой ведущий. А Ленка слишком ревнива, чтобы позволить кому-нибудь ковыряться на своей грядке. Я была овощем её грядки. Не самой ближней, но в её огороде.
И потом Куликову борьба с моими комплексами удавалась значительно лучше, чем Ленке. Вовка, он не подавлял. Он…Он провоцировал. Разве я сама стала бы искать мужиков в интернете? Или бегать на свидания? Нет. А теперь бегаю. Правда, пока без результата. Да. Нет. На самом деле, результат есть. Сногсшибенный результат. Я стала худеть. У меня уже восемьдесят два. Минус шесть кило за месяц. Обалдеть! И ещё я больше не сидела по вечерам перед телевизором. Да. И не даже чувствовала себя полной никчемушницей.
На самом деле, я сильно подозреваю, что Ленке не слишком нужна счастливая Рита Милютина. её в качестве подруги больше устраивает несчастная жирная плюшка Маргарита Толстых. Нет, Ленка помогает абсолютно искренне. Я это точно знаю. Но, может, потому и помогает, что… Что я ей не конкурентка. Ни в чём. И на моём фоне она всегда будет выглядеть успешней. И интересней. Да. Как в медицине: все лечат, но никто не хочет излечить до конца. Чтобы продолжать лечить бесконечно.
А для Куликова я – это что-то типа проекта. Ему по приколу добиться успеха. Как во всем, что он делает. И здесь наши с ним интересы абсолютно совпадают. Короче, наша общая цель – это счастливая Рита. К концу августа. Самое позднее – к началу сентября.
В общем, я не знала, что сказать Ленке. За всю двадцатилетнюю историю наших отношений я ей никогда не врала. Ну, почти. Кроме мелочей типа того, что я пользуюсь тренажером для похудения, который она мне подарила. Это такой металлический блин, на который надо встать и вертеть задом.
