- Жирный? Я бы сказал, что чувак слегка упитанный. Но мы-то с тобой понимаем, что это не помеха для любви. Правда? К тому же он, как никто другой, способен оценить твоё главное достоинство – что ты умеешь хорошо готовить.
Блин, Вовка бил прицельно. Возразить ему было практически нечего. Я тяжко вздохнула, признавая справедливость и его слов, и его выбора.
- Чем же он тебе так не понравился, Капризных?
- Да жуть какая-то!
- Он что, тупой? Или агрессивный? Или зануда?
- Он способен говорить только про жрачку. Желудочно-кишечный маньяк!
- Боже ж ты мой же ж! Странно, что тебя это раздражает, Противоречивых. Это же твоя любимая тема. Разве нет? Ну а ты-то ему понравилась?
- Я? Какая, блин, разница?
- Это как раз очень важно! Так понравилась или нет?
- Ну, типа да... На самом деле он просто обалдел, когда я сбежала…
- Отличечно! Значит, у тебя получилось продать слоника?
- Продать? Нет, этому бройлеру я своего слоника не продам! Слоненок маленький, на всех не хватит!
- Слушай, Невнимательных, может, ты чего недоглядела? Может именно этот чувак как раз и есть твой идеальный мужчина? Будете с ним вместе выгуливаться по супермаркетам, а потом готовить всякие там вкусности. А я время от времени буду наведываться к вам в гости – вкусно пожрать.
- Нет уж, спасибо…
Только я собралась высказать Куликову, всё что думаю о его гнусном сводничестве, как в трубке послышался тонкий, но решительный девичий голосок:
- Воло-о-одь! Ты ско-о-оро? Я тебя уже целый час жду-у...
Куликов зажал микрофон ладонью. Но мне всё равно было слышно:
- Сейчас, потерпи минутку, куколка. Я уже почти пришёл! Можешь уже считать себя поцелованной.
А потом - мне, в открытую трубку:
- В общем, Милютина, сорри, но я сейчас немного занят. Провожу… исследование индекса потребительской удовлетворённости… на сверхмалой выборке. Я наберу тебя завтра, и мы всё подробно обсудим. Океюшки? Но ты, Разумных, подумай ещё раз, не совершаешь ли ты чудовищную ошибку? Всё, больше не могу говорить. Привет тебе!
Блин, я даже задохнулась от возмущения. Ну и гад же этот Ушан! Представляю себе его «сверхмалую выборку». Куколка! «Воло-о-одь». Очень молоденькая. Наверняка хорошенькая. И совершеннейшая дура. Да. Себе Куликов выбрал юную красотку. А для Риты Толстых «подогнал» бройлера Жору. Потому что у них типа «много общего». Гад! Ну, ладно, завтра я ему выскажу всё, что про него думаю!
Глава 7. Опять 88 кг, но с надеждой на 57 кг
Индекс Борнгардта (1886 год) - единственный индекс, использующий окружность груди в формуле расчёта идеального веса. Идеальный вес = Рост х Обхват груди / 240
Формула идеального веса Моннерота-Думайна учитывает тип телосложения, костную и мышечную массу человека. Идеальный вес определяется как (Рост - 100 + (4 х Окружность запястья)) / 2
Назавтра Куликов позвонил, когда я уже вернулась с работы. Дома я скинула мерзкий офисный дресс-код, сняла сбрую лифчика и с наслаждением закуталась в свой любимый пушистый халат. Цвета клубники со сливками. Да. Почти как румянец у Маназиля.
Надо было что-то сообразить на ужин. Хотела пожарить оладьев. Со сметаной и абрикосовым вареньем. Но из памяти сам собой выплыл каскад лоснящихся жиром подбородков Жоры. Блин, аппетит сразу же пропал! Пришлось достать пакет с гречкой. А пока варилась каша, я предалась размышлениям об «эффекте Жоры».
На самом деле, за сегодняшний день я думала о Жоре раз, наверное, сто пятьсот. Даже больше, чем о прекрасном Маназиле! Из-за Жоры я отказалась от всех своих маленьких удовольствий. Даже от пирожных по случаю дня рождения Людочки из кадров. Блин, вот это супер-мотивация! Да. Нет, всё-таки я полная идиотка! Надо было не сбегать от Жоры, а начать встречаться к ним. Регулярно. Типа раз в неделю. Тогда похудение было бы гарантировано. Полугодовая терапия Жорой – и можно вернуться к своим дозамужним пятидесяти семи килограммам.
Когда зазвонил мобильный, я сразу же поняла, что это Куликов. Или Ленка? Нет, точно Куликов. Он же обещал позвонить сегодня. Мы с ним так и не обсудили моё первое свидание. Короче, это на самом деле был Вовка.
- Привет тебе, Толстых. Сорри, что поздно, но у меня сегодня случились кое-какие проблемы. Надо было разрулить.
- С исследованием индекса потребительской удовлетворённости?
Куликов самодовольно хохотнул. Как будто я сказала ему комплимент.
- Ехидных! А ты уже дома?
- Да, недавно приехала.
- И выманить тебя куда-нибудь в кафе уже не получится?
- Нет, неохота! Приезжай лучше ты ко мне.
- Ты живёшь там же, где и раньше, около школы?
- Ну да, там же.
- Океюшки. А пожрать чего-нибудь дашь? Я голодный, как собака Баскервилей. Целый день носился по городу, присесть было некогда. И потом должен же я протестировать твоё основное достоинство! А то продаю то, сам не знаю что.
- Ну и нахальный же ты тип, Вовка! – не выдержала я. - Не буду я тебя кормить! «Педигри» пожри.
- О, чёрная Неблагодарных! – притворно запричитал Куликов. - Я тут сбился с ног, обустраивая твоё счастье! А ты пожалела для своего благодетеля корочку черствого хлеба!
- С таким как ты корочкой хлеба не обойдёшься! Ладно, Ушан, приезжай. Так и быть – покормлю. Когда тебя ждать?
- Максимум через полчаса. Можешь уже всё готовить для моего кормления. И считать себя поцелованной.
- Прибереги поцелуи для своей куколки, - буркнула я, но Вовка уже дал отбой.
Короче, гречневую кашу пришлось отложить. Ну, ничего, завтра съем. Надеюсь, что назавтра «эффект Жоры» ещё сохранится. Вот бы он оказался «долгоиграющим»!
Я быстренько кинула на сковородку кусок индюшатины. ещё открыла банку красной фасоли и заправила её жареным луком, чесноком и толченым кориандром. Ужин на скорую руку. Мне даже хватило времени немного прибраться. В смысле, переместить разбросанное барахло из гостиной в спальню. И переодеться. Короче, как только я сменила свой уютный халат на трикотажное платье - серого цвета! - в дверь позвонил Куликов.
- Привет тебе, Милосердных! Боже ж ты мой же ж, какой восхитительный запах! Где тут у вас кормят? На кухне? Или в комнате?
- Привет-привет! Еда на кухне. Мой руки и садись к столу.
На самом деле, когда Вовка сел за стол, я вспомнила, что не кормила мужчину уже целых два года. Даже ностальгией повеяло. Ушан с жадностью набросился на мою стряпню. Он ел и постанывал от удовольствия. Только почему-то, в отличие от вчерашней порнографической жрачки, это зрелище совсем не вызывало отвращения. Даже наоборот: мне нравилось смотреть, как Вовка ест. Это было как… как проявление здорового аппетита здорового мужчины. Да. И лучший комплимент моим кулинарным способностям.
Наконец сытый Куликов откинулся от стола:
- Уф-ф-ф! Отличечно! Знаешь, Скромных, признаю, я недооценивал твой главный талант. Готовишь ты… Просто сексуально. Ты где так навострилась?
- Меня бабушка учила. Когда ещё жива была. Она в войну так наголодалась, что всегда считала еду самой высшей ценностью. Источником жизни. Никогда не жалела ни денег, ни сил на питание. Она так и говорила «Питание». С большой буквы. Или даже одними большими буквами.
Мне всегда становилось грустно, когда я вспоминала бабулю. Как она уютно копошилась на кухне. Как пекла пирожки. Или шинковала капусту для засолки. Она всегда что-то заготавливала впрок. Летом варила варенье. Ей особенно нравилось вишневое. Варила его в белом эмалированном тазике. А я стояла рядом и ждала, когда пойдёт лёгкая розовая пенка. Пенку бабуля снимала деревянной ложкой. Обязательно деревянной! И отдавала мне. На блюдечке с золотой каемочкой. Как же это было вкусно! Вкуснее шоколада. Да. А осенью бабушка закручивала банки с огурцами или перцем. Или с какой-нибудь кабачковой икрой. У нас каждый год банок по семьдесят стояло в кладовке. Мы их потом целую зиму ели. Да... Ну вот, вспомнила, и сразу слёзы набежали… Только бы Куликов не заметил.
- На самом деле, для моей бабули любить кого-нибудь означало кормить. Как жизнь давать, понимаешь. Питание – как источник жизни…
- Это прямо-таки концептуально, Философских. Круто! Я уже всеми кишками почувствовал твою любовь.
Для этого гада Куликова ничего святого не было! Только бы поржать! Я прямо-таки разозлилась на него.
- Дурак ты, Вовка. Я тебе серьёзно говорю!
- И я серьёзно. Я бы теперь совсем по-другому выстроил нашу рекламную компанию.
- Какую ещё рекламную компанию?
- По продаже слоника. Кстати, расскажи-ка поподробней, что там вышло на вчерашнем свидании? Результат, как я уже понял, отрицательный?
- Ты специально подобрал мне такого… бройлера? Чтобы я увидела себя со стороны?
- Ты что, Подозрительных? Сорри, конечно. Но я вовсе не планировал такого эффекта. Просто выбрал этого Георгия, потому что… ну, потому что он безопасный. Я же тебе уже говорил. А ещё в анкете этот чувак написал, что любит готовить. По виду ясно, что и пожрать тоже любит. Вот я и решил, что у вас может найтись много общего. Ну, там общие интересы и всё такое.
- Много общего? – вскинулась я. – Ну ты гад, Ушан. У нас с ним есть одна общая проблема. Это лишний вес. Хотя для Жоры это не проблема, а достоинство. Представляешь, он представился Жорой!
- Жора? – Куликов заржал как конь. - Обалденный чувак. Гармоническая личность! Ты его явно недооценила. Может, ещё передумаешь?
Я проткнула Куликова яростным взглядом.
- Сорри, молчу-молчу. Больше никаких Жор! Организую тебе тренажер поинтеллектуальней. Ты, Разборчивых, кого хочешь? Философа? Художника? Топ-менеджера? Кого тебе подогнать? Или тебя только Совершенство привлекает?
- Я хочу нормального мужика.
- Вопрос только в том, что есть норма.
- Ну, вот ты же нормальный?
- Спасибо за комплимент, моя Ласковых. Но я в забеге не участвую. Я тренер, но не играющий.
От Куликовского предположения, что я предлагаю ему себя, мне просто поплохело. И я тут же вспыхнула.
- Расслабься, Ушан, ты – не в моём вкусе.
- Ну да, я же не совершенство! – охотно согласился Вовка. – И потому вынужден довольствоваться обществом менее требовательных девушек.
- Зато в большом количестве, - съязвила я.
- Увы, Разборчивых, приходится компенсировать недостаток качества количеством. Это какой-то там известный философский закон. Помнишь такой?
На самом деле, по Вовкиной довольной физиономии было понятно, что качество нетребовательных девушек его вполне устраивает. Так же, как и их количество. И вообще, в отличие от меня, Куликов был полностью удовлетворён своей жизнью. Он жил, как ему нравилось. А у меня один скучный никчёмный день сменял другой. И я не видела никакой перспективы. Блин, как же так получилось?
Ведь в школе Вовкина позиция была значительно хуже моей. Посредственный ученик. Не помню, чтобы он выделялся хоть по какому-нибудь предмету. Он вообще ничем не выделялся. Кроме своих ушей.
А я была довольно популярной в классе девочкой. Почти отличница. Меня любили учителя. И среди мальчиков всегда находилась пара-тройка обожателей. Да. Кто бы мог подумать, что через десять лет я превращусь в никчемушницу, а Куликов, наоборот, станет успешным самодостаточным мужиком! У которого всегда всё «отличечно». На самом деле, я жутко завидовала Ушану.
- Вов, а сейчас кто-нибудь замечает, какие у тебя уши?
Я сама не поняла, почему задала Вовке этот идиотский вопрос. Но он совсем не удивился.
- Бывает. Как-то одна… нетребовательная девушка раскопала в шевелюре моё ухо и слегка прибалдела. Правда, лучше б она прибалдела от размера чего-нибудь другого…
Вовка хитро подмигнул мне. Да, у него была весьма насыщенная сексуальная жизнь. В отличие от моей…
- А ты никогда не хотел сделать операцию?
- В смысле? Кое-что увеличить? – Вовка блеснул на меня нахальным взглядом. - Или уши подрезать?
- Я про уши.
- А на фига? Деньги потратить?
- Неужели они тебе не мешают?
- Ну, в детстве, может, и мешали... Помнишь, в школе кто только не поупражнялся на них в остроумии! Даже ты, Милютина, приложилась!
- Я? – блин, я не помнила за собой такого греха.
- Ты, ты! В девятом классе. Заявила, что с такими-то ушами немудрено, что у меня в одно ухо влетает, а в другое вылетает.
- Это я так сказала? Не может быть!
- Может, Жестоких, может. Ты уронила мою самооценку ниже плинтуса! Знаешь, как я страдал!
Вовкина физиономия сжалась в страдальческую мину, но в глазах по-прежнему резвились смешливые чёртики. Он смеялся. Он всегда смеялся!
- И ты, Ушан, затаил страшную злобу? Типа десять лет ждал удобного момента? Чтобы отомстить.
- Месть, Обидчивых, это не мой жанр. Я предпочитаю тратить время на удовольствия. Его и так слишком мало! Все эти страсти по ушам мне давно уже по барабану. Так даже волосы лучше лежат – пушистей! И потом уши – это ведь часть моего персонального имиджа. Зачем же я буду обрезать свою индивидуальность?
- Да ты стал философом, Ушан!
- А что делать? Если ты не совершенен, как твой Маназиль, остаётся только философски относиться к своим несовершенствам. Кстати, а как развивается твой роман?
- Никак. В смысле, совсем никак. Он – в кабинете на третьем этаже. Я – в клиентской зоне на первом. Я его даже не вижу.
- Хреноватенько. Тебе, Влюблённых, надо бы обратить на себя его внимание. Причём, как-нибудь необычно, чтобы он выделил тебя из толпы и запомнил.
- Уже обратила, - я даже покраснела от воспоминания о своём позоре. - Да. И о-о-очень необычно. Маназиль меня уже запомнил. Но лучше бы не запоминал.
- Да? А что случилось? Колись, Скрытных, что же ты такое выкинула?
Короче, мне ничего не оставалось, как рассказать Вовке грустную повесть своих анти-любовных приключений. Он ржал, как конь. Да. И сквозь слёзы переспрашивал: убивец, говоришь? А он как на это отреагировал?
Отсмеявшись, Куликов призадумался.
- Интересно, а меня подчинённицы так же обсуждают? Представляю: смотрит такая тебе в глаза и говорит: «Да, Владимир Сергеевич, хорошо, Владимир Сергеевич, я через полчаса подготовлю вам расшифровку остатков по складу». А сама думает: «Интересно, у него «запривход» или «убивец»?..» Кстати, Неприличных, а как тебе мой нос? - Вовка развернулся ко мне профилем. - К какой категории ты бы его отнесла?
На самом деле, у Куликова был весьма скромный носик. Такая небольшая симпатичная картофелинка. Можно было бы и поиздеваться… В отместку за все Вовкины выходки. Но я благородно не стала.
- Владимир Сергеевич, давайте не будем переходить на личности. А то ты ещё штаны начнёшь расстёгивать. Кстати, - я всё-таки не удержалась и съязвила. - Если бы наблюдалась корреляция с ушами, я бы точно отдала свой голос за «убивца». Или даже за «суперкиллера».
- Ну и на том тебе спасибо, Вредных. Однако вернёмся к нашим баранам. То есть к твоему Маназилю.
- Маназиль – не баран!
- Боже ж ты мой же ж, обиделась! Я, между прочим, его и не имел в виду. В общем, думаю, что всё устроилось совсем неплохо.
Я открыла рот, чтобы возразить. Но Куликов жестом показал мне что-то типа: «помолчи»!
- Послушай, Несогласных, что тебе умные люди говорят! Судя по реакции, твой Маназиль - вполне нормальный чувак. Хоть и совершенство.
- Зато я выступила, как полная идиотка! Как сексуальная маньячка.
- Сексуальная – это ключевое слово! Тебе и надо быть сексуальной! Ты его заинтриговала.
Блин, Вовка бил прицельно. Возразить ему было практически нечего. Я тяжко вздохнула, признавая справедливость и его слов, и его выбора.
- Чем же он тебе так не понравился, Капризных?
- Да жуть какая-то!
- Он что, тупой? Или агрессивный? Или зануда?
- Он способен говорить только про жрачку. Желудочно-кишечный маньяк!
- Боже ж ты мой же ж! Странно, что тебя это раздражает, Противоречивых. Это же твоя любимая тема. Разве нет? Ну а ты-то ему понравилась?
- Я? Какая, блин, разница?
- Это как раз очень важно! Так понравилась или нет?
- Ну, типа да... На самом деле он просто обалдел, когда я сбежала…
- Отличечно! Значит, у тебя получилось продать слоника?
- Продать? Нет, этому бройлеру я своего слоника не продам! Слоненок маленький, на всех не хватит!
- Слушай, Невнимательных, может, ты чего недоглядела? Может именно этот чувак как раз и есть твой идеальный мужчина? Будете с ним вместе выгуливаться по супермаркетам, а потом готовить всякие там вкусности. А я время от времени буду наведываться к вам в гости – вкусно пожрать.
- Нет уж, спасибо…
Только я собралась высказать Куликову, всё что думаю о его гнусном сводничестве, как в трубке послышался тонкий, но решительный девичий голосок:
- Воло-о-одь! Ты ско-о-оро? Я тебя уже целый час жду-у...
Куликов зажал микрофон ладонью. Но мне всё равно было слышно:
- Сейчас, потерпи минутку, куколка. Я уже почти пришёл! Можешь уже считать себя поцелованной.
А потом - мне, в открытую трубку:
- В общем, Милютина, сорри, но я сейчас немного занят. Провожу… исследование индекса потребительской удовлетворённости… на сверхмалой выборке. Я наберу тебя завтра, и мы всё подробно обсудим. Океюшки? Но ты, Разумных, подумай ещё раз, не совершаешь ли ты чудовищную ошибку? Всё, больше не могу говорить. Привет тебе!
Блин, я даже задохнулась от возмущения. Ну и гад же этот Ушан! Представляю себе его «сверхмалую выборку». Куколка! «Воло-о-одь». Очень молоденькая. Наверняка хорошенькая. И совершеннейшая дура. Да. Себе Куликов выбрал юную красотку. А для Риты Толстых «подогнал» бройлера Жору. Потому что у них типа «много общего». Гад! Ну, ладно, завтра я ему выскажу всё, что про него думаю!
Глава 7. Опять 88 кг, но с надеждой на 57 кг
Индекс Борнгардта (1886 год) - единственный индекс, использующий окружность груди в формуле расчёта идеального веса. Идеальный вес = Рост х Обхват груди / 240
Формула идеального веса Моннерота-Думайна учитывает тип телосложения, костную и мышечную массу человека. Идеальный вес определяется как (Рост - 100 + (4 х Окружность запястья)) / 2
Назавтра Куликов позвонил, когда я уже вернулась с работы. Дома я скинула мерзкий офисный дресс-код, сняла сбрую лифчика и с наслаждением закуталась в свой любимый пушистый халат. Цвета клубники со сливками. Да. Почти как румянец у Маназиля.
Надо было что-то сообразить на ужин. Хотела пожарить оладьев. Со сметаной и абрикосовым вареньем. Но из памяти сам собой выплыл каскад лоснящихся жиром подбородков Жоры. Блин, аппетит сразу же пропал! Пришлось достать пакет с гречкой. А пока варилась каша, я предалась размышлениям об «эффекте Жоры».
На самом деле, за сегодняшний день я думала о Жоре раз, наверное, сто пятьсот. Даже больше, чем о прекрасном Маназиле! Из-за Жоры я отказалась от всех своих маленьких удовольствий. Даже от пирожных по случаю дня рождения Людочки из кадров. Блин, вот это супер-мотивация! Да. Нет, всё-таки я полная идиотка! Надо было не сбегать от Жоры, а начать встречаться к ним. Регулярно. Типа раз в неделю. Тогда похудение было бы гарантировано. Полугодовая терапия Жорой – и можно вернуться к своим дозамужним пятидесяти семи килограммам.
Когда зазвонил мобильный, я сразу же поняла, что это Куликов. Или Ленка? Нет, точно Куликов. Он же обещал позвонить сегодня. Мы с ним так и не обсудили моё первое свидание. Короче, это на самом деле был Вовка.
- Привет тебе, Толстых. Сорри, что поздно, но у меня сегодня случились кое-какие проблемы. Надо было разрулить.
- С исследованием индекса потребительской удовлетворённости?
Куликов самодовольно хохотнул. Как будто я сказала ему комплимент.
- Ехидных! А ты уже дома?
- Да, недавно приехала.
- И выманить тебя куда-нибудь в кафе уже не получится?
- Нет, неохота! Приезжай лучше ты ко мне.
- Ты живёшь там же, где и раньше, около школы?
- Ну да, там же.
- Океюшки. А пожрать чего-нибудь дашь? Я голодный, как собака Баскервилей. Целый день носился по городу, присесть было некогда. И потом должен же я протестировать твоё основное достоинство! А то продаю то, сам не знаю что.
- Ну и нахальный же ты тип, Вовка! – не выдержала я. - Не буду я тебя кормить! «Педигри» пожри.
- О, чёрная Неблагодарных! – притворно запричитал Куликов. - Я тут сбился с ног, обустраивая твоё счастье! А ты пожалела для своего благодетеля корочку черствого хлеба!
- С таким как ты корочкой хлеба не обойдёшься! Ладно, Ушан, приезжай. Так и быть – покормлю. Когда тебя ждать?
- Максимум через полчаса. Можешь уже всё готовить для моего кормления. И считать себя поцелованной.
- Прибереги поцелуи для своей куколки, - буркнула я, но Вовка уже дал отбой.
Короче, гречневую кашу пришлось отложить. Ну, ничего, завтра съем. Надеюсь, что назавтра «эффект Жоры» ещё сохранится. Вот бы он оказался «долгоиграющим»!
Я быстренько кинула на сковородку кусок индюшатины. ещё открыла банку красной фасоли и заправила её жареным луком, чесноком и толченым кориандром. Ужин на скорую руку. Мне даже хватило времени немного прибраться. В смысле, переместить разбросанное барахло из гостиной в спальню. И переодеться. Короче, как только я сменила свой уютный халат на трикотажное платье - серого цвета! - в дверь позвонил Куликов.
- Привет тебе, Милосердных! Боже ж ты мой же ж, какой восхитительный запах! Где тут у вас кормят? На кухне? Или в комнате?
- Привет-привет! Еда на кухне. Мой руки и садись к столу.
На самом деле, когда Вовка сел за стол, я вспомнила, что не кормила мужчину уже целых два года. Даже ностальгией повеяло. Ушан с жадностью набросился на мою стряпню. Он ел и постанывал от удовольствия. Только почему-то, в отличие от вчерашней порнографической жрачки, это зрелище совсем не вызывало отвращения. Даже наоборот: мне нравилось смотреть, как Вовка ест. Это было как… как проявление здорового аппетита здорового мужчины. Да. И лучший комплимент моим кулинарным способностям.
Наконец сытый Куликов откинулся от стола:
- Уф-ф-ф! Отличечно! Знаешь, Скромных, признаю, я недооценивал твой главный талант. Готовишь ты… Просто сексуально. Ты где так навострилась?
- Меня бабушка учила. Когда ещё жива была. Она в войну так наголодалась, что всегда считала еду самой высшей ценностью. Источником жизни. Никогда не жалела ни денег, ни сил на питание. Она так и говорила «Питание». С большой буквы. Или даже одними большими буквами.
Мне всегда становилось грустно, когда я вспоминала бабулю. Как она уютно копошилась на кухне. Как пекла пирожки. Или шинковала капусту для засолки. Она всегда что-то заготавливала впрок. Летом варила варенье. Ей особенно нравилось вишневое. Варила его в белом эмалированном тазике. А я стояла рядом и ждала, когда пойдёт лёгкая розовая пенка. Пенку бабуля снимала деревянной ложкой. Обязательно деревянной! И отдавала мне. На блюдечке с золотой каемочкой. Как же это было вкусно! Вкуснее шоколада. Да. А осенью бабушка закручивала банки с огурцами или перцем. Или с какой-нибудь кабачковой икрой. У нас каждый год банок по семьдесят стояло в кладовке. Мы их потом целую зиму ели. Да... Ну вот, вспомнила, и сразу слёзы набежали… Только бы Куликов не заметил.
- На самом деле, для моей бабули любить кого-нибудь означало кормить. Как жизнь давать, понимаешь. Питание – как источник жизни…
- Это прямо-таки концептуально, Философских. Круто! Я уже всеми кишками почувствовал твою любовь.
Для этого гада Куликова ничего святого не было! Только бы поржать! Я прямо-таки разозлилась на него.
- Дурак ты, Вовка. Я тебе серьёзно говорю!
- И я серьёзно. Я бы теперь совсем по-другому выстроил нашу рекламную компанию.
- Какую ещё рекламную компанию?
- По продаже слоника. Кстати, расскажи-ка поподробней, что там вышло на вчерашнем свидании? Результат, как я уже понял, отрицательный?
- Ты специально подобрал мне такого… бройлера? Чтобы я увидела себя со стороны?
- Ты что, Подозрительных? Сорри, конечно. Но я вовсе не планировал такого эффекта. Просто выбрал этого Георгия, потому что… ну, потому что он безопасный. Я же тебе уже говорил. А ещё в анкете этот чувак написал, что любит готовить. По виду ясно, что и пожрать тоже любит. Вот я и решил, что у вас может найтись много общего. Ну, там общие интересы и всё такое.
- Много общего? – вскинулась я. – Ну ты гад, Ушан. У нас с ним есть одна общая проблема. Это лишний вес. Хотя для Жоры это не проблема, а достоинство. Представляешь, он представился Жорой!
- Жора? – Куликов заржал как конь. - Обалденный чувак. Гармоническая личность! Ты его явно недооценила. Может, ещё передумаешь?
Я проткнула Куликова яростным взглядом.
- Сорри, молчу-молчу. Больше никаких Жор! Организую тебе тренажер поинтеллектуальней. Ты, Разборчивых, кого хочешь? Философа? Художника? Топ-менеджера? Кого тебе подогнать? Или тебя только Совершенство привлекает?
- Я хочу нормального мужика.
- Вопрос только в том, что есть норма.
- Ну, вот ты же нормальный?
- Спасибо за комплимент, моя Ласковых. Но я в забеге не участвую. Я тренер, но не играющий.
От Куликовского предположения, что я предлагаю ему себя, мне просто поплохело. И я тут же вспыхнула.
- Расслабься, Ушан, ты – не в моём вкусе.
- Ну да, я же не совершенство! – охотно согласился Вовка. – И потому вынужден довольствоваться обществом менее требовательных девушек.
- Зато в большом количестве, - съязвила я.
- Увы, Разборчивых, приходится компенсировать недостаток качества количеством. Это какой-то там известный философский закон. Помнишь такой?
На самом деле, по Вовкиной довольной физиономии было понятно, что качество нетребовательных девушек его вполне устраивает. Так же, как и их количество. И вообще, в отличие от меня, Куликов был полностью удовлетворён своей жизнью. Он жил, как ему нравилось. А у меня один скучный никчёмный день сменял другой. И я не видела никакой перспективы. Блин, как же так получилось?
Ведь в школе Вовкина позиция была значительно хуже моей. Посредственный ученик. Не помню, чтобы он выделялся хоть по какому-нибудь предмету. Он вообще ничем не выделялся. Кроме своих ушей.
А я была довольно популярной в классе девочкой. Почти отличница. Меня любили учителя. И среди мальчиков всегда находилась пара-тройка обожателей. Да. Кто бы мог подумать, что через десять лет я превращусь в никчемушницу, а Куликов, наоборот, станет успешным самодостаточным мужиком! У которого всегда всё «отличечно». На самом деле, я жутко завидовала Ушану.
- Вов, а сейчас кто-нибудь замечает, какие у тебя уши?
Я сама не поняла, почему задала Вовке этот идиотский вопрос. Но он совсем не удивился.
- Бывает. Как-то одна… нетребовательная девушка раскопала в шевелюре моё ухо и слегка прибалдела. Правда, лучше б она прибалдела от размера чего-нибудь другого…
Вовка хитро подмигнул мне. Да, у него была весьма насыщенная сексуальная жизнь. В отличие от моей…
- А ты никогда не хотел сделать операцию?
- В смысле? Кое-что увеличить? – Вовка блеснул на меня нахальным взглядом. - Или уши подрезать?
- Я про уши.
- А на фига? Деньги потратить?
- Неужели они тебе не мешают?
- Ну, в детстве, может, и мешали... Помнишь, в школе кто только не поупражнялся на них в остроумии! Даже ты, Милютина, приложилась!
- Я? – блин, я не помнила за собой такого греха.
- Ты, ты! В девятом классе. Заявила, что с такими-то ушами немудрено, что у меня в одно ухо влетает, а в другое вылетает.
- Это я так сказала? Не может быть!
- Может, Жестоких, может. Ты уронила мою самооценку ниже плинтуса! Знаешь, как я страдал!
Вовкина физиономия сжалась в страдальческую мину, но в глазах по-прежнему резвились смешливые чёртики. Он смеялся. Он всегда смеялся!
- И ты, Ушан, затаил страшную злобу? Типа десять лет ждал удобного момента? Чтобы отомстить.
- Месть, Обидчивых, это не мой жанр. Я предпочитаю тратить время на удовольствия. Его и так слишком мало! Все эти страсти по ушам мне давно уже по барабану. Так даже волосы лучше лежат – пушистей! И потом уши – это ведь часть моего персонального имиджа. Зачем же я буду обрезать свою индивидуальность?
- Да ты стал философом, Ушан!
- А что делать? Если ты не совершенен, как твой Маназиль, остаётся только философски относиться к своим несовершенствам. Кстати, а как развивается твой роман?
- Никак. В смысле, совсем никак. Он – в кабинете на третьем этаже. Я – в клиентской зоне на первом. Я его даже не вижу.
- Хреноватенько. Тебе, Влюблённых, надо бы обратить на себя его внимание. Причём, как-нибудь необычно, чтобы он выделил тебя из толпы и запомнил.
- Уже обратила, - я даже покраснела от воспоминания о своём позоре. - Да. И о-о-очень необычно. Маназиль меня уже запомнил. Но лучше бы не запоминал.
- Да? А что случилось? Колись, Скрытных, что же ты такое выкинула?
Короче, мне ничего не оставалось, как рассказать Вовке грустную повесть своих анти-любовных приключений. Он ржал, как конь. Да. И сквозь слёзы переспрашивал: убивец, говоришь? А он как на это отреагировал?
Отсмеявшись, Куликов призадумался.
- Интересно, а меня подчинённицы так же обсуждают? Представляю: смотрит такая тебе в глаза и говорит: «Да, Владимир Сергеевич, хорошо, Владимир Сергеевич, я через полчаса подготовлю вам расшифровку остатков по складу». А сама думает: «Интересно, у него «запривход» или «убивец»?..» Кстати, Неприличных, а как тебе мой нос? - Вовка развернулся ко мне профилем. - К какой категории ты бы его отнесла?
На самом деле, у Куликова был весьма скромный носик. Такая небольшая симпатичная картофелинка. Можно было бы и поиздеваться… В отместку за все Вовкины выходки. Но я благородно не стала.
- Владимир Сергеевич, давайте не будем переходить на личности. А то ты ещё штаны начнёшь расстёгивать. Кстати, - я всё-таки не удержалась и съязвила. - Если бы наблюдалась корреляция с ушами, я бы точно отдала свой голос за «убивца». Или даже за «суперкиллера».
- Ну и на том тебе спасибо, Вредных. Однако вернёмся к нашим баранам. То есть к твоему Маназилю.
- Маназиль – не баран!
- Боже ж ты мой же ж, обиделась! Я, между прочим, его и не имел в виду. В общем, думаю, что всё устроилось совсем неплохо.
Я открыла рот, чтобы возразить. Но Куликов жестом показал мне что-то типа: «помолчи»!
- Послушай, Несогласных, что тебе умные люди говорят! Судя по реакции, твой Маназиль - вполне нормальный чувак. Хоть и совершенство.
- Зато я выступила, как полная идиотка! Как сексуальная маньячка.
- Сексуальная – это ключевое слово! Тебе и надо быть сексуальной! Ты его заинтриговала.
