- Садись, дарлинг, - пригласила она. И деловым тоном отдала приказ водителю. – Едем домой, Олег.
В зеркале заднего вида Назимов поймал холодно любопытный взгляд шофёра. Походу, чувак уже привык к вольным прихотям хозяйки.
В сумраке салона Жихарева собственнически положила руку на Матюхино колено. Оп-пачки! Обычно так поступал он сам, когда обольщал козочек. Чувствовать себя не охотником, а трофеем было хреново. Но поскольку сам вписался, приходилось терпеть. Матвей снял с себя цепкие пальцы, поднёс их к губам и поцеловал. На безымянном плотно сидело кольцо с крупным прозрачным камнем.
- Брюлик? – полуутвердительно спросил Матвей.
- Ты что, жиголо, дарлинг? – вопросом на вопрос ответила Влада и резко отдернула руку. – Оцениваешь кредитоспособность?
- Я зарабатываю другой профессией. В клубе отдыхаю. А из камней предпочитаю рубины. Тебе бы пошло – брюнеткам идут красные камни.
Напрягшаяся было Влада расслабилась и снова вложила руку в Матюхину ладонь.
- У меня есть перстень с рубином, антикварный. Но я его редко ношу.
Оп-пачки! Интуиция не обманула. Бог снова управил, хотя и заставил три дня подождать. Теперь главное – не соскочить с темы.
- А почему не носишь? – продолжил копать Матюха. - Не твой стиль?
- Нет, со стилем всё отлично. Так.., - неопределённо протянула Жихарева.
Влада не спешила откровенничать, и Назимов решил не торопить события: он её потом как-нибудь разговорит. А пока надо было приручить Мадам Блеск и завоевать её доверие.
Вскоре машина въехала во двор элитного дома в районе Кутузовского.
- На выход, дарлинг, приехали! Олег, - вторая фраза предназначалась распахнувшему дверцу шофёру, - завтра, как обычно.
Бесшумный лифт мгновенно вознёс на девятый этаж. Матвей редко бывал в таких заповедниках благополучия, если не считать питерской квартиры Денисова. Но там дом был «нажитым» многими поколениями обитателей. А здесь в каждом кирпичике чувствовался новострой – практично, комфортно и бездушно.
Влада открыла дверь, сняла квартиру с сигнализации и сделала приглашающий жест.
- Проходи, раздевайся.
- Вот так сразу? – ухмыльнулся Матюха.
- Вообще-то я имела в виду уличную обувь, - Жихарева кивнула на пару тапочек. - Но, если хочешь, дарлинг, можешь и сразу. Я не против.
- Ты куда-то торопишься? Лично я – нет.
Матвей скинул ботинки, сунул ноги в тапочки, затем вошёл и осмотрелся. Да, нехило! Просторная комната с большими, уже посеревшими от сумерек, окнами ослепляла белизной: белые стены, белая мебель, белая пушистая овчина у ножек белого дивана. Только кое-где в интерьере мелькали яркие цветные пятна – алые диванные подушки, пёстрые абстрактные картины. Блеск! Безупречная чистота была лучшей рекламой клининговой фирмы Влады.
- Зачётно!
- Нравится? Да, кстати, мы с тобой так и не познакомились, дарлинг. Предлагаю выпить на брудершафт.
Влада прошла к белому шкафчику в углу комнаты, потянула за хромированную ручку. Крышка откинулась и превратилась в столик, а внутри обнаружился бар с внушительным строем бутылок.
- Что будешь? Вино? Виски?
- Давай виски, чтобы не смешивать.
Жихарева плеснула коричневую жидкость в широкие короткие стаканы – на два пальца в каждый. Она подняла бокал и представилась. Назимов сделал вид, что впервые услышал её имя, и назвал себя. Влада зацепила согнутой в кольцо рукой Матюхин локоть, быстро выпила и протянула для поцелуя кроваво-красные губы. Назимову снова поплохело: а если б Маша увидела? Но он находился всего в двух шагах от цели: не время было проявлять моральное чистоплюйство.
Матвей нагнул голову и прижался к жадным засасывающим губам. Мужское естество инстинктивно откликнулось на стимул. Аццкий абзац, он же не железный! Язык Влады ворвался в его рот: дразнил, предлагал. Матюха, не глядя, нащупал за спиной откидной столик, поставил стакан и освободившимися руками стиснул пышную плоть Мадам Блеск. Она томно застонала и потёрлась бедрами о его пах. Назимов был близок к потере контроля. Усилием воли он заставил себя опомниться: Маша, он любит Машу! А сюда приехал только ради выполнения миссии.
Матвей отстранился. Жихарева, шумно дыша, посмотрела на него затуманенными глазами и спросила:
- Ну что, в койку?
- Не гони! В койке быстро кончим и уснем. А мне интересно пообщаться.
Влада подозрительно прищурилась:
- Что тебе нужно, дарлинг? Если хочешь обчистить квартиру, знай, что всё на сигнализации. И служба безопасности у меня отлично работает.
- Зачем пригласила к себе, если боишься?
- Не боюсь – проявляю осмотрительность. Были, знаешь ли, печальные прецеденты.
- А ты – крутая бизнесвумен, если у тебя и собственный водитель, и собственная служба безопасности, - польстил Матвей. – Добавим ещё по паре капель?
Пока Влада разливала виски, он лихорадочно соображал, как бы вернуть разговор к единственно интересовавшей его теме – перстню Тормазовых. Но так, чтобы хозяйка ничего не заподозрила.
Они чокнулись, выпили «за гармонию в отношениях». Назимов оттеснил Владу в сторону дивана, сел и притянул её к себе на колени. Походу, Мадам весила целую тонну. От тяжести её эпических бёдер быстро занемели ноги. Всё было не то, не так и вызывало досадливое чувство стыда. Но, раз уж Матвей взялся, он должен был довести дело до конца.
Влада уже приближалась к горизонтальному градусу опьянения. Её взгляд утратил резкость, жирная помада на губах размазалась.
- Как твоя фамилия? – сделал дальний подход к теме Назимов.
- Тебе-то какая разница? – отозвалась Жихарева, стаскивая с Матвея футболку. – У тебя обалденное тело, дарлинг. И татуха – блеск! – Она лизнула грудную мышцу, по которой извивалась саламандра.
Саламандра. Саломаха. Невольно вспомнились прикосновения лёгких Машиных пальчиков, ласкавших ящерку. От воспоминания кровь плеснула мощной волной, Матюхе стало жарко. Он помотал головой, чтобы сосредоточиться и вновь настроиться на нужную тему.
- Увлекаюсь происхождением родовых имен. Иногда интересные корни обнажаются. Типа, в фамилии Волконских мне всегда слышится топот волов и коней.
Влада отлепилась от Матюхиной груди и посмотрела на него с мутным любопытством.
- Ну, Жихарева моя фамилия.
- Дворянский род.
- Угадал, умник, дворянский, - согласилась она и вновь присосалась к татухе.
Аццкий абзац! Как долго Назимов сможет продержаться? Понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить самообладание.
- Я даже знаю, как произошла твоя фамилия.
- Да? - Влада очертила пальцем линию вокруг соска, от чего Матвей скрипнул зубами. И равнодушно спросила. - Ну и как?
- От слова "жихорь". Зажиточный человек. - Матвей выбрал самое подходящее случаю значение. - Так что ты - полностью оправдываешь фамилию. Богатое наследство?
- Как же, наследство! – внезапно разъярилась Жихарева. Походу, для неё это была больная тема. - Всё заработала собственным горбом. От дворянских предков мне досталась только фамилия, за которую прадеда в тридцать шестом расстреляли, да чёртов перстень с рубином.
- Тот самый, который ты не носишь?
- Тот самый.
- Покажи.
Жихарева снова подозрительно прищурилась и набрала воздуха, чтобы высказать что-нибудь едкое.
- Я помню про службу безопасности, - Матвей ладонью запечатал готовые сорваться с губ слова. - Просто любопытно посмотреть.
- Ладно, покажу. - Влада неловко сползла с Матюхиных колен. - За мной не ходи, жди здесь.
Она ушла в дальнюю комнату, прикрыла за собой дверь и долго не появлялась. Походу, доставала сокровище из сейфа. Назимов ждал, закипая от нетерпения. Неужели сейчас он увидит тот самый перстень, из-за которого его подписали на паранормальный квест? И финиш всем поискам, расследованиям, изысканиям, ковыряниям в окаменелостях прошлого. Что-то подозрительно легко всё получалось.
Наконец Жихарева вернулась.
- Вот, смотри.
Матвей подставил руку, и в ладонь ему упало холодное серебряное кольцо с квадратным красным камушком в обрамлении бриллиантовых слез. Это стопроцентов был он, перстень Тормазовых! Сердце сделало рискованный вираж, подтверждая правильность узнавания. Вот он какой! Назимов повертел драгоценность в пальцах, погладил плоские грани рубина и острые зубчики бриллиантов. С перстнем были связаны страх, отчаяние и надежда, любовь, смерть, верность и предательство, разочарование. И теперь от него зависели Матюхины жизнь и счастье.
Он вопросительно взглянул на Жихареву.
- Примерить можно?
- Рискни, если не боишься.
- А чего я должен бояться? – удивился Назимов. - Твоей службы безопасности?
- Если бы… Перстня!
Оп-пачки! От слов Влады повеяло холодом – она стопроцентов верила в то, что говорила. Даже не так: она ЗНАЛА по личному опыту. Матвей присмотрелся к перстню. Тот притворялся безобидной безделушкой – лежал и лениво посверкивал отражёнными лучиками. Раньше Матюха отмахнулся бы от предупреждения: ерунда! Но в истории, куда он волей случая вляпался, могла произойти любая хрень. Даже если б перстень в руке расплавился и ртутью пролился сквозь пальцы на белый ковёр, он бы не слишком удивился.
И всё-таки Матвей не смог устоять перед соблазном примерить. Перстень гладко скользнул вдоль безымянного пальца правой руки, не задержавшись на утолщении сустава, и уютно лёг в основании. Подходящий размерчик.
- И что в нём страшного? – поинтересовался Назимов, любуясь рубином на пальце.
Влада ревниво посмотрела на Матюху и через силу выдавила:
- Мне плохо, когда я его надеваю.
- В смысле?
- В самом прямом смысле - я скверно себя чувствую. Стенокардия начинается, голова кружится. Даже тошнота бывает… Веришь? Может, оно проклятое? – Влада, словно обессиленная признанием, тяжело опустилась рядом на диван.
- А ты не гонишь? – на всякий случай спросил Назимов, хотя знал, что всё правда: бесчестно приобретённый перстень мстил потомкам вора.
- Вначале я не видела связи. Думала, мало ли что: давление подскочило. Или грипп подцепила. А потом заметила: как только надеваю перстень, так сразу дурнота подступает…
- А почему не избавишься, если тебе от него так плохо? Продай.
- Два раза пробовала. Он возвращается. Представляешь?
- Что значит «возвращается»? – похолодел Матвей.
- Один раз я продала его знакомой. Алка с первого взгляда на него запала. А когда узнала, что я его не ношу, месяц умоляла уступить. Даже мужа к обработке подключила – он у неё сосисочный олигарх. В конце концов я не выдержала и согласилась. Алка так радовалась, каждый день надевала! Но через две недели принесла обратно: забирай, говорит, у меня от него сердце останавливается, боюсь.
Матвей опасливо прислушался к себе – его мотор работал сильно и ровно.
- Второй раз продала коллекционеру Завадовскому. Сторговались, договорились об оплате в рассрочку. Я ему перстень отдала. Так - представляешь? - у него через три дня квартиру обокрали. Вынесли почти всё. А перстень остался - Борис Маркович накануне отдал его ювелиру: почистить, проверить крепление камней. Завадовский принёс его обратно: извините, говорит, Влада Андреевна, больше не могу себе такую драгоценность позволить.
- Мистика!
- Точно! Я его потом одной экстрасенсше показала, ясновидящей. Она сказала, чтобы я не суетилась: перстень от меня уйдет. И после этого я смогу… - Влада на мгновение замялась. - В общем, в жизни у меня всё наладится... Но рубин сам выберет, когда и к кому уйти.
- А если подарить?
- Кому? Тебе, дарлинг? - язвительно хмыкнула Влада.
- Хоть бы и мне, - с замиранием сердца выдохнул Матюха. Это было бы идеальным решением проблемы! - Смотри (он повертел перед глазами Влады окольцованной рукой), - никаких неприятных ощущений. Походу, перстень уже выбрал меня!
- Знаешь, сколько он стоит, умник? Тебе такие деньги и не снились! Это же восемнадцатый век, Франция. Может, сама Мария-Антуанетта его носила! Оценщик сказал, минимум миллион евро.
Матюха внутренне ахнул неподъёмной огромности суммы, но виду не подал. Голос его прозвучал так же ровно, как и прежде.
- Какая разница, сколько стоит, если ты не можешь его продать. А отдать жаба душит?
- Это же семейная реликвия!
- Хреновая реликвия, если силы отбирает. Талисман должен охранять, а не вредить.
- У отца сердце остановилось, когда камень был у него на пальце, - тихо, словно в трансе, прошептала Влада. - Я реально боюсь его.
- Так отдай – и живи спокойно.
Внезапно Жихарева подобралась и требовательно протянула руку.
- Так, посмотрел и хватит. Давай сюда, - приказала она.
Назимов начал стягивать перстень с пальца, но тот упёрся – зацепился за сустав, застрял. Глядя на это, Влада не выдержала, схватила Матюхину руку, быстро облизала палец и сорвала кольцо.
Она метнулась было в дальнюю комнату, где находился сейф, но по пути задержалась у бара - схватила со столика недопитый стакан и одним махом вылила виски в горло. И задохнулась.
Жихарева раскрыла рот в судорожной попытке вдохнуть, и тут же закашлялась. Кашель навыворот, до слёз, до рвотных спазмов – сотрясал всё её тело. Лицо посинело, из глаз хлынули слёзы. Влада силилась урывками-укусами захватить воздух, но кашель выталкивал его назад. Она согнулась пополам, затем распрямилась, закинула голову и снова наклонилась – всё было напрасно.
Смотреть на её агонию было страшно! А вдруг она отдаст концы прямо сейчас, на глазах у Матвея? Как он потом объяснит ментам, почему оказался в чужой квартире наедине с трупом? Не поверят – затаскают по допросам.
Испуганный Матюха подскочил к Владе, схватил поперёк тела и энергично встряхнул. Та мотнулась, бессильно, как тряпичная кукла. Изо рта потекла коричневая слюна. Жихарева всхлипнула и захватила порцию воздуха. Снова закашлялась, выплёвывая виски вперемешку со слюной. Хотела что-то сказать, но голос не подчинялся - наружу вырвался только задушенный хрип. Матвей ещё раз встряхнул Владу, прижал её к себе, погладил по спине. И наконец она задышала короткими частыми всхлипами.
Когда дыхание почти выровнялось, Жихарева отстранилась, раскрыла кулак с зажатым в нём перстнем.
- Ненавижу тебя, убийца! – выкрикнула она и, широко размахнувшись, швырнула перстень об стену. Но тот отрекошетил в сторону, где находилось полуоткрытое окно. Дзынь! – серебро звякнуло о подоконник, красный камушек сверкнул в последний раз и исчез.
Матюха застыл в эмоциональном параличе. Аццкий абзац, «а счастье было так возможно, так близко…». И что теперь делать?
Он оглянулся на Жихареву и увидел, как та грузно осела на пол и выпала из реальной жизни.
В голове бухало молотом, в висках сверлило дрелью. Назимов оторвал больную голову от подушки, огляделся. Незнакомая стерильно-белая комната. Он лежал на белом диване, а рядом приткнулось бесчувственное женское тело – пышное, в перекрутившемся на бедрах чёрном обтягивающем платье. Жихарева!
И сразу всё вспомнилось: как Влада вчера чуть не отъехала в мир иной, а Матюха отскрёб её от пола, сложил на диван и провёл реанимационные процедуры. И как она, очнувшись ненадолго, не отпускала его – по-детски хныкала и жаловалась на жизнь, целовала, пачкая помадой, требовала, чтобы он лёг рядом. И, наконец, пристроилась носом ему в подмышку, успокоилась и уснула.
Матвей осторожно снял с себя обнимавшую полную руку, откатился к краю.
В зеркале заднего вида Назимов поймал холодно любопытный взгляд шофёра. Походу, чувак уже привык к вольным прихотям хозяйки.
В сумраке салона Жихарева собственнически положила руку на Матюхино колено. Оп-пачки! Обычно так поступал он сам, когда обольщал козочек. Чувствовать себя не охотником, а трофеем было хреново. Но поскольку сам вписался, приходилось терпеть. Матвей снял с себя цепкие пальцы, поднёс их к губам и поцеловал. На безымянном плотно сидело кольцо с крупным прозрачным камнем.
- Брюлик? – полуутвердительно спросил Матвей.
- Ты что, жиголо, дарлинг? – вопросом на вопрос ответила Влада и резко отдернула руку. – Оцениваешь кредитоспособность?
- Я зарабатываю другой профессией. В клубе отдыхаю. А из камней предпочитаю рубины. Тебе бы пошло – брюнеткам идут красные камни.
Напрягшаяся было Влада расслабилась и снова вложила руку в Матюхину ладонь.
- У меня есть перстень с рубином, антикварный. Но я его редко ношу.
Оп-пачки! Интуиция не обманула. Бог снова управил, хотя и заставил три дня подождать. Теперь главное – не соскочить с темы.
- А почему не носишь? – продолжил копать Матюха. - Не твой стиль?
- Нет, со стилем всё отлично. Так.., - неопределённо протянула Жихарева.
Влада не спешила откровенничать, и Назимов решил не торопить события: он её потом как-нибудь разговорит. А пока надо было приручить Мадам Блеск и завоевать её доверие.
Вскоре машина въехала во двор элитного дома в районе Кутузовского.
- На выход, дарлинг, приехали! Олег, - вторая фраза предназначалась распахнувшему дверцу шофёру, - завтра, как обычно.
Бесшумный лифт мгновенно вознёс на девятый этаж. Матвей редко бывал в таких заповедниках благополучия, если не считать питерской квартиры Денисова. Но там дом был «нажитым» многими поколениями обитателей. А здесь в каждом кирпичике чувствовался новострой – практично, комфортно и бездушно.
Влада открыла дверь, сняла квартиру с сигнализации и сделала приглашающий жест.
- Проходи, раздевайся.
- Вот так сразу? – ухмыльнулся Матюха.
- Вообще-то я имела в виду уличную обувь, - Жихарева кивнула на пару тапочек. - Но, если хочешь, дарлинг, можешь и сразу. Я не против.
- Ты куда-то торопишься? Лично я – нет.
Матвей скинул ботинки, сунул ноги в тапочки, затем вошёл и осмотрелся. Да, нехило! Просторная комната с большими, уже посеревшими от сумерек, окнами ослепляла белизной: белые стены, белая мебель, белая пушистая овчина у ножек белого дивана. Только кое-где в интерьере мелькали яркие цветные пятна – алые диванные подушки, пёстрые абстрактные картины. Блеск! Безупречная чистота была лучшей рекламой клининговой фирмы Влады.
- Зачётно!
- Нравится? Да, кстати, мы с тобой так и не познакомились, дарлинг. Предлагаю выпить на брудершафт.
Влада прошла к белому шкафчику в углу комнаты, потянула за хромированную ручку. Крышка откинулась и превратилась в столик, а внутри обнаружился бар с внушительным строем бутылок.
- Что будешь? Вино? Виски?
- Давай виски, чтобы не смешивать.
Жихарева плеснула коричневую жидкость в широкие короткие стаканы – на два пальца в каждый. Она подняла бокал и представилась. Назимов сделал вид, что впервые услышал её имя, и назвал себя. Влада зацепила согнутой в кольцо рукой Матюхин локоть, быстро выпила и протянула для поцелуя кроваво-красные губы. Назимову снова поплохело: а если б Маша увидела? Но он находился всего в двух шагах от цели: не время было проявлять моральное чистоплюйство.
Матвей нагнул голову и прижался к жадным засасывающим губам. Мужское естество инстинктивно откликнулось на стимул. Аццкий абзац, он же не железный! Язык Влады ворвался в его рот: дразнил, предлагал. Матюха, не глядя, нащупал за спиной откидной столик, поставил стакан и освободившимися руками стиснул пышную плоть Мадам Блеск. Она томно застонала и потёрлась бедрами о его пах. Назимов был близок к потере контроля. Усилием воли он заставил себя опомниться: Маша, он любит Машу! А сюда приехал только ради выполнения миссии.
Матвей отстранился. Жихарева, шумно дыша, посмотрела на него затуманенными глазами и спросила:
- Ну что, в койку?
- Не гони! В койке быстро кончим и уснем. А мне интересно пообщаться.
Влада подозрительно прищурилась:
- Что тебе нужно, дарлинг? Если хочешь обчистить квартиру, знай, что всё на сигнализации. И служба безопасности у меня отлично работает.
- Зачем пригласила к себе, если боишься?
- Не боюсь – проявляю осмотрительность. Были, знаешь ли, печальные прецеденты.
- А ты – крутая бизнесвумен, если у тебя и собственный водитель, и собственная служба безопасности, - польстил Матвей. – Добавим ещё по паре капель?
Пока Влада разливала виски, он лихорадочно соображал, как бы вернуть разговор к единственно интересовавшей его теме – перстню Тормазовых. Но так, чтобы хозяйка ничего не заподозрила.
Они чокнулись, выпили «за гармонию в отношениях». Назимов оттеснил Владу в сторону дивана, сел и притянул её к себе на колени. Походу, Мадам весила целую тонну. От тяжести её эпических бёдер быстро занемели ноги. Всё было не то, не так и вызывало досадливое чувство стыда. Но, раз уж Матвей взялся, он должен был довести дело до конца.
Влада уже приближалась к горизонтальному градусу опьянения. Её взгляд утратил резкость, жирная помада на губах размазалась.
- Как твоя фамилия? – сделал дальний подход к теме Назимов.
- Тебе-то какая разница? – отозвалась Жихарева, стаскивая с Матвея футболку. – У тебя обалденное тело, дарлинг. И татуха – блеск! – Она лизнула грудную мышцу, по которой извивалась саламандра.
Саламандра. Саломаха. Невольно вспомнились прикосновения лёгких Машиных пальчиков, ласкавших ящерку. От воспоминания кровь плеснула мощной волной, Матюхе стало жарко. Он помотал головой, чтобы сосредоточиться и вновь настроиться на нужную тему.
- Увлекаюсь происхождением родовых имен. Иногда интересные корни обнажаются. Типа, в фамилии Волконских мне всегда слышится топот волов и коней.
Влада отлепилась от Матюхиной груди и посмотрела на него с мутным любопытством.
- Ну, Жихарева моя фамилия.
- Дворянский род.
- Угадал, умник, дворянский, - согласилась она и вновь присосалась к татухе.
Аццкий абзац! Как долго Назимов сможет продержаться? Понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить самообладание.
- Я даже знаю, как произошла твоя фамилия.
- Да? - Влада очертила пальцем линию вокруг соска, от чего Матвей скрипнул зубами. И равнодушно спросила. - Ну и как?
- От слова "жихорь". Зажиточный человек. - Матвей выбрал самое подходящее случаю значение. - Так что ты - полностью оправдываешь фамилию. Богатое наследство?
- Как же, наследство! – внезапно разъярилась Жихарева. Походу, для неё это была больная тема. - Всё заработала собственным горбом. От дворянских предков мне досталась только фамилия, за которую прадеда в тридцать шестом расстреляли, да чёртов перстень с рубином.
- Тот самый, который ты не носишь?
- Тот самый.
- Покажи.
Жихарева снова подозрительно прищурилась и набрала воздуха, чтобы высказать что-нибудь едкое.
- Я помню про службу безопасности, - Матвей ладонью запечатал готовые сорваться с губ слова. - Просто любопытно посмотреть.
- Ладно, покажу. - Влада неловко сползла с Матюхиных колен. - За мной не ходи, жди здесь.
Она ушла в дальнюю комнату, прикрыла за собой дверь и долго не появлялась. Походу, доставала сокровище из сейфа. Назимов ждал, закипая от нетерпения. Неужели сейчас он увидит тот самый перстень, из-за которого его подписали на паранормальный квест? И финиш всем поискам, расследованиям, изысканиям, ковыряниям в окаменелостях прошлого. Что-то подозрительно легко всё получалось.
Наконец Жихарева вернулась.
- Вот, смотри.
Матвей подставил руку, и в ладонь ему упало холодное серебряное кольцо с квадратным красным камушком в обрамлении бриллиантовых слез. Это стопроцентов был он, перстень Тормазовых! Сердце сделало рискованный вираж, подтверждая правильность узнавания. Вот он какой! Назимов повертел драгоценность в пальцах, погладил плоские грани рубина и острые зубчики бриллиантов. С перстнем были связаны страх, отчаяние и надежда, любовь, смерть, верность и предательство, разочарование. И теперь от него зависели Матюхины жизнь и счастье.
Он вопросительно взглянул на Жихареву.
- Примерить можно?
- Рискни, если не боишься.
- А чего я должен бояться? – удивился Назимов. - Твоей службы безопасности?
- Если бы… Перстня!
Оп-пачки! От слов Влады повеяло холодом – она стопроцентов верила в то, что говорила. Даже не так: она ЗНАЛА по личному опыту. Матвей присмотрелся к перстню. Тот притворялся безобидной безделушкой – лежал и лениво посверкивал отражёнными лучиками. Раньше Матюха отмахнулся бы от предупреждения: ерунда! Но в истории, куда он волей случая вляпался, могла произойти любая хрень. Даже если б перстень в руке расплавился и ртутью пролился сквозь пальцы на белый ковёр, он бы не слишком удивился.
И всё-таки Матвей не смог устоять перед соблазном примерить. Перстень гладко скользнул вдоль безымянного пальца правой руки, не задержавшись на утолщении сустава, и уютно лёг в основании. Подходящий размерчик.
- И что в нём страшного? – поинтересовался Назимов, любуясь рубином на пальце.
Влада ревниво посмотрела на Матюху и через силу выдавила:
- Мне плохо, когда я его надеваю.
- В смысле?
- В самом прямом смысле - я скверно себя чувствую. Стенокардия начинается, голова кружится. Даже тошнота бывает… Веришь? Может, оно проклятое? – Влада, словно обессиленная признанием, тяжело опустилась рядом на диван.
- А ты не гонишь? – на всякий случай спросил Назимов, хотя знал, что всё правда: бесчестно приобретённый перстень мстил потомкам вора.
- Вначале я не видела связи. Думала, мало ли что: давление подскочило. Или грипп подцепила. А потом заметила: как только надеваю перстень, так сразу дурнота подступает…
- А почему не избавишься, если тебе от него так плохо? Продай.
- Два раза пробовала. Он возвращается. Представляешь?
- Что значит «возвращается»? – похолодел Матвей.
- Один раз я продала его знакомой. Алка с первого взгляда на него запала. А когда узнала, что я его не ношу, месяц умоляла уступить. Даже мужа к обработке подключила – он у неё сосисочный олигарх. В конце концов я не выдержала и согласилась. Алка так радовалась, каждый день надевала! Но через две недели принесла обратно: забирай, говорит, у меня от него сердце останавливается, боюсь.
Матвей опасливо прислушался к себе – его мотор работал сильно и ровно.
- Второй раз продала коллекционеру Завадовскому. Сторговались, договорились об оплате в рассрочку. Я ему перстень отдала. Так - представляешь? - у него через три дня квартиру обокрали. Вынесли почти всё. А перстень остался - Борис Маркович накануне отдал его ювелиру: почистить, проверить крепление камней. Завадовский принёс его обратно: извините, говорит, Влада Андреевна, больше не могу себе такую драгоценность позволить.
- Мистика!
- Точно! Я его потом одной экстрасенсше показала, ясновидящей. Она сказала, чтобы я не суетилась: перстень от меня уйдет. И после этого я смогу… - Влада на мгновение замялась. - В общем, в жизни у меня всё наладится... Но рубин сам выберет, когда и к кому уйти.
- А если подарить?
- Кому? Тебе, дарлинг? - язвительно хмыкнула Влада.
- Хоть бы и мне, - с замиранием сердца выдохнул Матюха. Это было бы идеальным решением проблемы! - Смотри (он повертел перед глазами Влады окольцованной рукой), - никаких неприятных ощущений. Походу, перстень уже выбрал меня!
- Знаешь, сколько он стоит, умник? Тебе такие деньги и не снились! Это же восемнадцатый век, Франция. Может, сама Мария-Антуанетта его носила! Оценщик сказал, минимум миллион евро.
Матюха внутренне ахнул неподъёмной огромности суммы, но виду не подал. Голос его прозвучал так же ровно, как и прежде.
- Какая разница, сколько стоит, если ты не можешь его продать. А отдать жаба душит?
- Это же семейная реликвия!
- Хреновая реликвия, если силы отбирает. Талисман должен охранять, а не вредить.
- У отца сердце остановилось, когда камень был у него на пальце, - тихо, словно в трансе, прошептала Влада. - Я реально боюсь его.
- Так отдай – и живи спокойно.
Внезапно Жихарева подобралась и требовательно протянула руку.
- Так, посмотрел и хватит. Давай сюда, - приказала она.
Назимов начал стягивать перстень с пальца, но тот упёрся – зацепился за сустав, застрял. Глядя на это, Влада не выдержала, схватила Матюхину руку, быстро облизала палец и сорвала кольцо.
Она метнулась было в дальнюю комнату, где находился сейф, но по пути задержалась у бара - схватила со столика недопитый стакан и одним махом вылила виски в горло. И задохнулась.
Жихарева раскрыла рот в судорожной попытке вдохнуть, и тут же закашлялась. Кашель навыворот, до слёз, до рвотных спазмов – сотрясал всё её тело. Лицо посинело, из глаз хлынули слёзы. Влада силилась урывками-укусами захватить воздух, но кашель выталкивал его назад. Она согнулась пополам, затем распрямилась, закинула голову и снова наклонилась – всё было напрасно.
Смотреть на её агонию было страшно! А вдруг она отдаст концы прямо сейчас, на глазах у Матвея? Как он потом объяснит ментам, почему оказался в чужой квартире наедине с трупом? Не поверят – затаскают по допросам.
Испуганный Матюха подскочил к Владе, схватил поперёк тела и энергично встряхнул. Та мотнулась, бессильно, как тряпичная кукла. Изо рта потекла коричневая слюна. Жихарева всхлипнула и захватила порцию воздуха. Снова закашлялась, выплёвывая виски вперемешку со слюной. Хотела что-то сказать, но голос не подчинялся - наружу вырвался только задушенный хрип. Матвей ещё раз встряхнул Владу, прижал её к себе, погладил по спине. И наконец она задышала короткими частыми всхлипами.
Когда дыхание почти выровнялось, Жихарева отстранилась, раскрыла кулак с зажатым в нём перстнем.
- Ненавижу тебя, убийца! – выкрикнула она и, широко размахнувшись, швырнула перстень об стену. Но тот отрекошетил в сторону, где находилось полуоткрытое окно. Дзынь! – серебро звякнуло о подоконник, красный камушек сверкнул в последний раз и исчез.
Матюха застыл в эмоциональном параличе. Аццкий абзац, «а счастье было так возможно, так близко…». И что теперь делать?
Он оглянулся на Жихареву и увидел, как та грузно осела на пол и выпала из реальной жизни.
Глава 19
В голове бухало молотом, в висках сверлило дрелью. Назимов оторвал больную голову от подушки, огляделся. Незнакомая стерильно-белая комната. Он лежал на белом диване, а рядом приткнулось бесчувственное женское тело – пышное, в перекрутившемся на бедрах чёрном обтягивающем платье. Жихарева!
И сразу всё вспомнилось: как Влада вчера чуть не отъехала в мир иной, а Матюха отскрёб её от пола, сложил на диван и провёл реанимационные процедуры. И как она, очнувшись ненадолго, не отпускала его – по-детски хныкала и жаловалась на жизнь, целовала, пачкая помадой, требовала, чтобы он лёг рядом. И, наконец, пристроилась носом ему в подмышку, успокоилась и уснула.
Матвей осторожно снял с себя обнимавшую полную руку, откатился к краю.
