Он быстро сменился недоумением, после того, как они прошли мимо неё и кассы. Окружили витрину с едой, и начали бурное обсуждение ход-догов на витрине. Разглядев форму и шевроны на плечах, женщина успокоилась, опасности быть не может. Она натянула на свое лицо дружелюбную улыбку и подошла к посетителям, что бы помочь с выбором.
Наш приход остался без должного внимания и не вызывал бурных реакций. Мне стало спокойнее. Я, схваченный злодей в наручниках, под присмотром худощавого следователя, дышащего в спину. Картина не из приятных.
Уже внутри, я смог разглядеть ещё одного ночного посетителя. Он стоял в глубине магазина и прятался за стеллажами. Явно, перепуганный. Удивительно, как сотрудники полиции бросают в крайности. Ты должен видеть в них оплот безопасности и защиты. А в итоге, они лишь внушают страх. Рядом с ними, даже самый законопослушный гражданин способен ощутить себя преступником, не имея на то причин. Человек сам не знает почему, но форма делает своё дело, на пару со сложившимся менталитетом. Он разглядывал нежданных гостей, выглядывая из-за стеллажей.
Ребята закончили оплату своих заказов и наблюдали, как женщина заваривала кофе и упаковывала хот-доги. Вскоре, заказы были получены и они дружно переместились за столик у окна, увлечённые едой и беседой. Кассирша приступила к обслуживанию следователя. Он вёл с ней милую беседу, не теряя меня из виду. Я продолжал стоять поодаль с умным видом и разглядывать содержимое полок. Меня устраивала моя незаметность.
Следователь забрал свой кофе и булочку, когда он отходил от кассы в мою сторону. Я увидел одиноко стоящий кофе на прилавке, а комментарий следователя отбросил все сомнения. Кофе был заказан для меня. Следователь был наделён человеческими качествами. Я мечтал об этом кофе. Кофе ждал меня, как и женщина с приветливой улыбкой. Я быстро преодолел расстояние до кассы, стараясь не светить руками. И вот мы стоим напротив друг друга. Чувство крайней неловкости овладело мной. Мне ничего не оставалось, как поднять свои скованные руки над столом, для того что бы взять сахар и ложечку. Потом неуклюже высыпал содержимое пакетика в стаканчик и начал мешать, сдвоенными руками.
Женщина, наконец, увидела мои руки и поняла, кто я такой. Улыбка сползла с её лица. Было еле заметно, как она подалась назад, слегка отстранившись от меня. Она начала искать глазами моё сопровождение. Пытаясь оценить ситуацию и понять, может она себя чувствовать в безопасности?! Если вдруг, мне взбредёт в голову напасть на неё или взять в заложники.
Какие ещё могут быть мысли в голове, когда человек в наручниках и под конвоем мешает кофе на твоей кассе?!
Я увидел этот страх и ненависть в глазах женщины. Как приветливая улыбка сменилась маской презрения. Мне ничего не оставалось, как уставиться в свой кофе, и не вгонять её ещё в больший конфуз. Я забрал свой кофе с прилавка и проследовал до своих стражей. Это был мой первый выход в свет. И состояние было крайне паршивое. Я начал осознавать, что прекращаю быть частью общества.
Все покончили с завтраком и вернулись в машину. Усевшись в машину я почувствовал облегчение от того, что спрятался от этого мира в своеобразном коконе. Уже тогда, ситуация с женщиной, что-то сломала во мне. И я, всю оставшуюся дорогу был погружён в тяжелые раздумья. Ковырялся и пытался разобраться в этом чувстве, новом и пока ещё чужом.
На подъезде к городу, наш автомобиль показался подозрительным сотрудникам ДПС. И взмахом жезла наш Рено съехал на щебёнку. Гаишник медленно следовал в темноте к водительской двери, где его ждало удостоверение следователя, уже в открытом виде. А на соседнем пассажирском сиденье вырисовывался черный силуэт. Лишь белки глаз, прыгали по чёрной балаклаве.
Инспектор окинул всех взглядом, заглянул на задний ряд. Удовлетворительно кивнул и лёгкой поступью начал удаляться, озираясь по сторонам и выискивая новую жертву.
Мы продолжили свой путь. С утренними сумерками мы добрались до города и начали пробираться по запутанным коридорам дорог. Отталкиваясь от местоположения, я терялся в догадках о пункте назначения. Очередной поворот привёл нас во двор. В колодце двора находилось невысокое и невзрачное здание. Мы вышли из автомобиля, я попытался размять онемевшее тело, одновременно прикуривая сигарету. Дождавшись всех, мы проследовали к главному крыльцу здания. Мой взор устремился на большую бронзовую табличку, которая гласила – Главное Следственное Управление.
Вот точка назначения – ГСУ.
ДЕВЯТАЯ ГЛАВА
«ГСУ»
Я жадно докуривал сигарету, уже стоя на ступенях крыльца.
«Что меня ждёт внутри?»
Знал только одно, что мне будут задавать вопросы. И нужно будет, давать, какие-никакие ответы или ничего не говорить вовсе. Следовало занять определённую позицию. Так велел мне рассудок и интеллект, обитающие в моём бренном теле. Точнее, их разрозненные и разбитые части. Ещё не окутанные и не парализованные ядом страха, паники и катастрофы.
Меня начали подгонять и заводить в здание. Сонный дежурный поздоровался с прибывшими коллегами и пропустил нас через турникет. Здание пустовало, до начала рабочего дня оставалось несколько часов. И мы шли по пустынным коридорам и лестницам. Я шёл и задавал себе вопросы.
«Приняли меня одного?»
«Или всех?»
«А может меня сдали?»
Отсутствие ответов пугало. Дрожь и тремор не утихали в моём теле. Я боялся сказать лишнего. Но, тут же, эти мысли сбивались предположением о том, что им известно всё. И от моей позиции, сотрудничать или нет?! Зависела моя дальнейшая судьба. Безоговорочно, корабль летел на рифы. Оставалось решить, на какой скорости произойдёт столкновение. Будет спасательный круг или нет.
Вспоминалась 51 статья Конституции РФ. Я слышал о ней неоднократно. Многочисленные байки от знакомых, сюжеты фильмов. Да много откуда! Согласно ей, я вправе отказаться от каких-либо показаний и комментариев.
«Когда о ней следует заявлять?»
«Сейчас?»
«Или позже?»
«Может, следовало сделать это гораздо раньше?»
Я был один против всех. А они, легавые ищейки играли на своём поле. Прекрасно владели ситуацией и знали, как извлекать выгоду из таких моментов. Сомнений не было, они хотели вытащить из меня всё, что только можно. При этом создавая видимость полной осведомлённости. Их внешний вид говорил без слов, нам всё известно! Коварно играли роли добрых полицейский, которые хотят помочь. Главное выжать из меня всё, до последней капли. А затем перемолоть в мясорубке системы. И забыть…
Как же не хватает адвоката!
«Почему его нет?»
«Или он не появится, пока я не вызову?»
«Кому звонить в 6 утра?»
«Кто мне поможет?»
Никто не поможет. Нужно взять себя в руки. Необходимо наблюдать и собирать новые сведения о своём положении. Тем временем, мы продолжали подниматься по лестничным маршам, а эхо шагов отскакивало от стен. Создавая, своеобразный метроном, сопровождающий меня к эшафоту.
«Где пацаны?»
«Может, они беззаботно спят дома и не подозревают об опасности?»
Связаться с ними и предупредить, я был не в силах. Так же, как и поинтересоваться за их судьбу у ментов. Это было сумасшествием.
Мы повернули на третьем этаже. Моему зрению открылся довольно длинный коридор с выключенным основным освещением. По обе стороны коридора располагались двери. Все они были закрыты и опечатаны пластилином. За исключением трёх кабинетов, по левую руку от меня. Двери кабинетов были открыты, из каждого бил луч яркого жёлтого света. Свет был фонарём, завлекающим мотылька на верную погибель. Мы сравнялись с первым кабинетом, я не знал, в какой ведут меня. Поэтому рассчитывал на подсказку. А сам, поворотом головы на ходу решил осмотреть открытый кабинет. Дыхание резко перехватило! Я узнал этот затылок.
«Он уже здесь!»
Рогачёв сидел на стуле перед столом и следователем, под конвоем, того же спецназа. Губы следователя, что то объясняли ему.
«О чём они разговаривают?»
«Что он уже рассказал?»
Оставалось только догадываться. У следующего кабинета стало ясно, что всё кончено. Мои ноги стали ватными, когда я узнал силуэт Морозильникова.
Картина не складывалась до конца. Информация о ряде лиц оставалось неизвестной.
«Может, их ещё не привезли?»
«Или там, совершенно другой сценарий?»
Я почувствовал, как меня подхватили под локоть и направили в плавный левый поворот, в рамку двери. Третий кабинет предназначался уже для меня. За столом сидела молодая пухленькая девушка, со следами хронического недосыпа и абсолютным безразличием к происходящему. Я поздоровался и мне предложили присесть на стул напротив следователя. Она любезно поздоровалась в ответ. Моя охрана расположилась по краям.
«Как выбираться из этого дерьма?»
«В душе не ебу!»
Этот монолог меня развеселил. Безысходность положения освободила мой разум и тело. Все страхи перестали меня беспокоить. Я почувствовал себя свободно и комфортно. Даже наручники на руках заиграли новыми красками.
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА
«ПРИЁМКА ПАРНЕЙ»
6 марта 2018 года
Поздний вечер.
Две оперативные группы выдвинулись по адресам, для проведения задержаний.
Беременная жена закрыла входную дверь за мужем и его другом. До позднего вечера они собирали железо для нового игрового компьютера. Рогачёв Артём решил проводить приятеля, поцеловал жену и направился с Серёгой в сторону лифта. Лифт спускал их до первого этажа, разговоры про IT-технологии и собранный компьютер переполняли лифт.
Звуковой сигнал лифта оповестил о прибытии на первый этаж. И рамка дверей начала медленно раскрываться. Открывшиеся двери лифта оборвали все разговоры. Воцарилось гробовое молчание. Открытые двери на лестничной площадке перекрывали люди в чёрном.
Рогачёв и Морозильников стояли в стопоре и не шевелились. Лифт стоял на первом этаже. По обе стороны дверей, все стояли замерев. Артём и Серёга думали лишь об одном, что бы рамка дверей начала медленно закрываться. Внутреннее чутьё подсказывало им лишь одно – это за ними. Силовики также впали в некий стопор. Не понимая, стоит уступить дорогу выходящим, или же, следует подождать следующего лифта.
Вариант, в котором, оба злодея окажутся вместе, в одном лифте – никак не рассматривался.
«Это они!»
Резкий возглас разорвал неловкую паузу.
Серое вещество забурлило в головах присутствующих.
Прошли мгновенья, прежде, чем все сообразили.
И позитивная волна накрыла полицейских. Взять, двоих сразу, в лифте! Лучше не придумаешь!
У парней в лифте отпали все сомнения и догадки.
Так же молниеносно, как и планы на сегодняшний вечер.
Все засуетились, парней под руки вывели из лифта. Захлопнули наручники на запястьях и зачитали соответствующие документы.
В протоколе будут сделаны соответствующие пометки.
«Сопротивление не оказывалось»
«Спецсредства не применялись»
После всех процедур, оперативная группа с Артёмом Рогачёвым зашла обратно в лифт и поднялась в квартиру. Где это стало ошеломляющей неожиданностью для беременной супруги. Морозильникова Серёгу вывели под конвоем на улицу. Его следовало этапировать до места проживания, это пол часа пути на машине. И передать в руки второй группы, ожидающей по месту жительства.
ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА
«ОБЫСКИ»
Открывающаяся дверь привлекла внимание супруги. Не успев проводить супруга, она уже направлялась в коридор, чтобы его встретить.
«Быстро он! Или что-то забыл?»
Перед её взором распахнулась дверь, и в дверной проём нахлынул человеческий поток незваных гостей. Посторонние люди расползались по квартире, как муравьи. Происходящее пригвоздило её к стене, но глаза смогли распознать в этой толпе знакомый силуэт мужа. Лицо покрылось мертвенно бледным цветом, когда образ мужа дополнился мерцающей бижутерией на запястьях, в виде наручников и абсолютно безучастным лицом. В ужасе происходящего, она смогла взять себя в руки и сделать то единственное, что могло, хоть как-то помочь в сложившейся ситуации. Совершить телефонный звонок свекрови.
Вскоре, монотонный процесс обыска был прерван неожиданным появлением матери Артёма. Она примчалась, в считанные минуты после звонка, обняла угасающую беременную девушку, которая бросилась к ней в поисках помощи и принялась приводить её в чувства.
Обыск не приносил никаких результатов. Оперативники, явно расстроенные, ходили из комнаты в комнату, пытаясь найти, хоть, что-нибудь. Новая квартира не хранила в себе никаких тайн, кроме витающего, еще свежего запаха ремонта. Лишь изъятые телефоны и банковские карты упали в копилку потенциальных доказательств. Супруга с матерью стояли в стороне и безмолвно наблюдали за происходящим, изредка перешёптываясь. Мама понимала, что ей необходимо приблизиться к сыну. И разыграла восхитительную актёрскую сцену. В которой, материнское сердце не выдержало напряжения и начало разрываться от страданий. В слезах и истерических терзаниях она бросилась на плечи к сыну. Никто из присутствующих не стал вмешиваться и прерывать минуты материнской слабости и скорби. Ситуация была исполнена на высшем уровне. Артём воспользовался ситуацией и без лишних проблем передал все необходимые сведения маме. Не вызвав, ни малейшего подозрения.
Все формальности были соблюдены. И оперативная группа с Рогачёвым покинули квартиру, оставив после себя зловещий дух событий, хаос и убитую горем жену на руках у свекрови.
Они спустились на лифте в два захода. Соседи не встретились.
«Это хорошо!»
Подумал Артём. Слухи не разлетятся чересчур быстро, по всему дому.
«Главное, чтобы у мамы всё получилось!»
Успех этого дела определял многое. Последняя надежда была возложена на маму, но и требовалась определенная доля фарта от обстоятельств.
Все расселись по автомобилям и выехали со двора. Пункт назначения был один для всех, и не менялся.
У Морозильникова дома дела обстояли гораздо хуже.
Находясь в квартире, следователь задал классический вопрос, о наличии запрещенных в гражданском обороте веществах, оружии и прочем. В ответ, Морозильников пожал плечами и еле промолвил.
«Затрудняюсь ответить. Возможно, что-то и есть!»
Вскоре, оперативная группа без особых хлопот обнаружила множество мест с наркотическими и психотропными веществами. Они были разбросаны по всей квартире.
На кухонном столе лежало около пяти граммов марихуаны, рядом с гриндером и бонгом. Методичными движениями следователя, всё было упаковано и опечатано в чёрные целлофановые пакеты. Запротоколированная картина уходила в забвение, прямо на глазах.
Серёга ответил, что всё принадлежит ему и используется для личного употребления. Следователь согласно кивнул и зафиксировал сказанное. Уже в комнате был обнаружен свёрток с кокаином, весом пол грамма. В другой части комнаты, в столе два грамма гашиша. Электронные весы мерцали металлическим блеском на книжной полке. По поводу них, Морозильников не смог дать никаких ясных комментариев.
Каждый раз, когда Морозильникову демонстрировали найденное и ждали пояснений, он изображал недоумение. В следствии, это недоумение перерастало у него в напряженный мыслительный процесс. Который Серёга пытался изобразить на своём лице.
«Ни его ли это наркота?!»
Наш приход остался без должного внимания и не вызывал бурных реакций. Мне стало спокойнее. Я, схваченный злодей в наручниках, под присмотром худощавого следователя, дышащего в спину. Картина не из приятных.
Уже внутри, я смог разглядеть ещё одного ночного посетителя. Он стоял в глубине магазина и прятался за стеллажами. Явно, перепуганный. Удивительно, как сотрудники полиции бросают в крайности. Ты должен видеть в них оплот безопасности и защиты. А в итоге, они лишь внушают страх. Рядом с ними, даже самый законопослушный гражданин способен ощутить себя преступником, не имея на то причин. Человек сам не знает почему, но форма делает своё дело, на пару со сложившимся менталитетом. Он разглядывал нежданных гостей, выглядывая из-за стеллажей.
Ребята закончили оплату своих заказов и наблюдали, как женщина заваривала кофе и упаковывала хот-доги. Вскоре, заказы были получены и они дружно переместились за столик у окна, увлечённые едой и беседой. Кассирша приступила к обслуживанию следователя. Он вёл с ней милую беседу, не теряя меня из виду. Я продолжал стоять поодаль с умным видом и разглядывать содержимое полок. Меня устраивала моя незаметность.
Следователь забрал свой кофе и булочку, когда он отходил от кассы в мою сторону. Я увидел одиноко стоящий кофе на прилавке, а комментарий следователя отбросил все сомнения. Кофе был заказан для меня. Следователь был наделён человеческими качествами. Я мечтал об этом кофе. Кофе ждал меня, как и женщина с приветливой улыбкой. Я быстро преодолел расстояние до кассы, стараясь не светить руками. И вот мы стоим напротив друг друга. Чувство крайней неловкости овладело мной. Мне ничего не оставалось, как поднять свои скованные руки над столом, для того что бы взять сахар и ложечку. Потом неуклюже высыпал содержимое пакетика в стаканчик и начал мешать, сдвоенными руками.
Женщина, наконец, увидела мои руки и поняла, кто я такой. Улыбка сползла с её лица. Было еле заметно, как она подалась назад, слегка отстранившись от меня. Она начала искать глазами моё сопровождение. Пытаясь оценить ситуацию и понять, может она себя чувствовать в безопасности?! Если вдруг, мне взбредёт в голову напасть на неё или взять в заложники.
Какие ещё могут быть мысли в голове, когда человек в наручниках и под конвоем мешает кофе на твоей кассе?!
Я увидел этот страх и ненависть в глазах женщины. Как приветливая улыбка сменилась маской презрения. Мне ничего не оставалось, как уставиться в свой кофе, и не вгонять её ещё в больший конфуз. Я забрал свой кофе с прилавка и проследовал до своих стражей. Это был мой первый выход в свет. И состояние было крайне паршивое. Я начал осознавать, что прекращаю быть частью общества.
Все покончили с завтраком и вернулись в машину. Усевшись в машину я почувствовал облегчение от того, что спрятался от этого мира в своеобразном коконе. Уже тогда, ситуация с женщиной, что-то сломала во мне. И я, всю оставшуюся дорогу был погружён в тяжелые раздумья. Ковырялся и пытался разобраться в этом чувстве, новом и пока ещё чужом.
На подъезде к городу, наш автомобиль показался подозрительным сотрудникам ДПС. И взмахом жезла наш Рено съехал на щебёнку. Гаишник медленно следовал в темноте к водительской двери, где его ждало удостоверение следователя, уже в открытом виде. А на соседнем пассажирском сиденье вырисовывался черный силуэт. Лишь белки глаз, прыгали по чёрной балаклаве.
Инспектор окинул всех взглядом, заглянул на задний ряд. Удовлетворительно кивнул и лёгкой поступью начал удаляться, озираясь по сторонам и выискивая новую жертву.
Мы продолжили свой путь. С утренними сумерками мы добрались до города и начали пробираться по запутанным коридорам дорог. Отталкиваясь от местоположения, я терялся в догадках о пункте назначения. Очередной поворот привёл нас во двор. В колодце двора находилось невысокое и невзрачное здание. Мы вышли из автомобиля, я попытался размять онемевшее тело, одновременно прикуривая сигарету. Дождавшись всех, мы проследовали к главному крыльцу здания. Мой взор устремился на большую бронзовую табличку, которая гласила – Главное Следственное Управление.
Вот точка назначения – ГСУ.
ДЕВЯТАЯ ГЛАВА
«ГСУ»
Я жадно докуривал сигарету, уже стоя на ступенях крыльца.
«Что меня ждёт внутри?»
Знал только одно, что мне будут задавать вопросы. И нужно будет, давать, какие-никакие ответы или ничего не говорить вовсе. Следовало занять определённую позицию. Так велел мне рассудок и интеллект, обитающие в моём бренном теле. Точнее, их разрозненные и разбитые части. Ещё не окутанные и не парализованные ядом страха, паники и катастрофы.
Меня начали подгонять и заводить в здание. Сонный дежурный поздоровался с прибывшими коллегами и пропустил нас через турникет. Здание пустовало, до начала рабочего дня оставалось несколько часов. И мы шли по пустынным коридорам и лестницам. Я шёл и задавал себе вопросы.
«Приняли меня одного?»
«Или всех?»
«А может меня сдали?»
Отсутствие ответов пугало. Дрожь и тремор не утихали в моём теле. Я боялся сказать лишнего. Но, тут же, эти мысли сбивались предположением о том, что им известно всё. И от моей позиции, сотрудничать или нет?! Зависела моя дальнейшая судьба. Безоговорочно, корабль летел на рифы. Оставалось решить, на какой скорости произойдёт столкновение. Будет спасательный круг или нет.
Вспоминалась 51 статья Конституции РФ. Я слышал о ней неоднократно. Многочисленные байки от знакомых, сюжеты фильмов. Да много откуда! Согласно ей, я вправе отказаться от каких-либо показаний и комментариев.
«Когда о ней следует заявлять?»
«Сейчас?»
«Или позже?»
«Может, следовало сделать это гораздо раньше?»
Я был один против всех. А они, легавые ищейки играли на своём поле. Прекрасно владели ситуацией и знали, как извлекать выгоду из таких моментов. Сомнений не было, они хотели вытащить из меня всё, что только можно. При этом создавая видимость полной осведомлённости. Их внешний вид говорил без слов, нам всё известно! Коварно играли роли добрых полицейский, которые хотят помочь. Главное выжать из меня всё, до последней капли. А затем перемолоть в мясорубке системы. И забыть…
Как же не хватает адвоката!
«Почему его нет?»
«Или он не появится, пока я не вызову?»
«Кому звонить в 6 утра?»
«Кто мне поможет?»
Никто не поможет. Нужно взять себя в руки. Необходимо наблюдать и собирать новые сведения о своём положении. Тем временем, мы продолжали подниматься по лестничным маршам, а эхо шагов отскакивало от стен. Создавая, своеобразный метроном, сопровождающий меня к эшафоту.
«Где пацаны?»
«Может, они беззаботно спят дома и не подозревают об опасности?»
Связаться с ними и предупредить, я был не в силах. Так же, как и поинтересоваться за их судьбу у ментов. Это было сумасшествием.
Мы повернули на третьем этаже. Моему зрению открылся довольно длинный коридор с выключенным основным освещением. По обе стороны коридора располагались двери. Все они были закрыты и опечатаны пластилином. За исключением трёх кабинетов, по левую руку от меня. Двери кабинетов были открыты, из каждого бил луч яркого жёлтого света. Свет был фонарём, завлекающим мотылька на верную погибель. Мы сравнялись с первым кабинетом, я не знал, в какой ведут меня. Поэтому рассчитывал на подсказку. А сам, поворотом головы на ходу решил осмотреть открытый кабинет. Дыхание резко перехватило! Я узнал этот затылок.
«Он уже здесь!»
Рогачёв сидел на стуле перед столом и следователем, под конвоем, того же спецназа. Губы следователя, что то объясняли ему.
«О чём они разговаривают?»
«Что он уже рассказал?»
Оставалось только догадываться. У следующего кабинета стало ясно, что всё кончено. Мои ноги стали ватными, когда я узнал силуэт Морозильникова.
Картина не складывалась до конца. Информация о ряде лиц оставалось неизвестной.
«Может, их ещё не привезли?»
«Или там, совершенно другой сценарий?»
Я почувствовал, как меня подхватили под локоть и направили в плавный левый поворот, в рамку двери. Третий кабинет предназначался уже для меня. За столом сидела молодая пухленькая девушка, со следами хронического недосыпа и абсолютным безразличием к происходящему. Я поздоровался и мне предложили присесть на стул напротив следователя. Она любезно поздоровалась в ответ. Моя охрана расположилась по краям.
«Как выбираться из этого дерьма?»
«В душе не ебу!»
Этот монолог меня развеселил. Безысходность положения освободила мой разум и тело. Все страхи перестали меня беспокоить. Я почувствовал себя свободно и комфортно. Даже наручники на руках заиграли новыми красками.
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА
«ПРИЁМКА ПАРНЕЙ»
6 марта 2018 года
Поздний вечер.
Две оперативные группы выдвинулись по адресам, для проведения задержаний.
Беременная жена закрыла входную дверь за мужем и его другом. До позднего вечера они собирали железо для нового игрового компьютера. Рогачёв Артём решил проводить приятеля, поцеловал жену и направился с Серёгой в сторону лифта. Лифт спускал их до первого этажа, разговоры про IT-технологии и собранный компьютер переполняли лифт.
Звуковой сигнал лифта оповестил о прибытии на первый этаж. И рамка дверей начала медленно раскрываться. Открывшиеся двери лифта оборвали все разговоры. Воцарилось гробовое молчание. Открытые двери на лестничной площадке перекрывали люди в чёрном.
Рогачёв и Морозильников стояли в стопоре и не шевелились. Лифт стоял на первом этаже. По обе стороны дверей, все стояли замерев. Артём и Серёга думали лишь об одном, что бы рамка дверей начала медленно закрываться. Внутреннее чутьё подсказывало им лишь одно – это за ними. Силовики также впали в некий стопор. Не понимая, стоит уступить дорогу выходящим, или же, следует подождать следующего лифта.
Вариант, в котором, оба злодея окажутся вместе, в одном лифте – никак не рассматривался.
«Это они!»
Резкий возглас разорвал неловкую паузу.
Серое вещество забурлило в головах присутствующих.
Прошли мгновенья, прежде, чем все сообразили.
И позитивная волна накрыла полицейских. Взять, двоих сразу, в лифте! Лучше не придумаешь!
У парней в лифте отпали все сомнения и догадки.
Так же молниеносно, как и планы на сегодняшний вечер.
Все засуетились, парней под руки вывели из лифта. Захлопнули наручники на запястьях и зачитали соответствующие документы.
В протоколе будут сделаны соответствующие пометки.
«Сопротивление не оказывалось»
«Спецсредства не применялись»
После всех процедур, оперативная группа с Артёмом Рогачёвым зашла обратно в лифт и поднялась в квартиру. Где это стало ошеломляющей неожиданностью для беременной супруги. Морозильникова Серёгу вывели под конвоем на улицу. Его следовало этапировать до места проживания, это пол часа пути на машине. И передать в руки второй группы, ожидающей по месту жительства.
ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА
«ОБЫСКИ»
Открывающаяся дверь привлекла внимание супруги. Не успев проводить супруга, она уже направлялась в коридор, чтобы его встретить.
«Быстро он! Или что-то забыл?»
Перед её взором распахнулась дверь, и в дверной проём нахлынул человеческий поток незваных гостей. Посторонние люди расползались по квартире, как муравьи. Происходящее пригвоздило её к стене, но глаза смогли распознать в этой толпе знакомый силуэт мужа. Лицо покрылось мертвенно бледным цветом, когда образ мужа дополнился мерцающей бижутерией на запястьях, в виде наручников и абсолютно безучастным лицом. В ужасе происходящего, она смогла взять себя в руки и сделать то единственное, что могло, хоть как-то помочь в сложившейся ситуации. Совершить телефонный звонок свекрови.
Вскоре, монотонный процесс обыска был прерван неожиданным появлением матери Артёма. Она примчалась, в считанные минуты после звонка, обняла угасающую беременную девушку, которая бросилась к ней в поисках помощи и принялась приводить её в чувства.
Обыск не приносил никаких результатов. Оперативники, явно расстроенные, ходили из комнаты в комнату, пытаясь найти, хоть, что-нибудь. Новая квартира не хранила в себе никаких тайн, кроме витающего, еще свежего запаха ремонта. Лишь изъятые телефоны и банковские карты упали в копилку потенциальных доказательств. Супруга с матерью стояли в стороне и безмолвно наблюдали за происходящим, изредка перешёптываясь. Мама понимала, что ей необходимо приблизиться к сыну. И разыграла восхитительную актёрскую сцену. В которой, материнское сердце не выдержало напряжения и начало разрываться от страданий. В слезах и истерических терзаниях она бросилась на плечи к сыну. Никто из присутствующих не стал вмешиваться и прерывать минуты материнской слабости и скорби. Ситуация была исполнена на высшем уровне. Артём воспользовался ситуацией и без лишних проблем передал все необходимые сведения маме. Не вызвав, ни малейшего подозрения.
Все формальности были соблюдены. И оперативная группа с Рогачёвым покинули квартиру, оставив после себя зловещий дух событий, хаос и убитую горем жену на руках у свекрови.
Они спустились на лифте в два захода. Соседи не встретились.
«Это хорошо!»
Подумал Артём. Слухи не разлетятся чересчур быстро, по всему дому.
«Главное, чтобы у мамы всё получилось!»
Успех этого дела определял многое. Последняя надежда была возложена на маму, но и требовалась определенная доля фарта от обстоятельств.
Все расселись по автомобилям и выехали со двора. Пункт назначения был один для всех, и не менялся.
У Морозильникова дома дела обстояли гораздо хуже.
Находясь в квартире, следователь задал классический вопрос, о наличии запрещенных в гражданском обороте веществах, оружии и прочем. В ответ, Морозильников пожал плечами и еле промолвил.
«Затрудняюсь ответить. Возможно, что-то и есть!»
Вскоре, оперативная группа без особых хлопот обнаружила множество мест с наркотическими и психотропными веществами. Они были разбросаны по всей квартире.
На кухонном столе лежало около пяти граммов марихуаны, рядом с гриндером и бонгом. Методичными движениями следователя, всё было упаковано и опечатано в чёрные целлофановые пакеты. Запротоколированная картина уходила в забвение, прямо на глазах.
Серёга ответил, что всё принадлежит ему и используется для личного употребления. Следователь согласно кивнул и зафиксировал сказанное. Уже в комнате был обнаружен свёрток с кокаином, весом пол грамма. В другой части комнаты, в столе два грамма гашиша. Электронные весы мерцали металлическим блеском на книжной полке. По поводу них, Морозильников не смог дать никаких ясных комментариев.
Каждый раз, когда Морозильникову демонстрировали найденное и ждали пояснений, он изображал недоумение. В следствии, это недоумение перерастало у него в напряженный мыслительный процесс. Который Серёга пытался изобразить на своём лице.
«Ни его ли это наркота?!»
