Дальнейший осмотр ничего не дал, но появилось ощущение: эти вещи созданы не на пару лет, а на века. Откуда такая уверенность — не знаю. Просто чувствую.
Я быстро прошёлся по поляне, осматривая палатки. Все, кроме центральной, были украшены похожими узорами и орнаментами. Центральная же отличалась — её сшили из материала с небесно-синим отливом, а рисунки на ней были сложнее: добавились изображения зверей, птиц и моря.
— Странный выбор, — хмыкнул я себе под нос и, отбросив ненужные мысли, направился к первой палатке.
По пути я мысленно ругал себя за попытки оттянуть неприятный момент. Но вот полы палатки, словно по волшебству, снова распахнулись передо мной, и я вошёл.
Внутри оказалось тесное низкое помещение. На полу лежала скатка — вероятно, походная кровать. Рядом валялись котомки и свёртки — вот и весь багаж. Осмотревшись, я заметил чистый лоскут ткани. Вышел наружу, подобрал флягу у костра, открутил крышку и заглянул внутрь.
— Вода. То, что надо.
Смочив тряпицу, я завязал её на лице, как маску, чтобы приглушить запах. Переодеваться не стал — времени жалко. Да и где-то я читал, что самую грязную работу лучше делать голым: потом просто помылся — и порядок. А вещи ещё стирать. Да и ручей недалеко.
Приняв решение, я приступил к делу. Нужно было осмотреть погибших, оттащить их тела подальше в лес, а затем тщательно обыскать лагерь.
Снова поймал себя на том, что тяну время, и, досчитав до трёх, двинулся к первому трупу — тому, что лежал у костра с ложкой в руке.
Подойдя ближе, я внимательно осмотрел тёмного эльфа (решил мысленно называть его так — или дроу). Высокий, под два метра, среднего телосложения — на вид килограммов восемьдесят. Но с учётом одежды, доспехов и прочего снаряжения вес, скорее всего, был около семидесяти. Черты лица — правильные, но не мягкие, а резкие и суровые. Длинные, до плеч, тёмные, почти чёрные волосы.
Заглянул в глаза — точнее, в один глаз. Зрачок вытянутый, но, возможно, это уже посмертное изменение.
Покачав головой, я перевёл взгляд на стрелу, оборвавшую его жизнь. Длинная, толщиной с большой палец, с серым оперением и едва заметными зеленоватыми разводами. Больше ничего примечательного — хотя чего я ожидал? Стрелу я видел впервые в жизни.
Отогнав лишние мысли, продолжил осмотр.
На шее у эльфа было два украшения — или не просто украшения, если допустить, что здесь есть магия. Первый амулет представлял собой плоскую металлическую пластину с изображением листа, похожего на кленовый, как на гербе Канады, но слегка другой формы. В пластину были вплавлены несколько крошечных белых камешков.
— Будто алмазы…
Я поднёс амулет ближе к глазам, стараясь разглядеть детали, но ничего нового не заметил. Второй амулет оказался интереснее — металлический кружок, похожий на памятную медаль. На одной стороне было изображено огромное дерево с такими же листьями, как на первом амулете, на другой — сияющее солнце. Ни надписей, ни других деталей.
— Мало информации… — даже расстроился. Почему-то мне казалось, что я сразу найду что-то, что объяснит происходящее или укажет моё местоположение.
Хотя, если судить по моему внешнему виду, это самое «попадание» в другой мир. И путь домой, если он вообще возможен, будет долгим.
Снова отбросив ненужные мысли, вернулся к осмотру.
На эльфе был лёгкий доспех — кольчуга с металлическими вставками. Плетение тонкое, даже изящное, с растительным орнаментом. Всё выглядело крепким, ухоженным. На поясе — нож. Ощупав рукава, нашёл ещё один, тонкий и длинный. Рядом лежали ножны — видимо, в последний момент воин потянулся за оружием, но не успел.
Хмыкнув, я поднял ножны с клинком. Рукоять простая, деревянная, с развитой гардой. По форме ножен можно было предположить, что клинок слегка изогнут. Осторожно вытащил его — на солнце блеснул тёмный металл.
— Красота! — не удержался от восхищения и даже помахал им в воздухе, словно палкой.
Сразу же устыдился, вложил клинок обратно и отложил в сторону. Затем принялся раздевать первого погибшего.
Кровь пропитала одежду, безвозвратно испортив её, поэтому всё снятое я отбрасывал на разложенный плащ — тот самый, что снял со спины эльфа.
В процессе обнаружил ещё несколько интересных вещей: три кольца с крупными изумрудами (таких камней я даже в ювелирных магазинах не видел) и десяток серебристых, но тяжёлых монет. Вспомнилось, как в старину подделывали серебро, используя платину. На монетах был изображён мужчина, стоящий спиной к солнцу, а на обратной стороне — что-то вроде палочки и кружочка.
— Десять? — спросил сам себя и покачал головой. Это могло означать что угодно.
Хотя, скорее всего, это номинал. Качество чеканки отличное — сразу видно, что это солнце, а это человек. Но эльф ли он — неясно, уши скрыты волосами. Сохранность идеальная, будто только что отчеканены.
Больше ничего ценного не нашлось. Ухватив труп за руки, я поднапрягся и оттащил его на ткань. Подумав, как удобнее переместить остальные тела, решил использовать тот же плащ — потом сожгу его вместе с ними. Ухватился за край и потащил груз.
Немного в стороне была небольшая полянка, которую я выбрал для погребального костра. Не знаю, как здесь принято хоронить, но, на мой взгляд, огонь — лучший вариант.
Перекатив тело на полянку, я вернулся в лагерь и принялся раздевать остальных, стараясь не смотреть на раны. Всё ценное складывал отдельно, испорченное оставлял. Кощунственно? Возможно. Но сейчас вопрос моего выживания важнее, и любая мелочь может помочь.
— Уф… — тяжело выдохнул, свалив последнее тело к остальным, и огляделся.
Работы было много. Несмотря на то что эльфы не должны быть здоровяками, трупы оказались на удивление тяжёлыми. И это без одежды! Зрелище, наверное, было забавное: голый смуглокожий эльф таскает таких же, но мёртвых, в лес. Но у меня уважительная причина — не хотелось привлекать хищников. Сейчас разведу костёр — и дело с концом.
Отмахнулся от мух, уже слетевшихся тучей, и задумался: почему в лагере их не было?
Вернулся проверить — действительно, лишь несколько муравьёв копошились у капель крови, не успевшей впитаться в землю.
— Удивительно… Тела пролежали несколько часов, а насекомых почти нет. Наверное, магия — какие-то обереги или амулеты.
Но разбираться было некогда — желудок настойчиво требовал еды. Взял одну из фляг, помыл в ручье и напился, пытаясь обмануть голод.
Вернувшись в лагерь, натянул штаны, перчатки, взял походный топорик — всё необходимое было под рукой. Заметив по пути сухостой, быстро набрал дров.
Вернулся к телам — и едва не развернулся обратно: мошкары собралось — тьма! Пришлось надеть рубаху, повязать платок и поспешно приступить к работе.
Солнце палило нещадно, а я, словно заведённый, рубил высохшее, но упрямо стоящее дерево. Потом махнул рукой и поискал что-то попроще, но что-то внутри настойчиво твердило: вот это дерево должно гореть в погребальном костре.
Я смалодушничал и поддался внутреннему импульсу. Для костра уже всё было готово, не хватало лишь последней детали — и вот уже добрых полчаса я с упорством долблю топором по дереву.
Неожиданно раздался треск, кора поддалась, обнажив сердцевину. Но вместо ожидаемого серого или белого цвета передо мной предстала ярко-зелёная древесина. Дерево вовсе не было мёртвым — оно просто скрывалось под толстенным слоем коры.
— Думаю, этого хватит, — пробормотал я, поднимая неожиданно тяжёлый кусок коры.
Внутренний голос, требовавший именно это дерево для костра, внезапно умолк. Пожав плечами, я отбросил странные мысли и поспешил на полянку.
Сложить поленницу оказалось несложно — спасибо детству, проведённому в деревне. А вот укладывать тела пришлось помучиться. Выход нашёлся быстро: завёрнутые в плащ, они легче поддавались перемещению. Костёр я предусмотрительно сделал невысоким — около полутора метров.
Уложил тёмных эльфов рядом, накрыл каждого их вещами — теми, что были испачканы кровью. Сходил в лагерь, взял четыре кинжала — странное оружие, тонкое и длинное, словно указки — и положил каждому на грудь.
— Вроде всё... — начал было я, но тут же вспомнил о коре. Сунул её под основание костра. Теперь точно готово.
Вернувшись в лагерь, разобрал очаг, нашёл несколько тлеющих угольков. Настрогал лучины, собрал сухую траву и принялся раздувать огонь. Через несколько минут усилия увенчались успехом — крохотное пламя начало разрастаться. Факел сделал на скорую руку: сухая ветка, обмотанная тряпкой.
Когда я вернулся на полянку, ничего не изменилось — разве что летающей гадости прибавилось. Не мешкая, поджёг сухую траву, разложенную между поленьями. Пламя быстро охватило костёр, в небо потянулся тонкий столб дыма. Бросив догорающий факел в огонь, я отступил.
— Я не знал вас, а вы — меня. Эти тела больше не принадлежат вашим друзьям или родственникам — в них теперь души других существ. Хорошо это или плохо — не знаю. Но обещаю: я не забуду вас. Вы первые, кого встретил в этом мире. Простите, что взял ваши вещи — без них мне не выжить. Пусть вам будет легко там, на небесах.
Так я попрощался с незнакомцами и отошёл подальше. Пламя уже скрывало силуэты. В знак уважения поклонился и вернулся в лагерь. Пожара не боялся — обложил костёр сырыми ветками, да и вылил несколько кувшинов воды по краям. Но проверить всё равно нужно.
Наконец-то я занялся ревизией провизии: нашёл крупы, вяленое мясо, приправы.
— Будет достойный ужин, — удовлетворённо заключил я, ставя на огонь котелок. Теперь недостатка в посуде не ощущалось.
Уже через полчаса я с наслаждением уплетал наваристую кашу с мясом, запивая её травяным чаем. Организм явно забыл, когда последний раз получал такую роскошь.
Так за поздним ужином — солнце уже касалось горизонта — и прошёл вечер. Где-то вдали кричали птицы, раздавалось рычание, но здесь, в лагере, царила умиротворённая тишина. Даже мошкары не было — должно быть, какое-то объяснение этому есть. Кроме магии, в голову ничего не приходило.
Насытившись и допив чай, я зажёг факел и отправился проверить костёр. Тревога не давала покоя.
Пройти пришлось несколько сотен шагов, по пути распугивая мелких зверьков. Когда я вышел на полянку, открытого огня уже не было — лишь угли слабо тлели в глубине кострища. В наступающей темноте больше ничего разглядеть не удалось.
— Тем лучше, — хмыкнул я и поспешил обратно. Ходить ночью голым было откровенно холодно.
Вернувшись в лагерь, я задумался о ночлеге: в загадочной палатке или у костра? Осмотревшись, выбрал очевидное.
— Ещё одну ночь под открытым небом — не страшно. Только бы постель устроить.
Быстро сходил в первую палатку, принёс свёрток из мехов и плотных тканей. Идеально — и подстилка на лапник, и укрытие. Привёл место в порядок, подбросил дров в костёр, умылся и наконец растянулся на импровизированном ложе.
— Вот это жизнь! — зевнул я во весь рот.
Тело приятно ныло от усталости. Потянувшись, я закрыл глаза и сразу провалился в сон.
Проснулся живым и невредимым — никто не попытался меня съесть или даже потревожить. Я и сам хорош — проспал до самого рассвета. Солнце только поднималось из-за деревьев, изо рта шёл пар.
Вставать не хотелось категорически, но, пересилив себя, я одним движением сбросил с себя "одеяло" и вскочил на ноги.
— Ох, хорошо! — громко крикнул я, сделав несколько энергичных приседаний и отжиманий, чтобы разогнать кровь. Умывшись, подбросил дров в догорающий костёр и поставил котелок.
Пришлось сбегать к ручью — всю воду израсходовал на умывание. Но уже через полчаса я снова наслаждался горячей кашей с мясом.
Допив чай, я огляделся. Сегодня предстояло разобрать вещи, решить, что взять с собой, и двигаться дальше. Меня беспокоило, как погибли эльфы — их убили, и убийцы где-то рядом.
Можно было бежать в лес, в противоположную сторону. Но тогда шансы на выживание стремились к нулю. Здесь же я мог взять одежду, снаряжение, оружие — возможно, даже узнать что-то об этом мире.
Не откладывая, начал с вещей погибших — тех, что не пострадали от крови. Таких оказалось немного: в основном обувь.
У всех одинаковые сапоги на высокой шнуровке, с небольшим каблуком и рифлёной подошвой. И конечно, украшения — вышитые цветы и деревья. На одних сапогах узор был особенно замысловатым — возможно, они принадлежали предводителю. Тому самому, что погиб с прожжённой дырой в груди.
Ни одна пара мне не подошла.
Затем разобрал украшения: амулеты, кольца, браслеты. Материалы — от дерева до золота, некоторые с драгоценными камнями.
— Словно ювелирную лавку обчистили, — хмыкнул я, ссыпая всё в отдельный мешок. Продавать не стану — но пригодятся.
Перешёл к осмотру палаток. В первой при солнечном свете разглядел походную кровать, складной столик, превращавшийся в компактный чемоданчик. Подобное я видел в интернете — шедевры столярного искусства, которые богачи заказывали для хранения реликвий или книг.
Попытался приподнять — едва сдвинул на пару сантиметров.
— Тяжелённый... — ахнул я.
Тщательно осмотрел: стопка бумаги, перья, чернильница — даже печати не нашёл. Простучал все ящички — пусто. В мешочках обнаружил запасную одежду и свёрнутые в ткань бумаги.
— Что-то интересное? — Скептически пробормотал я, вытаскивая свёрнутые листы бумаги и разглядывая грамоты.
Несколько пергаментов, украшенных печатями и гербами, с текстом на двух языках.
Первый — эльфийский, с изящными завитками, растительными и звериными мотивами. Необычно и красиво — ничего подобного я раньше не видел. Второй язык напоминал знакомый: буквы другие, но угадывались «А», «О» и прочие.
Значит, здесь как минимум две расы — или два разных народа, ведущих торговлю и дипломатические дела. Возможно, это донесение послов о начале войны… хотя вряд ли.
Сунув грамоты обратно в мешок, я решил прихватить их на всякий случай. Выбравшись из палатки, продолжил осмотр.
Но дальше — только походная утварь, запасная одежда и оружие. Ничего стоящего. Оставалась лишь центральная палатка — на неё я возлагал особые надежды.
Солнце, только что выглянувшее из-за деревьев, обещало знойный день. Отбросив сомнения, я подошёл к шатру, приподнял полог… палкой. И тут же шмыгнул за ближайшее дерево.
Ничего не произошло.
Ухмыльнувшись, я приблизился и осмотрел интерьер. Кроме стола, стула и походной кровати, обнаружились два сундука, а в глубине — книжный шкаф и стойка с оружием.
— Как они всё это таскали? И главное — зачем?
Мысленно покачал головой. Ну ладно, эльфы любят таскать с собой мебель — их дело. Но умирать из-за шкафа с книгами? Не понимаю.
Палкой потыкал ковёр, служивший полом, убедился в отсутствии ловушек. Затем вошёл внутрь, вооружившись несколькими палками разной длины — на случай, если что-то придётся проверять или отодвигать. Видимо, во мне проснулась паранойя.
Стол оказался пустым: кувшин, стаканы, блюдо — всё массивное, серебряное, с затейливыми гербами. Красиво, но… чужое. Наверняка фамильное. С сожалением положил обратно — лучше прикопать, а когда освоюсь в этом мире, тогда и воспользуюсь.
В ящиках — только бумага (похожая на наши «А4»), перья, чернильница. Кровать даже не стал осматривать — что там искать? Сундуки оставил на потом.
Подошёл к книжному шкафу. Тяжёлые фолианты в толстых переплётах, некоторые — с металлическими накладками и камнями (не стекляшками, если верить глазомеру). Выбрал четыре самых скромных экземпляра и сунул в мешок.
Я быстро прошёлся по поляне, осматривая палатки. Все, кроме центральной, были украшены похожими узорами и орнаментами. Центральная же отличалась — её сшили из материала с небесно-синим отливом, а рисунки на ней были сложнее: добавились изображения зверей, птиц и моря.
— Странный выбор, — хмыкнул я себе под нос и, отбросив ненужные мысли, направился к первой палатке.
По пути я мысленно ругал себя за попытки оттянуть неприятный момент. Но вот полы палатки, словно по волшебству, снова распахнулись передо мной, и я вошёл.
Внутри оказалось тесное низкое помещение. На полу лежала скатка — вероятно, походная кровать. Рядом валялись котомки и свёртки — вот и весь багаж. Осмотревшись, я заметил чистый лоскут ткани. Вышел наружу, подобрал флягу у костра, открутил крышку и заглянул внутрь.
— Вода. То, что надо.
Смочив тряпицу, я завязал её на лице, как маску, чтобы приглушить запах. Переодеваться не стал — времени жалко. Да и где-то я читал, что самую грязную работу лучше делать голым: потом просто помылся — и порядок. А вещи ещё стирать. Да и ручей недалеко.
Приняв решение, я приступил к делу. Нужно было осмотреть погибших, оттащить их тела подальше в лес, а затем тщательно обыскать лагерь.
Снова поймал себя на том, что тяну время, и, досчитав до трёх, двинулся к первому трупу — тому, что лежал у костра с ложкой в руке.
Подойдя ближе, я внимательно осмотрел тёмного эльфа (решил мысленно называть его так — или дроу). Высокий, под два метра, среднего телосложения — на вид килограммов восемьдесят. Но с учётом одежды, доспехов и прочего снаряжения вес, скорее всего, был около семидесяти. Черты лица — правильные, но не мягкие, а резкие и суровые. Длинные, до плеч, тёмные, почти чёрные волосы.
Заглянул в глаза — точнее, в один глаз. Зрачок вытянутый, но, возможно, это уже посмертное изменение.
Покачав головой, я перевёл взгляд на стрелу, оборвавшую его жизнь. Длинная, толщиной с большой палец, с серым оперением и едва заметными зеленоватыми разводами. Больше ничего примечательного — хотя чего я ожидал? Стрелу я видел впервые в жизни.
Отогнав лишние мысли, продолжил осмотр.
На шее у эльфа было два украшения — или не просто украшения, если допустить, что здесь есть магия. Первый амулет представлял собой плоскую металлическую пластину с изображением листа, похожего на кленовый, как на гербе Канады, но слегка другой формы. В пластину были вплавлены несколько крошечных белых камешков.
— Будто алмазы…
Я поднёс амулет ближе к глазам, стараясь разглядеть детали, но ничего нового не заметил. Второй амулет оказался интереснее — металлический кружок, похожий на памятную медаль. На одной стороне было изображено огромное дерево с такими же листьями, как на первом амулете, на другой — сияющее солнце. Ни надписей, ни других деталей.
— Мало информации… — даже расстроился. Почему-то мне казалось, что я сразу найду что-то, что объяснит происходящее или укажет моё местоположение.
Хотя, если судить по моему внешнему виду, это самое «попадание» в другой мир. И путь домой, если он вообще возможен, будет долгим.
Снова отбросив ненужные мысли, вернулся к осмотру.
На эльфе был лёгкий доспех — кольчуга с металлическими вставками. Плетение тонкое, даже изящное, с растительным орнаментом. Всё выглядело крепким, ухоженным. На поясе — нож. Ощупав рукава, нашёл ещё один, тонкий и длинный. Рядом лежали ножны — видимо, в последний момент воин потянулся за оружием, но не успел.
Хмыкнув, я поднял ножны с клинком. Рукоять простая, деревянная, с развитой гардой. По форме ножен можно было предположить, что клинок слегка изогнут. Осторожно вытащил его — на солнце блеснул тёмный металл.
— Красота! — не удержался от восхищения и даже помахал им в воздухе, словно палкой.
Сразу же устыдился, вложил клинок обратно и отложил в сторону. Затем принялся раздевать первого погибшего.
Кровь пропитала одежду, безвозвратно испортив её, поэтому всё снятое я отбрасывал на разложенный плащ — тот самый, что снял со спины эльфа.
В процессе обнаружил ещё несколько интересных вещей: три кольца с крупными изумрудами (таких камней я даже в ювелирных магазинах не видел) и десяток серебристых, но тяжёлых монет. Вспомнилось, как в старину подделывали серебро, используя платину. На монетах был изображён мужчина, стоящий спиной к солнцу, а на обратной стороне — что-то вроде палочки и кружочка.
— Десять? — спросил сам себя и покачал головой. Это могло означать что угодно.
Хотя, скорее всего, это номинал. Качество чеканки отличное — сразу видно, что это солнце, а это человек. Но эльф ли он — неясно, уши скрыты волосами. Сохранность идеальная, будто только что отчеканены.
Больше ничего ценного не нашлось. Ухватив труп за руки, я поднапрягся и оттащил его на ткань. Подумав, как удобнее переместить остальные тела, решил использовать тот же плащ — потом сожгу его вместе с ними. Ухватился за край и потащил груз.
Немного в стороне была небольшая полянка, которую я выбрал для погребального костра. Не знаю, как здесь принято хоронить, но, на мой взгляд, огонь — лучший вариант.
Перекатив тело на полянку, я вернулся в лагерь и принялся раздевать остальных, стараясь не смотреть на раны. Всё ценное складывал отдельно, испорченное оставлял. Кощунственно? Возможно. Но сейчас вопрос моего выживания важнее, и любая мелочь может помочь.
— Уф… — тяжело выдохнул, свалив последнее тело к остальным, и огляделся.
Работы было много. Несмотря на то что эльфы не должны быть здоровяками, трупы оказались на удивление тяжёлыми. И это без одежды! Зрелище, наверное, было забавное: голый смуглокожий эльф таскает таких же, но мёртвых, в лес. Но у меня уважительная причина — не хотелось привлекать хищников. Сейчас разведу костёр — и дело с концом.
Отмахнулся от мух, уже слетевшихся тучей, и задумался: почему в лагере их не было?
Вернулся проверить — действительно, лишь несколько муравьёв копошились у капель крови, не успевшей впитаться в землю.
— Удивительно… Тела пролежали несколько часов, а насекомых почти нет. Наверное, магия — какие-то обереги или амулеты.
Но разбираться было некогда — желудок настойчиво требовал еды. Взял одну из фляг, помыл в ручье и напился, пытаясь обмануть голод.
Вернувшись в лагерь, натянул штаны, перчатки, взял походный топорик — всё необходимое было под рукой. Заметив по пути сухостой, быстро набрал дров.
Вернулся к телам — и едва не развернулся обратно: мошкары собралось — тьма! Пришлось надеть рубаху, повязать платок и поспешно приступить к работе.
Солнце палило нещадно, а я, словно заведённый, рубил высохшее, но упрямо стоящее дерево. Потом махнул рукой и поискал что-то попроще, но что-то внутри настойчиво твердило: вот это дерево должно гореть в погребальном костре.
Я смалодушничал и поддался внутреннему импульсу. Для костра уже всё было готово, не хватало лишь последней детали — и вот уже добрых полчаса я с упорством долблю топором по дереву.
Неожиданно раздался треск, кора поддалась, обнажив сердцевину. Но вместо ожидаемого серого или белого цвета передо мной предстала ярко-зелёная древесина. Дерево вовсе не было мёртвым — оно просто скрывалось под толстенным слоем коры.
— Думаю, этого хватит, — пробормотал я, поднимая неожиданно тяжёлый кусок коры.
Внутренний голос, требовавший именно это дерево для костра, внезапно умолк. Пожав плечами, я отбросил странные мысли и поспешил на полянку.
Сложить поленницу оказалось несложно — спасибо детству, проведённому в деревне. А вот укладывать тела пришлось помучиться. Выход нашёлся быстро: завёрнутые в плащ, они легче поддавались перемещению. Костёр я предусмотрительно сделал невысоким — около полутора метров.
Уложил тёмных эльфов рядом, накрыл каждого их вещами — теми, что были испачканы кровью. Сходил в лагерь, взял четыре кинжала — странное оружие, тонкое и длинное, словно указки — и положил каждому на грудь.
— Вроде всё... — начал было я, но тут же вспомнил о коре. Сунул её под основание костра. Теперь точно готово.
Вернувшись в лагерь, разобрал очаг, нашёл несколько тлеющих угольков. Настрогал лучины, собрал сухую траву и принялся раздувать огонь. Через несколько минут усилия увенчались успехом — крохотное пламя начало разрастаться. Факел сделал на скорую руку: сухая ветка, обмотанная тряпкой.
Когда я вернулся на полянку, ничего не изменилось — разве что летающей гадости прибавилось. Не мешкая, поджёг сухую траву, разложенную между поленьями. Пламя быстро охватило костёр, в небо потянулся тонкий столб дыма. Бросив догорающий факел в огонь, я отступил.
— Я не знал вас, а вы — меня. Эти тела больше не принадлежат вашим друзьям или родственникам — в них теперь души других существ. Хорошо это или плохо — не знаю. Но обещаю: я не забуду вас. Вы первые, кого встретил в этом мире. Простите, что взял ваши вещи — без них мне не выжить. Пусть вам будет легко там, на небесах.
Так я попрощался с незнакомцами и отошёл подальше. Пламя уже скрывало силуэты. В знак уважения поклонился и вернулся в лагерь. Пожара не боялся — обложил костёр сырыми ветками, да и вылил несколько кувшинов воды по краям. Но проверить всё равно нужно.
Наконец-то я занялся ревизией провизии: нашёл крупы, вяленое мясо, приправы.
— Будет достойный ужин, — удовлетворённо заключил я, ставя на огонь котелок. Теперь недостатка в посуде не ощущалось.
Уже через полчаса я с наслаждением уплетал наваристую кашу с мясом, запивая её травяным чаем. Организм явно забыл, когда последний раз получал такую роскошь.
Так за поздним ужином — солнце уже касалось горизонта — и прошёл вечер. Где-то вдали кричали птицы, раздавалось рычание, но здесь, в лагере, царила умиротворённая тишина. Даже мошкары не было — должно быть, какое-то объяснение этому есть. Кроме магии, в голову ничего не приходило.
Насытившись и допив чай, я зажёг факел и отправился проверить костёр. Тревога не давала покоя.
Пройти пришлось несколько сотен шагов, по пути распугивая мелких зверьков. Когда я вышел на полянку, открытого огня уже не было — лишь угли слабо тлели в глубине кострища. В наступающей темноте больше ничего разглядеть не удалось.
— Тем лучше, — хмыкнул я и поспешил обратно. Ходить ночью голым было откровенно холодно.
Вернувшись в лагерь, я задумался о ночлеге: в загадочной палатке или у костра? Осмотревшись, выбрал очевидное.
— Ещё одну ночь под открытым небом — не страшно. Только бы постель устроить.
Быстро сходил в первую палатку, принёс свёрток из мехов и плотных тканей. Идеально — и подстилка на лапник, и укрытие. Привёл место в порядок, подбросил дров в костёр, умылся и наконец растянулся на импровизированном ложе.
— Вот это жизнь! — зевнул я во весь рот.
Тело приятно ныло от усталости. Потянувшись, я закрыл глаза и сразу провалился в сон.
Проснулся живым и невредимым — никто не попытался меня съесть или даже потревожить. Я и сам хорош — проспал до самого рассвета. Солнце только поднималось из-за деревьев, изо рта шёл пар.
Вставать не хотелось категорически, но, пересилив себя, я одним движением сбросил с себя "одеяло" и вскочил на ноги.
— Ох, хорошо! — громко крикнул я, сделав несколько энергичных приседаний и отжиманий, чтобы разогнать кровь. Умывшись, подбросил дров в догорающий костёр и поставил котелок.
Пришлось сбегать к ручью — всю воду израсходовал на умывание. Но уже через полчаса я снова наслаждался горячей кашей с мясом.
Допив чай, я огляделся. Сегодня предстояло разобрать вещи, решить, что взять с собой, и двигаться дальше. Меня беспокоило, как погибли эльфы — их убили, и убийцы где-то рядом.
Можно было бежать в лес, в противоположную сторону. Но тогда шансы на выживание стремились к нулю. Здесь же я мог взять одежду, снаряжение, оружие — возможно, даже узнать что-то об этом мире.
Не откладывая, начал с вещей погибших — тех, что не пострадали от крови. Таких оказалось немного: в основном обувь.
У всех одинаковые сапоги на высокой шнуровке, с небольшим каблуком и рифлёной подошвой. И конечно, украшения — вышитые цветы и деревья. На одних сапогах узор был особенно замысловатым — возможно, они принадлежали предводителю. Тому самому, что погиб с прожжённой дырой в груди.
Ни одна пара мне не подошла.
Затем разобрал украшения: амулеты, кольца, браслеты. Материалы — от дерева до золота, некоторые с драгоценными камнями.
— Словно ювелирную лавку обчистили, — хмыкнул я, ссыпая всё в отдельный мешок. Продавать не стану — но пригодятся.
Перешёл к осмотру палаток. В первой при солнечном свете разглядел походную кровать, складной столик, превращавшийся в компактный чемоданчик. Подобное я видел в интернете — шедевры столярного искусства, которые богачи заказывали для хранения реликвий или книг.
Попытался приподнять — едва сдвинул на пару сантиметров.
— Тяжелённый... — ахнул я.
Тщательно осмотрел: стопка бумаги, перья, чернильница — даже печати не нашёл. Простучал все ящички — пусто. В мешочках обнаружил запасную одежду и свёрнутые в ткань бумаги.
— Что-то интересное? — Скептически пробормотал я, вытаскивая свёрнутые листы бумаги и разглядывая грамоты.
Несколько пергаментов, украшенных печатями и гербами, с текстом на двух языках.
Первый — эльфийский, с изящными завитками, растительными и звериными мотивами. Необычно и красиво — ничего подобного я раньше не видел. Второй язык напоминал знакомый: буквы другие, но угадывались «А», «О» и прочие.
Значит, здесь как минимум две расы — или два разных народа, ведущих торговлю и дипломатические дела. Возможно, это донесение послов о начале войны… хотя вряд ли.
Сунув грамоты обратно в мешок, я решил прихватить их на всякий случай. Выбравшись из палатки, продолжил осмотр.
Но дальше — только походная утварь, запасная одежда и оружие. Ничего стоящего. Оставалась лишь центральная палатка — на неё я возлагал особые надежды.
Солнце, только что выглянувшее из-за деревьев, обещало знойный день. Отбросив сомнения, я подошёл к шатру, приподнял полог… палкой. И тут же шмыгнул за ближайшее дерево.
Ничего не произошло.
Ухмыльнувшись, я приблизился и осмотрел интерьер. Кроме стола, стула и походной кровати, обнаружились два сундука, а в глубине — книжный шкаф и стойка с оружием.
— Как они всё это таскали? И главное — зачем?
Мысленно покачал головой. Ну ладно, эльфы любят таскать с собой мебель — их дело. Но умирать из-за шкафа с книгами? Не понимаю.
Палкой потыкал ковёр, служивший полом, убедился в отсутствии ловушек. Затем вошёл внутрь, вооружившись несколькими палками разной длины — на случай, если что-то придётся проверять или отодвигать. Видимо, во мне проснулась паранойя.
Стол оказался пустым: кувшин, стаканы, блюдо — всё массивное, серебряное, с затейливыми гербами. Красиво, но… чужое. Наверняка фамильное. С сожалением положил обратно — лучше прикопать, а когда освоюсь в этом мире, тогда и воспользуюсь.
В ящиках — только бумага (похожая на наши «А4»), перья, чернильница. Кровать даже не стал осматривать — что там искать? Сундуки оставил на потом.
Подошёл к книжному шкафу. Тяжёлые фолианты в толстых переплётах, некоторые — с металлическими накладками и камнями (не стекляшками, если верить глазомеру). Выбрал четыре самых скромных экземпляра и сунул в мешок.
