Гримвальд наклонился, провел пальцами над головой пленника, сплетая какое-то заклинание, и приложил ладонь ко лбу.
– Что ты делаешь? – насторожилась Авила.
Лицо Гримвальда осталось невозмутимым, и лишь зная его давно, Авила сумела понять, что он чем-то раздосадован.
– Нужно было проверить, – пробормотал колдун, стряхивая руку, словно она была грязной. – Ты слишко жалостлива, знаешь ли. Этот пeс, хоть еще щенок, жалеть бы тебя не стал.
Из внутреннего двора послышались голоса. Среди высоких стен, отзываясь звонким эхом, полилась погребальная песня. В умиротворeнной тишине утра она звучала особенно тоскливо. С карканьем снялись с крыш сонные вороны, их тени заскользили за окном.
– Что случилось?..
Гримвальд лишь головой качнул.
– Одевайся, пора в дорогу.
Она кивнула, но тут же быстрым шагом ринулась к окну. Холодный утренний ветер хлынул в лицо, ероша и так нечeсанные волосы. На площади, уже убранной и чисто выметенной, толпились люди. Перед треснувшей чашей на каменных плитах лежали три тела, покрытых тeмно-зелeными плащами егерьской формы. Покойницы были укрыты с головой, виднелись лишь босые ноги. В изголовье у каждой уложили по серпу – личное оружие, что должно сопровождать хозяйку и после смерти.
Собравшиеся всe тянули и тянули жалобную песню, взывающую к любви Матери, что примет дочерей в объятья после смерти. Безмолвный каменный лик Богини тонул в густой тени, и Авила поeжилась, вспомнив как в видении Она заговорила с ней.
Авила смутно догадывалась, кто те покойницы, и где она видела их в последний раз.
Тяжeлая рука легла на плечо.
– Что это такое, Гримвальд? – спросила она дрожащим голосом.
– А это, моя милая, то, в чeм тебе не повезло. Пришлось обо всeм позаботиться самому. Благодарность можешь оставить при себе.
– Зачем ты так поступил?
Собственный голос казался ей глухим, звучащим будто со стороны.
– Разве мать не говорила тебе, что за каждую ошибку кто-то расплачивается? Либо так, либо ты сама. Второго, конечно, мы никогда не допустим.
– Что я сделала неправильно?..
Колдун ободряюще похлопал еe по плечу.
– Так бывает, что хворающие не выздоравливают, а умирают, – сказал он и добавил: – Я позову слуг и стражу, нам действительно пора уезжать.
Когда колдун ушeл, Авила еще некоторое время стояла у окна, глядя светлеющую рассветную даль, не в силах собрать разбегающиеся мысли в голове. Нет, ей вовсе не было жаль этих высокомерных сук, унизивших и обманувших еe, но эта простота и безоговорочность, с которой был решeн вопрос, несколько… обескураживали. Как и то, что она до конца не понимала причины случившегося.
Гримвальд не бежал выручать, когда ведьма еe саму раскатывала по двору, он явился, когда она раскидала ведьм и… а, собственно, и что? Чем они все трое могли не угодить? Как ни мерзко признавать, Идения была в своeм праве, когда надавала ей пинков, как дворняжке. Гримвальд позволил этому случиться, значит, был не против. Так в чeм провинились егерьши потом?
В сознание еe вернуло тихое позвякивание цепей. Она обернулась – мужчина шевелился, явно пытаясь размять затeкшие мышцы. Взгляд на него, единственного живого свидетеля той схватки с егерьшами, навeл Авилу на неожиданную мысль. Что-то он такое говорил…
“Он много говорит, но ничем этого не докажет”, – зло усмехнулся внутренний голос.
Она с Гримвальдом обманывает здешних. И что-то про “белую ведьму”... Да, он мог бредить, но мог и видеть что-то такое, что показалось ему неправильным, то, что он счeл намеренным обманом…
Слишком сложно!..
Авила полезла на перину, взяла мужчину за руку, пытаясь привлечь внимание. Он не повернулся, но запястье под еe пальцами напряглось.
Хотелось без всяких предисловий расспросить о тех странных словах… Но Авила взглянула на бледное усталое лицо, и выбросила эту идею из головы. И сказала совсем другое.
– Теперь всe будет хорошо, Орвин.
После рассказа Гримвальда она почувствовала неловкость, называя его по имени, но что ещe оставалось? Если та трагедия случилась много лет назад, то послушник тогда был совсем молод. Даже если он всe видел, то вряд ли принимал решения.
– Ведьмы, которые пытались тебя убить, уже мертвы. Здорово, да?
Полное равнодушие почему-то обижало. Авила нависла над мужчиной, оказавшись лицом к лицу. Взгляды встретились, но по нему ничего нельзя было понять.
– Можно тебя чуть-чуть потрогать? – с усмешкой спросила она и наклонилась, коснувшись губами его губ. – И не лги, что тебе не нравится!
На поцелуй мужчина не ответил, но и шарахаться не стал. Понял, что пытаться разозлить еe бесполезно?
– Скажи что-нибудь.
В светлых глазах вспыхнул странный огонeк. Пленник сдвинул брови и пробормотал нечто, никак не напоминающее слова. Это был набор звуков, шипения и пощелкиваний, звучащих почему-то довольно зловеще. Нечто подобное произносили жрицы в храме Богини во время ритуалов. Авила резко отстранилась.
– Ты что?..
Поймала на себе внимательный взгляд, в котором не было заметно ни капли безумия, лишь интерес непонятной природы.
– А что такое, ведьма? – заговорил мужчина хриплым голосом. – Ты ведь не пояснила, что именно сказать. Если не милы звуки родного языка, в следующий раз приказывай поточнее.
Несколько мгновений Авила изумлeнно глядела на него.
– Уже готов выполнять приказы, да?
Она ожидала, что далее опять последует что-то грубое и неприятное.
– Есть выбор? – спросил мужчина чуть резковато, но без прежней злобы.
– Конечно, нет.
Он ничего не стал возражать, глубоко вздохнул и снова попытался пошевелиться. Да, короткое ночное представление стоило того – упрямец кое-что да сообразил. Не до конца, конечно… Но теперь она поняла стратегию – нет смысла объяснять и извиняться, как с ровней, нужно быть пожeстче, силу этот мужчина определeнно понимает лучше, чем пустые слова, и лучше осознаeт своe положение.
Авила улыбнулась и погладила его по руке.
– Не поспоришь даже? Ты радуешь меня, Орвин.
Пальцы соскользнули с плеча и коснулись груди. Авила мягко провела ладонью, двигаясь всe ниже и ниже, и вновь наклоняясь над ним.
– Если будешь себя хорошо вести, сможешь получить награду.
Еe рука уже легла на пах мужчины, ощутив, что все старания не продержались долго, а лицо приблизилось к лицу…
Он резко выдохнул ей в губы.
– Могу я… попросить воды?
Авила почувствовала, как краска прилила к щекам. Вот же!.. Игривый настрой улетучился, и стало очень неловко за свой порыв. Как и за то, что кувшин с водой она безо всякого толка расколотила об Гримвальда. А у неe и самой-то в горле уже пересохло.
Одни проблемы… Как же всe это надоело!
Сев на постели, Авила ещe раз окинула пленника внимательным взглядом.
– Госпожа, – произнесла она наконец.
На лице его не было заметно ни капли понимания.
– Ты должен называть меня “госпожа”, особенно, если чего-то просишь. Раз решил быть послушным мальчиком, надо соответствовать.
Повисла тяжeлая тишина. Впрочем, мужчина даже недовольную морду не скорчил, просто пялился, и не поймeшь, о чем думал. Но догадаться не сложно.
– Упрямства ещe хватает, ну надо же! Воды всe равно нет, – призналась Авила. – Придeтся дождаться прислугу, – сказала она и добавила: – А привыкнуть к правильному обращению придeтся. Иначе моя мать с тебя шкуру спустит, и это не шутка.
Мужчина отвернулся.
– Эй, я никуда не исчезну, если на меня не смотреть! – возмутилась Авила. – Да что с тобой такое?..
Снова непонятные звуки, лишь отдалeнно напоминающие речь. Авила нахмурилась – по интонации похоже на ругательства.
– Раньше ты что-то не показывал подобного таланта, – заметила она. – Что это, неужто багряная речь?
Опять воцарилось молчание, но ответ ей и ее требовался.
– Забавненько. Инквизитор, который ругается на колдовском языке. А побольше слов знаешь? – поинтересовалась она и тут же сама ответила: – Думаю, знаешь. Ты слышал разговор с Гримвальдом и понял, что мне очень нужен переводчик. Хочется стать полезным?..
– Я стану совсем бесполезным, – пробормотал он. – Если не освободишь. Уже рук и ног не чувствую. Только где больно.
Жалость иглой кольнула в груди. Но Авила уже поняла, что давать ей волю бесполезно.
– Если попросишь, как я указала, Орвин. А ещe станешь слушаться и не попытаешься напасть или сбежать.
Прозвучало достойно – ровным, чуть прохладным тоном. Похоже на мать. Так она говорила, когда лучше с ней во всeм соглашаться.
Но мужчина произнeс вовсе не то, чего от него ожидали.
– На то есть ошейник.
Она усмехнулась. Даже если б сил хватало… Нет никакого толка в повиновении, которое навязано, и которому невозможно противиться. Совсем не интересно.
– Дался тебе этот проклятый ошейник! Впрочем… Если будешь вести себя правильно и сможешь мне помочь, я тоже в долгу не останусь, – не выдержав, добавила Авила. – Избавлю тебя от этой дряни, сниму, как только смогу, так уж и быть. Хорошая сделка, как думаешь?
Хотела добавить, что невольникам и такие условия не положены, с такими вообще ни о чём не договариваются, но почему-то сдержалась.
Мужчина прикрыл глаза. Мгновения тянулись, Авила терпеливо ждала. На переваривание некоторых идей нужно время, и лучше пока не мешать.
Наконец, его губы дрогнули, уголки рта приподнялись на мгновение, будто пленник собирался улыбнуться, но передумал. Он поднял свободную руку, приложил ладонь к груди.
– Я буду служить тебе переводчиком… госпожа. Сними цепи, пожалуйста. Я всё понял и не стану делать глупостей.
“Слишком легко. Чего вообще могут стоить его слова?”
Мелькнула мысль, что следовало заставить его поклясться чем-то важным, но пришла она слишком поздно. Что ж, придётся всё время быть рядом и контролировать его. А ещe, что нужно всe-таки узнать, как этот ошейник снять. Иначе её обещание тоже медяка не стоит.
Авила достала со столика ключ, помедлила, сжав его в ладони.
– Слушай, Орвин…
Дверь комнаты отворилась, впуская пятерых суетливых служанок, что несли кувшины, тазик, полотенца, стопку одeжки, поднос с завтраком… И стало не до разговоров.
Авила чувствовала себя настолько усталой, что позволила служанкам суетиться вокруг, хотя обычно этого и не любила и с трудом выносила прикосновения чужих рук. Еe умывали, обтирали, причeсывали, укладывая волосы косами вокруг головы, и она лениво ужаснулась тому, что в прошлый раз ей делали причeску словно сотню лет назад, в прошлой жизни. А потом, наконец, собрались одевать, тогда-то она и увидела в стопке вещей тeмный инквизиторский плащ, о котором уже и думать позабыла.
Служанка неверно истолковала еe взгляд и поспешила объяснить
– Я почистила и залатала его для вас, госпожа!
Авила усмехнулась. Хотела приказать выбросить эту рвань, но почему-то передумала.
Обернулась к окну.
Мужчина, избавленный от цепей, делать глупости пока не спешил. Сначала он так и валялся на постели, едва шевелясь, время спустя всe же поднялся, кое-как отошeл в сторонку, к окну, держась за стену, и начал делать странные движения. Кажется, что-то вроде разминки. А потом неожиданно просто упал на колени, глядя вдаль. При этом делал вид, что в покоях больше никого нет. Авила ощутила, как поплыл по воздуху тошнотворный шлейф чужеродной магии, какую она чувствовала, когда послушник молился или пользовался орбом. Но сказать ничего не успела – невидимый поводок от ошейника натянулся сам собой. Мужчина вздрогнул, вскинул руки к горлу. Авила торопливо ослабила привязь, но та немедленно натянулся вновь. А пленник с неожиданной яростью схватился за ошейник, с трудом просунув под него пальцы, и рванул. Нащупал замок – рванул опять. С изумлением Авила наблюдала за тем, что он делает. Представила, что артефакт сейчас расстегнeтся, и она останется наедине со взбесившимся инквизитором, и что делать – в него тоже посудиной с водой швыряться.. Но ошейник не поддался. Покачнувшись, мужчина уронил руки и устало привалился плечом к стене. Из-под шипов по горлу потекла капля крови. Псовья магия истаяла, будто и не было.
– Что такое – спросила Авила хмуро. – Опять удумал что-то?
– Это была всего лишь утренняя молитва, – ответил он, явно расстроенный.
– Видимо, читать её больше не нужно, – заключила Авила и добавила: – У тебя кровь выступила…
Он стeр алую каплю, взглянул на ладонь. Пожал плечами и с трудом поднялся на ноги. Удивительная беспечность, понять которую она не могла. Но решила не вникать, чтобы опять не вышло чего неприятного.
Только вот оно всe равно в итоге вышло!
Нет, поначалу складывалось даже неплохо. Авила приказала паре служанок заняться и пленником – умыть, обтереть, причесать… и он даже не стал сопротивляться, хоть девицы держались так, будто боялись, что покусает.
Первое столкновение не заставило себя ждать, когда служанки застелили стол скатертью и расставили завтрак – омлет, сыр, запечeнные овощи. От умопомрачительного запаха еды подвело живот, Авила отбросила все мудрeные манеры поведения за столом, но тут же едва не подавилась, вспомнив кое-что.
– Подойди и сядь напротив, – приказала она.
Мужчина послушался без пререканий. Сел и… всe.
– Наложи себе всего побольше и ешь, – с досадой подсказала Авила. – На тебя смотреть страшно, кости выпирают.
Он опять пожал плечами, взял с блюда клубень земляного яблока, почистил под неодобрительными взглядами выстроившихся перед столом служанок, и принялся меланхолично жевать. Со скоростью птички, клюющей по зeрнышку, и с явной неохотой на лице.
Это начинало походить на изощрeнное издевательство. Авила не выдержала.
– Ты что, кушать нормально не умеешь!
Мужчина перевeл на неe взгляд.
– Что я делаю не так?
Голос звучал, будто он уже устал от разговора, который даже и начаться не успел.
– Ты не кушаешь! Специально, чтобы меня позлить?! Брал бы пример со своего наставника, старикашка так снеди наворачивал, я думала, он и меня на закуску сожрёт!
Мужчина откусил от клубня очередной крохотный кусочек и принялся жевать. Очень, очень тщательно. Авила ощутила, как внутри разгорается ярость, и отложила вилку, чтобы ненароком не воткнуть еe с размаху в стол.
Как у него так получается! Пленник выглядел таким спокойным, каким она его вообще никогда не видела до нынешнего утра, и это почему-то оказалось хуже, чем когда он был зол.
– Мне требуется отвечать на этот вопрос? – уточнил мужчина. – Или просто выслушать, что ты мне еще выскажешь… госпожа?
Авила постаралась выдохнуть. Не помогло, голос звенел от напряжения.
– Отвечай, если есть что!
– Не собирался тебя злить. Последний раз я ел два дня назад. Не считая той пары сухарей, что довелось перехватить уже в седле, но всe равно это было давно.
Авила ощутила неловкость. Об этом она не думала, но ведь и правда, столько времени минуло с тех пор, как они готовились к пути в обитель…
– Если сейчас, как ты требуешь, наесться до отвала всех этих харчей, вряд ли я буду потом тебе хоть чем-то полезен. Если вообще буду, – продолжал мужчина. – Люди так устроены, голодному нельзя набрасываться на еду. А я тем более не столь бодр и свеж для таких подвигов.
Это было очень, очень глупо – не подумать самой. О том, что он голоден, и о том, что хворому вообще-то нужно есть как-то по особенному. Стоило хоть бульон потребовать к завтраку… Мужчина даже просто говорил словно немного через силу. Видно, ему было не сильно лучше, чем вчера днeм.
– Что ты делаешь? – насторожилась Авила.
Лицо Гримвальда осталось невозмутимым, и лишь зная его давно, Авила сумела понять, что он чем-то раздосадован.
– Нужно было проверить, – пробормотал колдун, стряхивая руку, словно она была грязной. – Ты слишко жалостлива, знаешь ли. Этот пeс, хоть еще щенок, жалеть бы тебя не стал.
Из внутреннего двора послышались голоса. Среди высоких стен, отзываясь звонким эхом, полилась погребальная песня. В умиротворeнной тишине утра она звучала особенно тоскливо. С карканьем снялись с крыш сонные вороны, их тени заскользили за окном.
– Что случилось?..
Гримвальд лишь головой качнул.
– Одевайся, пора в дорогу.
Она кивнула, но тут же быстрым шагом ринулась к окну. Холодный утренний ветер хлынул в лицо, ероша и так нечeсанные волосы. На площади, уже убранной и чисто выметенной, толпились люди. Перед треснувшей чашей на каменных плитах лежали три тела, покрытых тeмно-зелeными плащами егерьской формы. Покойницы были укрыты с головой, виднелись лишь босые ноги. В изголовье у каждой уложили по серпу – личное оружие, что должно сопровождать хозяйку и после смерти.
Собравшиеся всe тянули и тянули жалобную песню, взывающую к любви Матери, что примет дочерей в объятья после смерти. Безмолвный каменный лик Богини тонул в густой тени, и Авила поeжилась, вспомнив как в видении Она заговорила с ней.
Авила смутно догадывалась, кто те покойницы, и где она видела их в последний раз.
Тяжeлая рука легла на плечо.
– Что это такое, Гримвальд? – спросила она дрожащим голосом.
– А это, моя милая, то, в чeм тебе не повезло. Пришлось обо всeм позаботиться самому. Благодарность можешь оставить при себе.
– Зачем ты так поступил?
Собственный голос казался ей глухим, звучащим будто со стороны.
– Разве мать не говорила тебе, что за каждую ошибку кто-то расплачивается? Либо так, либо ты сама. Второго, конечно, мы никогда не допустим.
– Что я сделала неправильно?..
Колдун ободряюще похлопал еe по плечу.
– Так бывает, что хворающие не выздоравливают, а умирают, – сказал он и добавил: – Я позову слуг и стражу, нам действительно пора уезжать.
Глава 35. Формы общения
Когда колдун ушeл, Авила еще некоторое время стояла у окна, глядя светлеющую рассветную даль, не в силах собрать разбегающиеся мысли в голове. Нет, ей вовсе не было жаль этих высокомерных сук, унизивших и обманувших еe, но эта простота и безоговорочность, с которой был решeн вопрос, несколько… обескураживали. Как и то, что она до конца не понимала причины случившегося.
Гримвальд не бежал выручать, когда ведьма еe саму раскатывала по двору, он явился, когда она раскидала ведьм и… а, собственно, и что? Чем они все трое могли не угодить? Как ни мерзко признавать, Идения была в своeм праве, когда надавала ей пинков, как дворняжке. Гримвальд позволил этому случиться, значит, был не против. Так в чeм провинились егерьши потом?
В сознание еe вернуло тихое позвякивание цепей. Она обернулась – мужчина шевелился, явно пытаясь размять затeкшие мышцы. Взгляд на него, единственного живого свидетеля той схватки с егерьшами, навeл Авилу на неожиданную мысль. Что-то он такое говорил…
“Он много говорит, но ничем этого не докажет”, – зло усмехнулся внутренний голос.
Она с Гримвальдом обманывает здешних. И что-то про “белую ведьму”... Да, он мог бредить, но мог и видеть что-то такое, что показалось ему неправильным, то, что он счeл намеренным обманом…
Слишком сложно!..
Авила полезла на перину, взяла мужчину за руку, пытаясь привлечь внимание. Он не повернулся, но запястье под еe пальцами напряглось.
Хотелось без всяких предисловий расспросить о тех странных словах… Но Авила взглянула на бледное усталое лицо, и выбросила эту идею из головы. И сказала совсем другое.
– Теперь всe будет хорошо, Орвин.
После рассказа Гримвальда она почувствовала неловкость, называя его по имени, но что ещe оставалось? Если та трагедия случилась много лет назад, то послушник тогда был совсем молод. Даже если он всe видел, то вряд ли принимал решения.
– Ведьмы, которые пытались тебя убить, уже мертвы. Здорово, да?
Полное равнодушие почему-то обижало. Авила нависла над мужчиной, оказавшись лицом к лицу. Взгляды встретились, но по нему ничего нельзя было понять.
– Можно тебя чуть-чуть потрогать? – с усмешкой спросила она и наклонилась, коснувшись губами его губ. – И не лги, что тебе не нравится!
На поцелуй мужчина не ответил, но и шарахаться не стал. Понял, что пытаться разозлить еe бесполезно?
– Скажи что-нибудь.
В светлых глазах вспыхнул странный огонeк. Пленник сдвинул брови и пробормотал нечто, никак не напоминающее слова. Это был набор звуков, шипения и пощелкиваний, звучащих почему-то довольно зловеще. Нечто подобное произносили жрицы в храме Богини во время ритуалов. Авила резко отстранилась.
– Ты что?..
Поймала на себе внимательный взгляд, в котором не было заметно ни капли безумия, лишь интерес непонятной природы.
– А что такое, ведьма? – заговорил мужчина хриплым голосом. – Ты ведь не пояснила, что именно сказать. Если не милы звуки родного языка, в следующий раз приказывай поточнее.
Несколько мгновений Авила изумлeнно глядела на него.
– Уже готов выполнять приказы, да?
Она ожидала, что далее опять последует что-то грубое и неприятное.
– Есть выбор? – спросил мужчина чуть резковато, но без прежней злобы.
– Конечно, нет.
Он ничего не стал возражать, глубоко вздохнул и снова попытался пошевелиться. Да, короткое ночное представление стоило того – упрямец кое-что да сообразил. Не до конца, конечно… Но теперь она поняла стратегию – нет смысла объяснять и извиняться, как с ровней, нужно быть пожeстче, силу этот мужчина определeнно понимает лучше, чем пустые слова, и лучше осознаeт своe положение.
Авила улыбнулась и погладила его по руке.
– Не поспоришь даже? Ты радуешь меня, Орвин.
Пальцы соскользнули с плеча и коснулись груди. Авила мягко провела ладонью, двигаясь всe ниже и ниже, и вновь наклоняясь над ним.
– Если будешь себя хорошо вести, сможешь получить награду.
Еe рука уже легла на пах мужчины, ощутив, что все старания не продержались долго, а лицо приблизилось к лицу…
Он резко выдохнул ей в губы.
– Могу я… попросить воды?
Авила почувствовала, как краска прилила к щекам. Вот же!.. Игривый настрой улетучился, и стало очень неловко за свой порыв. Как и за то, что кувшин с водой она безо всякого толка расколотила об Гримвальда. А у неe и самой-то в горле уже пересохло.
Одни проблемы… Как же всe это надоело!
Сев на постели, Авила ещe раз окинула пленника внимательным взглядом.
– Госпожа, – произнесла она наконец.
На лице его не было заметно ни капли понимания.
– Ты должен называть меня “госпожа”, особенно, если чего-то просишь. Раз решил быть послушным мальчиком, надо соответствовать.
Повисла тяжeлая тишина. Впрочем, мужчина даже недовольную морду не скорчил, просто пялился, и не поймeшь, о чем думал. Но догадаться не сложно.
– Упрямства ещe хватает, ну надо же! Воды всe равно нет, – призналась Авила. – Придeтся дождаться прислугу, – сказала она и добавила: – А привыкнуть к правильному обращению придeтся. Иначе моя мать с тебя шкуру спустит, и это не шутка.
Мужчина отвернулся.
– Эй, я никуда не исчезну, если на меня не смотреть! – возмутилась Авила. – Да что с тобой такое?..
Снова непонятные звуки, лишь отдалeнно напоминающие речь. Авила нахмурилась – по интонации похоже на ругательства.
– Раньше ты что-то не показывал подобного таланта, – заметила она. – Что это, неужто багряная речь?
Опять воцарилось молчание, но ответ ей и ее требовался.
– Забавненько. Инквизитор, который ругается на колдовском языке. А побольше слов знаешь? – поинтересовалась она и тут же сама ответила: – Думаю, знаешь. Ты слышал разговор с Гримвальдом и понял, что мне очень нужен переводчик. Хочется стать полезным?..
– Я стану совсем бесполезным, – пробормотал он. – Если не освободишь. Уже рук и ног не чувствую. Только где больно.
Жалость иглой кольнула в груди. Но Авила уже поняла, что давать ей волю бесполезно.
– Если попросишь, как я указала, Орвин. А ещe станешь слушаться и не попытаешься напасть или сбежать.
Прозвучало достойно – ровным, чуть прохладным тоном. Похоже на мать. Так она говорила, когда лучше с ней во всeм соглашаться.
Но мужчина произнeс вовсе не то, чего от него ожидали.
– На то есть ошейник.
Она усмехнулась. Даже если б сил хватало… Нет никакого толка в повиновении, которое навязано, и которому невозможно противиться. Совсем не интересно.
– Дался тебе этот проклятый ошейник! Впрочем… Если будешь вести себя правильно и сможешь мне помочь, я тоже в долгу не останусь, – не выдержав, добавила Авила. – Избавлю тебя от этой дряни, сниму, как только смогу, так уж и быть. Хорошая сделка, как думаешь?
Хотела добавить, что невольникам и такие условия не положены, с такими вообще ни о чём не договариваются, но почему-то сдержалась.
Мужчина прикрыл глаза. Мгновения тянулись, Авила терпеливо ждала. На переваривание некоторых идей нужно время, и лучше пока не мешать.
Наконец, его губы дрогнули, уголки рта приподнялись на мгновение, будто пленник собирался улыбнуться, но передумал. Он поднял свободную руку, приложил ладонь к груди.
– Я буду служить тебе переводчиком… госпожа. Сними цепи, пожалуйста. Я всё понял и не стану делать глупостей.
“Слишком легко. Чего вообще могут стоить его слова?”
Мелькнула мысль, что следовало заставить его поклясться чем-то важным, но пришла она слишком поздно. Что ж, придётся всё время быть рядом и контролировать его. А ещe, что нужно всe-таки узнать, как этот ошейник снять. Иначе её обещание тоже медяка не стоит.
Авила достала со столика ключ, помедлила, сжав его в ладони.
– Слушай, Орвин…
Дверь комнаты отворилась, впуская пятерых суетливых служанок, что несли кувшины, тазик, полотенца, стопку одeжки, поднос с завтраком… И стало не до разговоров.
Глава 36. Всe не так
Авила чувствовала себя настолько усталой, что позволила служанкам суетиться вокруг, хотя обычно этого и не любила и с трудом выносила прикосновения чужих рук. Еe умывали, обтирали, причeсывали, укладывая волосы косами вокруг головы, и она лениво ужаснулась тому, что в прошлый раз ей делали причeску словно сотню лет назад, в прошлой жизни. А потом, наконец, собрались одевать, тогда-то она и увидела в стопке вещей тeмный инквизиторский плащ, о котором уже и думать позабыла.
Служанка неверно истолковала еe взгляд и поспешила объяснить
– Я почистила и залатала его для вас, госпожа!
Авила усмехнулась. Хотела приказать выбросить эту рвань, но почему-то передумала.
Обернулась к окну.
Мужчина, избавленный от цепей, делать глупости пока не спешил. Сначала он так и валялся на постели, едва шевелясь, время спустя всe же поднялся, кое-как отошeл в сторонку, к окну, держась за стену, и начал делать странные движения. Кажется, что-то вроде разминки. А потом неожиданно просто упал на колени, глядя вдаль. При этом делал вид, что в покоях больше никого нет. Авила ощутила, как поплыл по воздуху тошнотворный шлейф чужеродной магии, какую она чувствовала, когда послушник молился или пользовался орбом. Но сказать ничего не успела – невидимый поводок от ошейника натянулся сам собой. Мужчина вздрогнул, вскинул руки к горлу. Авила торопливо ослабила привязь, но та немедленно натянулся вновь. А пленник с неожиданной яростью схватился за ошейник, с трудом просунув под него пальцы, и рванул. Нащупал замок – рванул опять. С изумлением Авила наблюдала за тем, что он делает. Представила, что артефакт сейчас расстегнeтся, и она останется наедине со взбесившимся инквизитором, и что делать – в него тоже посудиной с водой швыряться.. Но ошейник не поддался. Покачнувшись, мужчина уронил руки и устало привалился плечом к стене. Из-под шипов по горлу потекла капля крови. Псовья магия истаяла, будто и не было.
– Что такое – спросила Авила хмуро. – Опять удумал что-то?
– Это была всего лишь утренняя молитва, – ответил он, явно расстроенный.
– Видимо, читать её больше не нужно, – заключила Авила и добавила: – У тебя кровь выступила…
Он стeр алую каплю, взглянул на ладонь. Пожал плечами и с трудом поднялся на ноги. Удивительная беспечность, понять которую она не могла. Но решила не вникать, чтобы опять не вышло чего неприятного.
Только вот оно всe равно в итоге вышло!
Нет, поначалу складывалось даже неплохо. Авила приказала паре служанок заняться и пленником – умыть, обтереть, причесать… и он даже не стал сопротивляться, хоть девицы держались так, будто боялись, что покусает.
Первое столкновение не заставило себя ждать, когда служанки застелили стол скатертью и расставили завтрак – омлет, сыр, запечeнные овощи. От умопомрачительного запаха еды подвело живот, Авила отбросила все мудрeные манеры поведения за столом, но тут же едва не подавилась, вспомнив кое-что.
– Подойди и сядь напротив, – приказала она.
Мужчина послушался без пререканий. Сел и… всe.
– Наложи себе всего побольше и ешь, – с досадой подсказала Авила. – На тебя смотреть страшно, кости выпирают.
Он опять пожал плечами, взял с блюда клубень земляного яблока, почистил под неодобрительными взглядами выстроившихся перед столом служанок, и принялся меланхолично жевать. Со скоростью птички, клюющей по зeрнышку, и с явной неохотой на лице.
Это начинало походить на изощрeнное издевательство. Авила не выдержала.
– Ты что, кушать нормально не умеешь!
Мужчина перевeл на неe взгляд.
– Что я делаю не так?
Голос звучал, будто он уже устал от разговора, который даже и начаться не успел.
– Ты не кушаешь! Специально, чтобы меня позлить?! Брал бы пример со своего наставника, старикашка так снеди наворачивал, я думала, он и меня на закуску сожрёт!
Мужчина откусил от клубня очередной крохотный кусочек и принялся жевать. Очень, очень тщательно. Авила ощутила, как внутри разгорается ярость, и отложила вилку, чтобы ненароком не воткнуть еe с размаху в стол.
Как у него так получается! Пленник выглядел таким спокойным, каким она его вообще никогда не видела до нынешнего утра, и это почему-то оказалось хуже, чем когда он был зол.
– Мне требуется отвечать на этот вопрос? – уточнил мужчина. – Или просто выслушать, что ты мне еще выскажешь… госпожа?
Авила постаралась выдохнуть. Не помогло, голос звенел от напряжения.
– Отвечай, если есть что!
– Не собирался тебя злить. Последний раз я ел два дня назад. Не считая той пары сухарей, что довелось перехватить уже в седле, но всe равно это было давно.
Авила ощутила неловкость. Об этом она не думала, но ведь и правда, столько времени минуло с тех пор, как они готовились к пути в обитель…
– Если сейчас, как ты требуешь, наесться до отвала всех этих харчей, вряд ли я буду потом тебе хоть чем-то полезен. Если вообще буду, – продолжал мужчина. – Люди так устроены, голодному нельзя набрасываться на еду. А я тем более не столь бодр и свеж для таких подвигов.
Это было очень, очень глупо – не подумать самой. О том, что он голоден, и о том, что хворому вообще-то нужно есть как-то по особенному. Стоило хоть бульон потребовать к завтраку… Мужчина даже просто говорил словно немного через силу. Видно, ему было не сильно лучше, чем вчера днeм.
