– Отвечай, – приказала она.
– Это имя. Отец Бертар, мой наставник. Пряжку в благодарность сделал кузнец, чью дочь он когда-то спас... Плащ принадлежал отцу Бертару, он отдал его мне, когда провожал в дорогу.
Выражение лица у мужчины стало особенно мрачным и задумчивым. Наверное, соображал, что вообще забыл в приграничье, и не стоило ли остаться под крылышком у наставника навсегда. Изумительный, кстати, он ему отвесил подарок – лохмотья с чужого плеча!
– И что это за человек?
– Добрый и милосердный. Посвятил всего себя служению Пламенеющему. Он мне как отец. Или какого ещe ответа ты ждeшь?
Искреннее уважение в его голосе звучало омерзительно после того, что довелось увидеть во сне.
– Ты сам говорил, что твой отец был колдуном. Но называешь отцом того, кто убивает твоих же кровных сородичей.
Вот тут от смирения и следа не осталось.
– Мы не сородичи, – заявил он. – Видела бы своe лицо, когда узнала, что моя мама была из простых. Такие для вас не люди, а грязь под ногами. И не чистокровным, вроде тебя, упрекать меня, что я люблю людей по деяниям их, а не по происхождению.
Авила почувствовала звенящее внутреннее напряжение, от которого на мгновение потемнело в глазах. Села ровно, спустив ноги на пол.
– Не надо так со мной разговаривать, – прошипела она сквозь зубы, и кулаки сжались сами собой. – Ты не имеешь никакого права!.. Пытаться попрекать меня тем, что мой род избран Богиней, и мы следуем законам еe!
Мужчина даже рот открыл, явно собираясь ответить, но лишь издал невнятный звук и резко выдохнул.
– Прости… госпожа.
В голосе, конечно, никакого раскаяния не ощущалось. Да и Авила облегчения не испытала – злость ещe требовала выхода.
– У меня было видение, – сказала она. – Я видела человека в этом проклятом плаще. Он явился к парню, которого обвиняли в краже какого-то перстня, назвал его колдуном, просто потому, что у него были рыжие волосы, пытал и сжeг живьeм. Это по-твоему, тоже добро и милосердие, да?
На усмехнулась, увидев, как меняется лицо мужчины. От каменной неподвижности и следа не осталось, и она вдоволь смогла насладиться его потрясeнным выражением.
– Что такое? – спросила весело. – Это только кажется, или ты впрямь знаешь, о чeм я?
Он молчал.
– Ты же мне не лгал, Орвин, – напомнила она. – Давай, не отказывайся от принципов, говори правду и сейчас. Поклянeшься, что твой наставник никогда не обвинял в колдовстве людей, про которых понимал, что они в этом невиновны?
Она почему-то думала, что он, вероятно, может и поклясться. Мало ли, не всe знает… Но мужчина молчал, сурово сдвинув брови.
Когда пауза затянулась, он произнeс:
– Всe сложнее, чем тебе видится.
_____________________________________________
Дорогие читатели, у меня небольшое объявление)
В связи с тем, что моя начписовская жизнь идёт не на всех площадках одинаково гладко, как мне хотелось бы (то сайт где-то лежит, то оповещения куда-то не приходят, то мне заблокировали книгу, потому что у моего бывшего соавтора нет отдельного аккаунта на сайте, вот уж не думала, что это проблема, и даже ПРОБЛЕМА), да и просто потому, что проды иногда бывают нерегулярны, я завела себе группу ВК и канал ТГ. Для информации о продах, анонсов книг и всяких картинок.
Ссылки в аннотации книги.
В общем, если кому интересно, милости прошу к нашему шалашу. Скоро покажу там красивые (и одну неприличную) картинки к одной милой летней повести про магию, рабство и любовь, которая в конце июня))
– О-о-о, ну, конечно!
Он взглянул ей в глаза.
– Могу поклясться, что отец Бертар всегда поступает на благо. Я доверяю ему, потому что он спас мою душу. Без него меня не было бы уже на свете.
С таким выражением лица можно было бы говорить о чeм-то священном, почти божественном. Что никак не вязалось с образом жестокого человека, издевающегося над беспомощным пленником. Звучало смешно, но Авила сдержалась. И, видимо, мужчина по лицу прочeл еe мысли.
– Но тебя мои слова, конечно, ни в чeм не убедят, – закончил он. – Кто я такой, чтобы меня слушать, да?
Авила хмыкнула и покачала головой.
– Ты понял, о каком парне идeт речь?
– Да, – глухо подтвердил он.
– Это о нeм говорил Гримвальд. Сын его брата.
Он не возразил, лишь поджал губы.
– То, что с ним сотворили, тоже было во благо?
И снова повисла тишина.
Она уже успела подумать, что на этом их разговор запончится, но мужчина наконец произнeс:
– Он покрывал любовницу-ведьму. Которая едва не убила человека, чтобы просто украсть заговорeнный перстень. – Чуть помолчал и добавил таким спокойным тоном, будто это была светская беседа, а не рассказ о чьей-то смерти: – И, кстати, она намеревалась прикончить и своего дружка. Девка хранила тайком срезанную прядь его волос на всякий случай, и, когда увидела, что его из сарая выводят инквизиторы, побежала к себе в схрон, наводить пагубу. Испугалась, что он проболтается о ней, когда как следует спросят.
– Но он же ничего не сказал, он еe не выдал? Если то, что я видела, это правда…
– Не выдал.
Настала очередь Авилы молчать.
В тишине было слышно, как скрипят оси повозки. За окошком быстрой тенью пронeсся всадник из сопровождения, стук копыт затих где-то впереди. Служанка, о которой все забыли, скорчилась на скамье напротив, делая вид, что еe здесь и нет.
– И она провела ритуал?
На этот раз мужчина усмехнулся.
– Конечно. Влюблeнный дурак ведь отказался назвать имя и сказать, где она могла бы спрятаться. За что и поплатился.
Что ж, в этом была логика. У ривалонских мужчин принято клясться своей госпоже-ведьме в вечной верности, и обет включает обещание умереть, если потребуется. И правильно, ведь цель их жизни – защищать носительницу колдовской крови, продолжательницу рода, благословлeнного Матерью. Но своими руками убить любовника… да не просто ударом милосердия, а навести пагубу, чтобы он истлел живьeм…
“Глупая мысль. Разве гореть живьeм куда лучше, чем тлеть? Смерть ради сохранения дара почeтна, и не следует жаловаться на жребий Провидения, раз с удовольствием пользовался этой великой милостью – быть избранным истинной ведьмой…”
Этот внутренний голос, еe собственный, произносящий мысли, показался каким-то посторонним.
Наверное потому, что она чувствовала некое несогласие. Поeжившись от пробежавшего по спине холодка, Авила с трудом, но вообразила, что псы поймали бы Кассиана. И смогла бы она… Но нет, если той ведьме хватало сил навести такую сильную пагубу, почему она направила еe на своего возлюбленного? Почему не попыталась напасть на инквизиторов?..
“Ну, конечно… Верная гибель, глупая, бессмысленная, и ради чего?”
И правда, глупость…
Ладно! Но почему ведьма не извела дворянчика, который держал этого парня в сарае, пока церковники не приехали ко двору? Почему не попыталась помочь бежать, пока его уродовали, выбивая признание? Ей что-то помешало? Или почему тогда это оказалось невозможно?
Тишина, нет ответов.
Слишком сложно. И слишком мало знает она об этой истории… Не дай Богиня оказаться однажды перед схожим выбором!
– Что с ней стало? – спросила Авила.
– Отец Бертар догадался, что ведьма собирается совершить. И тоже провeл кое-какой ритуал. То, что она сделала, отразилось и на неe саму, но куда сильнее. Она погибла быстро, наверное, и ощутить ничего не успела. Схрон нашли по запаху гнилого мяса… а лицо у неe было такое сосредоточенное. Наверное, пыталась понять, что пошло не так, когда еe…
– Отвратительно!
Мужчина пожал плечами.
– Смерть и не бывает красивой. Это всe, что ты хотела… узнать о благе?..
Оттенок иронии в его голосе задел еe.
– Вполне, – сказала она. – Руки церковников ради этого “блага” превратили Фаррадию в преддверие Бездны со всеми еe тварями, так что вовсе не удивительно, когда кому-то приходится идти на ужасные поступки, чтобы хоть попытаться выжить в этом кошмаре и разминуться со священным костром.
Она ожидала, что эти слова ему не понравятся, но мужчина усмехнулся.
– Конечно, теперь-то я убедился, что руки ведьм несут совсем иное благо, настоящее. Ты-то мне жизнь спасла, подлечила, приласкала… И даже освободить, сняв ошейник, пообещала. Ты же его и впрямь снимешь, когда я помогу и стану уже не так нужен?
Да он насмехался! Но возмутиться этому Авила не успела, настолько резко беседа свернула к опасной теме…
Старая шлюха, как же она еe подвела!
Мысли лихорадочно метались в голове. Кажется, мужчина сам говорил нечто подобное – что снятие ошейника его убьет. Но это выглядело как-то слишком странно. Он сам предлагал попробовать его снять, это раз. Согласился на сделку – зачем, если знал, что это невозможно? И вот сейчас ещe переспрашивает. Два! Да он пытался сдeрнуть с себя проклятый артефакт только нынешним утром! Три. Нет, никак такое поведение не вязалось с уверенностью, что это смертельно. Значит, всe же блефовал, надеясь, что она проверит, и случайно в цель попал?.. Или – старая шлюха ошиблась. Вот это уж скорее всего.
– Да, сниму, – сказала Авила. – Я ведь обещала. Ты мне не веришь?
Он улыбнулся, хоть выглядело это странно – уголки губ приподнялись, но улыбка почему-то не затронула глаза, взгляд был холодным и внимательным.
– Отчего же?.. Охотно верю.
Что ж, уже хоть что-то… Осталось это доверие оправдать.
Авила тут же вспомнила ещe кое-что. Она и так собиралась спросить, но сейчас это было особенно нужно, чтобы уйти от опасной темы:
– Я понимаю, что прошло много времени, но это может быть важно… Может, ты знал… Может случайно помнишь, как звали ту ведьму?
– Кэри, – ответил он, даже не задумываясь.
– У тебя хорошая память, – удивилась она.
– Не жалуюсь…
Авила заметила, что он говорит словно через силу. Сделал странный жест, будто собирался поднять руки к лицу, но лишь звякнул цепями и поморщился.
– Орвин? – окликнула она с тревогой.
– Всe в порядке, – чуть слышно пробормотал мужчина.
И неожиданно встрепенулся. Уставился на неe.
– Что…
Она ничего не поняла, потом тоже услышала. Шорохи, позвякивание, взволнованные голоса.
Повозка встала. Где-то снаружи заржала лошадь. Авила потянулась к окошку, отдeрнула занавеску. Небо ещe не темнело. Отряд остановился на широкой лесной дороге. Лeгкий ветерок покачивал чахлые кустарники, тянущиеся по обочине. Вдалеке, где-то в зелeной чаще, кричали птицы.
– Вроде тихо всe, – заключила Авила. – Интересно, почему остановились.
– Авила…
От неожиданности она вздрогнула. Обернулась к мужчине.
– Освободи меня, – сказал он почему-то шeпотом.
В тоне голоса было что-то, вызывающее тревогу.
– Что с тобой? – спросила она, невольно сама переходя на шeпот. – Тебе дурно, да? Подожди, я сейчас…
– Ключ! – прошипел он. – Где, у тебя?..
Авила растерялась.
– Нет… У кого-то из конвоя…
Мужчина выругался.
Простучали копыта, и напротив повозки остановился Гримвальд верхом на своeм буланом коне, на светлой шкуре скакуна ярко выделялись тeмные начертанные руны. Колдун выглядел озадаченным, одной рукой он сжимал повод, в другой поблескивало заготовленное заклинание.
– А ведь догадываетесь, что вам тут не все рады, – усмехнулся мужчина, подвинулся к окошку, потеснив Авилу, и окликнул громче: – Эй, колдун!
Гримвальд обернулся.
– Чего тебе, псина?
– Здесь не водятся дрозды!
Авила успела увидеть, как Гримвальда настигло непонятное ей озарение, но природу его так и не успела понять. Как это – не водятся? Вон же, поeт в чаще…
– Пригнись, девочка!
Колдун развернул коня. Засветился алым разворачивающийся защитный купол. Усиленный магией голос разнeсся, как громовой раскат:
– Тревога! К бою!
За деревьями что-то ослепительно вспыхнуло, раздался треск. Авила взвизгнула, когда мужчина толкнул еe, повалил между скамьями, попутно дeрнув служанку за подол и увлекая следом. Они рухнули, как мешки с тряпьeм, и тут же оказались придавлены длинным и тяжeлым телом. Над самым ухом Авила услышала надрывный хрип и трясущейся рукой отпустила нить заклятья. И, кажется, сделала что-то не то – шипы на ошейнике с щелчком втянулись в плетение цепи.
– Орвин, ты…
– Всe в порядке! – хрипло рявкнул он. – Разверни ещe купол!
– Как?..
– Любое защитное! Нас же сейчас…
Снова треск, оглушительно бьющий по ушам. Авиле показалось, что земля подпрыгнула. Она больно саданулась локтями и коленями, завалилась набок, зажмурившись от страха.
– Давай! Пожалуйста! – голос едва можно было расслышать за доносящимся снаружи и грохотом.
Авила заставила себя открыть глаза. Мужчина стоял над ней на коленях, низко пригнувшись, закрывая собой их обеих, весь осыпанный пылью и щепками. Она успела заметить свежие царапины на щеке и шее – наверное, от мелких обломков.
Какой неподходящий момент…
– Я не могу! – крикнула в ответ Авила. – Силы нет!
Снаружи снова затрещало. Ведьма и служанка одинаково вскрикнули. Карета содрогнулась от удара, качнулась, едва не завалившись, но устояла.
– Как это “нет”, ты же!..
Что-то с силой ударило в борт, и стенка не выдержала. Мир взорвался тысячей обломков.
______________________________________
Дорогие читатели, гляньте, какую красотищу мне подарили!)
Иллюстрация к сами знаете какой сцене :3
Огромное спасибо, Heavymouse! Я в просто счастлива *___*
P.S. Картинку покрупнее можно посмотреть во ВК и ТГ
Она покачивалась на волнах алого свечения. В голове звенело, доносящийся издалека стук назойливо бил по ушам. Ему вторил мерзкий скулeж. Интересно, кто собаку пнул?.. И какую собаку?!..
– Да как вы смеете… будить… – проворчала Авила, пытаясь взбить какую-то слишком твeрдую подушку. Рука наткнулась на что-то странное, чему в постели явно не место…
И разом вернулся слух, а с ним и осознание всего случившегося – словно кто-то плеснул ледяной водой в лицо.
Авила дeрнулась, попыталась вскочить. В тело впился сразу десяток острых щепок, боль прояснила мысли.
Над головой, в поeме окошка, что-то гремело и сверкало, снаружи доносились звон и вопли. Внизу, в пыльном нутре повозки, всe было перевeрнуто вверх дном, поклажа валялась вперемешку с грязью, обломками древесины, растерзанными подушками и оторванными занавесками. Скулила не собака, а служанка. Авила поняла, что валяется головой на еe коленях. Лицо у девки было жуткое, с разбитым носом, всe перепачканное кровью. Мужчина лежал на спине и раз за разом поднимал колени к груди, а потом выпрямлял ноги, с силой впечатывая подошвы сапог в дребезжащую стенку. Доламывал то немногое, что было ещe цело на вид.
– Что ты де…
Договорить она не успела. Земля в очередной раз вздрогнула, подбрасывая останки повозки. Треск снова оглушил, и показалось, что вот сейчас стенки сомнутся, стиснут, раздавят… Вокруг летал пух из подушек. Сердце колотилось, как бешеное.
– Себе хоть! Щит навесь! Госпожа! – отрывисто проговорил мужчина, сопровождая слова очередными ударами по стенке. – Если на простецов жалко!
– Да не могу! – в отчаянии вскрикнула Авила. – Бездарная я! Ты что, оглох?!..
– Немного! – он опять врезал по стенке. – В ушах звенит! – ещe удар. – Благодарю, что поинтересовалась!
Раздался отчаянный треск, и перепачканная обшивка в цветочек отвалилась, обнажив сместившиеся доски. Издав невнятный, но явно радостный возглас, мужчина принялся ещe яростнее лупить ногами, расширяя щель.
– Это имя. Отец Бертар, мой наставник. Пряжку в благодарность сделал кузнец, чью дочь он когда-то спас... Плащ принадлежал отцу Бертару, он отдал его мне, когда провожал в дорогу.
Выражение лица у мужчины стало особенно мрачным и задумчивым. Наверное, соображал, что вообще забыл в приграничье, и не стоило ли остаться под крылышком у наставника навсегда. Изумительный, кстати, он ему отвесил подарок – лохмотья с чужого плеча!
– И что это за человек?
– Добрый и милосердный. Посвятил всего себя служению Пламенеющему. Он мне как отец. Или какого ещe ответа ты ждeшь?
Искреннее уважение в его голосе звучало омерзительно после того, что довелось увидеть во сне.
– Ты сам говорил, что твой отец был колдуном. Но называешь отцом того, кто убивает твоих же кровных сородичей.
Вот тут от смирения и следа не осталось.
– Мы не сородичи, – заявил он. – Видела бы своe лицо, когда узнала, что моя мама была из простых. Такие для вас не люди, а грязь под ногами. И не чистокровным, вроде тебя, упрекать меня, что я люблю людей по деяниям их, а не по происхождению.
Авила почувствовала звенящее внутреннее напряжение, от которого на мгновение потемнело в глазах. Села ровно, спустив ноги на пол.
– Не надо так со мной разговаривать, – прошипела она сквозь зубы, и кулаки сжались сами собой. – Ты не имеешь никакого права!.. Пытаться попрекать меня тем, что мой род избран Богиней, и мы следуем законам еe!
Мужчина даже рот открыл, явно собираясь ответить, но лишь издал невнятный звук и резко выдохнул.
– Прости… госпожа.
В голосе, конечно, никакого раскаяния не ощущалось. Да и Авила облегчения не испытала – злость ещe требовала выхода.
– У меня было видение, – сказала она. – Я видела человека в этом проклятом плаще. Он явился к парню, которого обвиняли в краже какого-то перстня, назвал его колдуном, просто потому, что у него были рыжие волосы, пытал и сжeг живьeм. Это по-твоему, тоже добро и милосердие, да?
На усмехнулась, увидев, как меняется лицо мужчины. От каменной неподвижности и следа не осталось, и она вдоволь смогла насладиться его потрясeнным выражением.
– Что такое? – спросила весело. – Это только кажется, или ты впрямь знаешь, о чeм я?
Он молчал.
– Ты же мне не лгал, Орвин, – напомнила она. – Давай, не отказывайся от принципов, говори правду и сейчас. Поклянeшься, что твой наставник никогда не обвинял в колдовстве людей, про которых понимал, что они в этом невиновны?
Она почему-то думала, что он, вероятно, может и поклясться. Мало ли, не всe знает… Но мужчина молчал, сурово сдвинув брови.
Когда пауза затянулась, он произнeс:
– Всe сложнее, чем тебе видится.
_____________________________________________
Дорогие читатели, у меня небольшое объявление)
В связи с тем, что моя начписовская жизнь идёт не на всех площадках одинаково гладко, как мне хотелось бы (то сайт где-то лежит, то оповещения куда-то не приходят, то мне заблокировали книгу, потому что у моего бывшего соавтора нет отдельного аккаунта на сайте, вот уж не думала, что это проблема, и даже ПРОБЛЕМА), да и просто потому, что проды иногда бывают нерегулярны, я завела себе группу ВК и канал ТГ. Для информации о продах, анонсов книг и всяких картинок.
Ссылки в аннотации книги.
В общем, если кому интересно, милости прошу к нашему шалашу. Скоро покажу там красивые (и одну неприличную) картинки к одной милой летней повести про магию, рабство и любовь, которая в конце июня))
Глава 39.2. Дорожная
– О-о-о, ну, конечно!
Он взглянул ей в глаза.
– Могу поклясться, что отец Бертар всегда поступает на благо. Я доверяю ему, потому что он спас мою душу. Без него меня не было бы уже на свете.
С таким выражением лица можно было бы говорить о чeм-то священном, почти божественном. Что никак не вязалось с образом жестокого человека, издевающегося над беспомощным пленником. Звучало смешно, но Авила сдержалась. И, видимо, мужчина по лицу прочeл еe мысли.
– Но тебя мои слова, конечно, ни в чeм не убедят, – закончил он. – Кто я такой, чтобы меня слушать, да?
Авила хмыкнула и покачала головой.
– Ты понял, о каком парне идeт речь?
– Да, – глухо подтвердил он.
– Это о нeм говорил Гримвальд. Сын его брата.
Он не возразил, лишь поджал губы.
– То, что с ним сотворили, тоже было во благо?
И снова повисла тишина.
Она уже успела подумать, что на этом их разговор запончится, но мужчина наконец произнeс:
– Он покрывал любовницу-ведьму. Которая едва не убила человека, чтобы просто украсть заговорeнный перстень. – Чуть помолчал и добавил таким спокойным тоном, будто это была светская беседа, а не рассказ о чьей-то смерти: – И, кстати, она намеревалась прикончить и своего дружка. Девка хранила тайком срезанную прядь его волос на всякий случай, и, когда увидела, что его из сарая выводят инквизиторы, побежала к себе в схрон, наводить пагубу. Испугалась, что он проболтается о ней, когда как следует спросят.
– Но он же ничего не сказал, он еe не выдал? Если то, что я видела, это правда…
– Не выдал.
Настала очередь Авилы молчать.
В тишине было слышно, как скрипят оси повозки. За окошком быстрой тенью пронeсся всадник из сопровождения, стук копыт затих где-то впереди. Служанка, о которой все забыли, скорчилась на скамье напротив, делая вид, что еe здесь и нет.
– И она провела ритуал?
На этот раз мужчина усмехнулся.
– Конечно. Влюблeнный дурак ведь отказался назвать имя и сказать, где она могла бы спрятаться. За что и поплатился.
Что ж, в этом была логика. У ривалонских мужчин принято клясться своей госпоже-ведьме в вечной верности, и обет включает обещание умереть, если потребуется. И правильно, ведь цель их жизни – защищать носительницу колдовской крови, продолжательницу рода, благословлeнного Матерью. Но своими руками убить любовника… да не просто ударом милосердия, а навести пагубу, чтобы он истлел живьeм…
“Глупая мысль. Разве гореть живьeм куда лучше, чем тлеть? Смерть ради сохранения дара почeтна, и не следует жаловаться на жребий Провидения, раз с удовольствием пользовался этой великой милостью – быть избранным истинной ведьмой…”
Этот внутренний голос, еe собственный, произносящий мысли, показался каким-то посторонним.
Наверное потому, что она чувствовала некое несогласие. Поeжившись от пробежавшего по спине холодка, Авила с трудом, но вообразила, что псы поймали бы Кассиана. И смогла бы она… Но нет, если той ведьме хватало сил навести такую сильную пагубу, почему она направила еe на своего возлюбленного? Почему не попыталась напасть на инквизиторов?..
“Ну, конечно… Верная гибель, глупая, бессмысленная, и ради чего?”
И правда, глупость…
Ладно! Но почему ведьма не извела дворянчика, который держал этого парня в сарае, пока церковники не приехали ко двору? Почему не попыталась помочь бежать, пока его уродовали, выбивая признание? Ей что-то помешало? Или почему тогда это оказалось невозможно?
Тишина, нет ответов.
Слишком сложно. И слишком мало знает она об этой истории… Не дай Богиня оказаться однажды перед схожим выбором!
– Что с ней стало? – спросила Авила.
– Отец Бертар догадался, что ведьма собирается совершить. И тоже провeл кое-какой ритуал. То, что она сделала, отразилось и на неe саму, но куда сильнее. Она погибла быстро, наверное, и ощутить ничего не успела. Схрон нашли по запаху гнилого мяса… а лицо у неe было такое сосредоточенное. Наверное, пыталась понять, что пошло не так, когда еe…
– Отвратительно!
Мужчина пожал плечами.
– Смерть и не бывает красивой. Это всe, что ты хотела… узнать о благе?..
Оттенок иронии в его голосе задел еe.
– Вполне, – сказала она. – Руки церковников ради этого “блага” превратили Фаррадию в преддверие Бездны со всеми еe тварями, так что вовсе не удивительно, когда кому-то приходится идти на ужасные поступки, чтобы хоть попытаться выжить в этом кошмаре и разминуться со священным костром.
Она ожидала, что эти слова ему не понравятся, но мужчина усмехнулся.
– Конечно, теперь-то я убедился, что руки ведьм несут совсем иное благо, настоящее. Ты-то мне жизнь спасла, подлечила, приласкала… И даже освободить, сняв ошейник, пообещала. Ты же его и впрямь снимешь, когда я помогу и стану уже не так нужен?
Да он насмехался! Но возмутиться этому Авила не успела, настолько резко беседа свернула к опасной теме…
Старая шлюха, как же она еe подвела!
Мысли лихорадочно метались в голове. Кажется, мужчина сам говорил нечто подобное – что снятие ошейника его убьет. Но это выглядело как-то слишком странно. Он сам предлагал попробовать его снять, это раз. Согласился на сделку – зачем, если знал, что это невозможно? И вот сейчас ещe переспрашивает. Два! Да он пытался сдeрнуть с себя проклятый артефакт только нынешним утром! Три. Нет, никак такое поведение не вязалось с уверенностью, что это смертельно. Значит, всe же блефовал, надеясь, что она проверит, и случайно в цель попал?.. Или – старая шлюха ошиблась. Вот это уж скорее всего.
– Да, сниму, – сказала Авила. – Я ведь обещала. Ты мне не веришь?
Он улыбнулся, хоть выглядело это странно – уголки губ приподнялись, но улыбка почему-то не затронула глаза, взгляд был холодным и внимательным.
– Отчего же?.. Охотно верю.
Что ж, уже хоть что-то… Осталось это доверие оправдать.
Авила тут же вспомнила ещe кое-что. Она и так собиралась спросить, но сейчас это было особенно нужно, чтобы уйти от опасной темы:
– Я понимаю, что прошло много времени, но это может быть важно… Может, ты знал… Может случайно помнишь, как звали ту ведьму?
– Кэри, – ответил он, даже не задумываясь.
– У тебя хорошая память, – удивилась она.
– Не жалуюсь…
Авила заметила, что он говорит словно через силу. Сделал странный жест, будто собирался поднять руки к лицу, но лишь звякнул цепями и поморщился.
– Орвин? – окликнула она с тревогой.
– Всe в порядке, – чуть слышно пробормотал мужчина.
И неожиданно встрепенулся. Уставился на неe.
– Что…
Она ничего не поняла, потом тоже услышала. Шорохи, позвякивание, взволнованные голоса.
Повозка встала. Где-то снаружи заржала лошадь. Авила потянулась к окошку, отдeрнула занавеску. Небо ещe не темнело. Отряд остановился на широкой лесной дороге. Лeгкий ветерок покачивал чахлые кустарники, тянущиеся по обочине. Вдалеке, где-то в зелeной чаще, кричали птицы.
– Вроде тихо всe, – заключила Авила. – Интересно, почему остановились.
– Авила…
От неожиданности она вздрогнула. Обернулась к мужчине.
– Освободи меня, – сказал он почему-то шeпотом.
В тоне голоса было что-то, вызывающее тревогу.
– Что с тобой? – спросила она, невольно сама переходя на шeпот. – Тебе дурно, да? Подожди, я сейчас…
– Ключ! – прошипел он. – Где, у тебя?..
Авила растерялась.
– Нет… У кого-то из конвоя…
Мужчина выругался.
Простучали копыта, и напротив повозки остановился Гримвальд верхом на своeм буланом коне, на светлой шкуре скакуна ярко выделялись тeмные начертанные руны. Колдун выглядел озадаченным, одной рукой он сжимал повод, в другой поблескивало заготовленное заклинание.
– А ведь догадываетесь, что вам тут не все рады, – усмехнулся мужчина, подвинулся к окошку, потеснив Авилу, и окликнул громче: – Эй, колдун!
Гримвальд обернулся.
– Чего тебе, псина?
– Здесь не водятся дрозды!
Авила успела увидеть, как Гримвальда настигло непонятное ей озарение, но природу его так и не успела понять. Как это – не водятся? Вон же, поeт в чаще…
– Пригнись, девочка!
Колдун развернул коня. Засветился алым разворачивающийся защитный купол. Усиленный магией голос разнeсся, как громовой раскат:
– Тревога! К бою!
За деревьями что-то ослепительно вспыхнуло, раздался треск. Авила взвизгнула, когда мужчина толкнул еe, повалил между скамьями, попутно дeрнув служанку за подол и увлекая следом. Они рухнули, как мешки с тряпьeм, и тут же оказались придавлены длинным и тяжeлым телом. Над самым ухом Авила услышала надрывный хрип и трясущейся рукой отпустила нить заклятья. И, кажется, сделала что-то не то – шипы на ошейнике с щелчком втянулись в плетение цепи.
– Орвин, ты…
– Всe в порядке! – хрипло рявкнул он. – Разверни ещe купол!
– Как?..
– Любое защитное! Нас же сейчас…
Снова треск, оглушительно бьющий по ушам. Авиле показалось, что земля подпрыгнула. Она больно саданулась локтями и коленями, завалилась набок, зажмурившись от страха.
– Давай! Пожалуйста! – голос едва можно было расслышать за доносящимся снаружи и грохотом.
Авила заставила себя открыть глаза. Мужчина стоял над ней на коленях, низко пригнувшись, закрывая собой их обеих, весь осыпанный пылью и щепками. Она успела заметить свежие царапины на щеке и шее – наверное, от мелких обломков.
Какой неподходящий момент…
– Я не могу! – крикнула в ответ Авила. – Силы нет!
Снаружи снова затрещало. Ведьма и служанка одинаково вскрикнули. Карета содрогнулась от удара, качнулась, едва не завалившись, но устояла.
– Как это “нет”, ты же!..
Что-то с силой ударило в борт, и стенка не выдержала. Мир взорвался тысячей обломков.
______________________________________
Дорогие читатели, гляньте, какую красотищу мне подарили!)
Иллюстрация к сами знаете какой сцене :3
Огромное спасибо, Heavymouse! Я в просто счастлива *___*
P.S. Картинку покрупнее можно посмотреть во ВК и ТГ
Глава 40. Туда…
Она покачивалась на волнах алого свечения. В голове звенело, доносящийся издалека стук назойливо бил по ушам. Ему вторил мерзкий скулeж. Интересно, кто собаку пнул?.. И какую собаку?!..
– Да как вы смеете… будить… – проворчала Авила, пытаясь взбить какую-то слишком твeрдую подушку. Рука наткнулась на что-то странное, чему в постели явно не место…
И разом вернулся слух, а с ним и осознание всего случившегося – словно кто-то плеснул ледяной водой в лицо.
Авила дeрнулась, попыталась вскочить. В тело впился сразу десяток острых щепок, боль прояснила мысли.
Над головой, в поeме окошка, что-то гремело и сверкало, снаружи доносились звон и вопли. Внизу, в пыльном нутре повозки, всe было перевeрнуто вверх дном, поклажа валялась вперемешку с грязью, обломками древесины, растерзанными подушками и оторванными занавесками. Скулила не собака, а служанка. Авила поняла, что валяется головой на еe коленях. Лицо у девки было жуткое, с разбитым носом, всe перепачканное кровью. Мужчина лежал на спине и раз за разом поднимал колени к груди, а потом выпрямлял ноги, с силой впечатывая подошвы сапог в дребезжащую стенку. Доламывал то немногое, что было ещe цело на вид.
– Что ты де…
Договорить она не успела. Земля в очередной раз вздрогнула, подбрасывая останки повозки. Треск снова оглушил, и показалось, что вот сейчас стенки сомнутся, стиснут, раздавят… Вокруг летал пух из подушек. Сердце колотилось, как бешеное.
– Себе хоть! Щит навесь! Госпожа! – отрывисто проговорил мужчина, сопровождая слова очередными ударами по стенке. – Если на простецов жалко!
– Да не могу! – в отчаянии вскрикнула Авила. – Бездарная я! Ты что, оглох?!..
– Немного! – он опять врезал по стенке. – В ушах звенит! – ещe удар. – Благодарю, что поинтересовалась!
Раздался отчаянный треск, и перепачканная обшивка в цветочек отвалилась, обнажив сместившиеся доски. Издав невнятный, но явно радостный возглас, мужчина принялся ещe яростнее лупить ногами, расширяя щель.
