Это было похоже на прохладный ветерок после иссушающего жара. Ощущение свободы и легкости, какого ей никогда раньше не доводилось испытывать, наполнило ее, смыло страх, боль, усталость.
Мужчина, застонав, перевалился на бок.
"Бей его!.. Убей!"
Авила уже не обращала внимания.
Туман впереди сгустился, в его плотных клубах рисовались и тут же растворялись вновь шлейфы чужой магии и смутные силуэты. Но теперь она чувствовала, кто идет, и могла не бояться.
Авила вскочила, запрокинула голову и захихикала от пьянящего, ни с чем в мире не сравнимого счастья.
Авила словно сбросила давящий на плечи груз, а мир развернулся перед ней во всей глубине. И в этой благостной картине была лишь одна тревожная деталь.
Как черная клякса на чистом листе.
Мужчина слишком быстро приходил в себя. Он пошевелился, попытался приподняться на локте, но тут же со стоном откинулся обратно.
Протянув руки, Авила позволила себе ощутить родную стихию. Вода была всюду: льнущей к телу дымкой в воздухе, живительной влагой в толще земли под ногами, и ее черпали переплетенные корни, поднимали из глубины, гнали по стволам и ветвям. Как кровь в венах, вода пульсировала в каждом стволе или стебле, в каждом лесном растении, от мощного дерева до слабой былинки. Они были живыми, они двигались, они дышали, и не было ничего сложного в том, чтобы просто попросить…
Авила представила, что ей нужно. Вообразила, как тонкие корни вырываются из земли, хватают этого гадкого человека, стихия которого отвратительна самому лесу…
Нет, его не нужно убивать. Просто удержать, чтобы глупостей не наделал.
Но ничего не произошло.
Ее зов остался без ответа.
Потрясенная Авила отступила, быстро озираясь в поисках брошенной палки.
В тумане мелькнуло нечто темное, и из белой завесы вылетела ведьма. В зеленом дублете егерьши, с тонкой изящной боевой косой наизготовку. Она мягко опустилась на землю и смерила Авилу насмешливым взглядом. Авила уставилась в ответ. Ведьма была еще молода, в заплетенных мелкими косицами волосами позвякивали вплетенные амулеты и стеклянные бусины.
– Светлого денечка тебе, девка, – хрипло сказала ведьма. – Это из-за тебя, выходит, весь переполох? Ну надо же!
Это звучало непозволительно грубо, но Авиле было не до того.
Еще какие-то жалкие мгновения назад она была так счастлива, воображая, что ее и без того не великая сила вернулась, но, очевидно, что-то было не так. Проклятые фаррадийцы, проклятая ловушка!
Ведьма брезгливо осмотрела распростертого в стороне мужчину и опустила косу. Завеса тумана колыхнулась, выпуская двух ее соратниц. В таких же дублетах, но у одной по груди и плечам тянулась сложная ритуальная вышивка. Прежде Авиле не доводилось видеть такой формы, впрочем, угадать, кто ее носит, было не сложно. Стражи ривалонской границы.
Ведьмы глядели на нее с одинаковым, не слишком дружелюбным выражением на лицах.
– Она пыталась колдовать, – сказала одна.
– Не вышло. Бездарная! – усмехнулась другая.
Авила ответила им презрительным взглядом и вздернула подбородок. Знали бы эти лесные бродяжки, кто она такая – не посмели бы открывать свои поганые рты, пусть даже сил у них куда больше.
– И из-за этой весь переполох?
– Ну, она молода и хороша собой. Кто мы, чтобы обсуждать приказы господина?..
– А еще палкой махать умеет. Смотри, какую псину зашибла!
И они засмеялись. Было обидно.
Авила увидела краем глаза, что мужчина уже пришел в себя. Во всяком случае, его рука медленно двигалась, ощупывая землю, и уже подбиралась к рукояти меча. Авила и бровью не повела, снова посмотрела на ведьм, которые зубоскалили, потеряв бдительность, и заулыбалась.
– Светлого вам дня, доблестные девы.
"Если этот ублюдок зарубит хоть одну, жаль не будет, ведь так?.. "
– Ты кто такая, девка?
Послушник наконец-то нащупал меч, и сжал в ладони еще привязанный к рукояти стеклянный шарик с Пламенем. Раздался хруст. Ведьмы вздрогнули, оборачиваясь. Авила не поняла, что произошло, но испытала удовольствие от этого зрелища – усмешки враз стекли с их физиономий.
Мужчина разжал ладонь. Вверх взметнулся лепесток огня, удивительно напомнивший Авиле странную, крошечную птичку. Она рванула вверх…
Одна из ведьм вскрикнула, бросилась за ней. Лезвие косы со свистом рассекло воздух, но лепесток Пламени лишь качнулся в сторону. Вторая ведьма прыгнула – огненный лепесток упорхнул от нее, поднимаясь все выше.
Над лежащим мужчиной соткался из воздуха темный силуэт. Проступил, обрел четкость, и Авила с изумлением узнала, кто это.
Волна темной, давящей силы хлестнула, как порыв ветра. Ведьмы отшатнулись. Огненную птичку ударило и разметало искрами, которые осыпались и тут же погасли.
Послушник вскрикнул и опять попытался подняться, двигаясь тяжело, как выброшенный из трактира пьянчуга.
Сэр Гримвальд, военачальник и старший наложник Аэри, вышел из туманной завесы. Занеся ногу, он с размаху пнул мужчину в бок, тот судорожно дернулся и затих.
Блеснули золотые рунические нашивки на черном камзоле, и колдовство иссякло. За спиной Гримвальда вертелись на четвереньках, как дворовые псы, еще два морока, то и дело пытаясь потереться о ноги колдуна.
Из тумана один за другим возникли двое воинов в форме, украшенной алыми лентами и выпрыгнули еще две ведьмы в зеленых дублетах.
Авила неловко поднялась на ноги, чувствуя себя очень глупой и жалкой перед всем этим собранием.
Гримвальд смерил ее взглядом и неожиданно улыбнулся.
Он был старым, по ее-то меркам, но еще красивым мужчиной. Впрочем, ничего удивительного - Аэри придирчиво выбирала партнеров, и себе, и вообще. Длинные, некогда медно-рыжие волосы, теперь густо разбавленные сединой, были собраны на затылке и перевязаны ремешком с костяными бусинами. Ходили слухи, что кости на их изготовление пошли человеческие. Серые глаза колдуна от улыбки, казалось, даже чуть потеплели.
– Ты заблудилась и ушла далеко от дома, девочка.
Она часто заморгала, пытаясь не расплакаться и, чтобы скрыть выражение лица, бросилась вперед, крепко обняла спасителя. Рука в перчатке мягко погладила ее по голове.
– Что же ты натворила, милая?
– Я… простите меня!
– То не в моей власти. Мать желает побеседовать с тобой, как только вернемся.
Страшнее слов просто не было. Усилием воли Авила смогла взять себя в руки и отступила.
Гримвальд рассматривал распростершегося на земле врага. Меч, уже не страшный, с потухшим клинком, лежал на разворошенной лесной подстилке.
– Талантливый гаденыш, с чутьем, – сказал колдун и усмехнулся: – Я уж помочь собирался, а он сам в руки пришел!
Он поддел голову мужчины мыском сапога. Тот никак не отреагировал и не шевелился. Лицо было испачкано кровью из раны на виске, и ее было как-то многовато. Авила ощутила странное беспокойство. Убить человека ведь не настолько просто?..
– Твой первый улов, – сказал Гримвальд, похлопав ее по плечу. – Послушник?
Авила растерянно кивнула.
Он поморщился.
– Значит, бесполезный. Как жаль…
Она не успела понять, что произошло. Послушник вскинулся, но Гримвальд оказался быстрее – отшатнулся и ударил. Выбитый из руки кинжал отлетел в сторону, а следующим ударом колдун впечатал кулак в голову вскочившего противника, и тот упал опять. Авила и моргнуть не успела, а все уже закончилось.
Гримвальд сделал еще шаг назад, болезненно поморщился.
Авила бросилась к нему, пытаясь понять, куда его ранили, но он лишь ухмыльнулся.
– Я же говорил – гаденыш. Хорошо, что у него уже не будет шанса продвинуться по службе.
Обернувшись к морокам, колдун поднял руку, указывая цель:
– Жрите!
Один тут же кинулся, придавив добычу к земле и стараясь добраться до горла. Мужчина ударил его по морде, но вышло слабо и вскользь, он вообще двигался странно, заторможенно, как сноходец, и морок тут же полоснул когтями в ответ. Второй дернул мужчину за ноги, пытаясь отнять закуску у первого. Мужчина лягнул его и тут же едва не пропустил удар когтями в лицо. Мотнул головой в последний момент, и тонкие пальцы вцепились в волосы, сжались, выворачивая шею…
Волна ужаса смыла оцепенение.
– Не надо!
Авила сама изумилась тому, как твердо прозвучал ее голос.
Гримвальд вскинул ладонь, и мороки отступили, тихо ворча, словно от досады. Мужчина скорчился на земле, следя за ними безумным взглядом.
– Что такое? – спросил колдун.
– Он…
"Помог мне?.."
"Он – ублюдок, но не настолько?.."
Даже в мыслях это прозвучало глупо!
Нет таких слов, которые объяснили бы все так, чтобы Гримвальд понял правильно. Не тот это был человек. Одна из закадычных подруг, Мирта, как-то рассказала, что слышала от старших байку – будто лет десять назад Гримвальд сильно поссорился с братом, дело дошло до кровавой стычки. Поверженного врага колдун не убил просто так, а заключил в темницу, где заморил голодом. Даже если это не было правдой, под характер колдуна очень подходило.
– …это мой улов, вы сами сказали. Так оставьте его мне.
Гримвальд позволил себе лишь чуть приподнять бровь, показывая удивление, но взгляд сделался ледяным.
– Ладно, раз считаешь, что такой конец он не заслужил. Меня это не касается, сама разберешься. Эй, вы, двое! Обыщите его и свяжите!
Авила двинулась, было, вслед за воинами, но Гримвальд удержал ее за плечо. Она лишь успела увидеть, что мужчина опять пытается сопротивляться.
Да что ж такое! Не понимает, что это уже бесполезно? Или мало по голове получил и хочет добавки?..
Мать говорила в таких случаях, что дураки должны страдать, пока не поумнеют. Или пока не сдохнут.
Вот только второго почему-то не хотелось.
"А почему?.. Что, уже забыла, как этот пес шелудивый с тобой обходился?"
Гримвальд подтолкнул ее, и Авила поспешила за ним прочь.
Она почти бежала, зябко кутаясь в плащ, и едва поспевая за широкими мужскими шагами.
Гримвальд этого словно не замечал.
– Со мной что-то случилось, – сказала Авила.
Говорить на ходу было тяжело, она сбила дыхание и уже запыхалась, но молчать дальше было уже невозможно – хотелось вывалить самое страшное сразу. Гримвальд был сильным и опытным, он мог понять и, может, дать какой-то совет…
– Я попала в ловушку на дороге. Там были какие-то жуткие печати…
Пришлось еще прибавить шагу. Колдун шагал впереди, она не могла видеть его лицо.
– Меня сильно приложило… Очень сильно. Это было безумно больно, я потеряла сознание, а когда очнулась… Силы не было. Совсем. Сейчас вроде я ее и чувствую, но…
– Но от нее и раньше было мало толка, – сказал Гримвальд, не оборачиваясь.
Это было, как укол иглой - внезапно и болезненно.
– Да, я и раньше не была слишком одарена, но просто хотелось бы знать…
– Ты всех подвела, Авила, – говорил он спокойным тоном, но почему-то казалось, что было бы легче, если бы он кричал на нее. – Я приложил усилия, чтобы никто здесь не знал, кого именно придется выручать. Теперь, даже если кто и догадается, то наверняка будет помалкивать. Лишь по чудесному стечению обстоятельств, не иначе как Богиня-Мать помогла тебе, глупой, из положения удалось найти выход. Мороки в этой местности - гости нередкие, их уже даже почти не боятся. Но путники время от времени пропадают без следа в туманную погоду. Двое воинов доберутся до ближайшего трактира, и будут ждать послушника с арестанткой, но они не появятся. Что решат тогда? Очевидно, если и возникнут нехорошие подозрения, их нечем будет подкрепить. А теперь просто представь себе, если бы не нашлось возможности вернуть тебя незаметно! Ты поставила в уязвимое положение свою мать, это серьезный проступок. И чтобы тебя найти, нужно было потратить много сил и времени. Полагаю, ты даже не подумала, чего нам стоит твоя затея. Нет, не отвечай, я и без того помню, что думать наперед ты не умеешь. Прежде, в столице, твои выходки еще можно было терпеть, но теперь все иначе.
Авила слушала молча, сосредоточившись больше на быстрых шагах, чем на его словах.
Хотелось провалиться под землю. Но вряд ли даже это спасло бы от гнева матери. Ей и оттуда достать по силам… Все было так несправедливо, но так закономерно!
"О чем ты только думала?.."
Этот вопрос Аэри задавала ей слишком часто. И когда Авила пыталась честно ответить, матери никогда не нравились ее оправдания и объяснения.
Гримвальд вывел ее на поляну, где под охраной еще одной ведьмы отряд оставил лошадей. Женщина в зеленом дублете смерила Авилу долгим взглядом и ухмыльнулась. Авила осмотрела ее с ног до головы в ответ. У женщины было круглое бледное лицо и темные волосы, убранные в две толстые косы с вплетенными в них амулетами на шнурах.
Интересно, кем ее считают? Юной любовницей Гримвальда или его побочной дочкой? Или кем похуже…
Отряд не скакал, а почти летел сквозь чащобу. Гримвальд колдовал, не жалея сил, и кони едва касались копытами земли, а иногда не касались вовсе. На головокружительной скорости лес слился в серые колючие стены, обступившие проторенную магией тропу, уходящую за грань обычного мира, и это было зрелище завораживающее и пугающее одновременно. Авила восхищалась и завидовала – никогда ей самой не проделать ничего подобного.
Мелькнула сбоку и исчезла сторожевая башня. В сигнальном фонаре на вершине вспыхнуло встрепенувшееся Пламя, но отряд был уже далеко.
Хоть укрытая сумраком местность стала неузнаваема, но дикарские земли точно остались позади.
"Я вернулась домой", – подумала Авила.
Она не смогла понять, чего больше в этой мысли – радости от того, что закончилось, или беспокойства за то, что будет теперь.
Пограничная крепость выглядела устрашающей каменной громадой на фоне темнеющего неба.
Здесь явно ждали поздних гостей – солдаты и егерьши выстроились в узком дворике, чтобы встретить Гримвальда. Он сразу принялся раздавать указания. Свет факелов и фонарей метался по грубо отесанным стенам, темные пустые окна над головой напоминали распахнутые голодные рты. Авила успела увидеть, как стаскивают с лошади связанного послушника. Тот даже сам на ногах стоял – выходит, не так уж ему дурно? Мелькнуло бледное лицо, завешенное длинными темными волосами. Мужчина огляделся и опустил голову. Спросить Авила ничего не успела, да и подойти не дали – Гримвальд опять взял ее за плечо и повел прочь.
– Моей спутнице требуются все возможные здесь удобства! – сказал он служанке.
Комнатка, которую ей отвели, оказалась крошечной, зато отдельной. И здесь даже стояла кровать с соломенным тюфяком. От одного взгляда на нее с новой силой заныло уставшее тело. Поверх покрывала лежала приготовленная кем-то рубаха. Авила тут же стащила чужой плащ, свои лохмотья и переоделась. Ткань оказалось непривычно грубой, но это можно было потерпеть. Взгляд невольно вернулся к плащу. Черное полотно выглядело очень старым, ремешки застежек изрядно потерлись. К вороту была приколота пряжка из простого железа, на которой виднелась сильно потертая гравировка. Буква "Б" в старинном начертании. Первая буква фамилии? Нелепица какая-то, насколько Авила знала, у святош из монастырей не бывает фамилий. А еще плащ был грязным. Возможно, после хорошей стирки он стал бы весить вдвое меньше. Выругавшись про себя, Авила поспешила стряхнуть его с чистой постели на пол, пинками затолкала под кровать.
В дверь постучались.
Мужчина, застонав, перевалился на бок.
"Бей его!.. Убей!"
Авила уже не обращала внимания.
Туман впереди сгустился, в его плотных клубах рисовались и тут же растворялись вновь шлейфы чужой магии и смутные силуэты. Но теперь она чувствовала, кто идет, и могла не бояться.
Авила вскочила, запрокинула голову и захихикала от пьянящего, ни с чем в мире не сравнимого счастья.
Глава 8.1. Спаситель
Авила словно сбросила давящий на плечи груз, а мир развернулся перед ней во всей глубине. И в этой благостной картине была лишь одна тревожная деталь.
Как черная клякса на чистом листе.
Мужчина слишком быстро приходил в себя. Он пошевелился, попытался приподняться на локте, но тут же со стоном откинулся обратно.
Протянув руки, Авила позволила себе ощутить родную стихию. Вода была всюду: льнущей к телу дымкой в воздухе, живительной влагой в толще земли под ногами, и ее черпали переплетенные корни, поднимали из глубины, гнали по стволам и ветвям. Как кровь в венах, вода пульсировала в каждом стволе или стебле, в каждом лесном растении, от мощного дерева до слабой былинки. Они были живыми, они двигались, они дышали, и не было ничего сложного в том, чтобы просто попросить…
Авила представила, что ей нужно. Вообразила, как тонкие корни вырываются из земли, хватают этого гадкого человека, стихия которого отвратительна самому лесу…
Нет, его не нужно убивать. Просто удержать, чтобы глупостей не наделал.
Но ничего не произошло.
Ее зов остался без ответа.
Потрясенная Авила отступила, быстро озираясь в поисках брошенной палки.
В тумане мелькнуло нечто темное, и из белой завесы вылетела ведьма. В зеленом дублете егерьши, с тонкой изящной боевой косой наизготовку. Она мягко опустилась на землю и смерила Авилу насмешливым взглядом. Авила уставилась в ответ. Ведьма была еще молода, в заплетенных мелкими косицами волосами позвякивали вплетенные амулеты и стеклянные бусины.
– Светлого денечка тебе, девка, – хрипло сказала ведьма. – Это из-за тебя, выходит, весь переполох? Ну надо же!
Это звучало непозволительно грубо, но Авиле было не до того.
Еще какие-то жалкие мгновения назад она была так счастлива, воображая, что ее и без того не великая сила вернулась, но, очевидно, что-то было не так. Проклятые фаррадийцы, проклятая ловушка!
Ведьма брезгливо осмотрела распростертого в стороне мужчину и опустила косу. Завеса тумана колыхнулась, выпуская двух ее соратниц. В таких же дублетах, но у одной по груди и плечам тянулась сложная ритуальная вышивка. Прежде Авиле не доводилось видеть такой формы, впрочем, угадать, кто ее носит, было не сложно. Стражи ривалонской границы.
Ведьмы глядели на нее с одинаковым, не слишком дружелюбным выражением на лицах.
– Она пыталась колдовать, – сказала одна.
– Не вышло. Бездарная! – усмехнулась другая.
Авила ответила им презрительным взглядом и вздернула подбородок. Знали бы эти лесные бродяжки, кто она такая – не посмели бы открывать свои поганые рты, пусть даже сил у них куда больше.
– И из-за этой весь переполох?
– Ну, она молода и хороша собой. Кто мы, чтобы обсуждать приказы господина?..
– А еще палкой махать умеет. Смотри, какую псину зашибла!
И они засмеялись. Было обидно.
Авила увидела краем глаза, что мужчина уже пришел в себя. Во всяком случае, его рука медленно двигалась, ощупывая землю, и уже подбиралась к рукояти меча. Авила и бровью не повела, снова посмотрела на ведьм, которые зубоскалили, потеряв бдительность, и заулыбалась.
– Светлого вам дня, доблестные девы.
"Если этот ублюдок зарубит хоть одну, жаль не будет, ведь так?.. "
– Ты кто такая, девка?
Послушник наконец-то нащупал меч, и сжал в ладони еще привязанный к рукояти стеклянный шарик с Пламенем. Раздался хруст. Ведьмы вздрогнули, оборачиваясь. Авила не поняла, что произошло, но испытала удовольствие от этого зрелища – усмешки враз стекли с их физиономий.
Мужчина разжал ладонь. Вверх взметнулся лепесток огня, удивительно напомнивший Авиле странную, крошечную птичку. Она рванула вверх…
Одна из ведьм вскрикнула, бросилась за ней. Лезвие косы со свистом рассекло воздух, но лепесток Пламени лишь качнулся в сторону. Вторая ведьма прыгнула – огненный лепесток упорхнул от нее, поднимаясь все выше.
Над лежащим мужчиной соткался из воздуха темный силуэт. Проступил, обрел четкость, и Авила с изумлением узнала, кто это.
Волна темной, давящей силы хлестнула, как порыв ветра. Ведьмы отшатнулись. Огненную птичку ударило и разметало искрами, которые осыпались и тут же погасли.
Послушник вскрикнул и опять попытался подняться, двигаясь тяжело, как выброшенный из трактира пьянчуга.
Сэр Гримвальд, военачальник и старший наложник Аэри, вышел из туманной завесы. Занеся ногу, он с размаху пнул мужчину в бок, тот судорожно дернулся и затих.
Блеснули золотые рунические нашивки на черном камзоле, и колдовство иссякло. За спиной Гримвальда вертелись на четвереньках, как дворовые псы, еще два морока, то и дело пытаясь потереться о ноги колдуна.
Из тумана один за другим возникли двое воинов в форме, украшенной алыми лентами и выпрыгнули еще две ведьмы в зеленых дублетах.
Авила неловко поднялась на ноги, чувствуя себя очень глупой и жалкой перед всем этим собранием.
Гримвальд смерил ее взглядом и неожиданно улыбнулся.
Он был старым, по ее-то меркам, но еще красивым мужчиной. Впрочем, ничего удивительного - Аэри придирчиво выбирала партнеров, и себе, и вообще. Длинные, некогда медно-рыжие волосы, теперь густо разбавленные сединой, были собраны на затылке и перевязаны ремешком с костяными бусинами. Ходили слухи, что кости на их изготовление пошли человеческие. Серые глаза колдуна от улыбки, казалось, даже чуть потеплели.
– Ты заблудилась и ушла далеко от дома, девочка.
Она часто заморгала, пытаясь не расплакаться и, чтобы скрыть выражение лица, бросилась вперед, крепко обняла спасителя. Рука в перчатке мягко погладила ее по голове.
Глава 8.2. Спаситель
– Что же ты натворила, милая?
– Я… простите меня!
– То не в моей власти. Мать желает побеседовать с тобой, как только вернемся.
Страшнее слов просто не было. Усилием воли Авила смогла взять себя в руки и отступила.
Гримвальд рассматривал распростершегося на земле врага. Меч, уже не страшный, с потухшим клинком, лежал на разворошенной лесной подстилке.
– Талантливый гаденыш, с чутьем, – сказал колдун и усмехнулся: – Я уж помочь собирался, а он сам в руки пришел!
Он поддел голову мужчины мыском сапога. Тот никак не отреагировал и не шевелился. Лицо было испачкано кровью из раны на виске, и ее было как-то многовато. Авила ощутила странное беспокойство. Убить человека ведь не настолько просто?..
– Твой первый улов, – сказал Гримвальд, похлопав ее по плечу. – Послушник?
Авила растерянно кивнула.
Он поморщился.
– Значит, бесполезный. Как жаль…
Она не успела понять, что произошло. Послушник вскинулся, но Гримвальд оказался быстрее – отшатнулся и ударил. Выбитый из руки кинжал отлетел в сторону, а следующим ударом колдун впечатал кулак в голову вскочившего противника, и тот упал опять. Авила и моргнуть не успела, а все уже закончилось.
Гримвальд сделал еще шаг назад, болезненно поморщился.
Авила бросилась к нему, пытаясь понять, куда его ранили, но он лишь ухмыльнулся.
– Я же говорил – гаденыш. Хорошо, что у него уже не будет шанса продвинуться по службе.
Обернувшись к морокам, колдун поднял руку, указывая цель:
– Жрите!
Один тут же кинулся, придавив добычу к земле и стараясь добраться до горла. Мужчина ударил его по морде, но вышло слабо и вскользь, он вообще двигался странно, заторможенно, как сноходец, и морок тут же полоснул когтями в ответ. Второй дернул мужчину за ноги, пытаясь отнять закуску у первого. Мужчина лягнул его и тут же едва не пропустил удар когтями в лицо. Мотнул головой в последний момент, и тонкие пальцы вцепились в волосы, сжались, выворачивая шею…
Волна ужаса смыла оцепенение.
– Не надо!
Авила сама изумилась тому, как твердо прозвучал ее голос.
Гримвальд вскинул ладонь, и мороки отступили, тихо ворча, словно от досады. Мужчина скорчился на земле, следя за ними безумным взглядом.
– Что такое? – спросил колдун.
– Он…
"Помог мне?.."
"Он – ублюдок, но не настолько?.."
Даже в мыслях это прозвучало глупо!
Нет таких слов, которые объяснили бы все так, чтобы Гримвальд понял правильно. Не тот это был человек. Одна из закадычных подруг, Мирта, как-то рассказала, что слышала от старших байку – будто лет десять назад Гримвальд сильно поссорился с братом, дело дошло до кровавой стычки. Поверженного врага колдун не убил просто так, а заключил в темницу, где заморил голодом. Даже если это не было правдой, под характер колдуна очень подходило.
– …это мой улов, вы сами сказали. Так оставьте его мне.
Гримвальд позволил себе лишь чуть приподнять бровь, показывая удивление, но взгляд сделался ледяным.
– Ладно, раз считаешь, что такой конец он не заслужил. Меня это не касается, сама разберешься. Эй, вы, двое! Обыщите его и свяжите!
Авила двинулась, было, вслед за воинами, но Гримвальд удержал ее за плечо. Она лишь успела увидеть, что мужчина опять пытается сопротивляться.
Да что ж такое! Не понимает, что это уже бесполезно? Или мало по голове получил и хочет добавки?..
Мать говорила в таких случаях, что дураки должны страдать, пока не поумнеют. Или пока не сдохнут.
Вот только второго почему-то не хотелось.
"А почему?.. Что, уже забыла, как этот пес шелудивый с тобой обходился?"
Гримвальд подтолкнул ее, и Авила поспешила за ним прочь.
Она почти бежала, зябко кутаясь в плащ, и едва поспевая за широкими мужскими шагами.
Гримвальд этого словно не замечал.
– Со мной что-то случилось, – сказала Авила.
Говорить на ходу было тяжело, она сбила дыхание и уже запыхалась, но молчать дальше было уже невозможно – хотелось вывалить самое страшное сразу. Гримвальд был сильным и опытным, он мог понять и, может, дать какой-то совет…
– Я попала в ловушку на дороге. Там были какие-то жуткие печати…
Пришлось еще прибавить шагу. Колдун шагал впереди, она не могла видеть его лицо.
– Меня сильно приложило… Очень сильно. Это было безумно больно, я потеряла сознание, а когда очнулась… Силы не было. Совсем. Сейчас вроде я ее и чувствую, но…
– Но от нее и раньше было мало толка, – сказал Гримвальд, не оборачиваясь.
Это было, как укол иглой - внезапно и болезненно.
– Да, я и раньше не была слишком одарена, но просто хотелось бы знать…
– Ты всех подвела, Авила, – говорил он спокойным тоном, но почему-то казалось, что было бы легче, если бы он кричал на нее. – Я приложил усилия, чтобы никто здесь не знал, кого именно придется выручать. Теперь, даже если кто и догадается, то наверняка будет помалкивать. Лишь по чудесному стечению обстоятельств, не иначе как Богиня-Мать помогла тебе, глупой, из положения удалось найти выход. Мороки в этой местности - гости нередкие, их уже даже почти не боятся. Но путники время от времени пропадают без следа в туманную погоду. Двое воинов доберутся до ближайшего трактира, и будут ждать послушника с арестанткой, но они не появятся. Что решат тогда? Очевидно, если и возникнут нехорошие подозрения, их нечем будет подкрепить. А теперь просто представь себе, если бы не нашлось возможности вернуть тебя незаметно! Ты поставила в уязвимое положение свою мать, это серьезный проступок. И чтобы тебя найти, нужно было потратить много сил и времени. Полагаю, ты даже не подумала, чего нам стоит твоя затея. Нет, не отвечай, я и без того помню, что думать наперед ты не умеешь. Прежде, в столице, твои выходки еще можно было терпеть, но теперь все иначе.
Авила слушала молча, сосредоточившись больше на быстрых шагах, чем на его словах.
Хотелось провалиться под землю. Но вряд ли даже это спасло бы от гнева матери. Ей и оттуда достать по силам… Все было так несправедливо, но так закономерно!
"О чем ты только думала?.."
Этот вопрос Аэри задавала ей слишком часто. И когда Авила пыталась честно ответить, матери никогда не нравились ее оправдания и объяснения.
Гримвальд вывел ее на поляну, где под охраной еще одной ведьмы отряд оставил лошадей. Женщина в зеленом дублете смерила Авилу долгим взглядом и ухмыльнулась. Авила осмотрела ее с ног до головы в ответ. У женщины было круглое бледное лицо и темные волосы, убранные в две толстые косы с вплетенными в них амулетами на шнурах.
Интересно, кем ее считают? Юной любовницей Гримвальда или его побочной дочкой? Или кем похуже…
Отряд не скакал, а почти летел сквозь чащобу. Гримвальд колдовал, не жалея сил, и кони едва касались копытами земли, а иногда не касались вовсе. На головокружительной скорости лес слился в серые колючие стены, обступившие проторенную магией тропу, уходящую за грань обычного мира, и это было зрелище завораживающее и пугающее одновременно. Авила восхищалась и завидовала – никогда ей самой не проделать ничего подобного.
Мелькнула сбоку и исчезла сторожевая башня. В сигнальном фонаре на вершине вспыхнуло встрепенувшееся Пламя, но отряд был уже далеко.
Хоть укрытая сумраком местность стала неузнаваема, но дикарские земли точно остались позади.
"Я вернулась домой", – подумала Авила.
Она не смогла понять, чего больше в этой мысли – радости от того, что закончилось, или беспокойства за то, что будет теперь.
Глава 9. В крепости
Пограничная крепость выглядела устрашающей каменной громадой на фоне темнеющего неба.
Здесь явно ждали поздних гостей – солдаты и егерьши выстроились в узком дворике, чтобы встретить Гримвальда. Он сразу принялся раздавать указания. Свет факелов и фонарей метался по грубо отесанным стенам, темные пустые окна над головой напоминали распахнутые голодные рты. Авила успела увидеть, как стаскивают с лошади связанного послушника. Тот даже сам на ногах стоял – выходит, не так уж ему дурно? Мелькнуло бледное лицо, завешенное длинными темными волосами. Мужчина огляделся и опустил голову. Спросить Авила ничего не успела, да и подойти не дали – Гримвальд опять взял ее за плечо и повел прочь.
– Моей спутнице требуются все возможные здесь удобства! – сказал он служанке.
Комнатка, которую ей отвели, оказалась крошечной, зато отдельной. И здесь даже стояла кровать с соломенным тюфяком. От одного взгляда на нее с новой силой заныло уставшее тело. Поверх покрывала лежала приготовленная кем-то рубаха. Авила тут же стащила чужой плащ, свои лохмотья и переоделась. Ткань оказалось непривычно грубой, но это можно было потерпеть. Взгляд невольно вернулся к плащу. Черное полотно выглядело очень старым, ремешки застежек изрядно потерлись. К вороту была приколота пряжка из простого железа, на которой виднелась сильно потертая гравировка. Буква "Б" в старинном начертании. Первая буква фамилии? Нелепица какая-то, насколько Авила знала, у святош из монастырей не бывает фамилий. А еще плащ был грязным. Возможно, после хорошей стирки он стал бы весить вдвое меньше. Выругавшись про себя, Авила поспешила стряхнуть его с чистой постели на пол, пинками затолкала под кровать.
В дверь постучались.
