Во дворце много разговоров про их несовместимость. Только княжна не желает мириться со своим безнадёжным положением. Она так любит своего мужа, что готова сократить себе жизнь, лишь бы оказаться в его объятиях.
- Ну и ну! - присвистнула Ферида. - Кто бы мог подумать, что в этом хилом теле бьётся такой сильный дух!
- Наша госпожа отчаянно смелая, - согласилась с ней Гюльфем, - но долг её близких уберечь её от непоправимого шага. Вот мы с хакимом и решили нейтрализовать воспламеняющее средство, заменив его безобидным отваром. Ты понимаешь, к чему я веду, Ферида?
Рыжеволосая рабыня презрительно поджала пухлые губки.
- Чай, не дура! Только и госпожа, как видно, не лишена прозорливости. Я уверена, что она распознала твои хитрости, потому и отстранила тебя от этого задания. Если я присоединюсь к твоим интригам, она и меня лишит своего доверия.
- Неужели для тебя это важнее жизни и здоровья госпожи?
- Ну, если она сама о себе не думает, то мне и подавно всё равно! Пусть хоть шею себе свернёт, стараясь запрыгнуть в постель муженька. Только сдаётся мне, что все её потуги напрасны. Его высочество не животное, чтобы бросаться на кости, даже под воздействием любовного снадобья. Разве во дворце не найдётся более аппетитного лакомства? Вот я, например, могла бы полнее утолить его любовный голод. Неужели ты считаешь меня последней дурой, согласной прохлопать свой шанс, когда он сам плывёт ко мне в руки?
- Негодяйка! - прошипела Гюльфем, сжимая кулаки.
- А ты лицемерка! - невозмутимо парировала Ферида. - Теперь я поняла, почему тебя так долго не было вчера и третьего дня. Ты приняла на себя раздутый госпожой огонь, упивалась украденной у неё любовью сахиба и при этом наверняка ещё утешала себя, что спасаешь ей жизнь. А теперь, когда настал мой черёд попытать своё счастье, ты выдумала эту ложь про замену отвара, чтобы не делиться им со мной.
- Это не ложь! - воскликнула Гюльфем. - Спроси у Хаджи-хакима, он подтвердит мою правоту.
- По-твоему, мне больше нечем заняться? - смешливо спросила Ферида.
Ослеплённая гневом, Гюльфем сунула ей под нос записку.
- Вот доказательство того, что я не лгу. Здесь написано: «Хаким, ваше зелье никуда не годится, сварите мне другое по рецепту моего учителя».
Ферида выхватила у неё из рук записку.
- Что это? Рецепт отворотного зелья! О, Аллах! Да ты ещё хуже, чем я о тебе думала. Значит, ты готова лишить сахиба мужской силы, лишь бы не уступать его мне?
Гюльфем, решившаяся на этот шаг в приступе безумной ревности и уже пожалевшая о нём, вцепилась в рыжие волосы товарки. Ферида завизжала от боли, как кошка, которой прищемили хвост. Услыхав шаги за дверью, Гюльфем поспешно отпустила её и со смирением сложила ладони у груди.
- На коленях молю тебя, Ферида, отдай мне записку!
- Не вижу, чтобы на коленях, - с издёвкой бросила Ферида.
Гюльфем, готовая на любое унижение, чтобы вернуть изобличавшую её записку, хотела опуститься на колени, но в эту минуту открылась дверь. В комнату Фериды вошёл Якуб, мальчик лет восьми-девяти, состоявший на побегушках у княжны Лейлы.
- Госпожа велела вам передать, что у вас слишком шумно, ханум, - с важностью сообщил он. - Вы мешаете ей творить молитвы и готовиться к визиту царственного мужа.
Ферида язвительно фыркнула. Маленький моралист посмотрел на неё с явным неодобрением.
- Ферида-ханум, вам пора отнести целебный отвар его высочеству. Мне поручено проводить вас до дверей в его покои.
Ферида пригладила растрепавшиеся в свалке рыжие локоны и поправила пояс из золочёных колец, кокетливо повязанный на её стройных бёдрах.
- Я готова, - наконец объявила она.
- Ферида, прошу тебя, - взмолилась Гюльфем, - не губи меня.
- Я подумаю, - величественно кивнула Ферида, проплывая мимо неё, ровно лебедь, вытянув длинную гибкую шею и чуть откинув голову с тяжёлой шапкой огненных волос. - Но твоя цидулька останется у меня. Так приятно сознавать, что я держу твою жизнь в своих руках.
- Что за цидулька? - полюбопытствовал Якуб.
- Много будешь знать, скоро состаришься, малец, - огрызнулась в ответ Ферида. - От тебя требуется только указать мне путь. А что мне делать и всё остальное - не твоя забота.
* * *
Ферида без запинки отбарабанила многословное цветистое приветствие, которое сочинила по дороге. Он должен был его оценить, будучи сам мастером говорить красиво, длинно и складно. Но что-то по его виду нельзя было сказать, чтобы её красноречие, да и само появление привело его в восторг. Явно ожидал увидеть на пороге своей приёмной не малознакомую ему девицу, которую однажды щедро одарил за оказанную ему пустячную услугу, а эту каланчу, непонятно чем его взявшую.
И что он только в ней нашёл? Румянец во всю щеку - пустить бы ей кровь, волосы, словно клубок чёрных змей, и глазки - всё время в пол, когда не на мокром месте. Сразить ими наповал ей уж точно слабо. Хотя… теперь стало ясно, что в ход были пущены всевозможные зелья. Простушка сама проболталась, в чём секрет её власти над царевичем. И вложила в руки сопернице грозное оружие против себя самой. С помощью этой записки, адресованной Хаджи-хакиму, она, Ферида, сможет делать с ней всё, что захочет. Пусть только попробует заартачиться, и эта бумажка станет ей смертным приговором. Шутка ли - подмешивать всякую отраву наследнику престола!
Сарнияр в полной растерянности смотрел на рыжеволосую девушку, с изящной непринуждённостью протягивающую ему знакомый до боли серебряный кувшин.
- А где Гюльфем? - спросил он невпопад.
Хорошенькое, чувственное личико Фериды исказила злая гримаса.
- Ей нездоровится, сахиб. Госпожа отстранила её от повседневных обязанностей, приказав отлежаться в постели.
Сарнияр был не на шутку встревожен и чуть не выдал себя, выразив желание проведать заболевшую рабыню.
- Я мог бы облегчить её страдания. У меня есть... некоторый опыт, которым я охотно поделюсь с её сиделкой.
Ферида презрительно усмехнулась.
- Слишком много чести для неё, сахиб. Эта притворщица не заслужила вашего драгоценного участия.
- Что? - поднял брови Сарнияр. - Её болезнь - притворство?
- Ну, - запнулась Ферида, - вчера, вернувшись от вас, она и вправду выглядела измождённой, совсем как лошадь, на которой проскакали целый день без передышки.
Сарнияр густо покраснел, и Ферида, не сдержавшись, прыснула от смеха в ладошку.
- А сегодня наша скромница снова свежа и хороша, точно майская роза, - продолжала она. - Однако ей выгодно оставаться в постели под предлогом недомогания, чтобы отлынивать от работы. Особенно от тех деликатных обязанностей, которые госпожа доверяла ей, пока этой тихоне не вздумалось корчить из себя больную.
Лицо царевича от огненно-красного постепенно приняло пепельно-серый оттенок.
- И поэтому сегодня доставку снадобья пришлось осуществить тебе, моя прелесть? - игриво спросил он, обнимая Фериду за тонкую талию.
Девушка жеманно взглянула на него из-под полуопущенных золотистых ресниц, еле сдерживая смех.
- Да, - хихикнула она, - но как мне кажется, вы в нём не больно-то и нуждаетесь. Надо бы сказать госпоже, что она понапрасну беспокоится за ваше здоровье.
- Не надо, - возразил он, - пусть продолжает заботиться обо мне, раз это доставляет ей удовольствие. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И если твоя подружка и дальше будет отлынивать от своих обязанностей, я не возражаю, чтобы ты её заменяла и впредь. А теперь можешь идти.
К его удивлению Ферида уселась на софу и кокетливо расправила подол элегантной лимонно-жёлтой туники, цвет которой идеально гармонировал с её рыжими волосами.
- Нет, сахиб, - заявила она, - я должна вернуться с пустым кувшином. Таков приказ госпожи. Она велела мне проследить, чтобы вы всё выпили до последней капли.
Он подсел к ней сбоку и заинтригованно посмотрел в её смеющиеся глаза.
- Но у меня сейчас нет желания спать, - проговорил он, всё полнее погружаясь в глубину её зелёных глаз, затягивающих его как трясина.
Ферида склонилась к нему, почти касаясь его лба своими бесовскими волосами. Её горячее дыхание обжигало ему кожу.
- И кто же предлагает вам почивать, ваше высочество? - спросила она, слизнув языком выступившую у него на лбу капельку пота.
- Твоя госпожа, - усмехнулся Сарнияр и нерешительно, словно боясь обжечься, прикоснулся к огненному завитку, соскользнувшему с её плеча на ключицу. - Уже третий вечер подряд она шлёт мне убойный отвар, способный усыпить целую вражескую армию.
- Уверяю вас, сахиб, от отвара, который я принесла, вы вовек не заснёте. Прошу вас, выпейте его, и сами убедитесь.
Не сводя с неё глаз, Сарнияр откупорил кувшин и понюхал горлышко.
- В самом деле, - признал он, - этот отвар совсем не похож на тот, что приносила Гюльфем.
Забыв всякий стыд, она прильнула к его безволосой груди. На нём был только перехваченный поясом халат, надетый на голое тело. Её длинный, как у змеи язык плавно заскользил по его шее, оставляя на коже влажный след. Подобравшись к его уху, она шепнула:
- Разумеется. Эта трусливая овечка боялась вашей любви, а я не боюсь.
- Так что же, чёрт возьми, в этом кувшине?
- Страсть!!!
Она потянулась к поясу его халата, но он отвёл её руку.
- Страсть? - недоумённо повторил Сарнияр.
- Да, страсть, - кивнула Ферида, давясь смехом. - Это любовное зелье, сваренное вашей женой. Она искренно верит, что вкусив его, вы воспылаете к ней страстью.
- Вот оно что! - протянул Сарнияр, начиная мало-помалу прозревать. - Выходит, Гюльфем...
- ... опасаясь, как бы эта страсть не перекинулась на неё, - перебила его Ферида, - решила не дать ей разгореться. Вчера и третьего дня она подменила эликсир, а сегодня, сказавшись больной, вынудила госпожу послать вместо неё меня.
- Значит, это Гюльфем пыталась меня усыпить! А я-то грешил на свою жёнушку, не понимая, с чего ей вдруг вздумалось лечить меня сонной травой.
- Ваша жёнушка совсем не так проста, как кажется, - заметила Ферида, провокационно водя рукой по кубикам его брюшного пресса. - Так что же, ваше высочество, вы отведаете этого напитка?
- Ты считаешь, я нуждаюсь в любовных стимуляторах? - фыркнул он, стащив её с софы на зелёный, с оранжевым узором турецкий ковёр. - Сейчас я докажу тебе обратное.
Ферида стянула через голову свою шёлковую тунику, вслед за которой разлетелись по разным углам и все остальные предметы её одежды. Сплетясь в клубок, парочка неистово заёрзала по ковру.
- Ненавижу эту дрянь! - прошипел он с яростью, возбуждавшей его сильнее, чем любой стимулятор. - Она клялась, что любит меня! Обещала любить до последнего вздоха!
Ферида заскрипела зубами от переполнявшей её ревности, которая мешала ей наслаждаться его страстью.
- Она солгала вам, сахиб!
- О да, - прорычал он, - и теперь я понимаю, почему! Когда я уличил её в попытке усыпить меня, она своими лживыми клятвами заклеила мои возмущённые уста!
- Отомстите ей! - шепнула Ферида, понемногу оттаивая в его объятиях; как он снимал напряжение через свою любовь, переходящую в ненависть, так и она начала получать своё, впрыскивая в него по капле свой яд.
- Непременно. Она хотела, чтобы ты заместила её, пусть так и будет. Ты поселишься в роскошных покоях, приготовленных для этой обманщицы. Пусть теперь локти себе кусает с досады!
- О-о-о, повелитель! - восторженно замурлыкала Ферида, упиваясь даже звуком его голоса, не говоря уже о словах.
Выплеснув свою злость на Гюльфем в сладкие недра рыжей чаровницы, он ненадолго успокоился. Ферида потянулась за своей туникой, но царевич вдруг неожиданно ударил её по руке.
- Дьяволова дочь! - вырвалось у него. - Презренная лицедейка!
- О, не говорите так со мной, сахиб, - испуганно пролепетала Ферида.
- А ты не принимай мои слова на свой счёт, крошка, к тебе они не относятся, - ответил царевич, снова погружаясь в её податливое тело, приносящее ему временное облегчение.
- О-о-о, сахиб, - исполнилась изумления Ферида, сотрясаясь от его сильных неистовых толчков, - вы так алчны в любви! Право, со стороны госпожи было глупостью вообразить, будто ваш любовный пыл нуждается в подогреве.
- Величайшей глупостью, - согласился он. - Даже если допустить - чисто гипотетически - что я мог ослабеть от ран, всё равно её затея пустая и безмозглая. Да вспои она меня целым бочонком своего зелья, я бы и тогда не польстился на неё.
Ферида злорадно хихикнула, и тут он, излившись, обрушился на неё всей своей массой.
- О, Гюль моя! - всхлипнул он, уронив голову в ложбинку между двумя соблазнительными полушариями. - Ты дрянная девчонка, но я без ума от тебя.
Придавленная его тяжестью, Ферида безмолвно лежала на ковре, истекая семенами его страсти. Её рука успокаивающе гладила юношу по спине.
Тем временем Бехрам, стоя на страже у двери, ведущей в покои сахиба, с нетерпением дожидался, когда рыжеволосая девушка выйдет наружу. В руке он сжимал крошечный букетик бледно-лиловых фиалок. Эти нежные цветы были только что украдены мавром из оранжереи и предназначались посыльной княжны, увидев которую, он в один миг проникся чувствами, до сих пор им не изведанными. И теперь он прятал их вкупе с букетом от любопытных глаз мальчугана, который привёл её сюда и тоже ждал, хоть и с меньшим нетерпением, когда она выйдет из комнаты.
- Ну и ну! - присвистнула Ферида. - Кто бы мог подумать, что в этом хилом теле бьётся такой сильный дух!
- Наша госпожа отчаянно смелая, - согласилась с ней Гюльфем, - но долг её близких уберечь её от непоправимого шага. Вот мы с хакимом и решили нейтрализовать воспламеняющее средство, заменив его безобидным отваром. Ты понимаешь, к чему я веду, Ферида?
Рыжеволосая рабыня презрительно поджала пухлые губки.
- Чай, не дура! Только и госпожа, как видно, не лишена прозорливости. Я уверена, что она распознала твои хитрости, потому и отстранила тебя от этого задания. Если я присоединюсь к твоим интригам, она и меня лишит своего доверия.
- Неужели для тебя это важнее жизни и здоровья госпожи?
- Ну, если она сама о себе не думает, то мне и подавно всё равно! Пусть хоть шею себе свернёт, стараясь запрыгнуть в постель муженька. Только сдаётся мне, что все её потуги напрасны. Его высочество не животное, чтобы бросаться на кости, даже под воздействием любовного снадобья. Разве во дворце не найдётся более аппетитного лакомства? Вот я, например, могла бы полнее утолить его любовный голод. Неужели ты считаешь меня последней дурой, согласной прохлопать свой шанс, когда он сам плывёт ко мне в руки?
- Негодяйка! - прошипела Гюльфем, сжимая кулаки.
- А ты лицемерка! - невозмутимо парировала Ферида. - Теперь я поняла, почему тебя так долго не было вчера и третьего дня. Ты приняла на себя раздутый госпожой огонь, упивалась украденной у неё любовью сахиба и при этом наверняка ещё утешала себя, что спасаешь ей жизнь. А теперь, когда настал мой черёд попытать своё счастье, ты выдумала эту ложь про замену отвара, чтобы не делиться им со мной.
- Это не ложь! - воскликнула Гюльфем. - Спроси у Хаджи-хакима, он подтвердит мою правоту.
- По-твоему, мне больше нечем заняться? - смешливо спросила Ферида.
Ослеплённая гневом, Гюльфем сунула ей под нос записку.
- Вот доказательство того, что я не лгу. Здесь написано: «Хаким, ваше зелье никуда не годится, сварите мне другое по рецепту моего учителя».
Ферида выхватила у неё из рук записку.
- Что это? Рецепт отворотного зелья! О, Аллах! Да ты ещё хуже, чем я о тебе думала. Значит, ты готова лишить сахиба мужской силы, лишь бы не уступать его мне?
Гюльфем, решившаяся на этот шаг в приступе безумной ревности и уже пожалевшая о нём, вцепилась в рыжие волосы товарки. Ферида завизжала от боли, как кошка, которой прищемили хвост. Услыхав шаги за дверью, Гюльфем поспешно отпустила её и со смирением сложила ладони у груди.
- На коленях молю тебя, Ферида, отдай мне записку!
- Не вижу, чтобы на коленях, - с издёвкой бросила Ферида.
Гюльфем, готовая на любое унижение, чтобы вернуть изобличавшую её записку, хотела опуститься на колени, но в эту минуту открылась дверь. В комнату Фериды вошёл Якуб, мальчик лет восьми-девяти, состоявший на побегушках у княжны Лейлы.
- Госпожа велела вам передать, что у вас слишком шумно, ханум, - с важностью сообщил он. - Вы мешаете ей творить молитвы и готовиться к визиту царственного мужа.
Ферида язвительно фыркнула. Маленький моралист посмотрел на неё с явным неодобрением.
- Ферида-ханум, вам пора отнести целебный отвар его высочеству. Мне поручено проводить вас до дверей в его покои.
Ферида пригладила растрепавшиеся в свалке рыжие локоны и поправила пояс из золочёных колец, кокетливо повязанный на её стройных бёдрах.
- Я готова, - наконец объявила она.
- Ферида, прошу тебя, - взмолилась Гюльфем, - не губи меня.
- Я подумаю, - величественно кивнула Ферида, проплывая мимо неё, ровно лебедь, вытянув длинную гибкую шею и чуть откинув голову с тяжёлой шапкой огненных волос. - Но твоя цидулька останется у меня. Так приятно сознавать, что я держу твою жизнь в своих руках.
- Что за цидулька? - полюбопытствовал Якуб.
- Много будешь знать, скоро состаришься, малец, - огрызнулась в ответ Ферида. - От тебя требуется только указать мне путь. А что мне делать и всё остальное - не твоя забота.
Прода от 23.05.2022, 16:31
* * *
Ферида без запинки отбарабанила многословное цветистое приветствие, которое сочинила по дороге. Он должен был его оценить, будучи сам мастером говорить красиво, длинно и складно. Но что-то по его виду нельзя было сказать, чтобы её красноречие, да и само появление привело его в восторг. Явно ожидал увидеть на пороге своей приёмной не малознакомую ему девицу, которую однажды щедро одарил за оказанную ему пустячную услугу, а эту каланчу, непонятно чем его взявшую.
И что он только в ней нашёл? Румянец во всю щеку - пустить бы ей кровь, волосы, словно клубок чёрных змей, и глазки - всё время в пол, когда не на мокром месте. Сразить ими наповал ей уж точно слабо. Хотя… теперь стало ясно, что в ход были пущены всевозможные зелья. Простушка сама проболталась, в чём секрет её власти над царевичем. И вложила в руки сопернице грозное оружие против себя самой. С помощью этой записки, адресованной Хаджи-хакиму, она, Ферида, сможет делать с ней всё, что захочет. Пусть только попробует заартачиться, и эта бумажка станет ей смертным приговором. Шутка ли - подмешивать всякую отраву наследнику престола!
Сарнияр в полной растерянности смотрел на рыжеволосую девушку, с изящной непринуждённостью протягивающую ему знакомый до боли серебряный кувшин.
- А где Гюльфем? - спросил он невпопад.
Хорошенькое, чувственное личико Фериды исказила злая гримаса.
- Ей нездоровится, сахиб. Госпожа отстранила её от повседневных обязанностей, приказав отлежаться в постели.
Сарнияр был не на шутку встревожен и чуть не выдал себя, выразив желание проведать заболевшую рабыню.
- Я мог бы облегчить её страдания. У меня есть... некоторый опыт, которым я охотно поделюсь с её сиделкой.
Ферида презрительно усмехнулась.
- Слишком много чести для неё, сахиб. Эта притворщица не заслужила вашего драгоценного участия.
- Что? - поднял брови Сарнияр. - Её болезнь - притворство?
- Ну, - запнулась Ферида, - вчера, вернувшись от вас, она и вправду выглядела измождённой, совсем как лошадь, на которой проскакали целый день без передышки.
Сарнияр густо покраснел, и Ферида, не сдержавшись, прыснула от смеха в ладошку.
- А сегодня наша скромница снова свежа и хороша, точно майская роза, - продолжала она. - Однако ей выгодно оставаться в постели под предлогом недомогания, чтобы отлынивать от работы. Особенно от тех деликатных обязанностей, которые госпожа доверяла ей, пока этой тихоне не вздумалось корчить из себя больную.
Лицо царевича от огненно-красного постепенно приняло пепельно-серый оттенок.
- И поэтому сегодня доставку снадобья пришлось осуществить тебе, моя прелесть? - игриво спросил он, обнимая Фериду за тонкую талию.
Девушка жеманно взглянула на него из-под полуопущенных золотистых ресниц, еле сдерживая смех.
- Да, - хихикнула она, - но как мне кажется, вы в нём не больно-то и нуждаетесь. Надо бы сказать госпоже, что она понапрасну беспокоится за ваше здоровье.
- Не надо, - возразил он, - пусть продолжает заботиться обо мне, раз это доставляет ей удовольствие. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И если твоя подружка и дальше будет отлынивать от своих обязанностей, я не возражаю, чтобы ты её заменяла и впредь. А теперь можешь идти.
К его удивлению Ферида уселась на софу и кокетливо расправила подол элегантной лимонно-жёлтой туники, цвет которой идеально гармонировал с её рыжими волосами.
- Нет, сахиб, - заявила она, - я должна вернуться с пустым кувшином. Таков приказ госпожи. Она велела мне проследить, чтобы вы всё выпили до последней капли.
Он подсел к ней сбоку и заинтригованно посмотрел в её смеющиеся глаза.
- Но у меня сейчас нет желания спать, - проговорил он, всё полнее погружаясь в глубину её зелёных глаз, затягивающих его как трясина.
Ферида склонилась к нему, почти касаясь его лба своими бесовскими волосами. Её горячее дыхание обжигало ему кожу.
- И кто же предлагает вам почивать, ваше высочество? - спросила она, слизнув языком выступившую у него на лбу капельку пота.
- Твоя госпожа, - усмехнулся Сарнияр и нерешительно, словно боясь обжечься, прикоснулся к огненному завитку, соскользнувшему с её плеча на ключицу. - Уже третий вечер подряд она шлёт мне убойный отвар, способный усыпить целую вражескую армию.
- Уверяю вас, сахиб, от отвара, который я принесла, вы вовек не заснёте. Прошу вас, выпейте его, и сами убедитесь.
Не сводя с неё глаз, Сарнияр откупорил кувшин и понюхал горлышко.
- В самом деле, - признал он, - этот отвар совсем не похож на тот, что приносила Гюльфем.
Забыв всякий стыд, она прильнула к его безволосой груди. На нём был только перехваченный поясом халат, надетый на голое тело. Её длинный, как у змеи язык плавно заскользил по его шее, оставляя на коже влажный след. Подобравшись к его уху, она шепнула:
- Разумеется. Эта трусливая овечка боялась вашей любви, а я не боюсь.
- Так что же, чёрт возьми, в этом кувшине?
- Страсть!!!
Она потянулась к поясу его халата, но он отвёл её руку.
- Страсть? - недоумённо повторил Сарнияр.
- Да, страсть, - кивнула Ферида, давясь смехом. - Это любовное зелье, сваренное вашей женой. Она искренно верит, что вкусив его, вы воспылаете к ней страстью.
- Вот оно что! - протянул Сарнияр, начиная мало-помалу прозревать. - Выходит, Гюльфем...
- ... опасаясь, как бы эта страсть не перекинулась на неё, - перебила его Ферида, - решила не дать ей разгореться. Вчера и третьего дня она подменила эликсир, а сегодня, сказавшись больной, вынудила госпожу послать вместо неё меня.
- Значит, это Гюльфем пыталась меня усыпить! А я-то грешил на свою жёнушку, не понимая, с чего ей вдруг вздумалось лечить меня сонной травой.
- Ваша жёнушка совсем не так проста, как кажется, - заметила Ферида, провокационно водя рукой по кубикам его брюшного пресса. - Так что же, ваше высочество, вы отведаете этого напитка?
- Ты считаешь, я нуждаюсь в любовных стимуляторах? - фыркнул он, стащив её с софы на зелёный, с оранжевым узором турецкий ковёр. - Сейчас я докажу тебе обратное.
Ферида стянула через голову свою шёлковую тунику, вслед за которой разлетелись по разным углам и все остальные предметы её одежды. Сплетясь в клубок, парочка неистово заёрзала по ковру.
- Ненавижу эту дрянь! - прошипел он с яростью, возбуждавшей его сильнее, чем любой стимулятор. - Она клялась, что любит меня! Обещала любить до последнего вздоха!
Ферида заскрипела зубами от переполнявшей её ревности, которая мешала ей наслаждаться его страстью.
- Она солгала вам, сахиб!
- О да, - прорычал он, - и теперь я понимаю, почему! Когда я уличил её в попытке усыпить меня, она своими лживыми клятвами заклеила мои возмущённые уста!
- Отомстите ей! - шепнула Ферида, понемногу оттаивая в его объятиях; как он снимал напряжение через свою любовь, переходящую в ненависть, так и она начала получать своё, впрыскивая в него по капле свой яд.
- Непременно. Она хотела, чтобы ты заместила её, пусть так и будет. Ты поселишься в роскошных покоях, приготовленных для этой обманщицы. Пусть теперь локти себе кусает с досады!
- О-о-о, повелитель! - восторженно замурлыкала Ферида, упиваясь даже звуком его голоса, не говоря уже о словах.
Выплеснув свою злость на Гюльфем в сладкие недра рыжей чаровницы, он ненадолго успокоился. Ферида потянулась за своей туникой, но царевич вдруг неожиданно ударил её по руке.
- Дьяволова дочь! - вырвалось у него. - Презренная лицедейка!
- О, не говорите так со мной, сахиб, - испуганно пролепетала Ферида.
- А ты не принимай мои слова на свой счёт, крошка, к тебе они не относятся, - ответил царевич, снова погружаясь в её податливое тело, приносящее ему временное облегчение.
- О-о-о, сахиб, - исполнилась изумления Ферида, сотрясаясь от его сильных неистовых толчков, - вы так алчны в любви! Право, со стороны госпожи было глупостью вообразить, будто ваш любовный пыл нуждается в подогреве.
- Величайшей глупостью, - согласился он. - Даже если допустить - чисто гипотетически - что я мог ослабеть от ран, всё равно её затея пустая и безмозглая. Да вспои она меня целым бочонком своего зелья, я бы и тогда не польстился на неё.
Ферида злорадно хихикнула, и тут он, излившись, обрушился на неё всей своей массой.
- О, Гюль моя! - всхлипнул он, уронив голову в ложбинку между двумя соблазнительными полушариями. - Ты дрянная девчонка, но я без ума от тебя.
Придавленная его тяжестью, Ферида безмолвно лежала на ковре, истекая семенами его страсти. Её рука успокаивающе гладила юношу по спине.
Тем временем Бехрам, стоя на страже у двери, ведущей в покои сахиба, с нетерпением дожидался, когда рыжеволосая девушка выйдет наружу. В руке он сжимал крошечный букетик бледно-лиловых фиалок. Эти нежные цветы были только что украдены мавром из оранжереи и предназначались посыльной княжны, увидев которую, он в один миг проникся чувствами, до сих пор им не изведанными. И теперь он прятал их вкупе с букетом от любопытных глаз мальчугана, который привёл её сюда и тоже ждал, хоть и с меньшим нетерпением, когда она выйдет из комнаты.
