К счастью, это чувство преходяще, как всё в нашем мире. Сердце, подобно сосуду с вином, никогда не должно пустовать. Если оно опустело, требуется снова заполнить его. Я знаю, что у румалийцев не принято многожёнство, но наложниц вы можете иметь, сколько душе угодно. Ты сказочно богат, едва ли не богаче меня. Что мешает тебе обзавестись гаремом?
Сарнияр пожал широкими плечами.
- Мне кажется, моя жизнь для этого ещё недостаточно устоялась. Я ведь совсем недавно был на службе у турок, а кроме того, я не склонен к полигамии и пока люблю женщину, предан ей всей душой и телом.
Акбар ритмично забарабанил пальцами правой руки по подлокотнику трона.
- Ты идеалист, дорогой племянник, и дурной мусульманин. Тебе бы поучиться у меня. В моём гареме насчитывается тридцать жён и триста наложниц. Конечно, большинство из них были преподнесены мне в дар подданными, желавшими угодить мне или выпросить какой-либо милости. Но некоторых женщин мне пришлось завоёвывать самому, например, мою любимую жену Зайбе, или Элизабель, как её кличут на родине. Это мать моей старшей дочери Асары, Жемчужины Индии.
Султан искоса взглянул на Сарнияра, но тот уже потерял интерес к разговору и клевал носом от усталости.
- Тебе нужно выспаться, дорогой племянник. Когда ты, как следует, отдохнёшь, я пришлю в твою опочивальню двух наложниц. Мужчина не должен оставаться без женщин надолго, это вредит его физическому и душевному здоровью. Любовные соки, застаиваясь в теле, отравляют весь организм.
- Хорошо, - нехотя согласился Сарнияр, - но прежде, чем я пойду почивать, скажите мне всё-таки, где мой брат.
- Отправился навстречу невесте, - поведал Акбар. - Моя дочь живёт в Кашмире, в собственном дворце, построенном у озера Вулар, вместе со своей матушкой. Там более мягкий климат, а они обе, истинные француженки, с трудом переносят местную жару. Первоначально мы планировали отпраздновать свадьбу в Фатхпур-Сикри, поближе к Голконде, чтобы жениху не пришлось пересекать всю империю. Но в этом году сезон дождей там начался немного раньше, чем обычно, вследствие чего мы были вынуждены перенести свадебные торжества в Лахор. Принцессу и её мать заранее предупредили, они должны были прибыть сюда ещё две недели назад. Их задержка в пути очень обеспокоила меня, потому что мой сын Салим в последнее время уже не ведёт открытую борьбу, а предпочитает действовать вероломно за моей спиной. Из-за него твой брат Зигфар весь извёлся и уже не мог усидеть на месте. Позавчера утром он попросил у меня разрешения встретить Асару, и я позволил ему, потому что сам не нахожу себе места. И всё из-за Салима. Мне стыдно в этом признаться, но он, редкостный мерзавец, вполне способен подстеречь и похитить Асару. Хотя он ей брат по крови, давно питает противоестественное влечение к сестре, а кроме того, не упустит случая использовать её, чтобы давить на меня.
- Мне жаль, повелитель, - с искренним сочувствием сказал Сарнияр. - Могу я чем-нибудь помочь вам, Величайший?
- Нет, пока всё не прояснится. Я успокаиваю себя надеждой, что мою дочь и её мать задержали в пути неблагоприятные погодные условия. Однако я с большой признательностью принимаю твою готовность помочь мне. Не сомневаюсь, ещё представится случай испытать на деле твою прославленную доблесть. А пока ступай за моими слугами, они проводят тебя в твои покои.
Сарнияр встал с пуфика и, поклонившись султану, последовал за группой рабов под предводительством дворецкого Акбара. Это был низенький тучный мужчина преклонного возраста. Его жирные румяные щёки раздувались от гордости, пока он торжественно выступал в голове процессии, неся в вытянутых перед собой руках бронзовый шандал с десятью горящими свечами. Сарнияр плёлся в самом хвосте черепашьим шагом, засыпая из-за его медлительности на ходу.
Зато благодаря ей же он разглядел превосходное убранство в южном крыле дворца, где Акбар разместил его эскорт. Сарнияр удовлетворённо улыбнулся, убедившись, что его спутники получили достойный приют. Но лучшее из гостевых помещений было отведено ему самому.
Как только он вошёл в комнату, его ноги утонули в мягком ворсе шерстяного ковра, устилавшего пол от дверей до распахнутых настежь окон. Сарнияр уловил аромат орхидей, услышал журчание фонтана и обрадовался тому, что его покои смотрят окнами в дворцовый сад. Утром его разбудят пением сладкоголосые птицы, а не бряцанье оружия сменявших ночной караул дневальных, под которое он привык просыпаться в крепости Алиф.
Пока он стоял у окна, любуясь прекрасным пейзажем, проворные слуги распахнули резные деревянные шкафы в поисках подходящего для него размера ночной одежды. Обернувшись, он увидел их огорчённые лица и понял, что их поиски не увенчались успехом. Работавшие на Акбара портные и предположить не могли, что когда-нибудь к нему в гости нагрянет человек из племени Ад.
- Не надо ничего искать, - сжалился над рабами Сарнияр. - Я буду спать в том виде, в каком меня создал бог, но желаю, чтобы к утру мой дорожный сундук был доставлен в эти покои. А теперь уходите, я сам погашу все светильники и расстелю постель.
Кажется, один из невольников понял, что властелин Голконды хочет остаться один. Он согнулся в низком поклоне и попятился к двери, увлекая за собой остальных. Царевич скорчил недовольную мину.
- Придётся мне выучить здешний язык, иначе я не смогу общаться с местным населением. А ведь неизвестно, сколько времени мне придётся здесь провести.
Он стянул с себя сопревшую от пота рубаху и подошёл к самому краю мраморной платформы, на которой высилось пышное ложе с деревянным балдахином, опиравшимся на четыре витых позолоченных столбика. Его внимание привлекла изображённая на стене в изголовье кровати эмблема: солнечный диск, внутри которого были написаны по-арабски четыре строчки. Как видно, Акбар неслучайно отвёл ему эти покои. Должно быть, их всегда занимали гости, не понимавшие хинди. Отодвинув в сторону прозрачные газовые занавеси, Сарнияр прочёл:
« Я в тебе; теперь я воистину часть тебя, а вместе мы образуем неразделимое колесо любви. «Кама Сутра».
« Женщина есть частичка мужчины, его бесценный друг, источник силы и здоровья через всю жизнь, не меняясь, и так до смерти. «Махабхарата».
Сарнияр невольно усмехнулся, прочитав эти строки. Он вспомнил обещание дяди прислать сразу двух одалисок из своего гарема и решил не отказываться от знака внимания с его стороны, предложенного от всего сердца. Кроме того, царевича растрогала чуть не до слёз забота султана о здоровье гостя, которому, по его мнению, могло повредить воздержание.
- Но всё это потом, а пока мне нужен только сон, - пробормотал Сарнияр, откинув с кровати узорчатое покрывало.
Чуть его голова коснулась подушки, как все мысли унеслись прочь, и блаженный покой окутал его до самых пят. Он погрузился в крепкий сон, длившийся до глубокой ночи.
Проснувшись незадолго до рассвета, он обнаружил в изножье кровати серебряный поднос с приятно пахнувшими кушаньями и напитками. Его порадовало, что чья-то невидимая рука приготовила такой чудесный сюрприз к его пробуждению. Хозяин дворца проявлял к своему гостю трогательную заботу и предвосхищал все его желания. На подносе лежала ещё не остывшая жареная курица под соусом карри. Тут же исходили ароматным паром шафрановый рис, чаша с чёрным ассамским чаем и свежевыпеченный пшеничный хлеб, приправленный кунжутными зёрнами.
Сарнияр жадно накинулся на еду и смёл с подноса всё до последней крошки. Насытившись, он подумал о купании, и в тот же момент, как по мановению волшебной палочки за расшитой райскими птичками ширмой выросла большая полукруглая ванна, наполовину заполненная водой. На её широких бортиках рядком высились гипсовые горшочки с пахучим мылом и разными притираниями. По бокам ванны стояли большие глиняные кувшины с горячей и холодной водой, серебряный тазик с сандаловым маслом и плавающим в нём ковшиком с ручкой, выточенной из слоновой кости.
Сарнияр протёр глаза и ущипнул себя за руку. Он готов был поклясться, что ванна появилась здесь уже после его пробуждения. Оглянувшись в полной растерянности, он не смог сдержать изумления. У мраморной платформы стоял его дорожный сундук с откинутой крышкой, на которой висела свежая рубаха, а та, что он снял вчера перед сном, исчезла вместе с пустым подносом.
- Да это просто Дворец Чудес какой-то, - проговорил Сарнияр, но изумление его поубавилось, стоило ему вспомнить содержание одного из немногих писем, адресованных ему младшим братом. В этом письме Зигфар упоминал о склонности Акбара устраивать хитроумные ловушки для неугодных ему гостей при помощи каких-то мудрёных механизмов. Те же устройства, по утверждению Зигфара, служили и для ублажения «избранных» - гостей, удостоенных особого расположения султана.
- Ну что ж, - гордо приосанившись, сказал Сарнияр, - если я избран тобой, о Хозяин Причудливых Покоев, настала пора тебе выполнить своё обещание. Пусть сюда немедленно явятся твои райские гурии, обмоют меня с головы до ног и ублажат в полной мере. И учти: в делах такого рода я люблю чередовать контрасты. Пусть одна из них будет светла как погожий день, а другая смугла как сумерки.
Только он произнёс эти слова, как пол под ним покачнулся. Царевич с трудом устоял на ногах и едва почувствовал под собой твёрдую опору, как тут же упал на колени и взмолился:
- Прости меня, Властитель, прости! Меня обуяла гордыня, один из семи смертных грехов! Клянусь, что больше не окажу тебе неуважения и неблагодарности за твоё сердечное гостеприимство.
Его взор обратился к двери и оставался прикованным к ней, пока за окном не начало светать. Время приближалось к четырём часам пополуночи, но ничего необычного больше не происходило. Становилось ясно, что Акбар раздумал играть в доброго джинна, чтобы проучить племянника за спесь.
- Понимаю, - опечаленно молвил Сарнияр, - ты решил отказать мне в своей особой милости, дядя. Что ж, я это заслужил и потому не ропщу. Поделом мне, невеже!
Он шагнул к ванне, вода в которой уже совсем остыла, но тут его внимание привлёк слабый шорох. На полу у самого порога шевельнулось живое существо. Больше не веря в чудеса, Сарнияр решил, что просто не заметил его раньше. Да это и немудрено: лежавший ниц у двери мальчуган был так худ, что он вполне мог его принять за разостланный на полу платок.
- Эй, эй, встань немедленно! - потребовал Сарнияр.
В ответ паренёк приподнялся на колени и упёрся головой в пол, всем видом выражая полную покорность.
- Ага, - сообразил Сарнияр, - чудеса закончились, теперь всё будет происходить самым обыденным образом. Что ж, возможно, так даже лучше. Эй, как тебя, раб! Спасибо твоему хозяину, я славно подкрепился и выспался и теперь настроен на небольшое любовное приключение. Приведи двух одалисок из гарема, да поживее.
Паренёк вслушивался в незнакомую речь и отчаянно мотал головой, не понимая, какой услуги требует от него этот громогласный великан.
- Дьявол! - выругался Сарнияр, пытаясь руками изобразить изгибы женского тела. - Наложницы! - Он склонил голову на сложенные ладони. - Приведи! - Он застучал ногами по полу. - Ну, что тебе ещё не ясно, тупица?
Невольник смотрел на его пассы, разинув рот и хлопая выпученными как у лягушонка глазами. Тут царевича осенило. Он указал ему на эмблему, нарисованную рукой неизвестного художника над кроватью.
- Хочу женщину! Колесо любви! Источник силы и здоровья! Теперь понял?
Парнишка посмотрел в указанном направлении и радостно закивал. Маловероятно, чтобы ему удалось прочесть надпись внутри солнечного диска; скорее всего, он просто знал, о чём она гласит и, наконец-то, сообразил, что именно от него требуется.
- Слава Аллаху, - обрадовался Сарнияр и поднял вверх два пальца. - Двух! Хочу двух одалисок! Понял, болван? Живо дуй за гуриями!
Невольник пулей вылетел из комнаты. Не успел Сарнияр перевести дыхание, как дверь распахнулась, и в покои впорхнули, щебеча, словно пташки, две молоденькие девушки. Они появились так скоро, что не оставалось сомнений: эти жрицы любви уже томились за дверью, пока Сарнияр разъяснял бестолковому юноше своё желание полакомиться женской плотью.
Увидев голого мужчину, одалиски умолкли и сконфуженно опустили глазки.
- Благодарю тебя, Властитель, - сказал Сарнияр. - Проучив меня за мою заносчивость, ты всё же явил мне своё великодушие и даже учёл при этом мои предпочтения. Одна из этих гурий и впрямь подобна ясному дню.
Он протянул руку стройной как кипарис светловолосой прелестнице с лилейно-белой, отливающей перламутром кожей и томными нефритово-зелёными глазами. Девушка почтительно прижалась губами к его руке, и Сарнияр слегка потрепал её за нежно вылепленный подбородок.
- Добро пожаловать, луноликая. Сделай одолжение, приготовь мне ванну. Я хочу, чтобы ты обмыла меня и натёрла благовониями.
- Слушаю и повинуюсь, мой господин, - ответила девушка, склонив прелестную белокурую головку.
Сарнияр с изумлением посмотрел на неё.
- Ты не только понимаешь, но и говоришь по-арабски, луноликая?
- Конечно, - лучезарно улыбнулась девушка. - Прежде, чем попасть в гарем Великого Могола, я почти четыре года провела в доме арабского купца Хаджи Нумана. Он преподнёс меня в подарок Величайшему за разрешение торговать на его земле.
Сарнияр пожал широкими плечами.
- Мне кажется, моя жизнь для этого ещё недостаточно устоялась. Я ведь совсем недавно был на службе у турок, а кроме того, я не склонен к полигамии и пока люблю женщину, предан ей всей душой и телом.
Акбар ритмично забарабанил пальцами правой руки по подлокотнику трона.
- Ты идеалист, дорогой племянник, и дурной мусульманин. Тебе бы поучиться у меня. В моём гареме насчитывается тридцать жён и триста наложниц. Конечно, большинство из них были преподнесены мне в дар подданными, желавшими угодить мне или выпросить какой-либо милости. Но некоторых женщин мне пришлось завоёвывать самому, например, мою любимую жену Зайбе, или Элизабель, как её кличут на родине. Это мать моей старшей дочери Асары, Жемчужины Индии.
Султан искоса взглянул на Сарнияра, но тот уже потерял интерес к разговору и клевал носом от усталости.
- Тебе нужно выспаться, дорогой племянник. Когда ты, как следует, отдохнёшь, я пришлю в твою опочивальню двух наложниц. Мужчина не должен оставаться без женщин надолго, это вредит его физическому и душевному здоровью. Любовные соки, застаиваясь в теле, отравляют весь организм.
- Хорошо, - нехотя согласился Сарнияр, - но прежде, чем я пойду почивать, скажите мне всё-таки, где мой брат.
- Отправился навстречу невесте, - поведал Акбар. - Моя дочь живёт в Кашмире, в собственном дворце, построенном у озера Вулар, вместе со своей матушкой. Там более мягкий климат, а они обе, истинные француженки, с трудом переносят местную жару. Первоначально мы планировали отпраздновать свадьбу в Фатхпур-Сикри, поближе к Голконде, чтобы жениху не пришлось пересекать всю империю. Но в этом году сезон дождей там начался немного раньше, чем обычно, вследствие чего мы были вынуждены перенести свадебные торжества в Лахор. Принцессу и её мать заранее предупредили, они должны были прибыть сюда ещё две недели назад. Их задержка в пути очень обеспокоила меня, потому что мой сын Салим в последнее время уже не ведёт открытую борьбу, а предпочитает действовать вероломно за моей спиной. Из-за него твой брат Зигфар весь извёлся и уже не мог усидеть на месте. Позавчера утром он попросил у меня разрешения встретить Асару, и я позволил ему, потому что сам не нахожу себе места. И всё из-за Салима. Мне стыдно в этом признаться, но он, редкостный мерзавец, вполне способен подстеречь и похитить Асару. Хотя он ей брат по крови, давно питает противоестественное влечение к сестре, а кроме того, не упустит случая использовать её, чтобы давить на меня.
- Мне жаль, повелитель, - с искренним сочувствием сказал Сарнияр. - Могу я чем-нибудь помочь вам, Величайший?
- Нет, пока всё не прояснится. Я успокаиваю себя надеждой, что мою дочь и её мать задержали в пути неблагоприятные погодные условия. Однако я с большой признательностью принимаю твою готовность помочь мне. Не сомневаюсь, ещё представится случай испытать на деле твою прославленную доблесть. А пока ступай за моими слугами, они проводят тебя в твои покои.
Сарнияр встал с пуфика и, поклонившись султану, последовал за группой рабов под предводительством дворецкого Акбара. Это был низенький тучный мужчина преклонного возраста. Его жирные румяные щёки раздувались от гордости, пока он торжественно выступал в голове процессии, неся в вытянутых перед собой руках бронзовый шандал с десятью горящими свечами. Сарнияр плёлся в самом хвосте черепашьим шагом, засыпая из-за его медлительности на ходу.
Зато благодаря ей же он разглядел превосходное убранство в южном крыле дворца, где Акбар разместил его эскорт. Сарнияр удовлетворённо улыбнулся, убедившись, что его спутники получили достойный приют. Но лучшее из гостевых помещений было отведено ему самому.
Как только он вошёл в комнату, его ноги утонули в мягком ворсе шерстяного ковра, устилавшего пол от дверей до распахнутых настежь окон. Сарнияр уловил аромат орхидей, услышал журчание фонтана и обрадовался тому, что его покои смотрят окнами в дворцовый сад. Утром его разбудят пением сладкоголосые птицы, а не бряцанье оружия сменявших ночной караул дневальных, под которое он привык просыпаться в крепости Алиф.
Пока он стоял у окна, любуясь прекрасным пейзажем, проворные слуги распахнули резные деревянные шкафы в поисках подходящего для него размера ночной одежды. Обернувшись, он увидел их огорчённые лица и понял, что их поиски не увенчались успехом. Работавшие на Акбара портные и предположить не могли, что когда-нибудь к нему в гости нагрянет человек из племени Ад.
- Не надо ничего искать, - сжалился над рабами Сарнияр. - Я буду спать в том виде, в каком меня создал бог, но желаю, чтобы к утру мой дорожный сундук был доставлен в эти покои. А теперь уходите, я сам погашу все светильники и расстелю постель.
Кажется, один из невольников понял, что властелин Голконды хочет остаться один. Он согнулся в низком поклоне и попятился к двери, увлекая за собой остальных. Царевич скорчил недовольную мину.
- Придётся мне выучить здешний язык, иначе я не смогу общаться с местным населением. А ведь неизвестно, сколько времени мне придётся здесь провести.
Он стянул с себя сопревшую от пота рубаху и подошёл к самому краю мраморной платформы, на которой высилось пышное ложе с деревянным балдахином, опиравшимся на четыре витых позолоченных столбика. Его внимание привлекла изображённая на стене в изголовье кровати эмблема: солнечный диск, внутри которого были написаны по-арабски четыре строчки. Как видно, Акбар неслучайно отвёл ему эти покои. Должно быть, их всегда занимали гости, не понимавшие хинди. Отодвинув в сторону прозрачные газовые занавеси, Сарнияр прочёл:
« Я в тебе; теперь я воистину часть тебя, а вместе мы образуем неразделимое колесо любви. «Кама Сутра».
« Женщина есть частичка мужчины, его бесценный друг, источник силы и здоровья через всю жизнь, не меняясь, и так до смерти. «Махабхарата».
Сарнияр невольно усмехнулся, прочитав эти строки. Он вспомнил обещание дяди прислать сразу двух одалисок из своего гарема и решил не отказываться от знака внимания с его стороны, предложенного от всего сердца. Кроме того, царевича растрогала чуть не до слёз забота султана о здоровье гостя, которому, по его мнению, могло повредить воздержание.
- Но всё это потом, а пока мне нужен только сон, - пробормотал Сарнияр, откинув с кровати узорчатое покрывало.
Чуть его голова коснулась подушки, как все мысли унеслись прочь, и блаженный покой окутал его до самых пят. Он погрузился в крепкий сон, длившийся до глубокой ночи.
Глава 2. Балканская гурия.
Проснувшись незадолго до рассвета, он обнаружил в изножье кровати серебряный поднос с приятно пахнувшими кушаньями и напитками. Его порадовало, что чья-то невидимая рука приготовила такой чудесный сюрприз к его пробуждению. Хозяин дворца проявлял к своему гостю трогательную заботу и предвосхищал все его желания. На подносе лежала ещё не остывшая жареная курица под соусом карри. Тут же исходили ароматным паром шафрановый рис, чаша с чёрным ассамским чаем и свежевыпеченный пшеничный хлеб, приправленный кунжутными зёрнами.
Сарнияр жадно накинулся на еду и смёл с подноса всё до последней крошки. Насытившись, он подумал о купании, и в тот же момент, как по мановению волшебной палочки за расшитой райскими птичками ширмой выросла большая полукруглая ванна, наполовину заполненная водой. На её широких бортиках рядком высились гипсовые горшочки с пахучим мылом и разными притираниями. По бокам ванны стояли большие глиняные кувшины с горячей и холодной водой, серебряный тазик с сандаловым маслом и плавающим в нём ковшиком с ручкой, выточенной из слоновой кости.
Сарнияр протёр глаза и ущипнул себя за руку. Он готов был поклясться, что ванна появилась здесь уже после его пробуждения. Оглянувшись в полной растерянности, он не смог сдержать изумления. У мраморной платформы стоял его дорожный сундук с откинутой крышкой, на которой висела свежая рубаха, а та, что он снял вчера перед сном, исчезла вместе с пустым подносом.
- Да это просто Дворец Чудес какой-то, - проговорил Сарнияр, но изумление его поубавилось, стоило ему вспомнить содержание одного из немногих писем, адресованных ему младшим братом. В этом письме Зигфар упоминал о склонности Акбара устраивать хитроумные ловушки для неугодных ему гостей при помощи каких-то мудрёных механизмов. Те же устройства, по утверждению Зигфара, служили и для ублажения «избранных» - гостей, удостоенных особого расположения султана.
- Ну что ж, - гордо приосанившись, сказал Сарнияр, - если я избран тобой, о Хозяин Причудливых Покоев, настала пора тебе выполнить своё обещание. Пусть сюда немедленно явятся твои райские гурии, обмоют меня с головы до ног и ублажат в полной мере. И учти: в делах такого рода я люблю чередовать контрасты. Пусть одна из них будет светла как погожий день, а другая смугла как сумерки.
Только он произнёс эти слова, как пол под ним покачнулся. Царевич с трудом устоял на ногах и едва почувствовал под собой твёрдую опору, как тут же упал на колени и взмолился:
- Прости меня, Властитель, прости! Меня обуяла гордыня, один из семи смертных грехов! Клянусь, что больше не окажу тебе неуважения и неблагодарности за твоё сердечное гостеприимство.
Его взор обратился к двери и оставался прикованным к ней, пока за окном не начало светать. Время приближалось к четырём часам пополуночи, но ничего необычного больше не происходило. Становилось ясно, что Акбар раздумал играть в доброго джинна, чтобы проучить племянника за спесь.
- Понимаю, - опечаленно молвил Сарнияр, - ты решил отказать мне в своей особой милости, дядя. Что ж, я это заслужил и потому не ропщу. Поделом мне, невеже!
Он шагнул к ванне, вода в которой уже совсем остыла, но тут его внимание привлёк слабый шорох. На полу у самого порога шевельнулось живое существо. Больше не веря в чудеса, Сарнияр решил, что просто не заметил его раньше. Да это и немудрено: лежавший ниц у двери мальчуган был так худ, что он вполне мог его принять за разостланный на полу платок.
- Эй, эй, встань немедленно! - потребовал Сарнияр.
В ответ паренёк приподнялся на колени и упёрся головой в пол, всем видом выражая полную покорность.
- Ага, - сообразил Сарнияр, - чудеса закончились, теперь всё будет происходить самым обыденным образом. Что ж, возможно, так даже лучше. Эй, как тебя, раб! Спасибо твоему хозяину, я славно подкрепился и выспался и теперь настроен на небольшое любовное приключение. Приведи двух одалисок из гарема, да поживее.
Паренёк вслушивался в незнакомую речь и отчаянно мотал головой, не понимая, какой услуги требует от него этот громогласный великан.
- Дьявол! - выругался Сарнияр, пытаясь руками изобразить изгибы женского тела. - Наложницы! - Он склонил голову на сложенные ладони. - Приведи! - Он застучал ногами по полу. - Ну, что тебе ещё не ясно, тупица?
Невольник смотрел на его пассы, разинув рот и хлопая выпученными как у лягушонка глазами. Тут царевича осенило. Он указал ему на эмблему, нарисованную рукой неизвестного художника над кроватью.
- Хочу женщину! Колесо любви! Источник силы и здоровья! Теперь понял?
Парнишка посмотрел в указанном направлении и радостно закивал. Маловероятно, чтобы ему удалось прочесть надпись внутри солнечного диска; скорее всего, он просто знал, о чём она гласит и, наконец-то, сообразил, что именно от него требуется.
- Слава Аллаху, - обрадовался Сарнияр и поднял вверх два пальца. - Двух! Хочу двух одалисок! Понял, болван? Живо дуй за гуриями!
Невольник пулей вылетел из комнаты. Не успел Сарнияр перевести дыхание, как дверь распахнулась, и в покои впорхнули, щебеча, словно пташки, две молоденькие девушки. Они появились так скоро, что не оставалось сомнений: эти жрицы любви уже томились за дверью, пока Сарнияр разъяснял бестолковому юноше своё желание полакомиться женской плотью.
Увидев голого мужчину, одалиски умолкли и сконфуженно опустили глазки.
- Благодарю тебя, Властитель, - сказал Сарнияр. - Проучив меня за мою заносчивость, ты всё же явил мне своё великодушие и даже учёл при этом мои предпочтения. Одна из этих гурий и впрямь подобна ясному дню.
Он протянул руку стройной как кипарис светловолосой прелестнице с лилейно-белой, отливающей перламутром кожей и томными нефритово-зелёными глазами. Девушка почтительно прижалась губами к его руке, и Сарнияр слегка потрепал её за нежно вылепленный подбородок.
- Добро пожаловать, луноликая. Сделай одолжение, приготовь мне ванну. Я хочу, чтобы ты обмыла меня и натёрла благовониями.
- Слушаю и повинуюсь, мой господин, - ответила девушка, склонив прелестную белокурую головку.
Сарнияр с изумлением посмотрел на неё.
- Ты не только понимаешь, но и говоришь по-арабски, луноликая?
- Конечно, - лучезарно улыбнулась девушка. - Прежде, чем попасть в гарем Великого Могола, я почти четыре года провела в доме арабского купца Хаджи Нумана. Он преподнёс меня в подарок Величайшему за разрешение торговать на его земле.
