Когда тебя спустили в мои покои, я ждал Селену и в первую минуту принял тебя за неё. Мне хотелось провести с ней ночь, чтобы утопить в ней свою ипохондрию, которая уже не топится в вине. Но, к счастью, твой отец не дал мне сделать эту глупость в надежде на наше с тобой примирение. Неужели ты ещё не поняла, Асара? Это он подстроил всё с целью соединить нас! А вся эта нелепая история с Кандрой сыграла ему на руку.
- Как у вас всё складно получается! - Асара сгорала от желания рассказать о той эротической сцене, свидетельницей которой совсем не случайно оказалась, но не решалась признаться, что шпионила за ним. - До меня доходили слухи, как отец любит устраивать ловушки своим врагам. Но я не могу поверить, чтобы он устроил ловушку моему целомудрию, закрыв меня в одной комнате с человеком, известным своей невоздержанностью по части женщин.
В ответ на её яростную тираду царевич сорвал со стены, увешенной холодным оружием, обоюдоострый меч и положил на середину кровати, разделив ложе на две неприкосновенные территории. Этот жест поразил девушку до глубины души; ей стало стыдно за то, что она усомнилась в чистоте его намерений.
- Я совсем не хотела сказать, - пролепетала она, - что вы способны воспользоваться моей беспомощностью...
- Спи, принцесса, - устало обронил он, устраиваясь на своей половине кровати.
Она зевнула и, повернувшись набок, погрузилась в тот безмятежный сон, каким спят только дети и люди с незапятнанной совестью. Что до Сарнияра, то он не мог сомкнуть глаз до рассвета, несмотря на всё выпитое им вино, в которое явно был подмешан усыпляющий порошок. Он забылся сном лишь на исходе ночи, когда его крепкий и прекрасно отдохнувший за трое суток организм устал с ним бороться.
Примерно через час дверь тихо скрипнула, и в комнату проник султан. На цыпочках подкравшись к постели, он обвёл её прищуренным взглядом под насупленными бровями. Разделённые мечом, два создания крепко спали, отвернувшись друг от друга. Взяв меч за рукоять, Акбар вложил его обратно в пустующие ножны, висевшие на стене, осторожно повернул спящих лицами друг к другу и выскользнул из спальни, оставив дверь чуть приоткрытой.
Скоро в покои пробились первые солнечные лучи. Скользя по стене, они добрались до прозрачных занавесок кровати и ласково пощекотали плотно смеженные веки царевича. Спасаясь от назойливых лучей, он непроизвольно передвинулся на ложе, но они снова настигли его. Так продолжалось до тех пор, пока он не оказался в непосредственной близости от своей гостьи. От неё веяло таким приятным холодком, что Сарнияр, сам того не сознавая, привлёк её к груди и спрятал лицо от лучей в густой массе её тёмно-каштановых волос.
- Что за чудная картина! - произнёс делано-удивлённый голос Акбара, вновь появившегося в комнате, на этот раз в компании двух мужчин.
Один из них был его близкий друг - известный историк-биограф Абу Эль-Фазул, писавший летопись его правления для потомков. Другой - несчастный новобрачный с запавшими глазами, обведёнными тёмными кругами. Судя по его виду, он провёл самую дурную и беспокойную ночь в своей жизни. Тщётно прождав новобрачную, которая так и не пришла к нему, он с трудом дотянул до рассвета и поспешил к Акбару за объяснениями.
В покоях султана он застал Абу Эль-Фазула, который, как случалось и раньше после важного для его летописи события, допоздна засиделся у друга, описывая с его слов на пергаменте отгремевшую свадьбу Жемчужины Индии. Узнав о том, что случилось, он предложил свою помощь. Девушку начали искать по всему дворцу и, в конце концов, обнаружили в покоях старшего румалийца.
Красные от бессонной ночи глаза Зигфара загорелись гневом при виде полураздетой новобрачной, спавшей в обнимку с его братом, который, к слову, был тоже почти не одет. Недолго думая, он метнулся к стене, сорвал с неё тот самый меч, что уже второй раз за эту ночь извлекался из ножен, и замахнулся на спящего брата, но Акбар схватил юношу за запястье и заставил его опустить оружие.
- Опомнись, Зигфар, не совершай опрометчивых поступков, о которых потом будешь жалеть. Твой брат ни в чём не повинен, как, впрочем, и моя дочь, нашедшая здесь спасительный приют.
- И от кого же она спасалась тут, Властитель? - кипя от бешенства, спросил Зигфар.
- От тебя, мой бедный друг.
Султан пересказал ему всё, что произошло накануне, ничего не утаив.
Зигфар был так поражён, что не удержал меч в руке, и он со звоном ударился о пол.
От внезапного шума принцесса и Сарнияр проснулись. Увидев мужа, Асара зарделась, словно маковый цвет и спрятала вспыхнувшее от стыда лицо в ладонях.
- Это совсем не то, о чём ты подумал, Зигфар, - пролепетала она. - Между мной и твоим братом ничего не было, клянусь тебе!
- Но мне сказали, что ты пришла к нему искать спасения от меня, - наливаясь гневом, воскликнул Зигфар.
- Нет-нет, я не приходила...
- Твои ноги сами принесли тебя сюда? Коварная лгунья!
Асара отвела руки от лица, полыхавшего уже не так от стыда, как от негодования.
- Я не лгу! Раскрой глаза, Зигфар. Между мной и магараджей лежит обоюдоострый меч - свидетельство его рыцарского отношения ко мне.
Зигфар машинально кинул взор на кровать и обнаружил, что никакого меча там нет в помине. Затем его горящие глаза обратились на оружие, развешенное на стене. Обоюдоострым из всей коллекции был только тот меч, который он минуту назад сжимал в своей руке. Юноша поднял его с пола и показал новобрачной.
- Ты про этот меч говоришь, Асара? Он висел на стене, когда я вошёл сюда.
- Нет, не может быть, - залилась слезами принцесса. - Это какая-то мистификация!
Зигфар подозрительно огляделся вокруг. Недопитые кубки на столе, пустые графины из-под вина, скомканная, валявшаяся как попало одежда принцессы - всё это наводило на мысль о бурно проведённой ночи.
- А то, что ты оказалась голой в постели моего брата, - прошипел он, - тоже мистификация?
- Не смей обвинять её, Зигфар, - вмешался Сарнияр. - Она не солгала тебе. Между нами ничего не было, неважно, лежал ли меч на кровати или висел на стене.
- Ты прав, племянник, - поддержал его Акбар. - Это уже не имеет значения. Важно лишь то, что моя дочь избежала нависшей над ней смертельной угрозы, проведя свою первую брачную ночь отдельно от мужа. Тебе остаётся только дать ей развод, Зигфар, а Абу Эль-Фазул и я засвидетельствуем расторжение вашего брака.
Асара горестно вскрикнула и зарылась головой в подушку, чтобы не слышать, как муж скажет ей три раза подряд «Я с тобой развожусь», вложив в свои слова как можно больше презрения.
- Почему я должен дать ей развод, если она фактически не стала мне женой? - возразил Зигфар. - Наш брак не состоялся, и поэтому должен быть аннулирован, а не расторгнут.
- К сожалению, он прав, - вмешался в разговор Абу Эль-Фазул, изучавший мусульманское судопроизводство в Индии и других местах.
- Но если этот брак будет объявлен недействительным, - растерялся Акбар, - предсказание Кандры сбудется в последующем браке её сестры?
- Только в том случае, если эта ночь была безгрешной и принцесса осталась девственницей, - отметил историк. - Ведь девочка предсказала, что она умрёт при потере невинности на ложе своего первого мужа в первую брачную ночь.
Акбар покраснел и отвёл глаза в сторону.
- Эта ночь была безгрешной, я уверен. Но что же мне теперь, чёрт возьми: позволить ей потерять девственность до свадьбы?
- К чему такие крайности? - возразил Абу Эль-Фазул. - Не проще ли обвенчать её с кем-то ещё прежде, чем отдать этому господину, - он показал глазами на Сарнияра, - который теперь обязан жениться, поскольку скомпрометировал вашу дочь.
- И с кем я должен её обвенчать, чтобы отвести от неё угрозу? - спросил Акбар.
- С деревом, мой повелитель.
- С деревом? - пришёл в изумление Сарнияр.
- Это старинный индийский обряд, ваше высочество, принятый в пику другому варварскому обряду - самосожжению вдов. Вы, конечно, слышали о том, что ваш первый тесть, магараджа Голконды был сожжён после смерти согласно своему вероучению. А знаете, что сталось с его жёнами?
- Разве они не умерли от того же недуга, который унёс его жизнь?
- Так вам сказали, но на самом деле жёны магараджи взошли на его погребальный костёр и сгорели в нём заживо.
- Какая дикость, - с отвращением промолвил Сарнияр.
- Это так, - согласился Абу Эль-Фазул, - однако если бы они прошли обряд обручения с деревом, то избежали бы этой страшной участи. У нас другой случай, хотя суть его в том же: в многомужестве, спасающем от безвременной смерти. Что вас смущает, ваше высочество? Вы станете вторым мужем нашей принцессы, а первым будет считаться дерево. Любое, на её выбор: банановое, манговое или миндальное. Оно снимет с вашей невесты заклятие, наложенное вещим сном её сестры.
- Однако... - с сомнением протянул Сарнияр, - двоемужие в нашем семействе... это нечто из ряда вон...
- Ваш будущий тесть космополит, - напомнил историк, - он уважает обычаи всех народов, населяющих его султанат.
Глаза Зигфара светились недобрым огнём, пока Абу Эль-Фазул излагал свою точку зрения.
- Ну что, ты доволен? - полушёпотом спросил он брата, едва летописец умолк. - Ты родился с золотой ложкой во рту, баловень судьбы. Во всём тебе улыбается фортуна. Жемчужина Индии теперь тоже будет принадлежать тебе, а ваш сын в недалёком будущем возложит на чело венец Великих Моголов. Всё это было подстроено Акбаром, который жаждет поскорее получить наследника. А ты с ним заодно.
- Уверяю тебя, что мои сыновья никогда не будут править этой дикой страной, - понизив голос, отвечал Сарнияр. - Она внушает мне ужас своими изуверскими обычаями.
Зигфар скривил рот в презрительной усмешке.
- Циник, - прошипел он сквозь зубы, - твоя нелюбовь к Индии ничуть не мешает тебе выжимать из неё природные богатства. Хочешь сказать, что не пошлёшь своих сыновей править также и в Голконде?
- Нет, пока буду жив, - улыбнулся в ответ Сарнияр, - так что можешь быть спокоен за себя и своих будущих детей. Я никогда не лишу ни тебя, ни их куска хлеба. Что ты делаешь? На нас же смотрит султан.
- Целую вам ручки, благодетель, - съехидничал юноша. - Вы позволите вашему недостойному рабу сегодня же отбыть во вверенные ему вашей милостью владения? Здесь, как я понимаю, мне больше нечего ждать.
- Не торопись, Зигфар, - возразил старший брат. - Сегодня ты никак не можешь покинуть Лахор.
- Почему это?
- Ты забыл, что сегодня праздник Дарбара (прим. автора: праздник приношения даров императору)? Твой отъезд в день чествования моего будущего тестя будет воспринят как наивысшее оскорбление его трону.
* * *
Прячась за колонной из голубого мрамора, Зигфар сквозь слёзы наблюдал, как служанки новобрачной выводят её под руки из покоев магараджи. Асара выглядела не просто опечаленной, а прямо-таки убитой горем, что принесло ему хоть и слабое, но всё же утешение. В то же время её вид внушил Зигфару почти полную уверенность, что она не притворялась перед ним и на самом деле не имеет отношения к сплетённому против него коварному заговору.
Тут его глаза, с тоской провожая уводимую служанками принцессу, приметили Селену, которая пряталась за другой точно такой же колонной.
- Ага, - издал победный клич Зигфар, поспешно вытирая слёзы, - вот та, кто поможет мне пролить свет на эту тёмную историю.
Он вылез из своего укрытия и в мгновение ока очутился за другой колонной.
- Попалась, птичка, - обрадовался он, вцепившись в Селену, - теперь ты выложишь мне всё, как на духу. Только не вздумай отпираться.
- Но я ничего не знаю, господин, - залепетала Селена. - Я только что воротилась из гарема, где провела всю ночь.
- Почему? - настойчиво спросил Зигфар.
- Так мне было велено.
- Кем велено, кем?
- Дворецким. Вчерашний день я как обычно просидела с Али Ваханом у ложа его высочества, который всё никак не хотел просыпаться. Уже под вечер к нам заглянул Хали...
- Это тот мальчишка, что приставлен султаном к покоям моего брата? - уточнил Зигфар.
- Да, - кивнула Селена. - Он сообщил, что в гареме раздают подарки наложницам по случаю свадьбы принцессы и мне тоже надо пойти туда. Хали проводил меня до гарема и... сказал, что этой ночью я должна оставаться там и что этот приказ исходит от дворецкого султана.
- Другими словами, от самого султана.
- Конечно, - согласилась Селена. - Рамеш ничего не делает без ведома Властителя.
- И больше тебе ничего неизвестно?
- Ровным счётом ничего.
- А история с предсказанием колченогой принцессы?
- О!!! - оживилась Селена. - Об этом весь гарем только и говорит. Но ведь всё это просто глупая выдумка обиженной на сестру девчонки.
- Которой, тем не менее, все поверили или предпочли поверить. Эта глупая выдумка привела к печальным для нас с тобой последствиям. Я потерял на этом любовь всей моей жизни, а ты теряешь своего хозяина.
У Селены подвернулись колени, и ей пришлось опереться о колонну, чтобы устоять на ногах.
- Как?!! - вскрикнула она.
- Вот так, - рассердился Зигфар. - Ты что - не видела, как мою жену выводили из покоев магараджи? Она провела с ним нашу брачную ночь, и теперь наш брак объявлен недействительным, а моему брату придётся жениться на ней в самое ближайшее время, пока слухи об этом позоре не расползлись по империи.
- Как у вас всё складно получается! - Асара сгорала от желания рассказать о той эротической сцене, свидетельницей которой совсем не случайно оказалась, но не решалась признаться, что шпионила за ним. - До меня доходили слухи, как отец любит устраивать ловушки своим врагам. Но я не могу поверить, чтобы он устроил ловушку моему целомудрию, закрыв меня в одной комнате с человеком, известным своей невоздержанностью по части женщин.
В ответ на её яростную тираду царевич сорвал со стены, увешенной холодным оружием, обоюдоострый меч и положил на середину кровати, разделив ложе на две неприкосновенные территории. Этот жест поразил девушку до глубины души; ей стало стыдно за то, что она усомнилась в чистоте его намерений.
- Я совсем не хотела сказать, - пролепетала она, - что вы способны воспользоваться моей беспомощностью...
- Спи, принцесса, - устало обронил он, устраиваясь на своей половине кровати.
Она зевнула и, повернувшись набок, погрузилась в тот безмятежный сон, каким спят только дети и люди с незапятнанной совестью. Что до Сарнияра, то он не мог сомкнуть глаз до рассвета, несмотря на всё выпитое им вино, в которое явно был подмешан усыпляющий порошок. Он забылся сном лишь на исходе ночи, когда его крепкий и прекрасно отдохнувший за трое суток организм устал с ним бороться.
Прода от 19.08.2022, 07:52
Примерно через час дверь тихо скрипнула, и в комнату проник султан. На цыпочках подкравшись к постели, он обвёл её прищуренным взглядом под насупленными бровями. Разделённые мечом, два создания крепко спали, отвернувшись друг от друга. Взяв меч за рукоять, Акбар вложил его обратно в пустующие ножны, висевшие на стене, осторожно повернул спящих лицами друг к другу и выскользнул из спальни, оставив дверь чуть приоткрытой.
Скоро в покои пробились первые солнечные лучи. Скользя по стене, они добрались до прозрачных занавесок кровати и ласково пощекотали плотно смеженные веки царевича. Спасаясь от назойливых лучей, он непроизвольно передвинулся на ложе, но они снова настигли его. Так продолжалось до тех пор, пока он не оказался в непосредственной близости от своей гостьи. От неё веяло таким приятным холодком, что Сарнияр, сам того не сознавая, привлёк её к груди и спрятал лицо от лучей в густой массе её тёмно-каштановых волос.
- Что за чудная картина! - произнёс делано-удивлённый голос Акбара, вновь появившегося в комнате, на этот раз в компании двух мужчин.
Один из них был его близкий друг - известный историк-биограф Абу Эль-Фазул, писавший летопись его правления для потомков. Другой - несчастный новобрачный с запавшими глазами, обведёнными тёмными кругами. Судя по его виду, он провёл самую дурную и беспокойную ночь в своей жизни. Тщётно прождав новобрачную, которая так и не пришла к нему, он с трудом дотянул до рассвета и поспешил к Акбару за объяснениями.
В покоях султана он застал Абу Эль-Фазула, который, как случалось и раньше после важного для его летописи события, допоздна засиделся у друга, описывая с его слов на пергаменте отгремевшую свадьбу Жемчужины Индии. Узнав о том, что случилось, он предложил свою помощь. Девушку начали искать по всему дворцу и, в конце концов, обнаружили в покоях старшего румалийца.
Красные от бессонной ночи глаза Зигфара загорелись гневом при виде полураздетой новобрачной, спавшей в обнимку с его братом, который, к слову, был тоже почти не одет. Недолго думая, он метнулся к стене, сорвал с неё тот самый меч, что уже второй раз за эту ночь извлекался из ножен, и замахнулся на спящего брата, но Акбар схватил юношу за запястье и заставил его опустить оружие.
- Опомнись, Зигфар, не совершай опрометчивых поступков, о которых потом будешь жалеть. Твой брат ни в чём не повинен, как, впрочем, и моя дочь, нашедшая здесь спасительный приют.
- И от кого же она спасалась тут, Властитель? - кипя от бешенства, спросил Зигфар.
- От тебя, мой бедный друг.
Султан пересказал ему всё, что произошло накануне, ничего не утаив.
Зигфар был так поражён, что не удержал меч в руке, и он со звоном ударился о пол.
От внезапного шума принцесса и Сарнияр проснулись. Увидев мужа, Асара зарделась, словно маковый цвет и спрятала вспыхнувшее от стыда лицо в ладонях.
- Это совсем не то, о чём ты подумал, Зигфар, - пролепетала она. - Между мной и твоим братом ничего не было, клянусь тебе!
- Но мне сказали, что ты пришла к нему искать спасения от меня, - наливаясь гневом, воскликнул Зигфар.
- Нет-нет, я не приходила...
- Твои ноги сами принесли тебя сюда? Коварная лгунья!
Асара отвела руки от лица, полыхавшего уже не так от стыда, как от негодования.
- Я не лгу! Раскрой глаза, Зигфар. Между мной и магараджей лежит обоюдоострый меч - свидетельство его рыцарского отношения ко мне.
Зигфар машинально кинул взор на кровать и обнаружил, что никакого меча там нет в помине. Затем его горящие глаза обратились на оружие, развешенное на стене. Обоюдоострым из всей коллекции был только тот меч, который он минуту назад сжимал в своей руке. Юноша поднял его с пола и показал новобрачной.
- Ты про этот меч говоришь, Асара? Он висел на стене, когда я вошёл сюда.
- Нет, не может быть, - залилась слезами принцесса. - Это какая-то мистификация!
Зигфар подозрительно огляделся вокруг. Недопитые кубки на столе, пустые графины из-под вина, скомканная, валявшаяся как попало одежда принцессы - всё это наводило на мысль о бурно проведённой ночи.
- А то, что ты оказалась голой в постели моего брата, - прошипел он, - тоже мистификация?
- Не смей обвинять её, Зигфар, - вмешался Сарнияр. - Она не солгала тебе. Между нами ничего не было, неважно, лежал ли меч на кровати или висел на стене.
- Ты прав, племянник, - поддержал его Акбар. - Это уже не имеет значения. Важно лишь то, что моя дочь избежала нависшей над ней смертельной угрозы, проведя свою первую брачную ночь отдельно от мужа. Тебе остаётся только дать ей развод, Зигфар, а Абу Эль-Фазул и я засвидетельствуем расторжение вашего брака.
Асара горестно вскрикнула и зарылась головой в подушку, чтобы не слышать, как муж скажет ей три раза подряд «Я с тобой развожусь», вложив в свои слова как можно больше презрения.
- Почему я должен дать ей развод, если она фактически не стала мне женой? - возразил Зигфар. - Наш брак не состоялся, и поэтому должен быть аннулирован, а не расторгнут.
- К сожалению, он прав, - вмешался в разговор Абу Эль-Фазул, изучавший мусульманское судопроизводство в Индии и других местах.
- Но если этот брак будет объявлен недействительным, - растерялся Акбар, - предсказание Кандры сбудется в последующем браке её сестры?
- Только в том случае, если эта ночь была безгрешной и принцесса осталась девственницей, - отметил историк. - Ведь девочка предсказала, что она умрёт при потере невинности на ложе своего первого мужа в первую брачную ночь.
Акбар покраснел и отвёл глаза в сторону.
- Эта ночь была безгрешной, я уверен. Но что же мне теперь, чёрт возьми: позволить ей потерять девственность до свадьбы?
- К чему такие крайности? - возразил Абу Эль-Фазул. - Не проще ли обвенчать её с кем-то ещё прежде, чем отдать этому господину, - он показал глазами на Сарнияра, - который теперь обязан жениться, поскольку скомпрометировал вашу дочь.
- И с кем я должен её обвенчать, чтобы отвести от неё угрозу? - спросил Акбар.
- С деревом, мой повелитель.
- С деревом? - пришёл в изумление Сарнияр.
- Это старинный индийский обряд, ваше высочество, принятый в пику другому варварскому обряду - самосожжению вдов. Вы, конечно, слышали о том, что ваш первый тесть, магараджа Голконды был сожжён после смерти согласно своему вероучению. А знаете, что сталось с его жёнами?
- Разве они не умерли от того же недуга, который унёс его жизнь?
- Так вам сказали, но на самом деле жёны магараджи взошли на его погребальный костёр и сгорели в нём заживо.
- Какая дикость, - с отвращением промолвил Сарнияр.
- Это так, - согласился Абу Эль-Фазул, - однако если бы они прошли обряд обручения с деревом, то избежали бы этой страшной участи. У нас другой случай, хотя суть его в том же: в многомужестве, спасающем от безвременной смерти. Что вас смущает, ваше высочество? Вы станете вторым мужем нашей принцессы, а первым будет считаться дерево. Любое, на её выбор: банановое, манговое или миндальное. Оно снимет с вашей невесты заклятие, наложенное вещим сном её сестры.
- Однако... - с сомнением протянул Сарнияр, - двоемужие в нашем семействе... это нечто из ряда вон...
- Ваш будущий тесть космополит, - напомнил историк, - он уважает обычаи всех народов, населяющих его султанат.
Глаза Зигфара светились недобрым огнём, пока Абу Эль-Фазул излагал свою точку зрения.
- Ну что, ты доволен? - полушёпотом спросил он брата, едва летописец умолк. - Ты родился с золотой ложкой во рту, баловень судьбы. Во всём тебе улыбается фортуна. Жемчужина Индии теперь тоже будет принадлежать тебе, а ваш сын в недалёком будущем возложит на чело венец Великих Моголов. Всё это было подстроено Акбаром, который жаждет поскорее получить наследника. А ты с ним заодно.
- Уверяю тебя, что мои сыновья никогда не будут править этой дикой страной, - понизив голос, отвечал Сарнияр. - Она внушает мне ужас своими изуверскими обычаями.
Зигфар скривил рот в презрительной усмешке.
- Циник, - прошипел он сквозь зубы, - твоя нелюбовь к Индии ничуть не мешает тебе выжимать из неё природные богатства. Хочешь сказать, что не пошлёшь своих сыновей править также и в Голконде?
- Нет, пока буду жив, - улыбнулся в ответ Сарнияр, - так что можешь быть спокоен за себя и своих будущих детей. Я никогда не лишу ни тебя, ни их куска хлеба. Что ты делаешь? На нас же смотрит султан.
- Целую вам ручки, благодетель, - съехидничал юноша. - Вы позволите вашему недостойному рабу сегодня же отбыть во вверенные ему вашей милостью владения? Здесь, как я понимаю, мне больше нечего ждать.
- Не торопись, Зигфар, - возразил старший брат. - Сегодня ты никак не можешь покинуть Лахор.
- Почему это?
- Ты забыл, что сегодня праздник Дарбара (прим. автора: праздник приношения даров императору)? Твой отъезд в день чествования моего будущего тестя будет воспринят как наивысшее оскорбление его трону.
* * *
Прячась за колонной из голубого мрамора, Зигфар сквозь слёзы наблюдал, как служанки новобрачной выводят её под руки из покоев магараджи. Асара выглядела не просто опечаленной, а прямо-таки убитой горем, что принесло ему хоть и слабое, но всё же утешение. В то же время её вид внушил Зигфару почти полную уверенность, что она не притворялась перед ним и на самом деле не имеет отношения к сплетённому против него коварному заговору.
Тут его глаза, с тоской провожая уводимую служанками принцессу, приметили Селену, которая пряталась за другой точно такой же колонной.
- Ага, - издал победный клич Зигфар, поспешно вытирая слёзы, - вот та, кто поможет мне пролить свет на эту тёмную историю.
Он вылез из своего укрытия и в мгновение ока очутился за другой колонной.
- Попалась, птичка, - обрадовался он, вцепившись в Селену, - теперь ты выложишь мне всё, как на духу. Только не вздумай отпираться.
- Но я ничего не знаю, господин, - залепетала Селена. - Я только что воротилась из гарема, где провела всю ночь.
- Почему? - настойчиво спросил Зигфар.
- Так мне было велено.
- Кем велено, кем?
- Дворецким. Вчерашний день я как обычно просидела с Али Ваханом у ложа его высочества, который всё никак не хотел просыпаться. Уже под вечер к нам заглянул Хали...
- Это тот мальчишка, что приставлен султаном к покоям моего брата? - уточнил Зигфар.
- Да, - кивнула Селена. - Он сообщил, что в гареме раздают подарки наложницам по случаю свадьбы принцессы и мне тоже надо пойти туда. Хали проводил меня до гарема и... сказал, что этой ночью я должна оставаться там и что этот приказ исходит от дворецкого султана.
- Другими словами, от самого султана.
- Конечно, - согласилась Селена. - Рамеш ничего не делает без ведома Властителя.
- И больше тебе ничего неизвестно?
- Ровным счётом ничего.
- А история с предсказанием колченогой принцессы?
- О!!! - оживилась Селена. - Об этом весь гарем только и говорит. Но ведь всё это просто глупая выдумка обиженной на сестру девчонки.
- Которой, тем не менее, все поверили или предпочли поверить. Эта глупая выдумка привела к печальным для нас с тобой последствиям. Я потерял на этом любовь всей моей жизни, а ты теряешь своего хозяина.
У Селены подвернулись колени, и ей пришлось опереться о колонну, чтобы устоять на ногах.
- Как?!! - вскрикнула она.
- Вот так, - рассердился Зигфар. - Ты что - не видела, как мою жену выводили из покоев магараджи? Она провела с ним нашу брачную ночь, и теперь наш брак объявлен недействительным, а моему брату придётся жениться на ней в самое ближайшее время, пока слухи об этом позоре не расползлись по империи.
