- Любовь? - эхом повторила принцесса. - Вы всерьёз утверждаете, что можно купить и любовь?
Он неспешно обвил рукой её тонкий стан, привлекая её к себе.
- Но это не наш с тобой случай, не правда ли? Мне не придётся покупать твою любовь, Асара?
Девушка мягко попыталась высвободиться из его объятий.
- Сейчас не самое подходящее время для таких разговоров. Как вы можете думать о столь несерьёзных вещах, когда кругом чёрт знает что происходит?
- Ты начала браниться, крошка? - изумился он. - Не надо, милая, тебе это нейдёт. И не бери всё так близко к сердцу. К нам и нашей свадьбе, слава Аллаху, все эти события не имеют отношения.
- Раз Салим избежал когтей испанского правосудия, - упрямо гнула своё Асара, - я надеюсь, теперь его жена справится со своим недугом. И тогда, но не раньше, чем пройдёт траур по её мёртворождённому младенцу, мы вернёмся к разговору о нашей свадьбе.
- Я слышал, другой твой брат тоже слёг. У султана так много родных, что мы успеем состариться, если каждый раз станем откладывать разговоры о свадьбе из-за их недугов. Твой отец не дал своего согласия на наше венчание в Голконде. Я могу смириться с этим только в случае, если ты разрешишь мне хоть изредка видеться с тобой.
- Я не могу разрешить вам этого при таких обстоятельствах, - живо возразила Асара.
- При каких обстоятельствах? - взорвался Сарнияр. - Не советую тебе играть со мной в эти игры, крошка. Ты обещала в своём письме, что будешь со мной встречаться как раньше, в классной комнате, если я прогоню от себя Селену, и что же? Селену я выгнал, она теперь снова в гареме твоего отца, а ты по-прежнему избегаешь меня, отказываешь в свиданиях и не отвечаешь на мои письма. Ты ведёшь себя со мной так, как будто меня нет, будто мы не помолвлены. Бессовестная маленькая врунишка, вот ты кто!
Асару испугало выражение его глаз. В них горел неукротимый огонь слишком долго сдерживаемых неутолённых желаний. Она снова сделала попытку оттолкнуть его, вложив в неё все свои силы. Ей это почти удалось, но лишь на мгновение. Его мускулистые руки рывком притянули её назад к могучей, словно отлитой из железа груди. В следующую минуту его пересохший от жажды поцелуев рот прижался к нежным лепесткам её губ.
- Вы безумец! - прошептала она ему в губы.
- Вот-вот, - согласился он, теряя рассудок от её близости, - а ты - причина моего безумия!
Она ясно видела, как его обуревает неистовый гнев, смешанный с необузданным вожделением - неимоверно опасное сочетание - и сначала замерла от ужаса в его объятиях, но ощутив, как по её телу блуждают его руки, принялась молотить крепко стиснутыми кулачками по его спине. Для его литых мускулов её удары были равносильны поглаживаниям и лишь забавляли его. В ответ он усилил напор, обхватив её одной рукой так крепко, что она почти перестала дышать.
Нашарив свободной рукой удобное широкое сидение трона, Сарнияр опрокинул на него свою добычу и сам навалился сверху, придавив её своей тяжестью. Длинные свободно ниспадающие фалды её платья-ягули взметнулись кверху, когда он переместился набок с явным намерением ласкать её обнажённое, а не защищённое одеждой тело. Его дрожащие от похоти пальцы скользнули за пояс её шёлковых шальвар. Асара приоткрыла рот, чтобы позвать на помощь, но он запечатал его жарким поцелуем.
В этот момент за спинкой трона раздался испуганный вскрик, заставивший его машинально отпрянуть от девушки. Асара вскочила на ноги, неловкими движениями одёргивая измятое платье, и бросилась к секретной дверце, рыдая от унижения. Стыд, который она испытывала, не позволил ей даже взглянуть на того, кто так своевременно пришёл ей на помощь.
Сарнияр проводил её глазами голодного волка и затем перевёл их на крохотную старушонку, стоявшую между троном и потайным выходом из зала.
- Ты кто такая? - раздражённо спросил он. - Что тебе здесь нужно?
- Я лекарка гарема, - ответила старуха, - меня зовут Амара. Я пришла сообщить повелителю, что его невестка Нур Яхан...
- Его тут нет, - перебил Сарнияр, - он сейчас в подвалах с португальцами, своей рукой передаёт им золотые слитки. Возвращайся к своей подопечной, порадуй её доброй вестью. Губернатор Бомбея дарит её мужу жизнь... точнее, продаёт за полновесное золото.
- Невестку повелителя, - с горечью сообщила Амара, - эта весть уже не может ни порадовать, ни вернуть к жизни. Она испустила последний вздох у меня на руках несколько минут назад.
Сердце царевича, тревожно забившись в начале её речи, стремительно оборвалось к концу.
- Вот чёрт! - произнёс он. - Теперь по всей стране будет объявлен траур. Я не смогу жениться ещё полгода.
- И поделом вам, осквернитель святынь, - неожиданно вышла из себя лекарка. - Сам Аллах наказал вас за ваше неуважение к этому дому и за ваше нетерпение. До окончания траура по младенцу оставалось меньше трёх недель. Если бы вы, вместо того, чтобы вытворять такое со своей суженой на троне её отца, послали её к больной с вашей вестью, может быть, сейчас бедняжка была бы жива. Ей надо было только услышать, что её муж прощён, чтобы её хворь отступила. А теперь можете забыть о скорой свадьбе, потому что дурные дела добром не вознаграждаются. Я должна поставить султана в известность обо всём, что здесь увидела.
Сарнияр снял с руки золотой перстень с рубином в форме кабошона и протянул лекарке.
- Возьми это, Амара, - ласково попросил он, - и забудь о том, что здесь видела.
Старушонка нерешительно покачала головой.
- Даже если я приму ваш подарок, ваше святотатство не сойдёт вам с рук. Принцесса не смолчит о случившемся.
- Смолчит, - самодовольно заявил Сарнияр, - она влюблена в меня, хоть и не спешит в этом признаться.
- Откуда у вас такая уверенность?
- Я всегда это чувствую по тому, как женщина откликается на мои ласки. И теперь у меня нет сомнений, что она сторонится меня именно по этой причине: так проще не поддаться искушению.
- Принцесса решила вернуться в Кашмир, - сообщил Рамеш. - Она очень соскучилась по своему жилищу, своим грядкам и домашним любимцам. В её кашмирском дворце полно всякой живности: там есть кошки, попугаи, павлины, ибисы и пеликаны. Она очень переживает, что в её отсутствие за ними плохо смотрят, как и за её розарием и огородом, где выращиваются самые диковинные овощи.
- Довольно, Рамеш, - перебил его Сарнияр, - что бы ты ни говорил, мне всё равно не верится, что в этом настоящая причина её отъезда. Асара собиралась замуж, следовательно, понимала, что домой ей уже не суждено вернуться и должна была поручить своё хозяйство заботливым рукам. Если она так привязана к нему, я позабочусь, чтобы все эти радости были у неё и в Румайле. Она получит от меня всё, включая возможность сохранить свои привычки. Правда, природа у нас более суровая, но я приложу любые усилия, чтобы превратить свою загородную усадьбу в райский уголок.
- Всё это так, - согласился Рамеш, - однако ваша свадьба отложена на полгода. В империи объявлен траур. Ни один мулла из самого захудалого уезда не согласится освятить ваш брак даже за всё золото Голконды. Все духовные лица отлично понимают, что вы будете прощены султаном за несоблюдение траура, а им за это не сносить головы. Так почему бы принцессе не вернуться пока в свой обожаемый Кашмир? Вам бы тоже не помешало уехать на это время в Голконду. Поезжайте в своё княжество, ознакомьтесь с его делами. Там есть прекрасные места для охоты и рыбалки.
- Я никуда без нее не поеду! - вспылил Сарнияр. - Иди к ней, Рамеш, и скажи, что я, чего бы мне это ни стоило, уговорю её папеньку отпустить нас венчаться в Голконду. Пусть забудет о своём Кашмире, чёрт побери!
Дворецкий низко опустил голову.
- Не гневайтесь на меня, господин, но... я не пойду.
Сарнияр метнул в него разъярённый взгляд.
- Как это - не пойдёшь? Ты отказываешься выполнять мои поручения? Немедленно ступай к принцессе!
Он сделал угрожающий жест, и Рамеш тяжело обвалился на колени. При этом его отвисшее брюшко растеклось по полу как студень.
- Простите меня, господин, но я не пойду к принцессе, потому что в этом нет смысла. Она всё равно не станет меня слушать. Приказ ехать в Кашмир ей отдал сам повелитель. Более того, он сам повезёт туда свою дочь.
- Как? - поразился Сарнияр. - Что ты городишь, Рамеш?
Дворецкий подполз к нему на коленях и стал раболепно целовать пол у его ног.
- Я привязался к вам всей душой и не стану скрывать от вас правды. Восемь лет назад Абдул-хан, дядя нынешнего правителя Кашмира, силой захватил его трон после смерти своего брата, Алишер-хана. Племянник узурпатора обратился за помощью к Великому Моголу, и тот оказал ему поддержку, в благодарность за которую Хайдер-хан, взойдя на трон отца, присягнул Высочайшему на верность. Уже долгие годы он правит Кашмиром от его имени. Но, очевидно, Хайдер-хану захотелось большей свободы. В последнее время из Кашмира всё чаще приходят донесения, обличающие его в превышении власти и отказе от реформ, проводимых в государстве. Если султан не примет вовремя необходимые меры, сами понимаете, чем это грозит - потерей Кашмира, отделением его от империи. Вот наш миротворец и едет туда улаживать этот конфликт...
- Мирным путём? - досказал взбешённый Сарнияр. - И прихватив с собой свою дочь? Значит, он хочет уладить всё миром? Но мы оба прекрасно знаем, как он привык это делать. О боже праведный!
Почувствовав, что ему не хватает опоры, царевич присел на диван, но в ту же минуту вскочил как ошпаренный.
- Благодарю тебя, Рамеш, ты воистину мой ангел-хранитель, - бросил он на ходу, удаляясь из комнаты.
Узкий коридор, ведущий в приёмную султана, показался ему бесконечным, и чтобы скоротать путь, Сарнияр пустился бегом. Несясь подобно злому джинну, он всё время повторял:
- Я этого так не оставлю! Я этого не потерплю, Акбар, так и знай!
Стражники, охранявшие приёмную, преградили ему дорогу, но он со злостью расшвырял их в разные стороны и ворвался в зал, где набилось ещё больше стражи, чем снаружи. Перед троном султана стоял Салим, закованный в кандалы. Его прекрасные одежды, в которых он приехал в столицу, за время заключения превратились в жалкие лохмотья. Он выглядел таким измученным, что казалось излишне жестоким держать его под усиленной охраной, да ещё и в оковах.
При виде Сарнияра султан вспыхнул от гнева и трижды ударил о пол позолоченным посохом. Стражники плотным кольцом обступили царевича, ощетинившись мечами, закалёнными в ледяных ручьях Гиндукуша, но он, словно не замечая острых клинков, разомкнул живую цепь и пробился к самому трону.
- Какого дьявола ты вторгаешься ко мне без приглашения? - взревел Акбар.
- Если вы пообещаете уделить мне крупицу вашего внимания, я могу подождать и за дверью, - ответил Сарнияр с неожиданным для самого себя смирением.
- Ладно, оставайся тут, - смиловался султан, - тебе тоже полезно послушать, как Аллах карает моими руками тех, кто преступает закон.
Проглотив незаслуженное оскорбление, Сарнияр с поклоном отошёл подальше. Однако ему стоило огромных усилий сдерживать кипевшую в нём ярость. Никогда раньше дядя не обращался с ним так, да ещё при посторонних.
Не меняя грозного выражения на лице, Властитель снова обратился к сыну.
- Хотя за твои злодеяния по тебе тюрьма плачет, Салим, я всё же не настолько жесток, чтобы держать тебя там, среди воров и убийц. Ты отправишься в крепость Аллахабад, где станешь единственным узником. Твоё заключение будет больше похоже на приятное уединение. Тебе будут разрешены прогулки на свежем воздухе и нечастые свидания с твоей матерью. Вкусная еда, красивые женщины, мягкая постель - всё, к чему ты привык, за исключением вина и опиума, будет предоставлено тебе в необходимом объёме.
- Государь, - протестующе промычал Салим, пристрастившийся к вину и опиуму не меньше, чем его несчастные братья, - это несправедливо - запрещать другим то, в чём вы сами никогда себе не отказывали.
- В отличие от тебя и твоих братьев я знаю меру в вине, - возразил Акбар. - Мурад уже поплатился жизнью за эту слабость, как и Даниял. Ты не стоишь их обоих, но если португальцы так дорого оценили твою никчёмную жизнь, мне тоже не пристало гробить её за пинту вина.
- Что будет с моим сыном? - с трудом подавив злобу, спросил принц.
- Забудь о нём. Он останется со мной. Я сам буду растить своего внука.
- И вы не позволите мне даже видеться с ним?
- Нет, и не думай об этом, Салим. Я хочу уберечь Хушрау от твоего пагубного влияния и воспитать его в духе преданности нашей династии. Если мне это удастся, Хушрау взойдёт на престол Великих Моголов, но я не забуду завещать ему перед смертью, чтобы он продолжал держать тебя в заточении как кровожадного злодея, способного расправиться с ним ради власти.
Едва договорив, Акбар дал знак страже увести Салима. Принц сделал отчаянную попытку освободиться, но ослабев после долгого пребывания в темнице, не смог оказать достойного сопротивления. Его грубо схватили под руки и поволокли вниз во двор, где его уже с утра дожидался отряд султанских лучников и карета с зарешёченными окнами.
Стоявший у окна Сарнияр окинул глазами конвой и мгновенно подсчитал количество охраны. В уме у него тут же созрела идея, как натянуть нос тому, кто решил оставить его с носом.
Он неспешно обвил рукой её тонкий стан, привлекая её к себе.
- Но это не наш с тобой случай, не правда ли? Мне не придётся покупать твою любовь, Асара?
Девушка мягко попыталась высвободиться из его объятий.
- Сейчас не самое подходящее время для таких разговоров. Как вы можете думать о столь несерьёзных вещах, когда кругом чёрт знает что происходит?
- Ты начала браниться, крошка? - изумился он. - Не надо, милая, тебе это нейдёт. И не бери всё так близко к сердцу. К нам и нашей свадьбе, слава Аллаху, все эти события не имеют отношения.
- Раз Салим избежал когтей испанского правосудия, - упрямо гнула своё Асара, - я надеюсь, теперь его жена справится со своим недугом. И тогда, но не раньше, чем пройдёт траур по её мёртворождённому младенцу, мы вернёмся к разговору о нашей свадьбе.
- Я слышал, другой твой брат тоже слёг. У султана так много родных, что мы успеем состариться, если каждый раз станем откладывать разговоры о свадьбе из-за их недугов. Твой отец не дал своего согласия на наше венчание в Голконде. Я могу смириться с этим только в случае, если ты разрешишь мне хоть изредка видеться с тобой.
- Я не могу разрешить вам этого при таких обстоятельствах, - живо возразила Асара.
- При каких обстоятельствах? - взорвался Сарнияр. - Не советую тебе играть со мной в эти игры, крошка. Ты обещала в своём письме, что будешь со мной встречаться как раньше, в классной комнате, если я прогоню от себя Селену, и что же? Селену я выгнал, она теперь снова в гареме твоего отца, а ты по-прежнему избегаешь меня, отказываешь в свиданиях и не отвечаешь на мои письма. Ты ведёшь себя со мной так, как будто меня нет, будто мы не помолвлены. Бессовестная маленькая врунишка, вот ты кто!
Асару испугало выражение его глаз. В них горел неукротимый огонь слишком долго сдерживаемых неутолённых желаний. Она снова сделала попытку оттолкнуть его, вложив в неё все свои силы. Ей это почти удалось, но лишь на мгновение. Его мускулистые руки рывком притянули её назад к могучей, словно отлитой из железа груди. В следующую минуту его пересохший от жажды поцелуев рот прижался к нежным лепесткам её губ.
- Вы безумец! - прошептала она ему в губы.
- Вот-вот, - согласился он, теряя рассудок от её близости, - а ты - причина моего безумия!
Она ясно видела, как его обуревает неистовый гнев, смешанный с необузданным вожделением - неимоверно опасное сочетание - и сначала замерла от ужаса в его объятиях, но ощутив, как по её телу блуждают его руки, принялась молотить крепко стиснутыми кулачками по его спине. Для его литых мускулов её удары были равносильны поглаживаниям и лишь забавляли его. В ответ он усилил напор, обхватив её одной рукой так крепко, что она почти перестала дышать.
Нашарив свободной рукой удобное широкое сидение трона, Сарнияр опрокинул на него свою добычу и сам навалился сверху, придавив её своей тяжестью. Длинные свободно ниспадающие фалды её платья-ягули взметнулись кверху, когда он переместился набок с явным намерением ласкать её обнажённое, а не защищённое одеждой тело. Его дрожащие от похоти пальцы скользнули за пояс её шёлковых шальвар. Асара приоткрыла рот, чтобы позвать на помощь, но он запечатал его жарким поцелуем.
В этот момент за спинкой трона раздался испуганный вскрик, заставивший его машинально отпрянуть от девушки. Асара вскочила на ноги, неловкими движениями одёргивая измятое платье, и бросилась к секретной дверце, рыдая от унижения. Стыд, который она испытывала, не позволил ей даже взглянуть на того, кто так своевременно пришёл ей на помощь.
Сарнияр проводил её глазами голодного волка и затем перевёл их на крохотную старушонку, стоявшую между троном и потайным выходом из зала.
- Ты кто такая? - раздражённо спросил он. - Что тебе здесь нужно?
- Я лекарка гарема, - ответила старуха, - меня зовут Амара. Я пришла сообщить повелителю, что его невестка Нур Яхан...
- Его тут нет, - перебил Сарнияр, - он сейчас в подвалах с португальцами, своей рукой передаёт им золотые слитки. Возвращайся к своей подопечной, порадуй её доброй вестью. Губернатор Бомбея дарит её мужу жизнь... точнее, продаёт за полновесное золото.
- Невестку повелителя, - с горечью сообщила Амара, - эта весть уже не может ни порадовать, ни вернуть к жизни. Она испустила последний вздох у меня на руках несколько минут назад.
Сердце царевича, тревожно забившись в начале её речи, стремительно оборвалось к концу.
- Вот чёрт! - произнёс он. - Теперь по всей стране будет объявлен траур. Я не смогу жениться ещё полгода.
- И поделом вам, осквернитель святынь, - неожиданно вышла из себя лекарка. - Сам Аллах наказал вас за ваше неуважение к этому дому и за ваше нетерпение. До окончания траура по младенцу оставалось меньше трёх недель. Если бы вы, вместо того, чтобы вытворять такое со своей суженой на троне её отца, послали её к больной с вашей вестью, может быть, сейчас бедняжка была бы жива. Ей надо было только услышать, что её муж прощён, чтобы её хворь отступила. А теперь можете забыть о скорой свадьбе, потому что дурные дела добром не вознаграждаются. Я должна поставить султана в известность обо всём, что здесь увидела.
Сарнияр снял с руки золотой перстень с рубином в форме кабошона и протянул лекарке.
- Возьми это, Амара, - ласково попросил он, - и забудь о том, что здесь видела.
Старушонка нерешительно покачала головой.
- Даже если я приму ваш подарок, ваше святотатство не сойдёт вам с рук. Принцесса не смолчит о случившемся.
- Смолчит, - самодовольно заявил Сарнияр, - она влюблена в меня, хоть и не спешит в этом признаться.
- Откуда у вас такая уверенность?
- Я всегда это чувствую по тому, как женщина откликается на мои ласки. И теперь у меня нет сомнений, что она сторонится меня именно по этой причине: так проще не поддаться искушению.
Глава 14. Похищение Жемчужины Индии.
- Принцесса решила вернуться в Кашмир, - сообщил Рамеш. - Она очень соскучилась по своему жилищу, своим грядкам и домашним любимцам. В её кашмирском дворце полно всякой живности: там есть кошки, попугаи, павлины, ибисы и пеликаны. Она очень переживает, что в её отсутствие за ними плохо смотрят, как и за её розарием и огородом, где выращиваются самые диковинные овощи.
- Довольно, Рамеш, - перебил его Сарнияр, - что бы ты ни говорил, мне всё равно не верится, что в этом настоящая причина её отъезда. Асара собиралась замуж, следовательно, понимала, что домой ей уже не суждено вернуться и должна была поручить своё хозяйство заботливым рукам. Если она так привязана к нему, я позабочусь, чтобы все эти радости были у неё и в Румайле. Она получит от меня всё, включая возможность сохранить свои привычки. Правда, природа у нас более суровая, но я приложу любые усилия, чтобы превратить свою загородную усадьбу в райский уголок.
- Всё это так, - согласился Рамеш, - однако ваша свадьба отложена на полгода. В империи объявлен траур. Ни один мулла из самого захудалого уезда не согласится освятить ваш брак даже за всё золото Голконды. Все духовные лица отлично понимают, что вы будете прощены султаном за несоблюдение траура, а им за это не сносить головы. Так почему бы принцессе не вернуться пока в свой обожаемый Кашмир? Вам бы тоже не помешало уехать на это время в Голконду. Поезжайте в своё княжество, ознакомьтесь с его делами. Там есть прекрасные места для охоты и рыбалки.
- Я никуда без нее не поеду! - вспылил Сарнияр. - Иди к ней, Рамеш, и скажи, что я, чего бы мне это ни стоило, уговорю её папеньку отпустить нас венчаться в Голконду. Пусть забудет о своём Кашмире, чёрт побери!
Дворецкий низко опустил голову.
- Не гневайтесь на меня, господин, но... я не пойду.
Сарнияр метнул в него разъярённый взгляд.
- Как это - не пойдёшь? Ты отказываешься выполнять мои поручения? Немедленно ступай к принцессе!
Он сделал угрожающий жест, и Рамеш тяжело обвалился на колени. При этом его отвисшее брюшко растеклось по полу как студень.
- Простите меня, господин, но я не пойду к принцессе, потому что в этом нет смысла. Она всё равно не станет меня слушать. Приказ ехать в Кашмир ей отдал сам повелитель. Более того, он сам повезёт туда свою дочь.
- Как? - поразился Сарнияр. - Что ты городишь, Рамеш?
Дворецкий подполз к нему на коленях и стал раболепно целовать пол у его ног.
- Я привязался к вам всей душой и не стану скрывать от вас правды. Восемь лет назад Абдул-хан, дядя нынешнего правителя Кашмира, силой захватил его трон после смерти своего брата, Алишер-хана. Племянник узурпатора обратился за помощью к Великому Моголу, и тот оказал ему поддержку, в благодарность за которую Хайдер-хан, взойдя на трон отца, присягнул Высочайшему на верность. Уже долгие годы он правит Кашмиром от его имени. Но, очевидно, Хайдер-хану захотелось большей свободы. В последнее время из Кашмира всё чаще приходят донесения, обличающие его в превышении власти и отказе от реформ, проводимых в государстве. Если султан не примет вовремя необходимые меры, сами понимаете, чем это грозит - потерей Кашмира, отделением его от империи. Вот наш миротворец и едет туда улаживать этот конфликт...
- Мирным путём? - досказал взбешённый Сарнияр. - И прихватив с собой свою дочь? Значит, он хочет уладить всё миром? Но мы оба прекрасно знаем, как он привык это делать. О боже праведный!
Почувствовав, что ему не хватает опоры, царевич присел на диван, но в ту же минуту вскочил как ошпаренный.
- Благодарю тебя, Рамеш, ты воистину мой ангел-хранитель, - бросил он на ходу, удаляясь из комнаты.
Узкий коридор, ведущий в приёмную султана, показался ему бесконечным, и чтобы скоротать путь, Сарнияр пустился бегом. Несясь подобно злому джинну, он всё время повторял:
- Я этого так не оставлю! Я этого не потерплю, Акбар, так и знай!
Стражники, охранявшие приёмную, преградили ему дорогу, но он со злостью расшвырял их в разные стороны и ворвался в зал, где набилось ещё больше стражи, чем снаружи. Перед троном султана стоял Салим, закованный в кандалы. Его прекрасные одежды, в которых он приехал в столицу, за время заключения превратились в жалкие лохмотья. Он выглядел таким измученным, что казалось излишне жестоким держать его под усиленной охраной, да ещё и в оковах.
При виде Сарнияра султан вспыхнул от гнева и трижды ударил о пол позолоченным посохом. Стражники плотным кольцом обступили царевича, ощетинившись мечами, закалёнными в ледяных ручьях Гиндукуша, но он, словно не замечая острых клинков, разомкнул живую цепь и пробился к самому трону.
- Какого дьявола ты вторгаешься ко мне без приглашения? - взревел Акбар.
- Если вы пообещаете уделить мне крупицу вашего внимания, я могу подождать и за дверью, - ответил Сарнияр с неожиданным для самого себя смирением.
- Ладно, оставайся тут, - смиловался султан, - тебе тоже полезно послушать, как Аллах карает моими руками тех, кто преступает закон.
Проглотив незаслуженное оскорбление, Сарнияр с поклоном отошёл подальше. Однако ему стоило огромных усилий сдерживать кипевшую в нём ярость. Никогда раньше дядя не обращался с ним так, да ещё при посторонних.
Не меняя грозного выражения на лице, Властитель снова обратился к сыну.
- Хотя за твои злодеяния по тебе тюрьма плачет, Салим, я всё же не настолько жесток, чтобы держать тебя там, среди воров и убийц. Ты отправишься в крепость Аллахабад, где станешь единственным узником. Твоё заключение будет больше похоже на приятное уединение. Тебе будут разрешены прогулки на свежем воздухе и нечастые свидания с твоей матерью. Вкусная еда, красивые женщины, мягкая постель - всё, к чему ты привык, за исключением вина и опиума, будет предоставлено тебе в необходимом объёме.
- Государь, - протестующе промычал Салим, пристрастившийся к вину и опиуму не меньше, чем его несчастные братья, - это несправедливо - запрещать другим то, в чём вы сами никогда себе не отказывали.
- В отличие от тебя и твоих братьев я знаю меру в вине, - возразил Акбар. - Мурад уже поплатился жизнью за эту слабость, как и Даниял. Ты не стоишь их обоих, но если португальцы так дорого оценили твою никчёмную жизнь, мне тоже не пристало гробить её за пинту вина.
- Что будет с моим сыном? - с трудом подавив злобу, спросил принц.
- Забудь о нём. Он останется со мной. Я сам буду растить своего внука.
- И вы не позволите мне даже видеться с ним?
- Нет, и не думай об этом, Салим. Я хочу уберечь Хушрау от твоего пагубного влияния и воспитать его в духе преданности нашей династии. Если мне это удастся, Хушрау взойдёт на престол Великих Моголов, но я не забуду завещать ему перед смертью, чтобы он продолжал держать тебя в заточении как кровожадного злодея, способного расправиться с ним ради власти.
Едва договорив, Акбар дал знак страже увести Салима. Принц сделал отчаянную попытку освободиться, но ослабев после долгого пребывания в темнице, не смог оказать достойного сопротивления. Его грубо схватили под руки и поволокли вниз во двор, где его уже с утра дожидался отряд султанских лучников и карета с зарешёченными окнами.
Стоявший у окна Сарнияр окинул глазами конвой и мгновенно подсчитал количество охраны. В уме у него тут же созрела идея, как натянуть нос тому, кто решил оставить его с носом.
