— Мы подсказали нашему информатору пару интересных направлений, но пока похвалиться нечем. Администрация президента, похоже, не имеет никакого отношения к этим секретам. Наш источник считает, что Орлов действует напрямую через личных порученцев, и это для нас плохие новости. Мы почти ничего не знаем про «внутренний круг», только недавно смогли достоверно установить численность этой особой группы. Это три контрразведчика в чинах не ниже полковника и три морских офицера не ниже капитана второго ранга. Официально это офицеры связи, которые помимо прочего приглядывают за «ядерным чемоданчиком».
— Мы хоть фамилии знаем? — спросил Дорман.
— Пока только двоих, — ответил Ник. — Но это мало что дает, связать их с реальными людьми не получается. В любом случае, это штучный товар, особо доверенные люди. И кстати, насколько мы можем судить, все они славяне. Все особо благонадежные, обстрелянные, продукт войны, купить их нельзя. Короче, очередной тупик.
— А что говорят твои начальники в Вашингтоне? — поинтересовался Дорман, не очень надеясь на ответ. — Если не секретно, конечно.
— В целом, они настроены на драку, — охотно поделился посол. — В том плане, чтобы собрать доказательства и припереть русских к стенке. Само собой, припереть фигурально, и в обще-стратегическом плане я цели Вашингтона разделяю. Если русские вытянули счастливый билет, нам нельзя отставать.
— Да, дружище, — подвел итог Дорман, недоверчиво встряхнув потяжелевшей от нового знания головой. — Смог ты меня удивить.
И не просто удивить, а поразить и ошеломить, о чем адмирал не стал признаваться вслух. В нем сейчас живут два разных человека, два характера. Авантюрист и романтик восхищен и ему не терпится поскорее разрешить эту загадку и узнать больше. А опытный военный функционер в то же время пребывает в небольшом смятении.
Адмирал еще больше удивился бы, узнав, что этот разговор очень внимательно слушают посторонние люди. И для них эта информация тоже оказалась полнейшей неожиданностью.
Фрагмент стенограммы совещания
Присутствуют:
Д.Эйзенхауэр, президент США
А.Даллес, директор ЦРУ
Г.Сковилль(Herbert Scoville), директор научно-разведывательного отдела ЦРУ
Д.Уэбб, директор НАСА
В.Браун, директор космических программ НАСА
Э.Теллер, директор Ливерморской национальной лаборатории
ЭЙЗЕНХАУЭР: Господа, это может стать последним нашим совещанием в этом составе. Однако большинство из вас продолжит работать при новой администрации. Поэтому будем обсуждать наш вопрос как всегда, в рабочем порядке.
ДАЛЛЕС: В таком составе это не совсем обычное совещание, учитывая количество и... качество гражданских лиц.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Аллен, попытайтесь хотя бы при мне не нападать на доктора Брауна. Его заслуги перед Америкой несомненны. Хочу послушать ваши соображения вот о чем. Сначала в общих словах, скажите мне: мы уже проиграли гонку Советам? Я не только про космос, а в более широком смысле. Несколько лет назад мы решили не делать ставку на физическое уничтожение коммунистов, сместив акценты на ядерное сдерживание и экономическое соревнование. Отодвинув угрозу войны, мы сэкономили немало средств. Но и Советам это сильно помогло, в первую очередь в плане улучшения благосостояния граждан. Все это мы просчитывали и сочли оправданным. В конце концов, это шаг идеологически приближает их к нам, а не наоборот. Мы рассчитывали, что опередим их в промышленном развитии, в технологиях, в образовании и уровне жизни даже быстрее, чем в чисто военном соревновании. Кто-нибудь сможет объяснить, почему ничего подобного не происходит?
ДАЛЛЕС: Чертовы коммунисты словно знают заранее, где у нас произойдет какой-либо прорыв, и направляют туда силы и средства! Будто им кто-то подсказывает.
БРАУН: Если позволите, господа. Не стоит недооценивать противника и искать предательство там, где его нет. Чтобы поддерживать паритет во всех областях, никаких шпионов не хватит. Вспомните, как у нас любили говорить про пятьдесят лет ядерной монополии. Ведь это на полном серьезе утверждали не какие-нибудь газетчики, а ваши коллеги, мистер Даллес!
ТЕЛЛЕР: Коммунисты преодолели наш отрыв всего за четыре года!
БРАУН: Чудес не бывает, это достигнуто огромным трудом и напряжением, но ведь достигнуто же!
ЭЙЗЕНХАУЭР: Тогда, перейдем к теме совещания, к космосу? Джеймс?
УЭББ: Могу точно сказать, что мы не отстаем, даже по носителям. Но и впереди мы были недолго. У русских уже летает промежуточный носитель, аналогичный нашему «Сатурну-1». Судя по недавно полученным фотографиям, почти как у нас, водород на второй ступени, выводит около 25 тонн полезного груза на низкую орбиту.
БРАУН: И я хочу обратить ваше внимание, господин президент, вот на эту фотографию. Мутновато, но факел можно разглядеть. Это к тому вопросу, который мы когда-то обсуждали.
ДАЛЛЕС: Четыре двигателя. Они все-таки не смогли сделать один большой мотор, как у нас.
БРАУН: Или же это не четыре двигателя, а один! Один турбонасос, но четыре камеры сгорания. Мы этого точно не знаем.
УЭББ: В любом случае при такой размерности камер им не понадобился такой огромный стенд.
БРАУН: Разумеется. Такой двигатель компактнее, и камеры для него проще изготовить, и там нет таких проблем с высокой частотой! Можно оставить две камеры из четырех и получить двигатель меньшей размерности. Цена — небольшое усложнение конструкции в целом и возможно, добавление рулевых сопел, потому что качать четыре камеры сложнее, чем одну. И рулевые камеры создают дополнительную тягу, вместо форсирования самого двигателя. На наших фотографиях не разобрать, есть там рулевые или нет. А общая тяга вполне может быть больше, чем у нашего F-1. С водородом на второй ступени они провозились где-то на полгода дольше нас, но опять же, в прогнозе написали, что им понадобится не меньше трех лет! Что, у нас до «Рокетдайн» кто-то работал с водородом? Никто не работал, но двигатель они сделали. Так почему же мы продолжаем считать русских глупее нас?
ЭЙЗЕНХАУЭР: Вернер, мы отстаем или нет?
БРАУН: Не отстаем и не опережаем. Идем примерно одинаково. Ракета у нас полетела раньше, но у них лучше отработан корабль. И так по каждому пункту. Где-то они чуть впереди, где-то мы, но в целом паритет.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Мы можем их серьезно опередить? Не на месяц или полгода, а хотя бы лет на пять?
УЭББ: Только если сделаем что-то, чего они не смогут повторить. Сейчас мы набираем практику по длительным полетам, от двух-трех недель, а следующая остановка Луна.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Мы сможем опередить русских на Луне?
БРАУН: Смотря что под этим понимать. Мы пока не можем говорить про высадку и даже про облет Луны с выходом на орбиту, для этого нужна сверхтяжелая ракета, которая полетит не завтра.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Но у вас есть какая-то задумка, Вернер?
БРАУН: Вы совершенно правы, сэр, но это риск. Мы можем немного смухлевать, чтобы выиграть время, и облететь Луну по так называемой траектории свободного возвращения на «Сатурне-1», как только все будет готово. Это сэкономит нам около года, если мы так стремимся к рекордам.
ДАЛЛЕС: Расшифруйте.
БРАУН: Охотно. Та схема облета Луны, что у нас сейчас утверждена, предполагает полет на «Сатурне-5» с выходом корабля на окололунную орбиту. Но если не выходить на орбиту, то можно слетать на легкой ракете. Запускаем корабль так, чтобы он долетел до Луны, обогнул ее и вернулся обратно за счет гравитации нашего спутника. Никаких маневров не нужно. Самый простой и относительно безопасный полет, но все-таки, межпланетный. У нас есть шанс сделать это первыми, но и только. Русские смогут это повторить.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Что для этого нужно?
БРАУН: Мы уже испытываем третью ступень, или разгонный блок, для «Сатурна-1». Делаем не с нуля, а на базе «Центавра», который как раз сейчас проходит испытания. Если постараться и подготовить облегченный корабль, то можно слетать сначала в беспилотном варианте, а потом с людьми.
ЭЙЗЕНХАУЭР: И вся слава достанется Кеннеди.
УЭББ: Он все равно выиграет выборы. А раньше февраля-марта лететь никак нельзя, риск слишком велик, техника не готова. Нужен испытательный полет без людей, а лучше два.
ДАЛЛЕС: Вы гарантируете, что опередите русских?
УЭББ: Нет.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Ценю вашу честность, но этот ответ многим не понравится.
УЭББ: Лучше так, чем устраивать пышные похороны нашим ребятам.
БРАУН: Учитывая причуды небесной механики, даже хоронить, скорее всего, будет нечего. Нужно или делать надежно или бросать всю эту затею.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Вам новая администрация тоже не даст покоя. По моим сведениям, Кеннеди сразу после победы хочет объявить план высадки на Луне через пять лет.
БРАУН: Учитывая наш задел, это реально. Мы все это начертили еще тогда, когда ракету проектировали и бюджет утверждали. Ключ к успеху это «Сатурн-5», когда он начнет летать, дорога к Луне будет открыта.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Вам могут припомнить историю с выбором схемы высадки. Хоть вы были тогда очень убедительны, Вернер...
УЭББ: Вернер убедил не только вас и меня, но и того парня, который предлагал вполне разумную, как многим казалось, альтернативу.
БРАУН: Джон Хуболт (автор схемы полета «Аполлонов» в нашей истории — прим.авт.). Да, идея стыковки на лунной орбите изящна, хоть и не нова. Ее первым описал русский ученый Кондратюк еще в 1916 году, и мой друг и учитель Герман Оберт, независимо от него, в 1923 году. И мы были очень близки к принятию такой схемы. Учим летать «Сатурн-5», ставим на него «Аполлон с полной заправкой и экспедиционный корабль, тонн на пятнадцать. Не сразу, разумеется, но поэтапно, с отработкой всех узлов. Наконец, летим к Луне втроем, двое садятся, втыкают флаг. Сидят там двое или трое суток, пару раз выходят, собирают камни, потом летят домой. Ура, мы первые. Помните, мы обсуждали такой вариант?
ДАЛЛЕС: Расшифруйте еще раз, почему от этого отказались.
БРАУН: Охотно. Стоял вопрос, какова наша цель? Опередить любой ценой или прийти на Луну и остаться? Мы выбрали прямой полет без пересадок и стыковок только потому, что только такая схема позволит превратить лунные экспедиции из штучного товара в поточное производство. Да, мы проигрываем по массе почти на треть. Да, летят на Луну двое, а не трое, и груза с собой можно взять меньше. Но мы идем на это осознанно.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Именно в этом вас будут обвинять. Не ошибка, а сознательный саботаж.
БРАУН: Но «прямая» схема имеет главное достоинство, которое перевешивает недостатки. Такой полет намного надежнее и проще технически! Изначально мы боялись, что грузоподъемности «Сатурна-5» будет недостаточно, но теперь мы уверены в успехе. У нас новая термоизоляция баков, которая позволит лучше сохранить водород на верхней ступени. Появились новые материалы, которые позволят сэкономить вес конструкции и уложиться в один пуск. Не будет стыковок, перестыковок и прочей акробатики. Не нужны стыковочные узлы, радары и топливо для всех этих маневров. Не нужно разрабатывать и строить два корабля вместо одного! Мы нашли множество оригинальных решений, например, хранение скафандров вне кабины, чтобы не заносить пыль. Мы разработали оптимальные траектории для посадки и взлета, и автоматика позволит сэкономить топливо.
УЭББ: И самое главное — возможна мгновенная эвакуация.
БРАУН: Вот именно. Возможность в любой момент времени стартовать и вернуться на Землю, если что-то случится. Не нужно ждать момента для стыковки, фазироваться и сближаться. Там тысяча мелочей может пойти не так.
ЭЙЗЕНХАУЭР: И совсем не остается места для науки.
БРАУН: В первых двух-трех полетах наши первопроходцы будут работать только с тем, что возьмут с собой. Транспорт или буровую установку, конечно, не возьмешь, но собрать образцы и расставить легкие приборы вполне можно. Для последующих экспедиций мы будем доставлять оборудование заранее, грузовыми кораблями. Можно жить на Луне два-три месяца, заниматься наукой не на бегу, а по-настоящему, ездить на лунном «джипе», проводить телесеансы, подниматься на горы, спускаться в пещеры. Короче, нам нужна ситуация, когда люди не мелькают на Луне, а живут там и работают. Экипажи сменяют друг друга, или даже работают вместе, при необходимости.
УЭББ: И могут быстро оттуда убраться, если что-то пойдет не так.
ТЕЛЛЕР: Это даст нам возможность построить там базу?
БРАУН: Строить на Луне постоянную базу пока не нужно. Интересных мест там много, а сидеть в одном месте смысла не имеет. Или вы имели в виду военную базу?
ТЕЛЛЕР: Именно. Можно оборудовать пост наблюдения. Ядерный реактор, легкая сборная жилая конструкция. Такая база будет недосягаема для противника. Со временем там можно разместить и ударные средства.
ДАЛЛЕС: Это интересно...
БРАУН: Хм, при всем моем уважении к вам, Эдвард, поверьте мне, это пустая затея. С наблюдением за Землей прекрасно справляются спутники на низких орбитах, а рассмотреть что-то с Луны не получится, слишком далеко. И совершенно точно для этого не нужны люди. Получим посредственный результат за бешеные деньги. Я не отрицаю определенный военный и разведывательный аспект исследования Луны, но это только после того, как и мы, и русские, и когда-нибудь, боже сохрани, какие-нибудь европейцы начнут массовое освоение нашего спутника. Но это не сегодня и не завтра. Шпионить там не за кем.
ЭЙЗЕНХАУЭР: А что вы скажете про размещение оружия?
БРАУН: Эта затея еще хуже. Баллистическая ракета долетает в любую точку Земли за сорок минут. Мы можем оперативно отреагировать, если засечем нападение, и нанести ответный удар еще до того, как ракеты противника долетят до нас. А с Луны на Землю лететь минимум двое суток. И зачем нам это надо? Снова, посредственный результат за бешеные деньги. Мы делали анализ на эту тему. Только, как всегда, мало кто его внимательно читал.
УЭББ: В самом деле, за пределами низкой орбиты пока нечего прятать или подглядывать, помимо строго научных целей. По крайней мере, пока мы не найдем там инопланетную базу, как некоторые фантазируют.
БРАУН: Уже появилась теория заговора, что мы что-то нашли, но, как всегда, скрываем от общественности. Но мы отвлеклись. Все это началось с обсуждения «прямой» схемы полета. Мы точно знаем, что русские идут по тому же пути. Они нацелены не на рекорд, а на долгосрочное исследование. Риски у них те же самые, но и преимущества такие же, о которых я говорил.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Хорошо. Можете считать, что меня вы убедили. Но это теперь ваши проблемы. Ваши и Кеннеди. Его многие подозревают в симпатиях к коммунистам.
УЭББ: Все не так плохо, сэр. Русские предлагают расширять сотрудничество, и отказаться, сохранив имидж, будет сложно. Тем более, мы тоже от этого выиграем. Но я уверен, что новый президент будет твердо отстаивать наши интересы.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Здесь есть, о чем подумать. Сотрудничество в космосе, конечно, полезно и неизбежно, но лишь тогда, когда кончится соревнование.
БРАУН: А оно и не кончится. Через десять лет, примерно, начнут работать ядерные двигатели. Марс, Венера, астероиды станут доступны — море возможностей. Потом, постепенно, ракетам придут на смену аэрокосмические системы, что сильно удешевит старт с Земли и проекты в целом. Мы же не хотим остаться в стороне и отдать Солнечную систему коммунистам?
— Мы хоть фамилии знаем? — спросил Дорман.
— Пока только двоих, — ответил Ник. — Но это мало что дает, связать их с реальными людьми не получается. В любом случае, это штучный товар, особо доверенные люди. И кстати, насколько мы можем судить, все они славяне. Все особо благонадежные, обстрелянные, продукт войны, купить их нельзя. Короче, очередной тупик.
— А что говорят твои начальники в Вашингтоне? — поинтересовался Дорман, не очень надеясь на ответ. — Если не секретно, конечно.
— В целом, они настроены на драку, — охотно поделился посол. — В том плане, чтобы собрать доказательства и припереть русских к стенке. Само собой, припереть фигурально, и в обще-стратегическом плане я цели Вашингтона разделяю. Если русские вытянули счастливый билет, нам нельзя отставать.
— Да, дружище, — подвел итог Дорман, недоверчиво встряхнув потяжелевшей от нового знания головой. — Смог ты меня удивить.
И не просто удивить, а поразить и ошеломить, о чем адмирал не стал признаваться вслух. В нем сейчас живут два разных человека, два характера. Авантюрист и романтик восхищен и ему не терпится поскорее разрешить эту загадку и узнать больше. А опытный военный функционер в то же время пребывает в небольшом смятении.
Адмирал еще больше удивился бы, узнав, что этот разговор очень внимательно слушают посторонние люди. И для них эта информация тоже оказалась полнейшей неожиданностью.
Глава 19. Белый Дом, октябрь 1960 года
Фрагмент стенограммы совещания
Присутствуют:
Д.Эйзенхауэр, президент США
А.Даллес, директор ЦРУ
Г.Сковилль(Herbert Scoville), директор научно-разведывательного отдела ЦРУ
Д.Уэбб, директор НАСА
В.Браун, директор космических программ НАСА
Э.Теллер, директор Ливерморской национальной лаборатории
ЭЙЗЕНХАУЭР: Господа, это может стать последним нашим совещанием в этом составе. Однако большинство из вас продолжит работать при новой администрации. Поэтому будем обсуждать наш вопрос как всегда, в рабочем порядке.
ДАЛЛЕС: В таком составе это не совсем обычное совещание, учитывая количество и... качество гражданских лиц.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Аллен, попытайтесь хотя бы при мне не нападать на доктора Брауна. Его заслуги перед Америкой несомненны. Хочу послушать ваши соображения вот о чем. Сначала в общих словах, скажите мне: мы уже проиграли гонку Советам? Я не только про космос, а в более широком смысле. Несколько лет назад мы решили не делать ставку на физическое уничтожение коммунистов, сместив акценты на ядерное сдерживание и экономическое соревнование. Отодвинув угрозу войны, мы сэкономили немало средств. Но и Советам это сильно помогло, в первую очередь в плане улучшения благосостояния граждан. Все это мы просчитывали и сочли оправданным. В конце концов, это шаг идеологически приближает их к нам, а не наоборот. Мы рассчитывали, что опередим их в промышленном развитии, в технологиях, в образовании и уровне жизни даже быстрее, чем в чисто военном соревновании. Кто-нибудь сможет объяснить, почему ничего подобного не происходит?
ДАЛЛЕС: Чертовы коммунисты словно знают заранее, где у нас произойдет какой-либо прорыв, и направляют туда силы и средства! Будто им кто-то подсказывает.
БРАУН: Если позволите, господа. Не стоит недооценивать противника и искать предательство там, где его нет. Чтобы поддерживать паритет во всех областях, никаких шпионов не хватит. Вспомните, как у нас любили говорить про пятьдесят лет ядерной монополии. Ведь это на полном серьезе утверждали не какие-нибудь газетчики, а ваши коллеги, мистер Даллес!
ТЕЛЛЕР: Коммунисты преодолели наш отрыв всего за четыре года!
БРАУН: Чудес не бывает, это достигнуто огромным трудом и напряжением, но ведь достигнуто же!
ЭЙЗЕНХАУЭР: Тогда, перейдем к теме совещания, к космосу? Джеймс?
УЭББ: Могу точно сказать, что мы не отстаем, даже по носителям. Но и впереди мы были недолго. У русских уже летает промежуточный носитель, аналогичный нашему «Сатурну-1». Судя по недавно полученным фотографиям, почти как у нас, водород на второй ступени, выводит около 25 тонн полезного груза на низкую орбиту.
БРАУН: И я хочу обратить ваше внимание, господин президент, вот на эту фотографию. Мутновато, но факел можно разглядеть. Это к тому вопросу, который мы когда-то обсуждали.
ДАЛЛЕС: Четыре двигателя. Они все-таки не смогли сделать один большой мотор, как у нас.
БРАУН: Или же это не четыре двигателя, а один! Один турбонасос, но четыре камеры сгорания. Мы этого точно не знаем.
УЭББ: В любом случае при такой размерности камер им не понадобился такой огромный стенд.
БРАУН: Разумеется. Такой двигатель компактнее, и камеры для него проще изготовить, и там нет таких проблем с высокой частотой! Можно оставить две камеры из четырех и получить двигатель меньшей размерности. Цена — небольшое усложнение конструкции в целом и возможно, добавление рулевых сопел, потому что качать четыре камеры сложнее, чем одну. И рулевые камеры создают дополнительную тягу, вместо форсирования самого двигателя. На наших фотографиях не разобрать, есть там рулевые или нет. А общая тяга вполне может быть больше, чем у нашего F-1. С водородом на второй ступени они провозились где-то на полгода дольше нас, но опять же, в прогнозе написали, что им понадобится не меньше трех лет! Что, у нас до «Рокетдайн» кто-то работал с водородом? Никто не работал, но двигатель они сделали. Так почему же мы продолжаем считать русских глупее нас?
ЭЙЗЕНХАУЭР: Вернер, мы отстаем или нет?
БРАУН: Не отстаем и не опережаем. Идем примерно одинаково. Ракета у нас полетела раньше, но у них лучше отработан корабль. И так по каждому пункту. Где-то они чуть впереди, где-то мы, но в целом паритет.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Мы можем их серьезно опередить? Не на месяц или полгода, а хотя бы лет на пять?
УЭББ: Только если сделаем что-то, чего они не смогут повторить. Сейчас мы набираем практику по длительным полетам, от двух-трех недель, а следующая остановка Луна.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Мы сможем опередить русских на Луне?
БРАУН: Смотря что под этим понимать. Мы пока не можем говорить про высадку и даже про облет Луны с выходом на орбиту, для этого нужна сверхтяжелая ракета, которая полетит не завтра.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Но у вас есть какая-то задумка, Вернер?
БРАУН: Вы совершенно правы, сэр, но это риск. Мы можем немного смухлевать, чтобы выиграть время, и облететь Луну по так называемой траектории свободного возвращения на «Сатурне-1», как только все будет готово. Это сэкономит нам около года, если мы так стремимся к рекордам.
ДАЛЛЕС: Расшифруйте.
БРАУН: Охотно. Та схема облета Луны, что у нас сейчас утверждена, предполагает полет на «Сатурне-5» с выходом корабля на окололунную орбиту. Но если не выходить на орбиту, то можно слетать на легкой ракете. Запускаем корабль так, чтобы он долетел до Луны, обогнул ее и вернулся обратно за счет гравитации нашего спутника. Никаких маневров не нужно. Самый простой и относительно безопасный полет, но все-таки, межпланетный. У нас есть шанс сделать это первыми, но и только. Русские смогут это повторить.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Что для этого нужно?
БРАУН: Мы уже испытываем третью ступень, или разгонный блок, для «Сатурна-1». Делаем не с нуля, а на базе «Центавра», который как раз сейчас проходит испытания. Если постараться и подготовить облегченный корабль, то можно слетать сначала в беспилотном варианте, а потом с людьми.
ЭЙЗЕНХАУЭР: И вся слава достанется Кеннеди.
УЭББ: Он все равно выиграет выборы. А раньше февраля-марта лететь никак нельзя, риск слишком велик, техника не готова. Нужен испытательный полет без людей, а лучше два.
ДАЛЛЕС: Вы гарантируете, что опередите русских?
УЭББ: Нет.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Ценю вашу честность, но этот ответ многим не понравится.
УЭББ: Лучше так, чем устраивать пышные похороны нашим ребятам.
БРАУН: Учитывая причуды небесной механики, даже хоронить, скорее всего, будет нечего. Нужно или делать надежно или бросать всю эту затею.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Вам новая администрация тоже не даст покоя. По моим сведениям, Кеннеди сразу после победы хочет объявить план высадки на Луне через пять лет.
БРАУН: Учитывая наш задел, это реально. Мы все это начертили еще тогда, когда ракету проектировали и бюджет утверждали. Ключ к успеху это «Сатурн-5», когда он начнет летать, дорога к Луне будет открыта.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Вам могут припомнить историю с выбором схемы высадки. Хоть вы были тогда очень убедительны, Вернер...
УЭББ: Вернер убедил не только вас и меня, но и того парня, который предлагал вполне разумную, как многим казалось, альтернативу.
БРАУН: Джон Хуболт (автор схемы полета «Аполлонов» в нашей истории — прим.авт.). Да, идея стыковки на лунной орбите изящна, хоть и не нова. Ее первым описал русский ученый Кондратюк еще в 1916 году, и мой друг и учитель Герман Оберт, независимо от него, в 1923 году. И мы были очень близки к принятию такой схемы. Учим летать «Сатурн-5», ставим на него «Аполлон с полной заправкой и экспедиционный корабль, тонн на пятнадцать. Не сразу, разумеется, но поэтапно, с отработкой всех узлов. Наконец, летим к Луне втроем, двое садятся, втыкают флаг. Сидят там двое или трое суток, пару раз выходят, собирают камни, потом летят домой. Ура, мы первые. Помните, мы обсуждали такой вариант?
ДАЛЛЕС: Расшифруйте еще раз, почему от этого отказались.
БРАУН: Охотно. Стоял вопрос, какова наша цель? Опередить любой ценой или прийти на Луну и остаться? Мы выбрали прямой полет без пересадок и стыковок только потому, что только такая схема позволит превратить лунные экспедиции из штучного товара в поточное производство. Да, мы проигрываем по массе почти на треть. Да, летят на Луну двое, а не трое, и груза с собой можно взять меньше. Но мы идем на это осознанно.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Именно в этом вас будут обвинять. Не ошибка, а сознательный саботаж.
БРАУН: Но «прямая» схема имеет главное достоинство, которое перевешивает недостатки. Такой полет намного надежнее и проще технически! Изначально мы боялись, что грузоподъемности «Сатурна-5» будет недостаточно, но теперь мы уверены в успехе. У нас новая термоизоляция баков, которая позволит лучше сохранить водород на верхней ступени. Появились новые материалы, которые позволят сэкономить вес конструкции и уложиться в один пуск. Не будет стыковок, перестыковок и прочей акробатики. Не нужны стыковочные узлы, радары и топливо для всех этих маневров. Не нужно разрабатывать и строить два корабля вместо одного! Мы нашли множество оригинальных решений, например, хранение скафандров вне кабины, чтобы не заносить пыль. Мы разработали оптимальные траектории для посадки и взлета, и автоматика позволит сэкономить топливо.
УЭББ: И самое главное — возможна мгновенная эвакуация.
БРАУН: Вот именно. Возможность в любой момент времени стартовать и вернуться на Землю, если что-то случится. Не нужно ждать момента для стыковки, фазироваться и сближаться. Там тысяча мелочей может пойти не так.
ЭЙЗЕНХАУЭР: И совсем не остается места для науки.
БРАУН: В первых двух-трех полетах наши первопроходцы будут работать только с тем, что возьмут с собой. Транспорт или буровую установку, конечно, не возьмешь, но собрать образцы и расставить легкие приборы вполне можно. Для последующих экспедиций мы будем доставлять оборудование заранее, грузовыми кораблями. Можно жить на Луне два-три месяца, заниматься наукой не на бегу, а по-настоящему, ездить на лунном «джипе», проводить телесеансы, подниматься на горы, спускаться в пещеры. Короче, нам нужна ситуация, когда люди не мелькают на Луне, а живут там и работают. Экипажи сменяют друг друга, или даже работают вместе, при необходимости.
УЭББ: И могут быстро оттуда убраться, если что-то пойдет не так.
ТЕЛЛЕР: Это даст нам возможность построить там базу?
БРАУН: Строить на Луне постоянную базу пока не нужно. Интересных мест там много, а сидеть в одном месте смысла не имеет. Или вы имели в виду военную базу?
ТЕЛЛЕР: Именно. Можно оборудовать пост наблюдения. Ядерный реактор, легкая сборная жилая конструкция. Такая база будет недосягаема для противника. Со временем там можно разместить и ударные средства.
ДАЛЛЕС: Это интересно...
БРАУН: Хм, при всем моем уважении к вам, Эдвард, поверьте мне, это пустая затея. С наблюдением за Землей прекрасно справляются спутники на низких орбитах, а рассмотреть что-то с Луны не получится, слишком далеко. И совершенно точно для этого не нужны люди. Получим посредственный результат за бешеные деньги. Я не отрицаю определенный военный и разведывательный аспект исследования Луны, но это только после того, как и мы, и русские, и когда-нибудь, боже сохрани, какие-нибудь европейцы начнут массовое освоение нашего спутника. Но это не сегодня и не завтра. Шпионить там не за кем.
ЭЙЗЕНХАУЭР: А что вы скажете про размещение оружия?
БРАУН: Эта затея еще хуже. Баллистическая ракета долетает в любую точку Земли за сорок минут. Мы можем оперативно отреагировать, если засечем нападение, и нанести ответный удар еще до того, как ракеты противника долетят до нас. А с Луны на Землю лететь минимум двое суток. И зачем нам это надо? Снова, посредственный результат за бешеные деньги. Мы делали анализ на эту тему. Только, как всегда, мало кто его внимательно читал.
УЭББ: В самом деле, за пределами низкой орбиты пока нечего прятать или подглядывать, помимо строго научных целей. По крайней мере, пока мы не найдем там инопланетную базу, как некоторые фантазируют.
БРАУН: Уже появилась теория заговора, что мы что-то нашли, но, как всегда, скрываем от общественности. Но мы отвлеклись. Все это началось с обсуждения «прямой» схемы полета. Мы точно знаем, что русские идут по тому же пути. Они нацелены не на рекорд, а на долгосрочное исследование. Риски у них те же самые, но и преимущества такие же, о которых я говорил.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Хорошо. Можете считать, что меня вы убедили. Но это теперь ваши проблемы. Ваши и Кеннеди. Его многие подозревают в симпатиях к коммунистам.
УЭББ: Все не так плохо, сэр. Русские предлагают расширять сотрудничество, и отказаться, сохранив имидж, будет сложно. Тем более, мы тоже от этого выиграем. Но я уверен, что новый президент будет твердо отстаивать наши интересы.
ЭЙЗЕНХАУЭР: Здесь есть, о чем подумать. Сотрудничество в космосе, конечно, полезно и неизбежно, но лишь тогда, когда кончится соревнование.
БРАУН: А оно и не кончится. Через десять лет, примерно, начнут работать ядерные двигатели. Марс, Венера, астероиды станут доступны — море возможностей. Потом, постепенно, ракетам придут на смену аэрокосмические системы, что сильно удешевит старт с Земли и проекты в целом. Мы же не хотим остаться в стороне и отдать Солнечную систему коммунистам?
