— Здорово у вас получается, — одобрил Иван. — Трудно уследить за всем сразу.
— Не в этом главная проблема, — вздохнул академик. — Продвигать технику проще, чем общественные отношения. Ты же сам знаешь, что когда портал закроется, они будут жить сами по себе. Мы стараемся сделать так, чтобы тот мир и дальше жил и развивался, хоть теоретически, это уже не наши проблемы.
— Но мы же хотели их предупредить? — напомнил Иван. — Уже сколько сценариев расписали!
— Все это так, — подтвердил Борис. — Но кто знает, как оно повернется, когда прервется связь? Кто знает, смогут ли они заранее вступить в контакт с Рьялхи или даже с Саргами, при этом желательно без эксцессов? И кстати, раз уж мы об этом заговорили... Ты не собираешься свою Альбину предупредить?
— О чем? — слегка растерялся Иван, не особо стесняясь демонстрировать непонимание в присутствии старого друга.
— Ну, о результате анализа ДНК, — пояснил свою мысль академик, — И вообще, рассказать ей, кто такая эта Лина. Чтобы знала, с кем имеет дело.
Иван понимающе кивнул, но на секунду все же задумался. Нет, пока что рано раскрывать такую информацию. Со временем, конечно, придется, но не сейчас...
— Обязательно выдам ей полный расклад, — пообещал он. — Но позже, когда наша дорогая «госпожа посол» не будет над ней нависать. Не хочу ставить Альбину в сложное положение. Чтобы переварить такую новость, ей понадобится пауза и много пространства для маневра. Я, конечно, уверен, что она в любом случае выкрутится, как Штирлиц... Возможно, даже сама догадается, что к чему. Но я не хочу все усложнять. Меня другое беспокоит.
— Что-то может тебя еще сильнее беспокоить? — незлобно подколол Борис.
— Еще одна роковая женщина, — вздохнул Иван. — Много их в нашей конторе. В этот раз Варвара Нартова. Она, наконец, решила покинуть гостеприимную Бразилию со всеми ее дикими обезьянами и взяла билет до Боготы. Это в Колумбии. Меня напрягает то, что для исключительно информированной особы Варвара действует крайне осторожно. Я бы даже сказал, отстраненно. Я почти уверен, что она знала о готовящемся «разжаловании» Альбины, но не совершила ни одного резкого движения. Это выглядит так, будто она старается скрыть свою осведомленность.
— Или то, что она во всем этом участвует, — попытался вразумить друга академик. — Такое тебе в голову не приходило?
— Еще как приходило, — скривился Иван. — И от таких опасений, знаешь ли, жить не хочется. Если допустить мысль, что Варвара скурвилась, то проще сразу в гроб лечь и не рыпаться. Если чуть нагнать пафоса и рефлексии, то это означало бы, что наш мир уже не спасти. К счастью, эта глупость нам не грозит. Варвара явно не в числе заговорщиков. Она связывалась с Альбиной и очень хвалила ее за выдержку и самообладание.
— И какой вывод? — поинтересовался Борис. — Что Нартова собирается делать в Колумбии?
— Постарается найти Сашу Кроуна, — объяснил Иван. — У него, как я подозреваю, такое же пустое и нелепое задание. Не более чем повод убрать его подальше, с глаз долой. Варвара будет осторожно разузнавать недостающие детали.
— И ты считаешь, что она знает больше, чем положено? — недоверчиво спросил Мельников. — Вот хоть убей, не могу понять твоей логики. С чего ты это взял?
Иван хотел было отшутиться, но взял паузу и снова перебрал в памяти то, что касалось недавней активности Варвары. Все ли он учел? Все ли вспомнил? Все ли правильно истолковал? По сути, Варвару он знает не очень хорошо, ни друзьями, ни любовниками они никогда не были. Так откуда такая уверенность в ее моральных качествах?
— Наверно, это из области интуиции, — наконец, медленно признался Иван. — Я не могу это обосновать как-то иначе. Варвара всегда была для нас загадкой, а сейчас тем более! Она что-то скрывает и от прочих наблюдателей, и от Рьялхи. И теерь мне нужно понять, что именно.
— А ты уверен, что она сама не Рьялхи? — вдруг спросил Борис, надеясь застать друга врасплох, но Иван только усмехнулся в ответ.
— Это было бы слишком просто, — уверенно отпарировал он. — Я сделал анализ ДНК всех наблюдателей задолго до начала всей этой заварушки. Могу точно сказать, что все они такие же люди, как ты и я. А Нартову я проверил одной из первых. Здесь что-то другое... И чтобы понять, что именно, придется понаблюдать.
— И как ты собираешься это сделать?
— Как всегда, — развел руками Иван. — Создам себе подходящую личину, замкнусь в защитный контур и буду вертеться поблизости. Если Лина меня не смогла раскусить, то и Варвара не должна...
Мельников только пожал плечами, не желая сомневаться в способностях друга. Мне бы самому такую уверенность, подумал при этом Иван. Риск налицо, но пока фактор Варвары остается неизвестным, строить дальнейшие планы не получится. Нужно попытаться разгадать эту загадку хотя бы отчасти. В том, что Нартова выбивается из привычного образа не только среднего, но и выдающегося наблюдателя, Иван Родин уже не сомневается...
Вернер Фон Браун мог бы заработать неплохие деньги на несчастных, ничего не подозревающих фанатах разумной жизни на Марсе. Заранее заключить пари, в которых описать, хотя бы примерно, что будет найдено на четвертой планете.
И никаких чудес, только научное знание. Что, разве данные исследований еще 20-х годов, в которых условия на Марсе описаны как «экстремально пустынные», засекречены? Разве кто-то прячет от общественности послевоенные работы Койпера, из которых следует, что жиденькая атмосфера Марса это почти полностью двуокись углерода? Хотя, почти все ученые до последнего момента продолжали считать, что атмосфера плотная и состоит из азота. Мечта не хочет умирать, и это, если вдуматься, прекрасно!
А есть еще и «каналы». И самый убойный аргумент состоит в том, что их можно сфотографировать! Есть вполне неплохие снимки, и их никак не спишешь на иллюзию или обман зрения. Поэтому тех, кто верит, очень много. И разочарование случилось огромное, ведь первые снимки уже получены! Жаль, конечно, что коммунисты и здесь опередили Америку почти на две недели, но после всех волнений теперь только небесная механика решает, кто будет первым.
Пусковая кампания в октябре прошлого года для обеих сторон была чудовищной по напряженности. Не обходилось без спешки, что и привело к «сокращению программы полета», как виртуозно сформулировали в пресс-службе. И русские, и американцы подготовили к запуску по два аналогичных аппарата, но при пуске первого «Маринера» носитель решил уйти красиво и «порадовал» зрителей гигантской вспышкой взрыва через сорок секунд после старта. Было вдвойне обидно, потому что русские теперь чисто по баллистическим соображениям окажутся у Марса раньше.
Их первый аппарат, незатейливо названный «Марс-1», стартовал безупречно, а американцам понадобилось еще несколько дней, чтобы в адском темпе установить причину аварии «Атласа» и убедиться, что на второй ракете это не повторится. Стартовое «окно» к Марсу уже подходило к концу, когда «Маринер-2» благополучно использовал свой шанс. Особенно порадовал ювелирно отработавший свою программу разгонный блок, водородно-кислородный «Центавр». Вздохи облегчения, казалось, обогнали аппарат и были слышны даже на Марсе.
Под самое закрытие «окна» стартовал второй «Марс». Такая задержка, скорее всего, означала какие-то трудности при подготовке, и судьба аппарата сложилась неудачно. Русские до сих пор не рассекретили свою ракету, и все, что про нее было известно, это название «Молния» и тот факт, что она четырехступенчатая. На орбиту вышли благополучно, но потом верхняя ступень недобрала импульс, и несчастный «Марс-2», сделав несколько оборотов по гигантскому эллипсу и едва не протаранив Луну, вошел в атмосферу Земли где-то над южной Атлантикой и сгинул без следа.
Но половина это все-таки лучше, чем ничего. Оба аппарата отчаянно сбоили в начале путешествия, в основном из-за проблем с температурным режимом. Когда немного удалились от Солнца, стало полегче, и тогда возникла идея попробовать объединить усилия, чтобы выжать максимум из минимума.
Нужно сказать, что руководитель проекта Джек Джеймс и сам Фон Браун сильно рисковали при проектировании «Маринеров», рассчитывая на «Центавр». С другой стороны, иначе никак не поместится фототелевизионная система, а без нее не имеет смысла пытаться получить снимки. Все равно ничего не разглядишь! Первые снимки, принятые с «Марса-1» две недели назад, вызвали ужасный переполох, но полностью не убили надежды. Кратеры, много кратеров, но не везде! Видны горы, долины. И даже что-то похожее на русла рек! Но, глядя с пяти тысяч километров, трудно надеяться на какие-то подробности. Но есть и другие открытия. Во-первых, по допплеровскому изменению сигнала очень здорово уточнили массу планеты. Во-вторых, не нашли ни магнитного поля, ни радиационных поясов. В-третьих, надежно установили параметры атмосферы, и это стало огромным ударом для тех, кто верил.
Двуокись углерода и почти нет других газов! И давление меньше 10 миллибар, в десять раз меньше, чем считалось. Мертвый маленький мирок, но зато совершенно неисследованный! Идею о взаимопомощи, возникшую после запуска, не похоронили, а даже развили. Первоначально, для «Маринера» заложили возможность встречи с Фобосом, но расчеты оказались недостаточно точны, и в результате нескольких коррекций точка встречи еще больше уплыла в сторону. Наземные наблюдения не могут дать нужной точности, поэтому поступили иначе. По договоренности, на «Марсе-1» зарезервировали два последних кадра для так называемой навигационной съемки. Уже удалившись от Марса почти на два диаметра, аппарат сделал пару снимков с большой выдержкой, на которых четко видны планета, Фобос, Деймос и несколько ярких звезд. Зная точное время, когда был сделан снимок, на Земле смогли построить исключительно точную навигационную модель.
Чтобы передать снимки на Землю, потребовалось несколько дней. Считали и пересчитывали долго, причем по обе стороны океана. Наконец, расчеты сошлись, и наступило некоторое уныние. Оказалось, что для того, чтобы точно направить «Маринер» к Фобосу, потребовалось бы провести аппарат всего в восьмидесяти километрах от поверхности Марса. Бросились уточнять данные по зондированию атмосферы, полученные с советского аппарата. Посчитали, прикинули и во имя науки решили рискнуть.
И сейчас, глядя на телеметрию, Вернер пытался понять, не заигрались ли эти наглые гуманоиды с третьей планеты, слишком положившись на свои компьютеры? С другой стороны, все друг друга проверяют, это ли не залог успеха? Во всяком случае, понятно, что русские умеют траектории считать не хуже других. Что намекает на имеющиеся у них вычислительные ресурсы.
Но управляют «Маринером» все-таки из Лаборатории реактивного движения, и окончательное решение всегда за ними. Такой сложнейшей навигационной задачи никто раньше не решал, поэтому мандраж предстоит нешуточный.
Вернер не отрывался от большого экрана на стене Центра управления, куда проецируются колонки цифр. Самая важная при нырке в атмосферу цифра сейчас в правом нижнем углу, и насколько сложный процесс предшествует ее появлению, знают немногие. Компьютер постоянно вычисляет по своей модели скорость аппарата относительно Земли, и какой при этом должен быть допплеровский сдвиг частоты сигнала. Одновременно, анализируется реально принятый из космоса сигнал и вычисляется разница. К тому же, учитываются десятки прочих факторов, таких, как температура антенны и многочисленные задержки сигнала в трактах приемной аппаратуры. Это непростой, но самый точный способ измерить изменение скорости аппарата при трении о верхние слои атмосферы. Аппарат потерял несколько метров в секунду, но особой роли это не играет, потому что встреча с Фобосом состоялась раньше.
Предварительные данные о плотности атмосферы подтвердились, как и прочие цифры, полученные с русского аппарата. «Маринер» уже давно закончил съемку, пленка проявлена, и все, что остается, это передать снимки на Землю. Но сначала, на борт отправили корректирующие данные, чтобы компьютер лучше знал, насколько изменилась траектория. Теперь все ждут первых снимков.
Как и раньше, все большие антенны мира, для которых Марс сейчас над горизонтом, ведут одновременный прием. Никто, конечно, всерьез не ожидает увидеть реки, оазисы и марсианские города. Немного жаль фанатов и мечтателей, но мир несовершенен. А для настоящих ученых это будет прорыв! Можно перестать спорить о несбыточном и переключиться на что-то более реальное.
Например, Фобос. Всего пару лет назад появилась довольно скандальная гипотеза советского астрофизика Шкловского об искусственном происхождении этого спутника Марса. Мол, слишком он быстро тормозится, что возможно только в том случае, если Фобос пустой внутри. Этакий огромный орбитальный город, или исполинский корабль-разведчик, прибывший из немыслимых далей и почему-то брошенный на орбите Марса. В самом деле, а вдруг? Скоро узнаем!
Но для этого нужно еще принять снимки, а с этим вопросом столько сложностей, что гарантировать успех никто не возьмется. Еще совсем недавно прием сигнала с Луны был настолько непростым делом, что голова шла кругом. А тут уже Марс, и не какие-то жалкие сотни тысяч километров, а сотни миллионов! А мощность передатчика, представьте себе, всего десять ватт! (здесь и далее списано с «Маринера-4», случившегося в РИ 5 лет спустя — прим.авт.) У русских чуть больше, около пятнадцати, но прием даже такого сигнала превращается в научно-технический подвиг. Мощность на приемнике порядка десяти в минус девятнадцатой степени ватт! И это с тридцатиметровыми антеннами, которых в мире пока всего штук пять! Тут без международной кооперации совсем никак, потому что Земля, что характерно, круглая, и к тому же вертится. Чтобы не терять связь с космосом, нужны антенны на разных континентах.
Сигналы с русского аппарата принимали, буквально, всем миром. Учились взаимодействовать, передавая вахту друг другу, сначала Голдстоун, потом Канберра, потом Йоханнесбург. Эти станции расположены с интервалом долгот примерно 120 градусов и теоретически могут принимать сигнал круглосуточно. Вумера и Мадрид страхуют коллег. У Советов пока всего одна большая антенна, в Крыму, но и этот 40-метровый монстр в одиночку не справится. После передачи снимков провели интересный и слегка безумный эксперимент. Настроив усилители по максимуму, стали ловить сигнал всенаправленного передатчика-транспондера. Меньше двух ватт и без усиления! С грехом пополам, на пределе возможностей, сигнал поймали. Естественно, извлечь из него информацию немыслимо, но сам факт говорит о том, что возможности космической связи далеко не исчерпаны.
И вот, пошел неспешный процесс передачи. Меньше ста бит в секунду, и чтобы передать один кадр, потребуется почти час! (в реальности для «Маринера-4» скорость была 8 бит в секунду и на передачу одного кадра требовалось 8 часов — прим.авт.) Прием всех кадров это работа на несколько дней, но первого снимка вполне можно дождаться! Есть у аппаратуры еще одно неприятное ограничение. Пока не принят весь кадр, посмотреть на результат нельзя! Поэтому ждем сорок минут, ждем и думаем.
— Не в этом главная проблема, — вздохнул академик. — Продвигать технику проще, чем общественные отношения. Ты же сам знаешь, что когда портал закроется, они будут жить сами по себе. Мы стараемся сделать так, чтобы тот мир и дальше жил и развивался, хоть теоретически, это уже не наши проблемы.
— Но мы же хотели их предупредить? — напомнил Иван. — Уже сколько сценариев расписали!
— Все это так, — подтвердил Борис. — Но кто знает, как оно повернется, когда прервется связь? Кто знает, смогут ли они заранее вступить в контакт с Рьялхи или даже с Саргами, при этом желательно без эксцессов? И кстати, раз уж мы об этом заговорили... Ты не собираешься свою Альбину предупредить?
— О чем? — слегка растерялся Иван, не особо стесняясь демонстрировать непонимание в присутствии старого друга.
— Ну, о результате анализа ДНК, — пояснил свою мысль академик, — И вообще, рассказать ей, кто такая эта Лина. Чтобы знала, с кем имеет дело.
Иван понимающе кивнул, но на секунду все же задумался. Нет, пока что рано раскрывать такую информацию. Со временем, конечно, придется, но не сейчас...
— Обязательно выдам ей полный расклад, — пообещал он. — Но позже, когда наша дорогая «госпожа посол» не будет над ней нависать. Не хочу ставить Альбину в сложное положение. Чтобы переварить такую новость, ей понадобится пауза и много пространства для маневра. Я, конечно, уверен, что она в любом случае выкрутится, как Штирлиц... Возможно, даже сама догадается, что к чему. Но я не хочу все усложнять. Меня другое беспокоит.
— Что-то может тебя еще сильнее беспокоить? — незлобно подколол Борис.
— Еще одна роковая женщина, — вздохнул Иван. — Много их в нашей конторе. В этот раз Варвара Нартова. Она, наконец, решила покинуть гостеприимную Бразилию со всеми ее дикими обезьянами и взяла билет до Боготы. Это в Колумбии. Меня напрягает то, что для исключительно информированной особы Варвара действует крайне осторожно. Я бы даже сказал, отстраненно. Я почти уверен, что она знала о готовящемся «разжаловании» Альбины, но не совершила ни одного резкого движения. Это выглядит так, будто она старается скрыть свою осведомленность.
— Или то, что она во всем этом участвует, — попытался вразумить друга академик. — Такое тебе в голову не приходило?
— Еще как приходило, — скривился Иван. — И от таких опасений, знаешь ли, жить не хочется. Если допустить мысль, что Варвара скурвилась, то проще сразу в гроб лечь и не рыпаться. Если чуть нагнать пафоса и рефлексии, то это означало бы, что наш мир уже не спасти. К счастью, эта глупость нам не грозит. Варвара явно не в числе заговорщиков. Она связывалась с Альбиной и очень хвалила ее за выдержку и самообладание.
— И какой вывод? — поинтересовался Борис. — Что Нартова собирается делать в Колумбии?
— Постарается найти Сашу Кроуна, — объяснил Иван. — У него, как я подозреваю, такое же пустое и нелепое задание. Не более чем повод убрать его подальше, с глаз долой. Варвара будет осторожно разузнавать недостающие детали.
— И ты считаешь, что она знает больше, чем положено? — недоверчиво спросил Мельников. — Вот хоть убей, не могу понять твоей логики. С чего ты это взял?
Иван хотел было отшутиться, но взял паузу и снова перебрал в памяти то, что касалось недавней активности Варвары. Все ли он учел? Все ли вспомнил? Все ли правильно истолковал? По сути, Варвару он знает не очень хорошо, ни друзьями, ни любовниками они никогда не были. Так откуда такая уверенность в ее моральных качествах?
— Наверно, это из области интуиции, — наконец, медленно признался Иван. — Я не могу это обосновать как-то иначе. Варвара всегда была для нас загадкой, а сейчас тем более! Она что-то скрывает и от прочих наблюдателей, и от Рьялхи. И теерь мне нужно понять, что именно.
— А ты уверен, что она сама не Рьялхи? — вдруг спросил Борис, надеясь застать друга врасплох, но Иван только усмехнулся в ответ.
— Это было бы слишком просто, — уверенно отпарировал он. — Я сделал анализ ДНК всех наблюдателей задолго до начала всей этой заварушки. Могу точно сказать, что все они такие же люди, как ты и я. А Нартову я проверил одной из первых. Здесь что-то другое... И чтобы понять, что именно, придется понаблюдать.
— И как ты собираешься это сделать?
— Как всегда, — развел руками Иван. — Создам себе подходящую личину, замкнусь в защитный контур и буду вертеться поблизости. Если Лина меня не смогла раскусить, то и Варвара не должна...
Мельников только пожал плечами, не желая сомневаться в способностях друга. Мне бы самому такую уверенность, подумал при этом Иван. Риск налицо, но пока фактор Варвары остается неизвестным, строить дальнейшие планы не получится. Нужно попытаться разгадать эту загадку хотя бы отчасти. В том, что Нартова выбивается из привычного образа не только среднего, но и выдающегося наблюдателя, Иван Родин уже не сомневается...
Глава 21. Пасадена, штат Калифорния, 9 июня 1961 года
Вернер Фон Браун мог бы заработать неплохие деньги на несчастных, ничего не подозревающих фанатах разумной жизни на Марсе. Заранее заключить пари, в которых описать, хотя бы примерно, что будет найдено на четвертой планете.
И никаких чудес, только научное знание. Что, разве данные исследований еще 20-х годов, в которых условия на Марсе описаны как «экстремально пустынные», засекречены? Разве кто-то прячет от общественности послевоенные работы Койпера, из которых следует, что жиденькая атмосфера Марса это почти полностью двуокись углерода? Хотя, почти все ученые до последнего момента продолжали считать, что атмосфера плотная и состоит из азота. Мечта не хочет умирать, и это, если вдуматься, прекрасно!
А есть еще и «каналы». И самый убойный аргумент состоит в том, что их можно сфотографировать! Есть вполне неплохие снимки, и их никак не спишешь на иллюзию или обман зрения. Поэтому тех, кто верит, очень много. И разочарование случилось огромное, ведь первые снимки уже получены! Жаль, конечно, что коммунисты и здесь опередили Америку почти на две недели, но после всех волнений теперь только небесная механика решает, кто будет первым.
Пусковая кампания в октябре прошлого года для обеих сторон была чудовищной по напряженности. Не обходилось без спешки, что и привело к «сокращению программы полета», как виртуозно сформулировали в пресс-службе. И русские, и американцы подготовили к запуску по два аналогичных аппарата, но при пуске первого «Маринера» носитель решил уйти красиво и «порадовал» зрителей гигантской вспышкой взрыва через сорок секунд после старта. Было вдвойне обидно, потому что русские теперь чисто по баллистическим соображениям окажутся у Марса раньше.
Их первый аппарат, незатейливо названный «Марс-1», стартовал безупречно, а американцам понадобилось еще несколько дней, чтобы в адском темпе установить причину аварии «Атласа» и убедиться, что на второй ракете это не повторится. Стартовое «окно» к Марсу уже подходило к концу, когда «Маринер-2» благополучно использовал свой шанс. Особенно порадовал ювелирно отработавший свою программу разгонный блок, водородно-кислородный «Центавр». Вздохи облегчения, казалось, обогнали аппарат и были слышны даже на Марсе.
Под самое закрытие «окна» стартовал второй «Марс». Такая задержка, скорее всего, означала какие-то трудности при подготовке, и судьба аппарата сложилась неудачно. Русские до сих пор не рассекретили свою ракету, и все, что про нее было известно, это название «Молния» и тот факт, что она четырехступенчатая. На орбиту вышли благополучно, но потом верхняя ступень недобрала импульс, и несчастный «Марс-2», сделав несколько оборотов по гигантскому эллипсу и едва не протаранив Луну, вошел в атмосферу Земли где-то над южной Атлантикой и сгинул без следа.
Но половина это все-таки лучше, чем ничего. Оба аппарата отчаянно сбоили в начале путешествия, в основном из-за проблем с температурным режимом. Когда немного удалились от Солнца, стало полегче, и тогда возникла идея попробовать объединить усилия, чтобы выжать максимум из минимума.
Нужно сказать, что руководитель проекта Джек Джеймс и сам Фон Браун сильно рисковали при проектировании «Маринеров», рассчитывая на «Центавр». С другой стороны, иначе никак не поместится фототелевизионная система, а без нее не имеет смысла пытаться получить снимки. Все равно ничего не разглядишь! Первые снимки, принятые с «Марса-1» две недели назад, вызвали ужасный переполох, но полностью не убили надежды. Кратеры, много кратеров, но не везде! Видны горы, долины. И даже что-то похожее на русла рек! Но, глядя с пяти тысяч километров, трудно надеяться на какие-то подробности. Но есть и другие открытия. Во-первых, по допплеровскому изменению сигнала очень здорово уточнили массу планеты. Во-вторых, не нашли ни магнитного поля, ни радиационных поясов. В-третьих, надежно установили параметры атмосферы, и это стало огромным ударом для тех, кто верил.
Двуокись углерода и почти нет других газов! И давление меньше 10 миллибар, в десять раз меньше, чем считалось. Мертвый маленький мирок, но зато совершенно неисследованный! Идею о взаимопомощи, возникшую после запуска, не похоронили, а даже развили. Первоначально, для «Маринера» заложили возможность встречи с Фобосом, но расчеты оказались недостаточно точны, и в результате нескольких коррекций точка встречи еще больше уплыла в сторону. Наземные наблюдения не могут дать нужной точности, поэтому поступили иначе. По договоренности, на «Марсе-1» зарезервировали два последних кадра для так называемой навигационной съемки. Уже удалившись от Марса почти на два диаметра, аппарат сделал пару снимков с большой выдержкой, на которых четко видны планета, Фобос, Деймос и несколько ярких звезд. Зная точное время, когда был сделан снимок, на Земле смогли построить исключительно точную навигационную модель.
Чтобы передать снимки на Землю, потребовалось несколько дней. Считали и пересчитывали долго, причем по обе стороны океана. Наконец, расчеты сошлись, и наступило некоторое уныние. Оказалось, что для того, чтобы точно направить «Маринер» к Фобосу, потребовалось бы провести аппарат всего в восьмидесяти километрах от поверхности Марса. Бросились уточнять данные по зондированию атмосферы, полученные с советского аппарата. Посчитали, прикинули и во имя науки решили рискнуть.
И сейчас, глядя на телеметрию, Вернер пытался понять, не заигрались ли эти наглые гуманоиды с третьей планеты, слишком положившись на свои компьютеры? С другой стороны, все друг друга проверяют, это ли не залог успеха? Во всяком случае, понятно, что русские умеют траектории считать не хуже других. Что намекает на имеющиеся у них вычислительные ресурсы.
Но управляют «Маринером» все-таки из Лаборатории реактивного движения, и окончательное решение всегда за ними. Такой сложнейшей навигационной задачи никто раньше не решал, поэтому мандраж предстоит нешуточный.
Вернер не отрывался от большого экрана на стене Центра управления, куда проецируются колонки цифр. Самая важная при нырке в атмосферу цифра сейчас в правом нижнем углу, и насколько сложный процесс предшествует ее появлению, знают немногие. Компьютер постоянно вычисляет по своей модели скорость аппарата относительно Земли, и какой при этом должен быть допплеровский сдвиг частоты сигнала. Одновременно, анализируется реально принятый из космоса сигнал и вычисляется разница. К тому же, учитываются десятки прочих факторов, таких, как температура антенны и многочисленные задержки сигнала в трактах приемной аппаратуры. Это непростой, но самый точный способ измерить изменение скорости аппарата при трении о верхние слои атмосферы. Аппарат потерял несколько метров в секунду, но особой роли это не играет, потому что встреча с Фобосом состоялась раньше.
Предварительные данные о плотности атмосферы подтвердились, как и прочие цифры, полученные с русского аппарата. «Маринер» уже давно закончил съемку, пленка проявлена, и все, что остается, это передать снимки на Землю. Но сначала, на борт отправили корректирующие данные, чтобы компьютер лучше знал, насколько изменилась траектория. Теперь все ждут первых снимков.
Как и раньше, все большие антенны мира, для которых Марс сейчас над горизонтом, ведут одновременный прием. Никто, конечно, всерьез не ожидает увидеть реки, оазисы и марсианские города. Немного жаль фанатов и мечтателей, но мир несовершенен. А для настоящих ученых это будет прорыв! Можно перестать спорить о несбыточном и переключиться на что-то более реальное.
Например, Фобос. Всего пару лет назад появилась довольно скандальная гипотеза советского астрофизика Шкловского об искусственном происхождении этого спутника Марса. Мол, слишком он быстро тормозится, что возможно только в том случае, если Фобос пустой внутри. Этакий огромный орбитальный город, или исполинский корабль-разведчик, прибывший из немыслимых далей и почему-то брошенный на орбите Марса. В самом деле, а вдруг? Скоро узнаем!
Но для этого нужно еще принять снимки, а с этим вопросом столько сложностей, что гарантировать успех никто не возьмется. Еще совсем недавно прием сигнала с Луны был настолько непростым делом, что голова шла кругом. А тут уже Марс, и не какие-то жалкие сотни тысяч километров, а сотни миллионов! А мощность передатчика, представьте себе, всего десять ватт! (здесь и далее списано с «Маринера-4», случившегося в РИ 5 лет спустя — прим.авт.) У русских чуть больше, около пятнадцати, но прием даже такого сигнала превращается в научно-технический подвиг. Мощность на приемнике порядка десяти в минус девятнадцатой степени ватт! И это с тридцатиметровыми антеннами, которых в мире пока всего штук пять! Тут без международной кооперации совсем никак, потому что Земля, что характерно, круглая, и к тому же вертится. Чтобы не терять связь с космосом, нужны антенны на разных континентах.
Сигналы с русского аппарата принимали, буквально, всем миром. Учились взаимодействовать, передавая вахту друг другу, сначала Голдстоун, потом Канберра, потом Йоханнесбург. Эти станции расположены с интервалом долгот примерно 120 градусов и теоретически могут принимать сигнал круглосуточно. Вумера и Мадрид страхуют коллег. У Советов пока всего одна большая антенна, в Крыму, но и этот 40-метровый монстр в одиночку не справится. После передачи снимков провели интересный и слегка безумный эксперимент. Настроив усилители по максимуму, стали ловить сигнал всенаправленного передатчика-транспондера. Меньше двух ватт и без усиления! С грехом пополам, на пределе возможностей, сигнал поймали. Естественно, извлечь из него информацию немыслимо, но сам факт говорит о том, что возможности космической связи далеко не исчерпаны.
И вот, пошел неспешный процесс передачи. Меньше ста бит в секунду, и чтобы передать один кадр, потребуется почти час! (в реальности для «Маринера-4» скорость была 8 бит в секунду и на передачу одного кадра требовалось 8 часов — прим.авт.) Прием всех кадров это работа на несколько дней, но первого снимка вполне можно дождаться! Есть у аппаратуры еще одно неприятное ограничение. Пока не принят весь кадр, посмотреть на результат нельзя! Поэтому ждем сорок минут, ждем и думаем.
