И если честно, то у конкурентов парни тоже не промах. Борман и Андерс, оба сухопутные летчики, вытянули счастливый билет вполне заслуженно. А еще этой парочке и всем прочим астронавтам очень настоятельно посоветовали не брать с собой на Луну почтовых конвертов для последующей продажи. (В нашей истории экипаж Аполлона-15 за это сделали козлами отпущения, отстранив всех троих от дальнейших полетов. Судя по автобиографии, это личная заслуга Дика Слейтона — прим.авт.)
Протиснувшись в узкий надувной шлюз на «спине» капсулы, «Кедры» входили в скафандры тщательно, но немного быстрее, чем на тренировках. В тесном тамбуре нет собственной системы охлаждения, поэтому космонавты поспешили замкнуть дверцы скафандров, оказавшись в комфортном микроклимате. Пока они находятся на внешнем питании, ресурсы самих костюмов не расходуются.
Но вот проверки подошли к концу, и Земля разрешила стравить воздух из надувной камеры. Мягкие стенки ощутимо обмякли, Гагарин отсоединил разъемы внешнего питания скафандра и осторожно отстыковался от комингса люка, встав во весь рост на небольшой площадке. Сверяясь со шпаргалкой на рукаве, проверил страховку, ведь упасть с четырехметровой высоты, да еще и под прицелом телекамеры, очень не хочется.
— Берусь за поручень, — доложил командир, осторожно ставя ногу на верхнюю ступеньку лестницы и отстегивая страховочный карабин. — Меня хоть видно?
— Махмуд доволен, — прокомментировал Двадцатый. — Отличная картинка, хоть и без цвета!
Четырехметровая лестница никак не умещается в поле зрения телекамеры целиком, а ставить две камеры это расточительство, даже с учетом успехов электроники. Поэтому камеру решили сделать поворотной и дистанционно управляемой. Сейчас она пристально следит за спускающимся по лестнице командиром, а управляет ею оператор, находящийся на Земле, в ЦУПе. Зовут оператора, разумеется, Махмуд Рафиков.
— Я на середине лестницы, — продолжал докладывать Гагарин. — Лестница очень удобная. Подниматься тоже очень легко.
— Мы видели, ты пробовал, — с усмешкой заметила Земля, следившая за каждым движением.
— Я к тому, — ничуть не обиделся Гагарин, — Что две-три ступеньки можно сократить. Вот вам еще килограмм экономии!
— Будут звать на обед, мы и без лестницы запрыгнем! — вставил реплику Леонов, вызвав дружное гоготание в ЦУПе. Кто-то поморщился, ну и черт с ними! Не понять им военно-космического юмора!
— Все, я внизу! — выдохнул Юрий. — Стою на лапе опоры, она почти не вдавлена в грунт. Думаю, Луна меня выдержит.
Именно в этот момент, кажется, следует произнести фразу, которая войдет в историю. Что греха таить, были попытки взять этот вопрос под партийный контроль и подсунуть «правильный» текст. Но Королев преодолел давление начальства средней руки, а с самого верха никакого давления, слава КПСС, не было. Захотят ребята что-то сказать, скажут, а нет, так нет! Помнить будут сам факт, и этого достаточно!
— Луна твердая! — сказал Юрий, пробуя ногой реголит, и многие, кто знает историю этой фразы, заулыбались. — Сверху словно серый порошок насыпан, легко сбивается при ходьбе, но ноги почти не проваливаются. Мягко, но крепко. Ходить очень легко, даже приятно. Никаких проблем с равновесием или координацией движений.
— Хорошо тебя слышим, молодец! — подбодрили с Земли. — «Кедр-2», работайте по плану. Юра, нужны аварийные образцы!
— Да, приступаю, — отозвался Гагарин. — Блондин, спускайся уже.
— Есть спускаться! — Леонов, довольный таким приказом, стал отстегиваться от люка. Через пять минут он уже оказался на поверхности, помогая командиру с пакетами для образцов. Для аварийного набора в основном подобрали камни, пытаясь при этом сделать интересную выборку. Потратили еще два пакета, совочком зачерпнув грунт прямо под двигателями и метрах в двадцати в стороне. Аккуратно запечатали все в первый ящик для образцов и засунули в шлюз, для чего Леонову вновь пришлось ненадолго подняться по лестнице.
— Даже с одной занятой рукой подниматься легко, — прокомментировал свои действия бортинженер, и Махмуд ловко поймал его в кадр, чтобы все смогли в этом убедиться. Командир, тем временем, отстегнул от посадочной ступени первый «чемодан», в котором помимо нескольких памятных табличек с автографами сильных мира сего находится флагшток и сверток с алым полотнищем.
Советские планировщики полета не стали повторять ошибки американцев из другого мира, закупивших «лунные» флаги из нейлона по пять долларов в обычном магазине. Мы же хотим, чтобы наши дела остались в веках, не так ли? Поэтому, флаги заказали особенно стойкие, из стеклонитрона, того самого материала, из которого делают парашюты для автоматических «Венер». Теперь за сохранность можно не беспокоиться, нас с вами эти флаги точно переживут.
Учли еще одну ошибку первопроходцев из другого мира. Можно было потратить 25 миллиардов долларов на лунную программу и не подумать о том, что установленный флаг струей двигателя просто сдует при взлете! (Именно это и произошло с флагом Аполлона-11, сдуло! — прим.авт.) Поэтому флагшток сделали двухсекционным, нижняя часть вбивается поглубже в грунт молотком, а при накручивании второго яруса из первой вылезают «якоря», не давая флагу завалиться. Тонкая, однако, механика!
К тому времени, когда Леонов вновь присоединился к командиру, тот уже вовсю машет молотком, вгоняя в грунт флагшток с хорошим запасом. Это Двадцатый им сказал, мол, орелики, забивайте поглубже, чтоб не улетело! И уж сын плотника и выпускник ремесленного училища не оплошал, забил на совесть! Потом вкрутили верхнюю секцию с перекладиной, закрепили флаг, и перед такой картинкой мир на минуту замер. Пусть полотнище кажется на экране серым, а серп и молот светло-серые. Все равно!
А в цвете все это обязательно посмотрим, но только после возвращения. Гагарин пока к своей камере не прикасался, даже не достал ее из укладки, а Леонов уже вовсю «щелкает» исторический момент. Еще несколько минут позирования на фоне флага, и официальная часть закончилась. Работать, солнце еще высоко!
Да, про солнце никто не забыл. Вытащили солнечную панель, разложили, установили под нужным углом к светилу, подключили к борту корабля. Аккумуляторы на корабле хорошие, но вокруг мегаватты дармовой энергии, нужно пользоваться. Перед отлетом эту панель придется перенести подальше, для нее будут другие потребители.
В следующий час постепенно распаковывали научный груз и складывали под кораблем, в тенечке. Одновременно, осваивали технику перемещений. Довольно быстро стало ясно, что рассказы Двадцатого о лунной пыли не пустые слова, уже через полчаса светлые штанины скафандров превратились в черные. Пыль не просто оседает, она прилипает и въедается, и просто так ее отряхнуть непросто. К счастью, этот момент учли заранее и взяли с собой несколько жестких щеток.
— Здесь очень грязно, «Заря»! — комментирует командир. — У меня скоро лампасы не будет видно!
Поскольку телекамера черно-белая, то лампасы, помогающие отличать космонавтов, имеются только у командира. Но от их ярко-красного цвета мало что осталось. В самую последнюю очередь выгрузили «коляску» и тщательно все отсняли согласно подробному плану.
— «Кедры», у вас время час пятьдесят, — подвела предварительный итог Заря. — Как самочувствие?
— Мы только раскочегарились, — высказался Леонов. — Я за продолжение.
— «Кедры» готовы продолжать, — подтвердил Гагарин. — Ждем вашего решения, «Заря».
Нужно сказать, что в этом самом месте циклограмма выхода имеет ветвление. То есть, если космонавты сильно устали, есть вариант прекратить выход и отдохнуть, продолжив работу во втором выходе ровно с этого же места.
Воздуха в скафандрах хватит на семь часов, поэтому запас времени очень приличный. Но разумеется, окончательное решение за Землей. Впрочем, сомнений в способности двух здоровяков продолжать выход, почти ни у кого нет. Поэтому с разрешением никто долго не тянул.
— «Кедры», я «Заря», вам дается разрешение продолжать выход.
— Вас поняли, «Заря»! — ощутимо радостным голосом отозвался Гагарин. — Действуем по плану, собираем инструменты!
Они собрали в большой мешок пакеты для образцов, электрическую отвертку, молоток, ножницы, совок, запасные магазины для фотоаппаратов, прочие мелочи и пошли на юг, в сторону «Луны-6». Двигаясь параллельно краю кратера, Леонов тащит мешок, а Гагарин успевает снимать то массивный Восход, то поблескивающий впереди металлический цветок «лунника». Посадочный аппарат не такой уж маленький, усы его антенн тянутся на уровень человеческого роста. Расстояние в сто метров космонавты преодолели минут за пять, и то лишь потому, что никуда не спешили.
— От нашей «Луны» до края Клумбы всего метров двадцать! — воскликнул Алексей. — И как она туда не скатилась, ума не приложу!
— Повезло, — коротко заметил командир, заглядывая в шпаргалку. — Близко не подходим, клади мешок и бери камеру. Сначала все отснимем, как есть.
Это тоже предусмотрено планом и отработано на тренировках. В конце, концов, это исторические кадры первого аппарата, мягко севшего на Луну. Снимки нужны обязательно!
— Головка камеры не до конца вышла! — доложил глазастый Леонов. — Я аж отсюда вижу! Зеркало ниже среза торчит!
— Обязательно сфотографируйте! — настойчиво попросила Земля, в то время как группа создателей АМС принялась бурно обсуждать эту новость. Невыход головки камеры был в свое время главной версией, получившей подтверждение. Наконец, все отснято, и космонавты подходят к аппарату вплотную. Гагарин первым коснулся рукой длинной антенны и по-простому сказал:
— Ну, здравствуй.
Телекамера с корабля все еще может их видеть, хоть и на пределе угла поворота штатива. На максимуме увеличения и на самом краю поля зрения с трудом можно понять, что происходит, но картина все равно трогательная.
После этого, во имя науки пришлось совершить акт космического вандализма. С трудом, но отвернули крепление одной из антенн и вместе с кусками кабеля положили в мешок, предварительно откусив ножницами саму антенну и оставив всего сантиметров десять. Для изучения вполне хватит. Также не без труда, но сумели открутить крышку и вытащить застрявшую головку камеры. Это очень ценный улов, изучение такого артефакта после шести лет пребывания на Луне сильно продвинет материаловедение. Все находки упакованы в номерные мешки, и космонавты заново фотографируют слегка «облегченный» аппарат.
— Леша, у меня по плану панорама, а у тебя образцы, — подсказал Гагарин, даже не заглядывая в шпаргалку, и напарник, молча подхватив инструменты с пустыми мешками, взялся за дело. Командир в это время сосредоточенно фотографирует окрестности.
— Здесь отличное место для забора образцов, — через пару минут нарушил молчание Леонов. — На краю кратера, то есть Клумбы, много выброшенного материала, но цвет очень ровный. Очень мало камней. Я беру первый образец верхнего слоя, светло-серый материал. Двадцать первый номер.
— Отлично, двадцать первый образец, — продублировала Земля. — Теперь с глубины.
— Да, я снимаю верхний слой, — ответил бортинженер, орудуя совком на длинной ручке. — Снизу грунт темнее и мелких камней еще меньше, почти нет. Это будет номер двадцать два.
— Леша, геологи напоминают, что нужно взять несколько камней, — напомнили с Земли. — Только с внешнего края вала, а не изнутри.
— Помню, — буркнул в ответ Алексей. — В кратер пока не лезем, но вид красивый. Камни пойдут в двадцать третий мешок.
— Я вот что думаю, — вслух рассудил командир, меняя кассету с пленкой. — Оболочка от нашей «Луны» должна быть где-то рядом. Возможно, совсем рядом. Может, мы ее найдем?
— В программе этого нет, — строго ответила Земля. — Но у вас запас по времени.
Речь об амортизирующей оболочке, которую «Луна-6» сбросила после посадки и которая не может находиться слишком далеко от аппарата. К сожалению, легко обнаружить черную ткань на фоне серо-коричневой Луны не получится, но экипаж не теряет надежды. И в самом деле, чудес не бывает, не могли же амортизаторы исчезнуть!
— Леша посмотри-ка сюда! — воскликнул командир.
— Куда? — переспросил Леонов, упаковывая образцы. — Я такой камень нашел, похоже на базальт с кристаллическими вкраплениями.
— Ладно, я сам, — не стал отвлекать друга командир. — «Заря», я сейчас подойду поближе. Кажется, я нашел амортизатор. Метрах в двадцати от «Луны-6» с обратной стороны от Клумбы есть крошечный кратер, номерной.
— Номер 776, — подсказала «Заря».
— Наверно, да. Оболочка скатилась в него и лежит в тени от края, поэтому ее не видно.
Оболочка и вправду лежит там. Разумеется, газ из нее давно вышел, и сейчас она напоминает съежившуюся черную тряпку.
— «Кедры», мы тут посовещались, — вмешались с Земли. — И просим вам отрезать часть оболочки с клапаном. Остальное не нужно.
— Сделаем, — пообещал командир. — Леша, как закончишь со своими камнями, тащи ножницы, а я пока снимки сделаю. Это одна половинка, а вот где вторая?
— Я почти закончил, — доложил Леонов. — Я сделал несколько шагов к краю Клумбы, грунт там очень плотный, так что беспокоиться не о чем. Я увидел булыжник размером сантиметров тридцать с острыми краями и сейчас его осматриваю. На одной стороне вкрапления стекла в виде пузырьков размером примерно сантиметр. С другой стороны длинная трещина. Камень лежит в небольшой яме и мне кажется, что он прилетел откуда-то сверху, и яма получилась при ударе. Возможно, его выбросило из Брюса при его образовании.
— Хорошо, но будь осторожен на краю, — забеспокоилась Земля.
— Склон очень пологий, — прикинул Леонов. — Мы без труда пройдем и вниз, и вверх. Ого, что я вижу! Вторая половинка амортизатора лежит!
— Да ты что? — не поверил командир. — Ты уверен?
— Так точно! — уверенно подтвердил Алексей. — Лежит чуть дальше, чем твоя половинка, вниз по склону. Я даже след вижу в пыли, как она катилась! Склон ярко освещен, отлично видно! Надо же, шесть лет прошло, а будто бы вчера...
— Тут шесть миллионов лет пройдет, ничего не изменится, — проворчал командир. — Что с твоим камнем? Будем брать?
— Великоват, — с сожалением ответил Леонов. — Но образец взять надо. Сейчас попробую молотком постучать.
То ли бортинженер правильно силушку приложил, то ли камень оказался хрупким, но от нескольких ударов молотком он раскололся на две неравных половинки, меньшую из которых Алексей благополучно упаковал. После чего схватил ножницы и кенгуриными прыжками поскакал на помощь командиру. Не без труда, но космонавты отрезали от амортизатора нужный кусок, упаковали все в мешок и смогли, наконец, перевести дух.
— Мы закончили выполнять план по этой точке, — доложил Гагарин. — «Заря», как слышите?
— Вас слышим, «Кедры», отдыхайте.
Вместо предполагаемого отдыха оба космонавта встали на самом краю кратера и отсняли второй амортизатор вместе с дорожкой потревоженной пыли, тянущейся вниз по склону. Оба пока не чувствуют усталости и им не терпится продолжить исследования.
Через несколько минут Земля даст им разрешение спуститься в кратер, но двухсотметровая Клумба станет для них лишь легкой разминкой. На следующий день им предстоит развернуть привезенное с собой оборудование и убедиться, что все работает как надо. И если все работы второго дня будут выполнены в срок, то на третий день им предстоит трудное и довольно рискованное дело.
Протиснувшись в узкий надувной шлюз на «спине» капсулы, «Кедры» входили в скафандры тщательно, но немного быстрее, чем на тренировках. В тесном тамбуре нет собственной системы охлаждения, поэтому космонавты поспешили замкнуть дверцы скафандров, оказавшись в комфортном микроклимате. Пока они находятся на внешнем питании, ресурсы самих костюмов не расходуются.
Но вот проверки подошли к концу, и Земля разрешила стравить воздух из надувной камеры. Мягкие стенки ощутимо обмякли, Гагарин отсоединил разъемы внешнего питания скафандра и осторожно отстыковался от комингса люка, встав во весь рост на небольшой площадке. Сверяясь со шпаргалкой на рукаве, проверил страховку, ведь упасть с четырехметровой высоты, да еще и под прицелом телекамеры, очень не хочется.
— Берусь за поручень, — доложил командир, осторожно ставя ногу на верхнюю ступеньку лестницы и отстегивая страховочный карабин. — Меня хоть видно?
— Махмуд доволен, — прокомментировал Двадцатый. — Отличная картинка, хоть и без цвета!
Четырехметровая лестница никак не умещается в поле зрения телекамеры целиком, а ставить две камеры это расточительство, даже с учетом успехов электроники. Поэтому камеру решили сделать поворотной и дистанционно управляемой. Сейчас она пристально следит за спускающимся по лестнице командиром, а управляет ею оператор, находящийся на Земле, в ЦУПе. Зовут оператора, разумеется, Махмуд Рафиков.
— Я на середине лестницы, — продолжал докладывать Гагарин. — Лестница очень удобная. Подниматься тоже очень легко.
— Мы видели, ты пробовал, — с усмешкой заметила Земля, следившая за каждым движением.
— Я к тому, — ничуть не обиделся Гагарин, — Что две-три ступеньки можно сократить. Вот вам еще килограмм экономии!
— Будут звать на обед, мы и без лестницы запрыгнем! — вставил реплику Леонов, вызвав дружное гоготание в ЦУПе. Кто-то поморщился, ну и черт с ними! Не понять им военно-космического юмора!
— Все, я внизу! — выдохнул Юрий. — Стою на лапе опоры, она почти не вдавлена в грунт. Думаю, Луна меня выдержит.
Именно в этот момент, кажется, следует произнести фразу, которая войдет в историю. Что греха таить, были попытки взять этот вопрос под партийный контроль и подсунуть «правильный» текст. Но Королев преодолел давление начальства средней руки, а с самого верха никакого давления, слава КПСС, не было. Захотят ребята что-то сказать, скажут, а нет, так нет! Помнить будут сам факт, и этого достаточно!
— Луна твердая! — сказал Юрий, пробуя ногой реголит, и многие, кто знает историю этой фразы, заулыбались. — Сверху словно серый порошок насыпан, легко сбивается при ходьбе, но ноги почти не проваливаются. Мягко, но крепко. Ходить очень легко, даже приятно. Никаких проблем с равновесием или координацией движений.
— Хорошо тебя слышим, молодец! — подбодрили с Земли. — «Кедр-2», работайте по плану. Юра, нужны аварийные образцы!
— Да, приступаю, — отозвался Гагарин. — Блондин, спускайся уже.
— Есть спускаться! — Леонов, довольный таким приказом, стал отстегиваться от люка. Через пять минут он уже оказался на поверхности, помогая командиру с пакетами для образцов. Для аварийного набора в основном подобрали камни, пытаясь при этом сделать интересную выборку. Потратили еще два пакета, совочком зачерпнув грунт прямо под двигателями и метрах в двадцати в стороне. Аккуратно запечатали все в первый ящик для образцов и засунули в шлюз, для чего Леонову вновь пришлось ненадолго подняться по лестнице.
— Даже с одной занятой рукой подниматься легко, — прокомментировал свои действия бортинженер, и Махмуд ловко поймал его в кадр, чтобы все смогли в этом убедиться. Командир, тем временем, отстегнул от посадочной ступени первый «чемодан», в котором помимо нескольких памятных табличек с автографами сильных мира сего находится флагшток и сверток с алым полотнищем.
Советские планировщики полета не стали повторять ошибки американцев из другого мира, закупивших «лунные» флаги из нейлона по пять долларов в обычном магазине. Мы же хотим, чтобы наши дела остались в веках, не так ли? Поэтому, флаги заказали особенно стойкие, из стеклонитрона, того самого материала, из которого делают парашюты для автоматических «Венер». Теперь за сохранность можно не беспокоиться, нас с вами эти флаги точно переживут.
Учли еще одну ошибку первопроходцев из другого мира. Можно было потратить 25 миллиардов долларов на лунную программу и не подумать о том, что установленный флаг струей двигателя просто сдует при взлете! (Именно это и произошло с флагом Аполлона-11, сдуло! — прим.авт.) Поэтому флагшток сделали двухсекционным, нижняя часть вбивается поглубже в грунт молотком, а при накручивании второго яруса из первой вылезают «якоря», не давая флагу завалиться. Тонкая, однако, механика!
К тому времени, когда Леонов вновь присоединился к командиру, тот уже вовсю машет молотком, вгоняя в грунт флагшток с хорошим запасом. Это Двадцатый им сказал, мол, орелики, забивайте поглубже, чтоб не улетело! И уж сын плотника и выпускник ремесленного училища не оплошал, забил на совесть! Потом вкрутили верхнюю секцию с перекладиной, закрепили флаг, и перед такой картинкой мир на минуту замер. Пусть полотнище кажется на экране серым, а серп и молот светло-серые. Все равно!
А в цвете все это обязательно посмотрим, но только после возвращения. Гагарин пока к своей камере не прикасался, даже не достал ее из укладки, а Леонов уже вовсю «щелкает» исторический момент. Еще несколько минут позирования на фоне флага, и официальная часть закончилась. Работать, солнце еще высоко!
Да, про солнце никто не забыл. Вытащили солнечную панель, разложили, установили под нужным углом к светилу, подключили к борту корабля. Аккумуляторы на корабле хорошие, но вокруг мегаватты дармовой энергии, нужно пользоваться. Перед отлетом эту панель придется перенести подальше, для нее будут другие потребители.
В следующий час постепенно распаковывали научный груз и складывали под кораблем, в тенечке. Одновременно, осваивали технику перемещений. Довольно быстро стало ясно, что рассказы Двадцатого о лунной пыли не пустые слова, уже через полчаса светлые штанины скафандров превратились в черные. Пыль не просто оседает, она прилипает и въедается, и просто так ее отряхнуть непросто. К счастью, этот момент учли заранее и взяли с собой несколько жестких щеток.
— Здесь очень грязно, «Заря»! — комментирует командир. — У меня скоро лампасы не будет видно!
Поскольку телекамера черно-белая, то лампасы, помогающие отличать космонавтов, имеются только у командира. Но от их ярко-красного цвета мало что осталось. В самую последнюю очередь выгрузили «коляску» и тщательно все отсняли согласно подробному плану.
— «Кедры», у вас время час пятьдесят, — подвела предварительный итог Заря. — Как самочувствие?
— Мы только раскочегарились, — высказался Леонов. — Я за продолжение.
— «Кедры» готовы продолжать, — подтвердил Гагарин. — Ждем вашего решения, «Заря».
Нужно сказать, что в этом самом месте циклограмма выхода имеет ветвление. То есть, если космонавты сильно устали, есть вариант прекратить выход и отдохнуть, продолжив работу во втором выходе ровно с этого же места.
Воздуха в скафандрах хватит на семь часов, поэтому запас времени очень приличный. Но разумеется, окончательное решение за Землей. Впрочем, сомнений в способности двух здоровяков продолжать выход, почти ни у кого нет. Поэтому с разрешением никто долго не тянул.
— «Кедры», я «Заря», вам дается разрешение продолжать выход.
— Вас поняли, «Заря»! — ощутимо радостным голосом отозвался Гагарин. — Действуем по плану, собираем инструменты!
Они собрали в большой мешок пакеты для образцов, электрическую отвертку, молоток, ножницы, совок, запасные магазины для фотоаппаратов, прочие мелочи и пошли на юг, в сторону «Луны-6». Двигаясь параллельно краю кратера, Леонов тащит мешок, а Гагарин успевает снимать то массивный Восход, то поблескивающий впереди металлический цветок «лунника». Посадочный аппарат не такой уж маленький, усы его антенн тянутся на уровень человеческого роста. Расстояние в сто метров космонавты преодолели минут за пять, и то лишь потому, что никуда не спешили.
— От нашей «Луны» до края Клумбы всего метров двадцать! — воскликнул Алексей. — И как она туда не скатилась, ума не приложу!
— Повезло, — коротко заметил командир, заглядывая в шпаргалку. — Близко не подходим, клади мешок и бери камеру. Сначала все отснимем, как есть.
Это тоже предусмотрено планом и отработано на тренировках. В конце, концов, это исторические кадры первого аппарата, мягко севшего на Луну. Снимки нужны обязательно!
— Головка камеры не до конца вышла! — доложил глазастый Леонов. — Я аж отсюда вижу! Зеркало ниже среза торчит!
— Обязательно сфотографируйте! — настойчиво попросила Земля, в то время как группа создателей АМС принялась бурно обсуждать эту новость. Невыход головки камеры был в свое время главной версией, получившей подтверждение. Наконец, все отснято, и космонавты подходят к аппарату вплотную. Гагарин первым коснулся рукой длинной антенны и по-простому сказал:
— Ну, здравствуй.
Телекамера с корабля все еще может их видеть, хоть и на пределе угла поворота штатива. На максимуме увеличения и на самом краю поля зрения с трудом можно понять, что происходит, но картина все равно трогательная.
После этого, во имя науки пришлось совершить акт космического вандализма. С трудом, но отвернули крепление одной из антенн и вместе с кусками кабеля положили в мешок, предварительно откусив ножницами саму антенну и оставив всего сантиметров десять. Для изучения вполне хватит. Также не без труда, но сумели открутить крышку и вытащить застрявшую головку камеры. Это очень ценный улов, изучение такого артефакта после шести лет пребывания на Луне сильно продвинет материаловедение. Все находки упакованы в номерные мешки, и космонавты заново фотографируют слегка «облегченный» аппарат.
— Леша, у меня по плану панорама, а у тебя образцы, — подсказал Гагарин, даже не заглядывая в шпаргалку, и напарник, молча подхватив инструменты с пустыми мешками, взялся за дело. Командир в это время сосредоточенно фотографирует окрестности.
— Здесь отличное место для забора образцов, — через пару минут нарушил молчание Леонов. — На краю кратера, то есть Клумбы, много выброшенного материала, но цвет очень ровный. Очень мало камней. Я беру первый образец верхнего слоя, светло-серый материал. Двадцать первый номер.
— Отлично, двадцать первый образец, — продублировала Земля. — Теперь с глубины.
— Да, я снимаю верхний слой, — ответил бортинженер, орудуя совком на длинной ручке. — Снизу грунт темнее и мелких камней еще меньше, почти нет. Это будет номер двадцать два.
— Леша, геологи напоминают, что нужно взять несколько камней, — напомнили с Земли. — Только с внешнего края вала, а не изнутри.
— Помню, — буркнул в ответ Алексей. — В кратер пока не лезем, но вид красивый. Камни пойдут в двадцать третий мешок.
— Я вот что думаю, — вслух рассудил командир, меняя кассету с пленкой. — Оболочка от нашей «Луны» должна быть где-то рядом. Возможно, совсем рядом. Может, мы ее найдем?
— В программе этого нет, — строго ответила Земля. — Но у вас запас по времени.
Речь об амортизирующей оболочке, которую «Луна-6» сбросила после посадки и которая не может находиться слишком далеко от аппарата. К сожалению, легко обнаружить черную ткань на фоне серо-коричневой Луны не получится, но экипаж не теряет надежды. И в самом деле, чудес не бывает, не могли же амортизаторы исчезнуть!
— Леша посмотри-ка сюда! — воскликнул командир.
— Куда? — переспросил Леонов, упаковывая образцы. — Я такой камень нашел, похоже на базальт с кристаллическими вкраплениями.
— Ладно, я сам, — не стал отвлекать друга командир. — «Заря», я сейчас подойду поближе. Кажется, я нашел амортизатор. Метрах в двадцати от «Луны-6» с обратной стороны от Клумбы есть крошечный кратер, номерной.
— Номер 776, — подсказала «Заря».
— Наверно, да. Оболочка скатилась в него и лежит в тени от края, поэтому ее не видно.
Оболочка и вправду лежит там. Разумеется, газ из нее давно вышел, и сейчас она напоминает съежившуюся черную тряпку.
— «Кедры», мы тут посовещались, — вмешались с Земли. — И просим вам отрезать часть оболочки с клапаном. Остальное не нужно.
— Сделаем, — пообещал командир. — Леша, как закончишь со своими камнями, тащи ножницы, а я пока снимки сделаю. Это одна половинка, а вот где вторая?
— Я почти закончил, — доложил Леонов. — Я сделал несколько шагов к краю Клумбы, грунт там очень плотный, так что беспокоиться не о чем. Я увидел булыжник размером сантиметров тридцать с острыми краями и сейчас его осматриваю. На одной стороне вкрапления стекла в виде пузырьков размером примерно сантиметр. С другой стороны длинная трещина. Камень лежит в небольшой яме и мне кажется, что он прилетел откуда-то сверху, и яма получилась при ударе. Возможно, его выбросило из Брюса при его образовании.
— Хорошо, но будь осторожен на краю, — забеспокоилась Земля.
— Склон очень пологий, — прикинул Леонов. — Мы без труда пройдем и вниз, и вверх. Ого, что я вижу! Вторая половинка амортизатора лежит!
— Да ты что? — не поверил командир. — Ты уверен?
— Так точно! — уверенно подтвердил Алексей. — Лежит чуть дальше, чем твоя половинка, вниз по склону. Я даже след вижу в пыли, как она катилась! Склон ярко освещен, отлично видно! Надо же, шесть лет прошло, а будто бы вчера...
— Тут шесть миллионов лет пройдет, ничего не изменится, — проворчал командир. — Что с твоим камнем? Будем брать?
— Великоват, — с сожалением ответил Леонов. — Но образец взять надо. Сейчас попробую молотком постучать.
То ли бортинженер правильно силушку приложил, то ли камень оказался хрупким, но от нескольких ударов молотком он раскололся на две неравных половинки, меньшую из которых Алексей благополучно упаковал. После чего схватил ножницы и кенгуриными прыжками поскакал на помощь командиру. Не без труда, но космонавты отрезали от амортизатора нужный кусок, упаковали все в мешок и смогли, наконец, перевести дух.
— Мы закончили выполнять план по этой точке, — доложил Гагарин. — «Заря», как слышите?
— Вас слышим, «Кедры», отдыхайте.
Вместо предполагаемого отдыха оба космонавта встали на самом краю кратера и отсняли второй амортизатор вместе с дорожкой потревоженной пыли, тянущейся вниз по склону. Оба пока не чувствуют усталости и им не терпится продолжить исследования.
Через несколько минут Земля даст им разрешение спуститься в кратер, но двухсотметровая Клумба станет для них лишь легкой разминкой. На следующий день им предстоит развернуть привезенное с собой оборудование и убедиться, что все работает как надо. И если все работы второго дня будут выполнены в срок, то на третий день им предстоит трудное и довольно рискованное дело.
