Алый ротик Рузы открылся так широко, как не бывало даже при взятии особо высоких нот.
— Ярек, — сказал мальчишка. — Из Элдви.
И неловко замолк.
— Вижу, вы в наших краях инкогнито, сударь, — понимающе кивнула княгиня. — Ах, прекрасный Элдви! Суровый край, где Поморье встречается с Белым Берегом! Я сама оттуда родом. Здесь, в озёрном Широдаре, нет того прибрежного простора. Как же мне не хватает океанского ветра!
— И вам приходилось бывать в море? — с надеждой на хороший рассказ спросил парень.
— Нельзя жить в Элдви и не побывать в море! — холод в глазах княгини немного оттаял, уступив место более тёплым воспоминаниям. — К счастью, для этого не нужно лезть в вонючие рыбацкие кочи. К нам приходят и большие корабли, ведь Тюленья губа почти никогда не замерзает. Ну а родной берег я знаю от и до.
Никто не посмел прервать этот размеренный рассказ, пусть даже речь шла об отдалённых местах и временах.
— В юности я верхом объехала все окрестности, — продолжила княгиня, и в этот раз в её взгляде мелькнуло сожаление. — Заглянула в каждую маленькую бухту. Если бы мне хватило сил, перевернула бы там все камни. Я так надеялась отыскать старый курган и овладеть сокровищами его обитателя! Но так и не решилась проверить, была ли правда в той песне старого сказителя.
— А если расспросить его ещё раз? — наивно предложил парень.
— Не выйдет, — качнула головой княгиня. — Мёртвые не выдают своих.
Рассказ впечатлил не только мальчишку, но и Рузу, которая восхищённо уставилась на свою покровительницу.
— То было давно! — тёмный взгляд княгини снова похолодел и стал немного пугающим. — Мечты, глупые фантазии, всё в прошлом. Поэтому не стану ловить вас за руку, сударь мой. Бывает ложь во благо, так что забудем об именах. Вам грозит опасность?
Он покачал головой. Даже слишком энергично.
— Но как же... — прорезался шёпот Рузы, но продолжить ей не хватило духу.
— Удивительно, — задумчиво заметила княгиня, покосившись на рыжую. — Ушки у тебя чуткие, а ума немного. Помнишь, я тебе говорила, что к людям нужно присматриваться? Изучать их, прежде чем делать выводы! Посмотри на этого юношу, как он держит себя в моём присутствии! Заметь, какой у него взгляд. Это взгляд будущего владыки и воина. Ты слепая или глупая? Как ты могла этого не заметить?
— Но я же не знала!.. — так же тихо пропищала Руза.
— Сударь, позвольте мне оказать вам услугу, — отвернувшись от неё, любезно сказала княгиня. — Я не стану лезть в ваши дела, но с удовольствием отвезу вас туда, куда вы укажете. В пределах города, конечно.
— Спасибо, сударыня, — вежливо кивнул мальчишка. — В торговый посад. Но я не знаю...
И опять замолк, не зная, что сказать.
— Что привело вас сюда? — с истинно женским любопытством спросила княгиня. — Случайность? Безусловно, многие молодые люди мечтают побывать в будуаре нашей Рузочки, несмотря на её удачное замужество.
Рыжая покраснела так, что на белой коже звёздочками проступили незаметные прежде редкие веснушки.
— Так что же произошло? — продолжила черноволосая дама. — Рузочка, несмотря на происхождение, истинный подарок Синеокой всем нам. Такие драгоценности следует беречь и пестовать, чем я в меру сил занимаюсь. С остальной чернью разговор короткий, для этого есть кнут и топор. А вы, сударь, почему здесь оказались? Для страсти рановато. Любопытство? Спор?
— Гадание, — с усталым вздохом ответил парень. — Все грани Дамы. И всё сбывается!
Он мельком посмотрел на притихшую рыжую.
— Она вторая Дама с карты. Вы третья. Или наоборот... Я должен отыскать всех. Тогда случится что-то важное.
— Вот оно что! — серьёзно кивнула княгиня. — Судьба, значит! Серьёзное дело. Давайте не будем задерживаться в этом хлеву. Я приехала сюда только ради Рузочки и непременно заберу с собой это голосистое недоразумение. Она мне кое-что задолжала на вечер.
— Поёт для вас? — спросил мальчишка.
— Я немного играю на лютне, — высокомерно улыбнулась княгиня, явно гордясь своим музыкальным умением. — А кто споёт лучше Рузочки? Но она такая забывчивая, не чувствует тяжести слов. И обещаний. Происхождение сказывается.
— А выпороть? — предложил мальчишка. — Чуть-чуть?
— Слова истинного рыцаря! — сдержанно рассмеялась княгиня. — Но пусть этим её муж занимается. И прочие прекрасно одетые молодые люди, что вьются вокруг неё. Только есть опасность, что порка ей понравится и мы уже никогда не найдём на неё управу.
Руза от стыда склонила голову и закрыла лицо руками, её шея тоже стала красной, словно вино расплескалось по белой скатерти. Золотая фибула на плече задрожала, крошечные камни, кажется, подмигнули в полумраке.
— Давайте не будем терять время, — предложила княгиня. — Оно слишком дорого стоит и для вас, сударь, и для меня. Нужно как-то одеть в дорогу нашу певчую птичку. Я предполагаю, что та куча тряпок в углу — это платье?
Руза, не отнимая рук от лица, пристыженно кивнула.
— Помогу с этим, — пообещал мальчишка. — Не барин. Так она сказала.
Княгиня, конечно, рассмеялась, но холодные тёмные глаза так глянули на рыжую, что та, едва встретив этот взгляд, вся сжалась и оцепенела.
Десять минут спустя, наплевав на условности и приличия, общими усилиями удалось запихнуть хмельную Рузу в платье и сделать так, чтобы она не слишком походила на накуренную девочку из некоего увеселительного заведения. Обуться она, к счастью, сумела сама. Втроём они выбрались во двор и прошли мимо ничего не понимающего нервного Мирана. Княгиня лишь одарила его одним из своих убийственных взглядов, предназначенных для презираемой черни.
Даже не слишком большая карета, высокая и лакированная, с гербом на дверце, заняла половину гильдейского двора. Дорогие белые лошади, совершенно одинаковые на вид, беспокойно перебирали копытами, звонко позвякивая сбруей. Руза с мальчишкой первыми сели в карету, не говоря ни слова. В это время сверкающие кольчугами всадники, отдыхавшие во дворе, стремительно взлетели в сёдла, готовясь сопровождать хозяйку.
А княгиня что-то тихо сказала разодетому длинноволосому форейтору, тот кивнул и закрыл за ней дверцу кареты на щеколду. Сам влез на облучок и взялся за вожжи. Ворота с грохотом открылись, процессия пошла быстрой рысью.
— Я сама люблю гадать, — призналась княгиня, когда они выехали за ворота и помчались через площадь. — Но впервые наблюдаю такие серьёзные последствия, наступившие так быстро.
В карете приятно пахло дорогой кожей, лаком и полированным деревом. И ещё чем-то, напоминающим о хозяйке — будто бы смесью амбры и морозного воздуха. Дамы уселись по сторонам, а мальчишка упрямо занял стоячее место посередине, у окна. Садиться на колени к дамам он бы не стал. Впрочем, этого ему никто не предложил.
Но посмотреть в окно ему удалось не сразу.
— Сами гадаете? — вежливо спросил парень. — А «мигающие» карты у вас есть?
— Всего одна, — с сожалением ответила княгиня. — Купалка на три масти. Большая редкость. Я обращалась в Братство, но там мне сказали, что не могут помочь даже за деньги. Вот такие у нас маги, представляете? Не удивлюсь, если сами не знают, как делать карты. Есть такие тайны, что навсегда остались в веках.
А Руза не проронила ни слова и, кажется, начала клевать носом.
Карета промчалась через храмовую площадь и мальчишка заметно оживился. Он с интересом приник к окну, сдвинув в сторону игравшие на встречном ветру занавески. Храм Синеокой — усечённая сверху высокая пятигранная пирамида, окружённая стройными, высаженными по кругу деревьями — впечатляла.
— В храм так и не заглянул, — буркнул мальчишка, словно вспомнив о каком-то обещании.
— Значит, не было повода, — спокойно ответила княгиня. — Чтобы в храм идти, особая причина нужна.
— Знаю там служку одного, — мрачно припомнил он. — Помог он мне. Да и просто зайти, посмотреть...
— Это не повод! — категорично возразила княгиня. — Синеокая не оценит праздного визита в Её дом. К тому же все храмы и даже часовни очень похожи. И снаружи, и внутри.
Мальчишка только плечами пожал, с сожалением провожая взглядом каменную пирамиду. Его рука крепче сжалась на раме окна. Трудно было сказать, что его беспокоило, но делиться своими мыслями он не спешил.
— Сударь, не хотите погостить у меня? — выбрав момент, ненавязчиво предложила княгиня. — Уверяю, условия будут получше, чем в слободе.
— Спасибо, — рассеянно ответил мальчишка. — Я и так долгов набрал.
— Похвально, сударь, — с обманчивой лёгкостью согласилась княгиня. — Долги нужно отдавать, прежде чем делать новые. Я не буду настаивать на переезде, но в гости вас непременно позову. Скажем, завтра?
— Ещё дожить надо, — мрачно ответил мальчишка, но, натолкнувшись на удивлённый взгляд дамы, поспешно добавил. — Так мне один знакомый сказал.
— Сударь, вы меня поражаете, — откровенно призналась княгиня. — И ваши знакомые тоже.
Парень не ответил, только плечами пожал.
Они проехали через длинный каменный мост. Во встречном ветерке повеяло сладковатым запахом речной воды и мальчишка припал к окну, любуясь речной гладью в солнечных бликах. Но дальше снова замелькали скучные улицы, летучая летняя пыль и похожие друг на друга крыши. Лишь изредка ноздри щекотал лёгкий запах сажи из растопленных печей и свежего вечернего хлеба. Карету тряхнуло на ухабе, дамы вздрогнули, мальчишка двумя руками схватился за край окна, чтобы не упасть.
И в этот миг он замер, невольно выглянув на улицу.
Карета мчалась, прохожих вокруг было не так много, и все они держались подальше от середины улицы. И правильно делали! Разглядывая спешивших по делам горожан, мальчишка заметил что-то важное, за что зацепился его взгляд.
Знакомая стройная фигурка, затянутая в плащ и капюшон. Чёрная коса вокруг шеи, тонкие яркие губы и глаза... Глаз не было видно, но это точно была она, та самая хлынница, которую он дважды видел на ярмарке! Теперь она явно спешила, собираясь вот-вот свернуть в невзрачный переулок...
Дальнейшее заняло считанные мгновения. Не говоря ни слова, парень по плечо высунул руку из окна кареты, нащупал щеколду и изо всех сил дёрнул. Раздался лязг, дверь кареты распахнулась и мальчишка сиганул на мостовую на всём скаку, как будто его вытолкнул порыв ветра.
Но он не упал, ловко перекатился, вскочил на ноги и изо всех сил помчался назад, против хода кареты. Ни княгиня, ни форейтор, ни всадники не успели ничего сделать, а парень уже нырнул в переулок, в котором исчезла девушка, и был таков.
На обочине торговка с корзиной испуганно присела, будто боясь, что её капуста тоже убежит. Старик-ремесленник с костяной трубкой в руке приоткрыл рот, но успел только выдохнуть табачный дым. Ребёнок заплакал от испуга и выронил купленный матерью калач, тот покатился и замер на боку посреди пыльной дороги.
И только тогда побледневший форейтор пришёл в себя, судорожно натянув поводья. Белые лошадки захрапели, упираясь холёными копытами в мостовую, и карета запоздало остановилась.
— Пекло! — зло прошипела княгиня, но в её холодных глазах просияло истинное восхищение.
Форейтор поспешно спрыгнул с облучка и заглянул карету.
— Сударыня, он в переулок убежал! — дрожащим высоким голосом сказал он. — Прикажете догнать?
— Как его догонять? — раздражённо фыркнула княгиня. — Верхом? Нет, он сам выбрал свою судьбу. Поехали домой, только не спеша.
Белобрысый форейтор пристыженно кивнул и полез обратно на облучок. Щёлкнул вожжами — плетёная кожа едва коснулась белых шкур, но щедрой руке было довольно и щелчка. Лошади пошли, копыта застучали по мостовой. Карета покачнулась и тронулась.
— Ну, Ярек! — всё с тем же странным восхищением сказала княгиня. — Из Элдви он, как же!
А потом, глядя в потрясённые зелёные глаза окончательно проснувшейся Рузы, она добавила:
— Видишь, какой он? На что способен? А ты как с ним обошлась? Молись, чтобы он не затаил обиду!
----------
То же время, то же место
— Заткнись, Ходушенька! — попросила Ральда, но в её голосе прозвучал приказ, а не просьба. — Просто заткнись. Они с полпути повернули назад, вот и хорошо! Я знаю, что делаю, а тебя и слушать не станут, просто переедут. Или растопчут. Или на копья поднимут.
Процессия была уже близко, но обратно лошадки шли гораздо спокойнее, неспешной рысью. Как будто тот, кто сидел в карете, хотел не спеша подумать в дороге.
— Так ведь убьют тебя! — горько воскликнул Ходуша.
— Мага убить — не пирожок скушать! — грубо отшутилась Ральда, скидывая плащ и отдавая его слуге. — Если что, из сёдел их вышибу. Будут лёжа меня слушать.
Под плащом оказалась добротная кольчуга с рукавами по локоть. Девушка поспешно расстегнула пояс, провозившись с упрямой пряжкой несколько лишних мгновений, но и от этой тяжести избавилась. Вместе с длинным кинжалом.
А стук копыт становился всё громче.
Быстро расстегнув пряжки на боках, Ральда резко наклонилась вперёд, скидывая с себя броню прямо на мостовую. На ней осталась не слишком толстая поддоспешная рубаха вполне приличного вида.
— Будь рядом, — выдала магичка последнее напутствие и направилась прямо на середину улицы.
— Богинюшка, помоги нам! — прошептал Ходуша, прижимаясь к стене и чувствуя слабость в коленях.
Ральда остановилась точно на пути кареты и вытянула вперёд руки. Левой ладонью вниз, чтобы был виден её перстень практика, засиявший яркой синевой, словно лунный свет на зимнем льду. А над правой ладонью завис знак аспекта Воды, сотканный из ярких линий того же цвета. С тонким переплетением линий в самом центре, концентрическими кругами, похожими на расходящиеся волны, и колкими ледяными наконечниками.
Казалось, карета вот-вот раздавит магичку, но форейтор в последний момент потянул поводья, животные вздрогнули, мышцы перекатились от холки к хвосту. Прекрасные длинноногие лошади, одинаковые до мельчайших деталей, встали, храпя и косясь на невиданный голубой свет.
Всадники объехали карету, с опаской направляя оружие на девушку. Пика правого всадника опустилась на ладонь: тень от гранёного наконечника легла на щеку Ральды.
Но она не шелохнулась.
— Дело Братства! — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали в карете. — И Риидского двора. Практик Воды Ральда, ученица архимага Гриса. Прошу помощи у владык Нораш, повелителей Широдара, ста озёр и Лунных холмов.
Мало кто из прохожих услышал её слова, но голубой свет на ладони девушки увидели все. Стали собираться зеваки. Форейтор и всадники замерли, словно бы не зная, что им делать. Даже белые лошадки перестали беспокойно храпеть и притихли.
Из окна кареты вытянулась рука. Изящная женская рука в тёмно-синем бархате, украшенная парой тяжёлых сверкающих перстней. Едва заметно шевельнула тонкими пальцами, словно приглашая в гости. И тут же исчезла.
— Пекло! — шепнула Ральда и погасила сияние своего аспекта, привлекающее слишком много внимания. — Практик Воды Ральда Везучая...
И, послав в толпу воздушный поцелуй — точь-в-точь как недавно рыжая певунья — она быстрым шагом направилась к карете.
Глава 5. Ярек из Элдви
Он дважды терял свою цель в узких переулках и дважды находил её снова.
К счастью, это была не погоня, а лишь тихая слежка — красться вслед за девчонкой было совсем не сложно. На узких мрачных улицах до сих пор было людно, никто не обратил внимания на одинокого мальчишку. Не мудрено было укрыться среди летних городских теней, серых, как его накидка.
— Ярек, — сказал мальчишка. — Из Элдви.
И неловко замолк.
— Вижу, вы в наших краях инкогнито, сударь, — понимающе кивнула княгиня. — Ах, прекрасный Элдви! Суровый край, где Поморье встречается с Белым Берегом! Я сама оттуда родом. Здесь, в озёрном Широдаре, нет того прибрежного простора. Как же мне не хватает океанского ветра!
— И вам приходилось бывать в море? — с надеждой на хороший рассказ спросил парень.
— Нельзя жить в Элдви и не побывать в море! — холод в глазах княгини немного оттаял, уступив место более тёплым воспоминаниям. — К счастью, для этого не нужно лезть в вонючие рыбацкие кочи. К нам приходят и большие корабли, ведь Тюленья губа почти никогда не замерзает. Ну а родной берег я знаю от и до.
Никто не посмел прервать этот размеренный рассказ, пусть даже речь шла об отдалённых местах и временах.
— В юности я верхом объехала все окрестности, — продолжила княгиня, и в этот раз в её взгляде мелькнуло сожаление. — Заглянула в каждую маленькую бухту. Если бы мне хватило сил, перевернула бы там все камни. Я так надеялась отыскать старый курган и овладеть сокровищами его обитателя! Но так и не решилась проверить, была ли правда в той песне старого сказителя.
— А если расспросить его ещё раз? — наивно предложил парень.
— Не выйдет, — качнула головой княгиня. — Мёртвые не выдают своих.
Рассказ впечатлил не только мальчишку, но и Рузу, которая восхищённо уставилась на свою покровительницу.
— То было давно! — тёмный взгляд княгини снова похолодел и стал немного пугающим. — Мечты, глупые фантазии, всё в прошлом. Поэтому не стану ловить вас за руку, сударь мой. Бывает ложь во благо, так что забудем об именах. Вам грозит опасность?
Он покачал головой. Даже слишком энергично.
— Но как же... — прорезался шёпот Рузы, но продолжить ей не хватило духу.
— Удивительно, — задумчиво заметила княгиня, покосившись на рыжую. — Ушки у тебя чуткие, а ума немного. Помнишь, я тебе говорила, что к людям нужно присматриваться? Изучать их, прежде чем делать выводы! Посмотри на этого юношу, как он держит себя в моём присутствии! Заметь, какой у него взгляд. Это взгляд будущего владыки и воина. Ты слепая или глупая? Как ты могла этого не заметить?
— Но я же не знала!.. — так же тихо пропищала Руза.
— Сударь, позвольте мне оказать вам услугу, — отвернувшись от неё, любезно сказала княгиня. — Я не стану лезть в ваши дела, но с удовольствием отвезу вас туда, куда вы укажете. В пределах города, конечно.
— Спасибо, сударыня, — вежливо кивнул мальчишка. — В торговый посад. Но я не знаю...
И опять замолк, не зная, что сказать.
— Что привело вас сюда? — с истинно женским любопытством спросила княгиня. — Случайность? Безусловно, многие молодые люди мечтают побывать в будуаре нашей Рузочки, несмотря на её удачное замужество.
Рыжая покраснела так, что на белой коже звёздочками проступили незаметные прежде редкие веснушки.
— Так что же произошло? — продолжила черноволосая дама. — Рузочка, несмотря на происхождение, истинный подарок Синеокой всем нам. Такие драгоценности следует беречь и пестовать, чем я в меру сил занимаюсь. С остальной чернью разговор короткий, для этого есть кнут и топор. А вы, сударь, почему здесь оказались? Для страсти рановато. Любопытство? Спор?
— Гадание, — с усталым вздохом ответил парень. — Все грани Дамы. И всё сбывается!
Он мельком посмотрел на притихшую рыжую.
— Она вторая Дама с карты. Вы третья. Или наоборот... Я должен отыскать всех. Тогда случится что-то важное.
— Вот оно что! — серьёзно кивнула княгиня. — Судьба, значит! Серьёзное дело. Давайте не будем задерживаться в этом хлеву. Я приехала сюда только ради Рузочки и непременно заберу с собой это голосистое недоразумение. Она мне кое-что задолжала на вечер.
— Поёт для вас? — спросил мальчишка.
— Я немного играю на лютне, — высокомерно улыбнулась княгиня, явно гордясь своим музыкальным умением. — А кто споёт лучше Рузочки? Но она такая забывчивая, не чувствует тяжести слов. И обещаний. Происхождение сказывается.
— А выпороть? — предложил мальчишка. — Чуть-чуть?
— Слова истинного рыцаря! — сдержанно рассмеялась княгиня. — Но пусть этим её муж занимается. И прочие прекрасно одетые молодые люди, что вьются вокруг неё. Только есть опасность, что порка ей понравится и мы уже никогда не найдём на неё управу.
Руза от стыда склонила голову и закрыла лицо руками, её шея тоже стала красной, словно вино расплескалось по белой скатерти. Золотая фибула на плече задрожала, крошечные камни, кажется, подмигнули в полумраке.
— Давайте не будем терять время, — предложила княгиня. — Оно слишком дорого стоит и для вас, сударь, и для меня. Нужно как-то одеть в дорогу нашу певчую птичку. Я предполагаю, что та куча тряпок в углу — это платье?
Руза, не отнимая рук от лица, пристыженно кивнула.
— Помогу с этим, — пообещал мальчишка. — Не барин. Так она сказала.
Княгиня, конечно, рассмеялась, но холодные тёмные глаза так глянули на рыжую, что та, едва встретив этот взгляд, вся сжалась и оцепенела.
Десять минут спустя, наплевав на условности и приличия, общими усилиями удалось запихнуть хмельную Рузу в платье и сделать так, чтобы она не слишком походила на накуренную девочку из некоего увеселительного заведения. Обуться она, к счастью, сумела сама. Втроём они выбрались во двор и прошли мимо ничего не понимающего нервного Мирана. Княгиня лишь одарила его одним из своих убийственных взглядов, предназначенных для презираемой черни.
Даже не слишком большая карета, высокая и лакированная, с гербом на дверце, заняла половину гильдейского двора. Дорогие белые лошади, совершенно одинаковые на вид, беспокойно перебирали копытами, звонко позвякивая сбруей. Руза с мальчишкой первыми сели в карету, не говоря ни слова. В это время сверкающие кольчугами всадники, отдыхавшие во дворе, стремительно взлетели в сёдла, готовясь сопровождать хозяйку.
А княгиня что-то тихо сказала разодетому длинноволосому форейтору, тот кивнул и закрыл за ней дверцу кареты на щеколду. Сам влез на облучок и взялся за вожжи. Ворота с грохотом открылись, процессия пошла быстрой рысью.
— Я сама люблю гадать, — призналась княгиня, когда они выехали за ворота и помчались через площадь. — Но впервые наблюдаю такие серьёзные последствия, наступившие так быстро.
В карете приятно пахло дорогой кожей, лаком и полированным деревом. И ещё чем-то, напоминающим о хозяйке — будто бы смесью амбры и морозного воздуха. Дамы уселись по сторонам, а мальчишка упрямо занял стоячее место посередине, у окна. Садиться на колени к дамам он бы не стал. Впрочем, этого ему никто не предложил.
Но посмотреть в окно ему удалось не сразу.
— Сами гадаете? — вежливо спросил парень. — А «мигающие» карты у вас есть?
— Всего одна, — с сожалением ответила княгиня. — Купалка на три масти. Большая редкость. Я обращалась в Братство, но там мне сказали, что не могут помочь даже за деньги. Вот такие у нас маги, представляете? Не удивлюсь, если сами не знают, как делать карты. Есть такие тайны, что навсегда остались в веках.
А Руза не проронила ни слова и, кажется, начала клевать носом.
Карета промчалась через храмовую площадь и мальчишка заметно оживился. Он с интересом приник к окну, сдвинув в сторону игравшие на встречном ветру занавески. Храм Синеокой — усечённая сверху высокая пятигранная пирамида, окружённая стройными, высаженными по кругу деревьями — впечатляла.
— В храм так и не заглянул, — буркнул мальчишка, словно вспомнив о каком-то обещании.
— Значит, не было повода, — спокойно ответила княгиня. — Чтобы в храм идти, особая причина нужна.
— Знаю там служку одного, — мрачно припомнил он. — Помог он мне. Да и просто зайти, посмотреть...
— Это не повод! — категорично возразила княгиня. — Синеокая не оценит праздного визита в Её дом. К тому же все храмы и даже часовни очень похожи. И снаружи, и внутри.
Мальчишка только плечами пожал, с сожалением провожая взглядом каменную пирамиду. Его рука крепче сжалась на раме окна. Трудно было сказать, что его беспокоило, но делиться своими мыслями он не спешил.
— Сударь, не хотите погостить у меня? — выбрав момент, ненавязчиво предложила княгиня. — Уверяю, условия будут получше, чем в слободе.
— Спасибо, — рассеянно ответил мальчишка. — Я и так долгов набрал.
— Похвально, сударь, — с обманчивой лёгкостью согласилась княгиня. — Долги нужно отдавать, прежде чем делать новые. Я не буду настаивать на переезде, но в гости вас непременно позову. Скажем, завтра?
— Ещё дожить надо, — мрачно ответил мальчишка, но, натолкнувшись на удивлённый взгляд дамы, поспешно добавил. — Так мне один знакомый сказал.
— Сударь, вы меня поражаете, — откровенно призналась княгиня. — И ваши знакомые тоже.
Парень не ответил, только плечами пожал.
Они проехали через длинный каменный мост. Во встречном ветерке повеяло сладковатым запахом речной воды и мальчишка припал к окну, любуясь речной гладью в солнечных бликах. Но дальше снова замелькали скучные улицы, летучая летняя пыль и похожие друг на друга крыши. Лишь изредка ноздри щекотал лёгкий запах сажи из растопленных печей и свежего вечернего хлеба. Карету тряхнуло на ухабе, дамы вздрогнули, мальчишка двумя руками схватился за край окна, чтобы не упасть.
И в этот миг он замер, невольно выглянув на улицу.
Карета мчалась, прохожих вокруг было не так много, и все они держались подальше от середины улицы. И правильно делали! Разглядывая спешивших по делам горожан, мальчишка заметил что-то важное, за что зацепился его взгляд.
Знакомая стройная фигурка, затянутая в плащ и капюшон. Чёрная коса вокруг шеи, тонкие яркие губы и глаза... Глаз не было видно, но это точно была она, та самая хлынница, которую он дважды видел на ярмарке! Теперь она явно спешила, собираясь вот-вот свернуть в невзрачный переулок...
Дальнейшее заняло считанные мгновения. Не говоря ни слова, парень по плечо высунул руку из окна кареты, нащупал щеколду и изо всех сил дёрнул. Раздался лязг, дверь кареты распахнулась и мальчишка сиганул на мостовую на всём скаку, как будто его вытолкнул порыв ветра.
Но он не упал, ловко перекатился, вскочил на ноги и изо всех сил помчался назад, против хода кареты. Ни княгиня, ни форейтор, ни всадники не успели ничего сделать, а парень уже нырнул в переулок, в котором исчезла девушка, и был таков.
На обочине торговка с корзиной испуганно присела, будто боясь, что её капуста тоже убежит. Старик-ремесленник с костяной трубкой в руке приоткрыл рот, но успел только выдохнуть табачный дым. Ребёнок заплакал от испуга и выронил купленный матерью калач, тот покатился и замер на боку посреди пыльной дороги.
И только тогда побледневший форейтор пришёл в себя, судорожно натянув поводья. Белые лошадки захрапели, упираясь холёными копытами в мостовую, и карета запоздало остановилась.
— Пекло! — зло прошипела княгиня, но в её холодных глазах просияло истинное восхищение.
Форейтор поспешно спрыгнул с облучка и заглянул карету.
— Сударыня, он в переулок убежал! — дрожащим высоким голосом сказал он. — Прикажете догнать?
— Как его догонять? — раздражённо фыркнула княгиня. — Верхом? Нет, он сам выбрал свою судьбу. Поехали домой, только не спеша.
Белобрысый форейтор пристыженно кивнул и полез обратно на облучок. Щёлкнул вожжами — плетёная кожа едва коснулась белых шкур, но щедрой руке было довольно и щелчка. Лошади пошли, копыта застучали по мостовой. Карета покачнулась и тронулась.
— Ну, Ярек! — всё с тем же странным восхищением сказала княгиня. — Из Элдви он, как же!
А потом, глядя в потрясённые зелёные глаза окончательно проснувшейся Рузы, она добавила:
— Видишь, какой он? На что способен? А ты как с ним обошлась? Молись, чтобы он не затаил обиду!
----------
То же время, то же место
— Заткнись, Ходушенька! — попросила Ральда, но в её голосе прозвучал приказ, а не просьба. — Просто заткнись. Они с полпути повернули назад, вот и хорошо! Я знаю, что делаю, а тебя и слушать не станут, просто переедут. Или растопчут. Или на копья поднимут.
Процессия была уже близко, но обратно лошадки шли гораздо спокойнее, неспешной рысью. Как будто тот, кто сидел в карете, хотел не спеша подумать в дороге.
— Так ведь убьют тебя! — горько воскликнул Ходуша.
— Мага убить — не пирожок скушать! — грубо отшутилась Ральда, скидывая плащ и отдавая его слуге. — Если что, из сёдел их вышибу. Будут лёжа меня слушать.
Под плащом оказалась добротная кольчуга с рукавами по локоть. Девушка поспешно расстегнула пояс, провозившись с упрямой пряжкой несколько лишних мгновений, но и от этой тяжести избавилась. Вместе с длинным кинжалом.
А стук копыт становился всё громче.
Быстро расстегнув пряжки на боках, Ральда резко наклонилась вперёд, скидывая с себя броню прямо на мостовую. На ней осталась не слишком толстая поддоспешная рубаха вполне приличного вида.
— Будь рядом, — выдала магичка последнее напутствие и направилась прямо на середину улицы.
— Богинюшка, помоги нам! — прошептал Ходуша, прижимаясь к стене и чувствуя слабость в коленях.
Ральда остановилась точно на пути кареты и вытянула вперёд руки. Левой ладонью вниз, чтобы был виден её перстень практика, засиявший яркой синевой, словно лунный свет на зимнем льду. А над правой ладонью завис знак аспекта Воды, сотканный из ярких линий того же цвета. С тонким переплетением линий в самом центре, концентрическими кругами, похожими на расходящиеся волны, и колкими ледяными наконечниками.
Казалось, карета вот-вот раздавит магичку, но форейтор в последний момент потянул поводья, животные вздрогнули, мышцы перекатились от холки к хвосту. Прекрасные длинноногие лошади, одинаковые до мельчайших деталей, встали, храпя и косясь на невиданный голубой свет.
Всадники объехали карету, с опаской направляя оружие на девушку. Пика правого всадника опустилась на ладонь: тень от гранёного наконечника легла на щеку Ральды.
Но она не шелохнулась.
— Дело Братства! — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали в карете. — И Риидского двора. Практик Воды Ральда, ученица архимага Гриса. Прошу помощи у владык Нораш, повелителей Широдара, ста озёр и Лунных холмов.
Мало кто из прохожих услышал её слова, но голубой свет на ладони девушки увидели все. Стали собираться зеваки. Форейтор и всадники замерли, словно бы не зная, что им делать. Даже белые лошадки перестали беспокойно храпеть и притихли.
Из окна кареты вытянулась рука. Изящная женская рука в тёмно-синем бархате, украшенная парой тяжёлых сверкающих перстней. Едва заметно шевельнула тонкими пальцами, словно приглашая в гости. И тут же исчезла.
— Пекло! — шепнула Ральда и погасила сияние своего аспекта, привлекающее слишком много внимания. — Практик Воды Ральда Везучая...
И, послав в толпу воздушный поцелуй — точь-в-точь как недавно рыжая певунья — она быстрым шагом направилась к карете.
Глава 5. Ярек из Элдви
Он дважды терял свою цель в узких переулках и дважды находил её снова.
К счастью, это была не погоня, а лишь тихая слежка — красться вслед за девчонкой было совсем не сложно. На узких мрачных улицах до сих пор было людно, никто не обратил внимания на одинокого мальчишку. Не мудрено было укрыться среди летних городских теней, серых, как его накидка.
