— Княгиня Нораш, владычица Широдара, ста озёр и Лунных холмов, к вашим услугам. Вместе с моим сиятельным мужем, разумеется. Ваше имя, сударь?
Алый ротик Рузы открылся так широко, как не бывало даже при взятии особо высоких нот.
— Ярек, — сказал мальчишка. — Из Элдви.
И неловко замолк.
— Вижу, вы в наших краях инкогнито, сударь, — понимающе кивнула княгиня. — Ах, прекрасный Элдви! Суровый край, где Поморье встречается с Белым Берегом! Я сама оттуда родом. Здесь, в озёрном Широдаре, нет того прибрежного простора. Как же мне не хватает океанского ветра!
— И вам приходилось бывать в море? — с надеждой на хороший рассказ спросил парень.
— Нельзя жить в Элдви и не побывать в море! — холод в глазах княгини немного оттаял, уступив место более тёплым воспоминаниям. — К счастью, для этого не нужно лезть в вонючие рыбацкие кочи. К нам приходят и большие корабли, ведь Тюленья губа почти никогда не замерзает. Ну а родной берег я знаю от и до.
Никто не посмел прервать этот размеренный рассказ, пусть даже речь шла об отдалённых местах и временах.
— В юности я верхом объехала все окрестности, — продолжила княгиня, и в этот раз в её взгляде мелькнуло сожаление. — Заглянула в каждую маленькую бухту. Если бы мне хватило сил, перевернула бы там все камни. Я так надеялась отыскать старый курган и овладеть сокровищами его обитателя! Но так и не решилась проверить, была ли правда в той песне старого сказителя.
— А если расспросить его ещё раз? — наивно предложил парень.
— Не выйдет, — качнула головой княгиня. — Мёртвые не выдают своих.
Рассказ впечатлил не только мальчишку, но и Рузу, которая восхищённо уставилась на свою покровительницу.
— То было давно! — тёмный взгляд княгини снова похолодел и стал немного пугающим. — Мечты, глупые фантазии, всё в прошлом. Поэтому не стану ловить вас за руку, сударь мой. Бывает ложь во благо, так что забудем об именах. Вам грозит опасность?
Он покачал головой. Даже слишком энергично.
— Но как же... — прорезался шёпот Рузы, но продолжить ей не хватило духу.
— Удивительно, — задумчиво заметила княгиня, покосившись на рыжую. — Ушки у тебя чуткие, а ума немного. Помнишь, я тебе говорила, что к людям нужно присматриваться? Изучать их, прежде чем делать выводы! Посмотри на этого юношу, как он держит себя в моём присутствии! Заметь, какой у него взгляд. Это взгляд будущего владыки и воина. Ты слепая или глупая? Как ты могла этого не заметить?
— Но я же не знала!.. — так же тихо пропищала Руза.
— Сударь, позвольте мне оказать вам услугу, — отвернувшись от неё, любезно сказала княгиня. — Я не стану лезть в ваши дела, но с удовольствием отвезу вас туда, куда вы укажете. В пределах города, конечно.
— Спасибо, сударыня, — вежливо кивнул мальчишка. — В торговый посад. Но я не знаю...
И опять замолк, не зная, что сказать.
— Что привело вас сюда? — с истинно женским любопытством спросила княгиня. — Случайность? Безусловно, многие молодые люди мечтают побывать в будуаре нашей Рузочки, несмотря на её удачное замужество.
Рыжая покраснела так, что на белой коже звёздочками проступили незаметные прежде редкие веснушки.
— Так что же произошло? — продолжила черноволосая дама. — Рузочка, несмотря на происхождение, истинный подарок Синеокой всем нам. Такие драгоценности следует беречь и пестовать, чем я в меру сил занимаюсь. С остальной чернью разговор короткий, для этого есть кнут и топор. А вы, сударь, почему здесь оказались? Для страсти рановато. Любопытство? Спор?
— Гадание, — с усталым вздохом ответил парень. — Все грани Дамы. И всё сбывается!
Он мельком посмотрел на притихшую рыжую.
— Она вторая Дама с карты. Вы третья. Или наоборот... Я должен отыскать всех. Тогда случится что-то важное.
— Вот оно что! — серьёзно кивнула княгиня. — Судьба, значит! Серьёзное дело. Давайте не будем задерживаться в этом хлеву. Я приехала сюда только ради Рузочки и непременно заберу с собой это голосистое недоразумение. Она мне кое-что задолжала на вечер.
— Поёт для вас? — спросил мальчишка.
— Я немного играю на лютне, — высокомерно улыбнулась княгиня, явно гордясь своим музыкальным умением. — А кто споёт лучше Рузочки? Но она такая забывчивая, не чувствует тяжести слов. И обещаний. Происхождение сказывается.
— А выпороть? — предложил мальчишка. — Чуть-чуть?
— Слова истинного рыцаря! — сдержанно рассмеялась княгиня. — Но пусть этим её муж занимается. И прочие прекрасно одетые молодые люди, что вьются вокруг неё. Только есть опасность, что порка ей понравится и мы уже никогда не найдём на неё управу.
Руза от стыда склонила голову и закрыла лицо руками, её шея тоже стала красной, словно вино расплескалось по белой скатерти. Золотая фибула на плече задрожала, крошечные камни, кажется, подмигнули в полумраке.
— Давайте не будем терять время, — предложила княгиня. — Оно слишком дорого стоит и для вас, сударь, и для меня. Нужно как-то одеть в дорогу нашу певчую птичку. Я предполагаю, что та куча тряпок в углу — это платье?
Руза, не отнимая рук от лица, пристыженно кивнула.
— Помогу с этим, — пообещал мальчишка. — Не барин. Так она сказала.
Княгиня, конечно, рассмеялась, но холодные тёмные глаза так глянули на рыжую, что та, едва встретив этот взгляд, вся сжалась и оцепенела.
Десять минут спустя, наплевав на условности и приличия, общими усилиями удалось запихнуть хмельную Рузу в платье и сделать так, чтобы она не слишком походила на накуренную девочку из некоего увеселительного заведения. Обуться она, к счастью, сумела сама. Втроём они выбрались во двор и прошли мимо ничего не понимающего нервного Мирана. Княгиня лишь одарила его одним из своих убийственных взглядов, предназначенных для презираемой черни.
Даже не слишком большая карета, высокая и лакированная, с гербом на дверце, заняла половину гильдейского двора. Дорогие белые лошади, совершенно одинаковые на вид, беспокойно перебирали копытами, звонко позвякивая сбруей. Руза с мальчишкой первыми сели в карету, не говоря ни слова. В это время сверкающие кольчугами всадники, отдыхавшие во дворе, стремительно взлетели в сёдла, готовясь сопровождать хозяйку.
А княгиня что-то тихо сказала разодетому длинноволосому форейтору, тот кивнул и закрыл за ней дверцу кареты на щеколду. Сам влез на облучок и взялся за вожжи. Ворота с грохотом открылись, процессия пошла быстрой рысью.
— Я сама люблю гадать, — призналась княгиня, когда они выехали за ворота и помчались через площадь. — Но впервые наблюдаю такие серьёзные последствия, наступившие так быстро.
В карете приятно пахло дорогой кожей, лаком и полированным деревом. И ещё чем-то, напоминающим о хозяйке — будто бы смесью амбры и морозного воздуха. Дамы уселись по сторонам, а мальчишка упрямо занял стоячее место посередине, у окна. Садиться на колени к дамам он бы не стал. Впрочем, этого ему никто не предложил.
Но посмотреть в окно ему удалось не сразу.
— Сами гадаете? — вежливо спросил парень. — А «мигающие» карты у вас есть?
— Всего одна, — с сожалением ответила княгиня. — Купалка на три масти. Большая редкость. Я обращалась в Братство, но там мне сказали, что не могут помочь даже за деньги. Вот такие у нас маги, представляете? Не удивлюсь, если сами не знают, как делать карты. Есть такие тайны, что навсегда остались в веках.
А Руза не проронила ни слова и, кажется, начала клевать носом.
Карета промчалась через храмовую площадь и мальчишка заметно оживился. Он с интересом приник к окну, сдвинув в сторону игравшие на встречном ветру занавески. Храм Синеокой — усечённая сверху высокая пятигранная пирамида, окружённая стройными, высаженными по кругу деревьями — впечатляла.
— В храм так и не заглянул, — буркнул мальчишка, словно вспомнив о каком-то обещании.
— Значит, не было повода, — спокойно ответила княгиня. — Чтобы в храм идти, особая причина нужна.
— Знаю там служку одного, — мрачно припомнил он. — Помог он мне. Да и просто зайти, посмотреть...
— Это не повод! — категорично возразила княгиня. — Синеокая не оценит праздного визита в Её дом. К тому же все храмы и даже часовни очень похожи. И снаружи, и внутри.
Мальчишка только плечами пожал, с сожалением провожая взглядом каменную пирамиду. Его рука крепче сжалась на раме окна. Трудно было сказать, что его беспокоило, но делиться своими мыслями он не спешил.
— Сударь, не хотите погостить у меня? — выбрав момент, ненавязчиво предложила княгиня. — Уверяю, условия будут получше, чем в слободе.
— Спасибо, — рассеянно ответил мальчишка. — Я и так долгов набрал.
— Похвально, сударь, — с обманчивой лёгкостью согласилась княгиня. — Долги нужно отдавать, прежде чем делать новые. Я не буду настаивать на переезде, но в гости вас непременно позову. Скажем, завтра?
— Ещё дожить надо, — мрачно ответил мальчишка, но, натолкнувшись на удивлённый взгляд дамы, поспешно добавил. — Так мне один знакомый сказал.
— Сударь, вы меня поражаете, — откровенно призналась княгиня. — И ваши знакомые тоже.
Парень не ответил, только плечами пожал.
Они проехали через длинный каменный мост. Во встречном ветерке повеяло сладковатым запахом речной воды и мальчишка припал к окну, любуясь речной гладью в солнечных бликах. Но дальше снова замелькали скучные улицы, летучая летняя пыль и похожие друг на друга крыши. Лишь изредка ноздри щекотал лёгкий запах сажи из растопленных печей и свежего вечернего хлеба. Карету тряхнуло на ухабе, дамы вздрогнули, мальчишка двумя руками схватился за край окна, чтобы не упасть.
И в этот миг он замер, невольно выглянув на улицу.
Карета мчалась, прохожих вокруг было не так много, и все они держались подальше от середины улицы. И правильно делали! Разглядывая спешивших по делам горожан, мальчишка заметил что-то важное, за что зацепился его взгляд.
Знакомая стройная фигурка, затянутая в плащ и капюшон. Чёрная коса вокруг шеи, тонкие яркие губы и глаза... Глаз не было видно, но это точно была она, та самая хлынница, которую он дважды видел на ярмарке! Теперь она явно спешила, собираясь вот-вот свернуть в невзрачный переулок...
Дальнейшее заняло считанные мгновения. Не говоря ни слова, парень по плечо высунул руку из окна кареты, нащупал щеколду и изо всех сил дёрнул. Раздался лязг, дверь кареты распахнулась и мальчишка сиганул на мостовую на всём скаку, как будто его вытолкнул порыв ветра.
Но он не упал, ловко перекатился, вскочил на ноги и изо всех сил помчался назад, против хода кареты. Ни княгиня, ни форейтор, ни всадники не успели ничего сделать, а парень уже нырнул в переулок, в котором исчезла девушка, и был таков.
На обочине торговка с корзиной испуганно присела, будто боясь, что её капуста тоже убежит. Старик-ремесленник с костяной трубкой в руке приоткрыл рот, но успел только выдохнуть табачный дым. Ребёнок заплакал от испуга и выронил купленный матерью калач, тот покатился и замер на боку посреди пыльной дороги.
И только тогда побледневший форейтор пришёл в себя, судорожно натянув поводья. Белые лошадки захрапели, упираясь холёными копытами в мостовую, и карета запоздало остановилась.
— Пекло! — зло прошипела княгиня, но в её холодных глазах просияло истинное восхищение.
Форейтор поспешно спрыгнул с облучка и заглянул карету.
— Сударыня, он в переулок убежал! — дрожащим высоким голосом сказал он. — Прикажете догнать?
— Как его догонять? — раздражённо фыркнула княгиня. — Верхом? Нет, он сам выбрал свою судьбу. Поехали домой, только не спеша.
Белобрысый форейтор пристыженно кивнул и полез обратно на облучок. Щёлкнул вожжами — плетёная кожа едва коснулась белых шкур, но щедрой руке было довольно и щелчка. Лошади пошли, копыта застучали по мостовой. Карета покачнулась и тронулась.
— Ну, Ярек! — всё с тем же странным восхищением сказала княгиня. — Из Элдви он, как же!
А потом, глядя в потрясённые зелёные глаза окончательно проснувшейся Рузы, она добавила:
— Видишь, какой он? На что способен? А ты как с ним обошлась? Молись, чтобы он не затаил обиду!
----------
То же время, то же место
— Заткнись, Ходушенька! — попросила Ральда, но в её голосе прозвучал приказ, а не просьба. — Просто заткнись. Они с полпути повернули назад, вот и хорошо! Я знаю, что делаю, а тебя и слушать не станут, просто переедут. Или растопчут. Или на копья поднимут.
Процессия была уже близко, но обратно лошадки шли гораздо спокойнее, неспешной рысью. Как будто тот, кто сидел в карете, хотел не спеша подумать в дороге.
— Так ведь убьют тебя! — горько воскликнул Ходуша.
— Мага убить — не пирожок скушать! — грубо отшутилась Ральда, скидывая плащ и отдавая его слуге. — Если что, из сёдел их вышибу. Будут лёжа меня слушать.
Под плащом оказалась добротная кольчуга с рукавами по локоть. Девушка поспешно расстегнула пояс, провозившись с упрямой пряжкой несколько лишних мгновений, но и от этой тяжести избавилась. Вместе с длинным кинжалом.
А стук копыт становился всё громче.
Быстро расстегнув пряжки на боках, Ральда резко наклонилась вперёд, скидывая с себя броню прямо на мостовую. На ней осталась не слишком толстая поддоспешная рубаха вполне приличного вида.
— Будь рядом, — выдала магичка последнее напутствие и направилась прямо на середину улицы.
— Богинюшка, помоги нам! — прошептал Ходуша, прижимаясь к стене и чувствуя слабость в коленях.
Ральда остановилась точно на пути кареты и вытянула вперёд руки. Левой ладонью вниз, чтобы был виден её перстень практика, засиявший яркой синевой, словно лунный свет на зимнем льду. А над правой ладонью завис знак аспекта Воды, сотканный из ярких линий того же цвета. С тонким переплетением линий в самом центре, концентрическими кругами, похожими на расходящиеся волны, и колкими ледяными наконечниками.
Казалось, карета вот-вот раздавит магичку, но форейтор в последний момент потянул поводья, животные вздрогнули, мышцы перекатились от холки к хвосту. Прекрасные длинноногие лошади, одинаковые до мельчайших деталей, встали, храпя и косясь на невиданный голубой свет.
Всадники объехали карету, с опаской направляя оружие на девушку. Пика правого всадника опустилась на ладонь: тень от гранёного наконечника легла на щеку Ральды.
Но она не шелохнулась.
— Дело Братства! — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали в карете. — И Риидского двора. Практик Воды Ральда, ученица архимага Гриса. Прошу помощи у владык Нораш, повелителей Широдара, ста озёр и Лунных холмов.
Мало кто из прохожих услышал её слова, но голубой свет на ладони девушки увидели все. Стали собираться зеваки. Форейтор и всадники замерли, словно бы не зная, что им делать. Даже белые лошадки перестали беспокойно храпеть и притихли.
Из окна кареты вытянулась рука. Изящная женская рука в тёмно-синем бархате, украшенная парой тяжёлых сверкающих перстней. Едва заметно шевельнула тонкими пальцами, словно приглашая в гости. И тут же исчезла.
— Пекло! — шепнула Ральда и погасила сияние своего аспекта, привлекающее слишком много внимания. — Практик Воды Ральда Везучая...
И, послав в толпу воздушный поцелуй — точь-в-точь как недавно рыжая певунья — она быстрым шагом направилась к карете.
Он дважды терял свою цель в узких переулках и дважды находил её снова.
К счастью, это была не погоня, а лишь тихая слежка — красться вслед за девчонкой было совсем не сложно.
Алый ротик Рузы открылся так широко, как не бывало даже при взятии особо высоких нот.
— Ярек, — сказал мальчишка. — Из Элдви.
И неловко замолк.
— Вижу, вы в наших краях инкогнито, сударь, — понимающе кивнула княгиня. — Ах, прекрасный Элдви! Суровый край, где Поморье встречается с Белым Берегом! Я сама оттуда родом. Здесь, в озёрном Широдаре, нет того прибрежного простора. Как же мне не хватает океанского ветра!
— И вам приходилось бывать в море? — с надеждой на хороший рассказ спросил парень.
— Нельзя жить в Элдви и не побывать в море! — холод в глазах княгини немного оттаял, уступив место более тёплым воспоминаниям. — К счастью, для этого не нужно лезть в вонючие рыбацкие кочи. К нам приходят и большие корабли, ведь Тюленья губа почти никогда не замерзает. Ну а родной берег я знаю от и до.
Никто не посмел прервать этот размеренный рассказ, пусть даже речь шла об отдалённых местах и временах.
— В юности я верхом объехала все окрестности, — продолжила княгиня, и в этот раз в её взгляде мелькнуло сожаление. — Заглянула в каждую маленькую бухту. Если бы мне хватило сил, перевернула бы там все камни. Я так надеялась отыскать старый курган и овладеть сокровищами его обитателя! Но так и не решилась проверить, была ли правда в той песне старого сказителя.
— А если расспросить его ещё раз? — наивно предложил парень.
— Не выйдет, — качнула головой княгиня. — Мёртвые не выдают своих.
Рассказ впечатлил не только мальчишку, но и Рузу, которая восхищённо уставилась на свою покровительницу.
— То было давно! — тёмный взгляд княгини снова похолодел и стал немного пугающим. — Мечты, глупые фантазии, всё в прошлом. Поэтому не стану ловить вас за руку, сударь мой. Бывает ложь во благо, так что забудем об именах. Вам грозит опасность?
Он покачал головой. Даже слишком энергично.
— Но как же... — прорезался шёпот Рузы, но продолжить ей не хватило духу.
— Удивительно, — задумчиво заметила княгиня, покосившись на рыжую. — Ушки у тебя чуткие, а ума немного. Помнишь, я тебе говорила, что к людям нужно присматриваться? Изучать их, прежде чем делать выводы! Посмотри на этого юношу, как он держит себя в моём присутствии! Заметь, какой у него взгляд. Это взгляд будущего владыки и воина. Ты слепая или глупая? Как ты могла этого не заметить?
— Но я же не знала!.. — так же тихо пропищала Руза.
— Сударь, позвольте мне оказать вам услугу, — отвернувшись от неё, любезно сказала княгиня. — Я не стану лезть в ваши дела, но с удовольствием отвезу вас туда, куда вы укажете. В пределах города, конечно.
— Спасибо, сударыня, — вежливо кивнул мальчишка. — В торговый посад. Но я не знаю...
И опять замолк, не зная, что сказать.
— Что привело вас сюда? — с истинно женским любопытством спросила княгиня. — Случайность? Безусловно, многие молодые люди мечтают побывать в будуаре нашей Рузочки, несмотря на её удачное замужество.
Рыжая покраснела так, что на белой коже звёздочками проступили незаметные прежде редкие веснушки.
— Так что же произошло? — продолжила черноволосая дама. — Рузочка, несмотря на происхождение, истинный подарок Синеокой всем нам. Такие драгоценности следует беречь и пестовать, чем я в меру сил занимаюсь. С остальной чернью разговор короткий, для этого есть кнут и топор. А вы, сударь, почему здесь оказались? Для страсти рановато. Любопытство? Спор?
— Гадание, — с усталым вздохом ответил парень. — Все грани Дамы. И всё сбывается!
Он мельком посмотрел на притихшую рыжую.
— Она вторая Дама с карты. Вы третья. Или наоборот... Я должен отыскать всех. Тогда случится что-то важное.
— Вот оно что! — серьёзно кивнула княгиня. — Судьба, значит! Серьёзное дело. Давайте не будем задерживаться в этом хлеву. Я приехала сюда только ради Рузочки и непременно заберу с собой это голосистое недоразумение. Она мне кое-что задолжала на вечер.
— Поёт для вас? — спросил мальчишка.
— Я немного играю на лютне, — высокомерно улыбнулась княгиня, явно гордясь своим музыкальным умением. — А кто споёт лучше Рузочки? Но она такая забывчивая, не чувствует тяжести слов. И обещаний. Происхождение сказывается.
— А выпороть? — предложил мальчишка. — Чуть-чуть?
— Слова истинного рыцаря! — сдержанно рассмеялась княгиня. — Но пусть этим её муж занимается. И прочие прекрасно одетые молодые люди, что вьются вокруг неё. Только есть опасность, что порка ей понравится и мы уже никогда не найдём на неё управу.
Руза от стыда склонила голову и закрыла лицо руками, её шея тоже стала красной, словно вино расплескалось по белой скатерти. Золотая фибула на плече задрожала, крошечные камни, кажется, подмигнули в полумраке.
— Давайте не будем терять время, — предложила княгиня. — Оно слишком дорого стоит и для вас, сударь, и для меня. Нужно как-то одеть в дорогу нашу певчую птичку. Я предполагаю, что та куча тряпок в углу — это платье?
Руза, не отнимая рук от лица, пристыженно кивнула.
— Помогу с этим, — пообещал мальчишка. — Не барин. Так она сказала.
Княгиня, конечно, рассмеялась, но холодные тёмные глаза так глянули на рыжую, что та, едва встретив этот взгляд, вся сжалась и оцепенела.
Десять минут спустя, наплевав на условности и приличия, общими усилиями удалось запихнуть хмельную Рузу в платье и сделать так, чтобы она не слишком походила на накуренную девочку из некоего увеселительного заведения. Обуться она, к счастью, сумела сама. Втроём они выбрались во двор и прошли мимо ничего не понимающего нервного Мирана. Княгиня лишь одарила его одним из своих убийственных взглядов, предназначенных для презираемой черни.
Даже не слишком большая карета, высокая и лакированная, с гербом на дверце, заняла половину гильдейского двора. Дорогие белые лошади, совершенно одинаковые на вид, беспокойно перебирали копытами, звонко позвякивая сбруей. Руза с мальчишкой первыми сели в карету, не говоря ни слова. В это время сверкающие кольчугами всадники, отдыхавшие во дворе, стремительно взлетели в сёдла, готовясь сопровождать хозяйку.
А княгиня что-то тихо сказала разодетому длинноволосому форейтору, тот кивнул и закрыл за ней дверцу кареты на щеколду. Сам влез на облучок и взялся за вожжи. Ворота с грохотом открылись, процессия пошла быстрой рысью.
— Я сама люблю гадать, — призналась княгиня, когда они выехали за ворота и помчались через площадь. — Но впервые наблюдаю такие серьёзные последствия, наступившие так быстро.
В карете приятно пахло дорогой кожей, лаком и полированным деревом. И ещё чем-то, напоминающим о хозяйке — будто бы смесью амбры и морозного воздуха. Дамы уселись по сторонам, а мальчишка упрямо занял стоячее место посередине, у окна. Садиться на колени к дамам он бы не стал. Впрочем, этого ему никто не предложил.
Но посмотреть в окно ему удалось не сразу.
— Сами гадаете? — вежливо спросил парень. — А «мигающие» карты у вас есть?
— Всего одна, — с сожалением ответила княгиня. — Купалка на три масти. Большая редкость. Я обращалась в Братство, но там мне сказали, что не могут помочь даже за деньги. Вот такие у нас маги, представляете? Не удивлюсь, если сами не знают, как делать карты. Есть такие тайны, что навсегда остались в веках.
А Руза не проронила ни слова и, кажется, начала клевать носом.
Карета промчалась через храмовую площадь и мальчишка заметно оживился. Он с интересом приник к окну, сдвинув в сторону игравшие на встречном ветру занавески. Храм Синеокой — усечённая сверху высокая пятигранная пирамида, окружённая стройными, высаженными по кругу деревьями — впечатляла.
— В храм так и не заглянул, — буркнул мальчишка, словно вспомнив о каком-то обещании.
— Значит, не было повода, — спокойно ответила княгиня. — Чтобы в храм идти, особая причина нужна.
— Знаю там служку одного, — мрачно припомнил он. — Помог он мне. Да и просто зайти, посмотреть...
— Это не повод! — категорично возразила княгиня. — Синеокая не оценит праздного визита в Её дом. К тому же все храмы и даже часовни очень похожи. И снаружи, и внутри.
Мальчишка только плечами пожал, с сожалением провожая взглядом каменную пирамиду. Его рука крепче сжалась на раме окна. Трудно было сказать, что его беспокоило, но делиться своими мыслями он не спешил.
— Сударь, не хотите погостить у меня? — выбрав момент, ненавязчиво предложила княгиня. — Уверяю, условия будут получше, чем в слободе.
— Спасибо, — рассеянно ответил мальчишка. — Я и так долгов набрал.
— Похвально, сударь, — с обманчивой лёгкостью согласилась княгиня. — Долги нужно отдавать, прежде чем делать новые. Я не буду настаивать на переезде, но в гости вас непременно позову. Скажем, завтра?
— Ещё дожить надо, — мрачно ответил мальчишка, но, натолкнувшись на удивлённый взгляд дамы, поспешно добавил. — Так мне один знакомый сказал.
— Сударь, вы меня поражаете, — откровенно призналась княгиня. — И ваши знакомые тоже.
Парень не ответил, только плечами пожал.
Они проехали через длинный каменный мост. Во встречном ветерке повеяло сладковатым запахом речной воды и мальчишка припал к окну, любуясь речной гладью в солнечных бликах. Но дальше снова замелькали скучные улицы, летучая летняя пыль и похожие друг на друга крыши. Лишь изредка ноздри щекотал лёгкий запах сажи из растопленных печей и свежего вечернего хлеба. Карету тряхнуло на ухабе, дамы вздрогнули, мальчишка двумя руками схватился за край окна, чтобы не упасть.
И в этот миг он замер, невольно выглянув на улицу.
Карета мчалась, прохожих вокруг было не так много, и все они держались подальше от середины улицы. И правильно делали! Разглядывая спешивших по делам горожан, мальчишка заметил что-то важное, за что зацепился его взгляд.
Знакомая стройная фигурка, затянутая в плащ и капюшон. Чёрная коса вокруг шеи, тонкие яркие губы и глаза... Глаз не было видно, но это точно была она, та самая хлынница, которую он дважды видел на ярмарке! Теперь она явно спешила, собираясь вот-вот свернуть в невзрачный переулок...
Дальнейшее заняло считанные мгновения. Не говоря ни слова, парень по плечо высунул руку из окна кареты, нащупал щеколду и изо всех сил дёрнул. Раздался лязг, дверь кареты распахнулась и мальчишка сиганул на мостовую на всём скаку, как будто его вытолкнул порыв ветра.
Но он не упал, ловко перекатился, вскочил на ноги и изо всех сил помчался назад, против хода кареты. Ни княгиня, ни форейтор, ни всадники не успели ничего сделать, а парень уже нырнул в переулок, в котором исчезла девушка, и был таков.
На обочине торговка с корзиной испуганно присела, будто боясь, что её капуста тоже убежит. Старик-ремесленник с костяной трубкой в руке приоткрыл рот, но успел только выдохнуть табачный дым. Ребёнок заплакал от испуга и выронил купленный матерью калач, тот покатился и замер на боку посреди пыльной дороги.
И только тогда побледневший форейтор пришёл в себя, судорожно натянув поводья. Белые лошадки захрапели, упираясь холёными копытами в мостовую, и карета запоздало остановилась.
— Пекло! — зло прошипела княгиня, но в её холодных глазах просияло истинное восхищение.
Форейтор поспешно спрыгнул с облучка и заглянул карету.
— Сударыня, он в переулок убежал! — дрожащим высоким голосом сказал он. — Прикажете догнать?
— Как его догонять? — раздражённо фыркнула княгиня. — Верхом? Нет, он сам выбрал свою судьбу. Поехали домой, только не спеша.
Белобрысый форейтор пристыженно кивнул и полез обратно на облучок. Щёлкнул вожжами — плетёная кожа едва коснулась белых шкур, но щедрой руке было довольно и щелчка. Лошади пошли, копыта застучали по мостовой. Карета покачнулась и тронулась.
— Ну, Ярек! — всё с тем же странным восхищением сказала княгиня. — Из Элдви он, как же!
А потом, глядя в потрясённые зелёные глаза окончательно проснувшейся Рузы, она добавила:
— Видишь, какой он? На что способен? А ты как с ним обошлась? Молись, чтобы он не затаил обиду!
----------
То же время, то же место
— Заткнись, Ходушенька! — попросила Ральда, но в её голосе прозвучал приказ, а не просьба. — Просто заткнись. Они с полпути повернули назад, вот и хорошо! Я знаю, что делаю, а тебя и слушать не станут, просто переедут. Или растопчут. Или на копья поднимут.
Процессия была уже близко, но обратно лошадки шли гораздо спокойнее, неспешной рысью. Как будто тот, кто сидел в карете, хотел не спеша подумать в дороге.
— Так ведь убьют тебя! — горько воскликнул Ходуша.
— Мага убить — не пирожок скушать! — грубо отшутилась Ральда, скидывая плащ и отдавая его слуге. — Если что, из сёдел их вышибу. Будут лёжа меня слушать.
Под плащом оказалась добротная кольчуга с рукавами по локоть. Девушка поспешно расстегнула пояс, провозившись с упрямой пряжкой несколько лишних мгновений, но и от этой тяжести избавилась. Вместе с длинным кинжалом.
А стук копыт становился всё громче.
Быстро расстегнув пряжки на боках, Ральда резко наклонилась вперёд, скидывая с себя броню прямо на мостовую. На ней осталась не слишком толстая поддоспешная рубаха вполне приличного вида.
— Будь рядом, — выдала магичка последнее напутствие и направилась прямо на середину улицы.
— Богинюшка, помоги нам! — прошептал Ходуша, прижимаясь к стене и чувствуя слабость в коленях.
Ральда остановилась точно на пути кареты и вытянула вперёд руки. Левой ладонью вниз, чтобы был виден её перстень практика, засиявший яркой синевой, словно лунный свет на зимнем льду. А над правой ладонью завис знак аспекта Воды, сотканный из ярких линий того же цвета. С тонким переплетением линий в самом центре, концентрическими кругами, похожими на расходящиеся волны, и колкими ледяными наконечниками.
Казалось, карета вот-вот раздавит магичку, но форейтор в последний момент потянул поводья, животные вздрогнули, мышцы перекатились от холки к хвосту. Прекрасные длинноногие лошади, одинаковые до мельчайших деталей, встали, храпя и косясь на невиданный голубой свет.
Всадники объехали карету, с опаской направляя оружие на девушку. Пика правого всадника опустилась на ладонь: тень от гранёного наконечника легла на щеку Ральды.
Но она не шелохнулась.
— Дело Братства! — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали в карете. — И Риидского двора. Практик Воды Ральда, ученица архимага Гриса. Прошу помощи у владык Нораш, повелителей Широдара, ста озёр и Лунных холмов.
Мало кто из прохожих услышал её слова, но голубой свет на ладони девушки увидели все. Стали собираться зеваки. Форейтор и всадники замерли, словно бы не зная, что им делать. Даже белые лошадки перестали беспокойно храпеть и притихли.
Из окна кареты вытянулась рука. Изящная женская рука в тёмно-синем бархате, украшенная парой тяжёлых сверкающих перстней. Едва заметно шевельнула тонкими пальцами, словно приглашая в гости. И тут же исчезла.
— Пекло! — шепнула Ральда и погасила сияние своего аспекта, привлекающее слишком много внимания. — Практик Воды Ральда Везучая...
И, послав в толпу воздушный поцелуй — точь-в-точь как недавно рыжая певунья — она быстрым шагом направилась к карете.
Глава 5. Ярек из Элдви
Он дважды терял свою цель в узких переулках и дважды находил её снова.
К счастью, это была не погоня, а лишь тихая слежка — красться вслед за девчонкой было совсем не сложно.
