Ведь нам дали не мелочь, как за Висельника, нам дали капитал. А учитывая, что у нас теперь с парнями один путь, то этот капитал увеличивается втрое. Можно отреставрировать нашу кибитку, привести в такое состояние, что даже высокородные дворяне были бы не против пожить в таких хоромах. А можно нанять отряд, немного — сотня-другая. С ним мои притязания заимели бы немного больше силы. Но с отрядом мы бы двигались в разы медленнее, да и это был бы отряд смердов, без капли золотой крови. Такими только простолюдинов пугать.
— Сначала — одежда, Исаак, — совершенно спокойно произнёс Филипп, словно прочитав мои мысли. — Всё остальное потом. Тратить всё сразу будет самой глупой ошибкой. — Даже не смотря на меня, монотонно произносил, словно вспомнив о своём старшинстве.
— Ты предлагаешь тратить потихоньку? — произнёс я от удивления, остановившись на ходу.
— Нам повезло однажды, но это не значит, что нам повезёт дважды. Чем предлагаешь зарабатывать, когда не будет заказов? Его этим скоморошеством? — тыча пальцем в сторону беззаботно шагающего Максимилиана, продолжал Филипп.
— Что-то имеешь против? — сверкнув глазами, прорычал непривычно грозным голосом Максимилиан.
— Да, имею. Я всё ещё не могу поверить, что мы связались с тобой, — наседал Филипп.
— Вот, знаете, я понял: вам уже не терпится взбодриться. С таким грузом нельзя ходить, нужно хоть немножко скинуть, — разводя двух друзей, лукаво произносил я.
— Я это запомню, волчонок. А ты? Куда же, по-твоему, мы должны потратить кровные? — меряя меня горячим взглядом, проговорил Филипп.
— Ну, Филипп, ты же сам знаешь. Разве не видишь, сколько дыр в твоём пальтишке? — перебирая пальцами по красной ткани, беззаботно проговаривал я своим самым милым из тонов голоса.
— Я чё тебе, баба? Вон лохматику купим кафтан, чтоб не ходил оборванцем. Да нам — пару сменной пары тряпья, да подешевле, — пробурчал меня Филипп своим повелевающим тембром.
— Филипп, слишком долго ты гнил по своим баракам и совсем забыл о том, как красит мужчину одежда дорогого покроя. — Конечно, я понимал, что такому скряге, как Филипп, плевать, в чём ходить, главное — чтобы не грязное да не воняло. Но я-то привык к нарядам известных кутюрье. Я не должен ходить в старом пальто друга, что довольно велико. Да и на лице уже начали расти чёрные усики, что так не к лицу. А волосы смохматились, превратившись в грязное гнездо вороньего крыла. Не могу я так ходить, когда даже мои подданные одеты в сто крат лучше меня.
— Максимилиан, я же знаю, как ты любишь искусство. А ведь красиво выглядеть — тоже искусство. Разве ты не хочешь выглядеть, как один из тех известных артистов, что выступают в местном театре? — Я быстро переместился поближе к более сговорчивому другу. Я прекрасно знал, как на меня смотрит Максимилиан, как видит фигуру, чьи слова важнее любых истин. Да и надавить на больное с ним можно запросто. Он слегка засмущался, но, увидев пылающий взгляд красно-волосого великана, выпалил:
— Да, Исаак, хочу! Я больше не хочу таскать одежду, что нашёл на свалке. — Даже кулак поднял, показывая всю решимость своих слов. Хоть часть про свалку можно было и опустить, Филиппа таким не растрогаешь. Тот молчал долго, и ещё больше. Но затем, сделав долгий вздох, махнул рукой, не сказав и слова. А нам было достаточно. И я схватил от счастья руки Максимилиана.
— Вперёд, в светлую жизнь!
Мы бежали так, что каждый прохожий провожал нас удивлённым взглядом. Ещё по приезду в город я запомнил расположение всех самых дорогих бутиков. Так что я нырял сквозь улицы, а под руку со мной заливался смехом мой новообретённый друг. А Филипп... Филипп плёлся где-то сзади. Даже сейчас я чувствовал его гневный взгляд на своём радостном заду. Но у меня был простой план: если мы успеем забежать в модный бутик, Филипп не сможет спалить нас своим гневным пламенем. И мы успели. Растолкав рядом стоящих зевак, мы открыли двери, грохнувшись внутрь. Это здание и снаружи забирало все взгляды: большая арка из мрамора с позолоченным названием, голубого оттенка окна с человеческий рост, завешанные фиолетовыми шторами, снизу завязанные золотистым. А внутри нас встретил большой белоснежный зал с золотистыми кругами, украшавшими пол. А по сторонам, куда ни глянь, — одежда всевозможного покроя, нацепленная на белоснежные манекены. Разумеется, как мы ввалились сюда, каждый взгляд устремился в нашу сторону. Кто ахнул, кто выругался, кто издал весёлый смешок, закрыв ладонью хихикающее лицо. Но я сразу, оглянув всех присутствующих, перевёл свой взор на грузную фигуру в чёрном, что сидела на мягком пуфике, почитывая свежую газету. Что тут же была убрана, а её читатель медленно продвигался в нашу сторону, расправляя здоровенные плечи. Но как только он дошёл до входа, дверь со свистом влетела в его переносицу. А за ней стоял Филипп. Он тяжело дышал, смотря только на наши валяющиеся на полу тела, а рука всё никак не опускала дверь. Это могло плохо кончиться, если бы не подоспевшая миледи с рыжеватыми, заплетёнными в хвост волосами. Она смотрела на нас своим веснушчатым лицом, полным удивления.
— Простите, судари, но наше заведение — не место для погонь, — потирая ладони, скрывая дрожь, слишком высоким голосом проговаривала девушка.
— А?! — Филипп выпускал сгустки пара изо рта. Он даже не посмотрел на девушку, а его ладонь складывалась в кулак.
— Так, не беспокойтесь, всё нормально! Мы пришли за одёжкой! — встав на колени, тяжёлым дыханием произносил я слова.
— Что, простите? Но... — Она долго подбирала, чем бы объяснить, что сие заведение не по нашему статусу. А Максимилиан, уже встав из-под меня, удивлённо взирал на каждую вещицу, постоянно охая от восхищения. А сзади Филипп пытался сдержать свой внутренний огонь.
— Всё нормально, миледи, мы люди барона, — улыбаясь во все тридцать два, успокаивающе я махал руками.
— Но ваш вид... — произнесла где-то сзади толстушка в слишком открытом для её форм декольте.
— Мы выполнили непростое задание, что требовало особый внешний вид. Вы, думаю, знаете об оборотне, что терроризировал ближайшую ферму?
— Ну, допустим, — пробурчал разжиревший дворянин одного из мелких родов, что засели в городе. Тот всё время взирал с мягкого кресла для особо видных гостей.
— Так вот, мы — те, кто принёс его шкуру барону! — поднявшись с колен, театрально размахнув руки в сторону, прокричал я на весь холл. Прошла не одна секунда, прежде чем до людей дошло. Сначала краем уха я услышал тихие перешёптывания. Затем разжиревший дворянин начал медленно хлопать. Затем кто-то ещё поддержал его. А через миг весь холл заполонил гром хлопков. А многие даже поддержали своими возгласами, где можно было услышать все возможные благодарности да похвалы. А затем я увидел, как охранник, потирая нос, подошёл к Филиппу, что готов был поджарить его внушительную фигуру. А затем неожиданно охранник протянул руку. Филипп, хоть и не сразу, и с большим удивлением, пожал её.
— Спасибо вам! Мы так боялись, что тварь проникнет в город, что возьмётся за жителей, — заявила особо меланхоличная женщина, вытирая обильные слёзы. Но я в этот момент смотрел на Максимилиана, что перестал рассматривать одежду и тихо отводил взгляд подальше от людей. Но когда он зацепился за меня, я улыбнулся до самых уголков. И он, тихонько выдохнув, продолжил любование.
— Ну, что вы, люди, мы просто выполняем свою работу. А теперь, леди, выполните свою, — ласково взяв ладонь девушки в руки, проговорил я голосом, что могла услышать она.
— Да, конечно, пройдёмте, — покраснев, леди отвела свои зелёные глаза и быстрым шагом прошла к одежде.
— Вот, у нас только поступила в продажу весенняя коллекция. Она украсит ваши мужественные лица. — Одежда и вправду была неплоха, для бала светских. Красивые белоснежные мундиры быстро испачкаются в нашем путешествии.
— Да берите! У меня муж купил такое, так сразу помолодел лет на пятьдесят! — размахивая веером, прополоскала наши уши женщина лет девяноста.
— Да, она правда прекрасна, — перебирая в руках рукав, я продолжил, — но нам нужно что-то практичное, что-то простое, без изяществ, но со вкусом. Чтобы наши враги сразу видели разницу между нами.
— Я знаю, что вам нужно, — неожиданно из угла прошёл к нам мужчина непонятного возраста, с белоснежными усами и ярчайшими глазами. Он был белоснежен, в цвет здешних стен.
— Георгий Аристархович? — удивилась девушка.
— Я лично подберу фасон нашим героям, — проговорил довольно важно Аристархович.
— Эм... ну, девушка хорошо справлялась со своей задачей, — поглаживая от смущения затылок, выпалил я. И сразу до ушей донеслись тихие возмущения. Оказалось, этот мужчина — самый известный модельер города и к тому же владелец бутика, что одевает лишь самых важных людей города. И что нам оказана величайшая услуга, а мы, наглецы, принимать её не хотим.
— Да, я прекрасно знаю, что Василиса прекрасна в своём деле. Я же просто хотел предложить свою скромную помощь, — мягко донеслись до меня слова модельера.
— Ну, раз вы хотите услужить нам, то я не могу быть против, — максимально по этикету ответил я.
— Ну и отлично. Пройдёмте. — Щёлкнув пальцами, он прошёл к занавесам. И тут все охнули. По шёпоту я понял, что там находится новая коллекция, что не была ещё показана взору публики. И внутри зажёгся огонь: вот, неужели достойное моей персоны обслуживание? Я посмотрел на ребят: Максимилиан пялился на меня, дожидаясь моих действий, а Филипп, прислонившись к стене, всё ещё не спускал с меня взгляда, хоть пыл его изрядно поредел. Я махнул им рукой, и Максимилиан побежал быстрее меня, а Филипп, тяжело вздохнув, пошёл за ним. За занавесом прятались множество эскизов, а также несколько готовых нарядов, что сразу захватили наш дух.
— Как только вы зашли, я сразу понял: это для вас, — не скрывая радости, Георгий махнул рукой в сторону трёх нарядов. — Эта коллекция зрела во мне со времён моей юности, что прошла в годы великих потрясений. Когда передо мной, простым мальчишкой с деревни, развернулись события, повернувшие ход истории. Я смог собственными глазами увидеть множество знати самого разного уровня — от мелкого гвардейца до самих великих князей. Тех, что давно мертвы, тех, что в итоге стали царями. Митрофан Первый Блаженный и его верный друг и союзник, что стал известен как Григорий Четвёртый Грозный. — И его глаза засияли. Да уж, мало кто любит вспоминать этих недоцарей, что, безусловно, спасли страну от вражеского вторжения, но сами немало бедствий натворили. Благо я и не застал их время, родившись во времена самого славного из царей. — И тогда я влюбился в их грозный вид, в мужественную осанку и великолепные одеяния, что украшали их и сияли даже после множества сражений. Им не нужна была броня, им нужна была практичная и эластичная, лёгкая одежда, что могла в нужный момент и жизнь спасти. И с тех пор я совершенствовал свои навыки. И вот перед вами — творения всей моей жизни.
— М-да, неплоха, — немного громче, чем надо, проговорил Филипп, рассматривая приглянувшуюся форму. Старик слегка успокоил пыл, поняв, что перед ним — не его публика, а люди попроще.
— Так а мы при чём? Или ты и в нас увидел князей или царей? — улыбнулся я.
— Нет, что вы. Я просто увидел ваше тряпьё, и мою душу пробило насквозь. Вы — герои, рискуете ради незнакомцев своей жизнью, а даже качественную одежду не можете себе позволить. И я решил, что могу помочь вам. Как раз и образцы не нужно будет выкидывать.
— Э, ты на наши одеяния не гони! Они хоть и износились, но не раз спасали нас, — навис Филипп на Георгия.
— Ну, что вы, я прекрасно понимаю, поэтому и хочу дать покой этим...
— Может, уже приступим? — не выдержал я.
— Да, конечно. Вы и друг мой, красноволосый, будете первым.
— А? Что это я первый? Пускай вон... Макс... Макс присоединится, — указал на лупающего глазами Максимилиана Филипп.
— Ну, что вы, вам здесь удостоена наивысшая честь. Как вы зашли, я сразу понял, что вы — прирождённый лидер. А значит, вам отлично подойдут одеяния, что я разработал с мыслями о нём, — он притомил, — о Великом. — И тут все сразу поняли, а Филипп даже на секунду обомлел.
— Ну, раз для него, то почту за честь. — И они ушли в гардероб, оставив нас в ожидании, что продлилось пару минут. Но оно того стоило. Филипп никогда не пылал так ярко. Красное пальто с большой золотой цепью, что соединяла его концы, и плечи, украшенные алыми вставками. Перчатки из белой кожи и белый кафтан с красными полосами и с золотыми пуговицами. Сапоги из алой кожи с золотыми узорами. И красные брюки идеально сидели на его мускулистом теле. И даже грива перестала быть такой растрёпанной, отливая оранжевым. Филипп стоял гордо, как подобает гвардейцу. Он смотрел на своё отражение, не смея дышать.
— Это... великолепно, — с придыханием проговаривал Филипп. А я вдыхал с нетерпением, ожидая, когда надену свой наряд.
— Ну что, кто следующий? — Не успел произнести и слова, как меня опередил Максимилиан, что в попытке привлечь внимание даже руку к потолку поднял.
— Можно я? — ребяческим голосом произнёс Максимилиан.
— Конечно. У меня есть для вас отличная форма. — И они скрылись из виду.
— Ну что, доволен? — я по-дружески хлопнул Филиппа по плечу, что, на удивление, ни на секунду не вывело его из себя.
— Знаешь, а я и забыл, что так красив, — неожиданно выпалил Филипп.
— Ну, ты ещё совсем молодой, просто запустил себя, — подбодрил я товарища.
— Спасибо тебе, друг. Я вновь не пожалел, что пошёл за тобой. — Он перевёл на меня взгляд, и я впервые увидел, что, когда они не хмурятся, они очень красивы и напоминают янтарь. Да уж, каждая его похвала сбивает меня с ног. Хотел было я что-то добавить, как вышел Максимилиан.
— Друзья, смотрите! — размахался руками Максимилиан, меняя позы, пытаясь всем телом показать радость. И это была обоснованная радость. Он был одет в чёрный пиджак с белым воротником и алой розой на груди. Жилет под пиджаком был так же белоснежный и застёгнут на множество пуговиц, на этот раз чёрного цвета.
— Ты блистателен! — хлопая руками, улыбался я.
— Да, дружок, а тебе идёт, — неожиданно для всей троицы произнёс Филипп.
— Признаюсь, это я готовил для особого человека, что должен был стать нашим дорогим князем. Но судьба распорядилась иначе, — грустно сообщил Георгий Аристархович, не зная, кто перед ним.
Мы вышли уже поздним вечером. Все сотрудники на прощание пожелали нам удачи, а старик даже привёл в порядок волосы ребят. Я же укутался в своё новое пальто, наконец по размеру, что сливалось с ночью, отливая белоснежными линиями покроя. Я растёр пальцы в кожаных перчатках, заправил за ухо пару несносных волос, что развевались на ветру и так норовили угодить мне прямо в глаза. Так тепло и уютно. И я знал, что сегодня мы проведём ночь не в нашей тарантайке. Нет, это наша ночь. И мы должны провести её по высшему разряду. Когда у нас столько денег, грех ими не воспользоваться.
— Ну что, домой? — посмотрел на меня уставшим взглядом Филипп.
— А не хотите ли сходить в бордель?Звёздное сияние освещало улочку, по которой ступало трое юношей. Окрылённые немалой монетой в кармане, они быстрым шагом шли туда, где такой бюджет можно спустить за ночь.
— Сначала — одежда, Исаак, — совершенно спокойно произнёс Филипп, словно прочитав мои мысли. — Всё остальное потом. Тратить всё сразу будет самой глупой ошибкой. — Даже не смотря на меня, монотонно произносил, словно вспомнив о своём старшинстве.
— Ты предлагаешь тратить потихоньку? — произнёс я от удивления, остановившись на ходу.
— Нам повезло однажды, но это не значит, что нам повезёт дважды. Чем предлагаешь зарабатывать, когда не будет заказов? Его этим скоморошеством? — тыча пальцем в сторону беззаботно шагающего Максимилиана, продолжал Филипп.
— Что-то имеешь против? — сверкнув глазами, прорычал непривычно грозным голосом Максимилиан.
— Да, имею. Я всё ещё не могу поверить, что мы связались с тобой, — наседал Филипп.
— Вот, знаете, я понял: вам уже не терпится взбодриться. С таким грузом нельзя ходить, нужно хоть немножко скинуть, — разводя двух друзей, лукаво произносил я.
— Я это запомню, волчонок. А ты? Куда же, по-твоему, мы должны потратить кровные? — меряя меня горячим взглядом, проговорил Филипп.
— Ну, Филипп, ты же сам знаешь. Разве не видишь, сколько дыр в твоём пальтишке? — перебирая пальцами по красной ткани, беззаботно проговаривал я своим самым милым из тонов голоса.
— Я чё тебе, баба? Вон лохматику купим кафтан, чтоб не ходил оборванцем. Да нам — пару сменной пары тряпья, да подешевле, — пробурчал меня Филипп своим повелевающим тембром.
— Филипп, слишком долго ты гнил по своим баракам и совсем забыл о том, как красит мужчину одежда дорогого покроя. — Конечно, я понимал, что такому скряге, как Филипп, плевать, в чём ходить, главное — чтобы не грязное да не воняло. Но я-то привык к нарядам известных кутюрье. Я не должен ходить в старом пальто друга, что довольно велико. Да и на лице уже начали расти чёрные усики, что так не к лицу. А волосы смохматились, превратившись в грязное гнездо вороньего крыла. Не могу я так ходить, когда даже мои подданные одеты в сто крат лучше меня.
— Максимилиан, я же знаю, как ты любишь искусство. А ведь красиво выглядеть — тоже искусство. Разве ты не хочешь выглядеть, как один из тех известных артистов, что выступают в местном театре? — Я быстро переместился поближе к более сговорчивому другу. Я прекрасно знал, как на меня смотрит Максимилиан, как видит фигуру, чьи слова важнее любых истин. Да и надавить на больное с ним можно запросто. Он слегка засмущался, но, увидев пылающий взгляд красно-волосого великана, выпалил:
— Да, Исаак, хочу! Я больше не хочу таскать одежду, что нашёл на свалке. — Даже кулак поднял, показывая всю решимость своих слов. Хоть часть про свалку можно было и опустить, Филиппа таким не растрогаешь. Тот молчал долго, и ещё больше. Но затем, сделав долгий вздох, махнул рукой, не сказав и слова. А нам было достаточно. И я схватил от счастья руки Максимилиана.
— Вперёд, в светлую жизнь!
Мы бежали так, что каждый прохожий провожал нас удивлённым взглядом. Ещё по приезду в город я запомнил расположение всех самых дорогих бутиков. Так что я нырял сквозь улицы, а под руку со мной заливался смехом мой новообретённый друг. А Филипп... Филипп плёлся где-то сзади. Даже сейчас я чувствовал его гневный взгляд на своём радостном заду. Но у меня был простой план: если мы успеем забежать в модный бутик, Филипп не сможет спалить нас своим гневным пламенем. И мы успели. Растолкав рядом стоящих зевак, мы открыли двери, грохнувшись внутрь. Это здание и снаружи забирало все взгляды: большая арка из мрамора с позолоченным названием, голубого оттенка окна с человеческий рост, завешанные фиолетовыми шторами, снизу завязанные золотистым. А внутри нас встретил большой белоснежный зал с золотистыми кругами, украшавшими пол. А по сторонам, куда ни глянь, — одежда всевозможного покроя, нацепленная на белоснежные манекены. Разумеется, как мы ввалились сюда, каждый взгляд устремился в нашу сторону. Кто ахнул, кто выругался, кто издал весёлый смешок, закрыв ладонью хихикающее лицо. Но я сразу, оглянув всех присутствующих, перевёл свой взор на грузную фигуру в чёрном, что сидела на мягком пуфике, почитывая свежую газету. Что тут же была убрана, а её читатель медленно продвигался в нашу сторону, расправляя здоровенные плечи. Но как только он дошёл до входа, дверь со свистом влетела в его переносицу. А за ней стоял Филипп. Он тяжело дышал, смотря только на наши валяющиеся на полу тела, а рука всё никак не опускала дверь. Это могло плохо кончиться, если бы не подоспевшая миледи с рыжеватыми, заплетёнными в хвост волосами. Она смотрела на нас своим веснушчатым лицом, полным удивления.
— Простите, судари, но наше заведение — не место для погонь, — потирая ладони, скрывая дрожь, слишком высоким голосом проговаривала девушка.
— А?! — Филипп выпускал сгустки пара изо рта. Он даже не посмотрел на девушку, а его ладонь складывалась в кулак.
— Так, не беспокойтесь, всё нормально! Мы пришли за одёжкой! — встав на колени, тяжёлым дыханием произносил я слова.
— Что, простите? Но... — Она долго подбирала, чем бы объяснить, что сие заведение не по нашему статусу. А Максимилиан, уже встав из-под меня, удивлённо взирал на каждую вещицу, постоянно охая от восхищения. А сзади Филипп пытался сдержать свой внутренний огонь.
— Всё нормально, миледи, мы люди барона, — улыбаясь во все тридцать два, успокаивающе я махал руками.
— Но ваш вид... — произнесла где-то сзади толстушка в слишком открытом для её форм декольте.
— Мы выполнили непростое задание, что требовало особый внешний вид. Вы, думаю, знаете об оборотне, что терроризировал ближайшую ферму?
— Ну, допустим, — пробурчал разжиревший дворянин одного из мелких родов, что засели в городе. Тот всё время взирал с мягкого кресла для особо видных гостей.
— Так вот, мы — те, кто принёс его шкуру барону! — поднявшись с колен, театрально размахнув руки в сторону, прокричал я на весь холл. Прошла не одна секунда, прежде чем до людей дошло. Сначала краем уха я услышал тихие перешёптывания. Затем разжиревший дворянин начал медленно хлопать. Затем кто-то ещё поддержал его. А через миг весь холл заполонил гром хлопков. А многие даже поддержали своими возгласами, где можно было услышать все возможные благодарности да похвалы. А затем я увидел, как охранник, потирая нос, подошёл к Филиппу, что готов был поджарить его внушительную фигуру. А затем неожиданно охранник протянул руку. Филипп, хоть и не сразу, и с большим удивлением, пожал её.
— Спасибо вам! Мы так боялись, что тварь проникнет в город, что возьмётся за жителей, — заявила особо меланхоличная женщина, вытирая обильные слёзы. Но я в этот момент смотрел на Максимилиана, что перестал рассматривать одежду и тихо отводил взгляд подальше от людей. Но когда он зацепился за меня, я улыбнулся до самых уголков. И он, тихонько выдохнув, продолжил любование.
— Ну, что вы, люди, мы просто выполняем свою работу. А теперь, леди, выполните свою, — ласково взяв ладонь девушки в руки, проговорил я голосом, что могла услышать она.
— Да, конечно, пройдёмте, — покраснев, леди отвела свои зелёные глаза и быстрым шагом прошла к одежде.
— Вот, у нас только поступила в продажу весенняя коллекция. Она украсит ваши мужественные лица. — Одежда и вправду была неплоха, для бала светских. Красивые белоснежные мундиры быстро испачкаются в нашем путешествии.
— Да берите! У меня муж купил такое, так сразу помолодел лет на пятьдесят! — размахивая веером, прополоскала наши уши женщина лет девяноста.
— Да, она правда прекрасна, — перебирая в руках рукав, я продолжил, — но нам нужно что-то практичное, что-то простое, без изяществ, но со вкусом. Чтобы наши враги сразу видели разницу между нами.
— Я знаю, что вам нужно, — неожиданно из угла прошёл к нам мужчина непонятного возраста, с белоснежными усами и ярчайшими глазами. Он был белоснежен, в цвет здешних стен.
— Георгий Аристархович? — удивилась девушка.
— Я лично подберу фасон нашим героям, — проговорил довольно важно Аристархович.
— Эм... ну, девушка хорошо справлялась со своей задачей, — поглаживая от смущения затылок, выпалил я. И сразу до ушей донеслись тихие возмущения. Оказалось, этот мужчина — самый известный модельер города и к тому же владелец бутика, что одевает лишь самых важных людей города. И что нам оказана величайшая услуга, а мы, наглецы, принимать её не хотим.
— Да, я прекрасно знаю, что Василиса прекрасна в своём деле. Я же просто хотел предложить свою скромную помощь, — мягко донеслись до меня слова модельера.
— Ну, раз вы хотите услужить нам, то я не могу быть против, — максимально по этикету ответил я.
— Ну и отлично. Пройдёмте. — Щёлкнув пальцами, он прошёл к занавесам. И тут все охнули. По шёпоту я понял, что там находится новая коллекция, что не была ещё показана взору публики. И внутри зажёгся огонь: вот, неужели достойное моей персоны обслуживание? Я посмотрел на ребят: Максимилиан пялился на меня, дожидаясь моих действий, а Филипп, прислонившись к стене, всё ещё не спускал с меня взгляда, хоть пыл его изрядно поредел. Я махнул им рукой, и Максимилиан побежал быстрее меня, а Филипп, тяжело вздохнув, пошёл за ним. За занавесом прятались множество эскизов, а также несколько готовых нарядов, что сразу захватили наш дух.
— Как только вы зашли, я сразу понял: это для вас, — не скрывая радости, Георгий махнул рукой в сторону трёх нарядов. — Эта коллекция зрела во мне со времён моей юности, что прошла в годы великих потрясений. Когда передо мной, простым мальчишкой с деревни, развернулись события, повернувшие ход истории. Я смог собственными глазами увидеть множество знати самого разного уровня — от мелкого гвардейца до самих великих князей. Тех, что давно мертвы, тех, что в итоге стали царями. Митрофан Первый Блаженный и его верный друг и союзник, что стал известен как Григорий Четвёртый Грозный. — И его глаза засияли. Да уж, мало кто любит вспоминать этих недоцарей, что, безусловно, спасли страну от вражеского вторжения, но сами немало бедствий натворили. Благо я и не застал их время, родившись во времена самого славного из царей. — И тогда я влюбился в их грозный вид, в мужественную осанку и великолепные одеяния, что украшали их и сияли даже после множества сражений. Им не нужна была броня, им нужна была практичная и эластичная, лёгкая одежда, что могла в нужный момент и жизнь спасти. И с тех пор я совершенствовал свои навыки. И вот перед вами — творения всей моей жизни.
— М-да, неплоха, — немного громче, чем надо, проговорил Филипп, рассматривая приглянувшуюся форму. Старик слегка успокоил пыл, поняв, что перед ним — не его публика, а люди попроще.
— Так а мы при чём? Или ты и в нас увидел князей или царей? — улыбнулся я.
— Нет, что вы. Я просто увидел ваше тряпьё, и мою душу пробило насквозь. Вы — герои, рискуете ради незнакомцев своей жизнью, а даже качественную одежду не можете себе позволить. И я решил, что могу помочь вам. Как раз и образцы не нужно будет выкидывать.
— Э, ты на наши одеяния не гони! Они хоть и износились, но не раз спасали нас, — навис Филипп на Георгия.
— Ну, что вы, я прекрасно понимаю, поэтому и хочу дать покой этим...
— Может, уже приступим? — не выдержал я.
— Да, конечно. Вы и друг мой, красноволосый, будете первым.
— А? Что это я первый? Пускай вон... Макс... Макс присоединится, — указал на лупающего глазами Максимилиана Филипп.
— Ну, что вы, вам здесь удостоена наивысшая честь. Как вы зашли, я сразу понял, что вы — прирождённый лидер. А значит, вам отлично подойдут одеяния, что я разработал с мыслями о нём, — он притомил, — о Великом. — И тут все сразу поняли, а Филипп даже на секунду обомлел.
— Ну, раз для него, то почту за честь. — И они ушли в гардероб, оставив нас в ожидании, что продлилось пару минут. Но оно того стоило. Филипп никогда не пылал так ярко. Красное пальто с большой золотой цепью, что соединяла его концы, и плечи, украшенные алыми вставками. Перчатки из белой кожи и белый кафтан с красными полосами и с золотыми пуговицами. Сапоги из алой кожи с золотыми узорами. И красные брюки идеально сидели на его мускулистом теле. И даже грива перестала быть такой растрёпанной, отливая оранжевым. Филипп стоял гордо, как подобает гвардейцу. Он смотрел на своё отражение, не смея дышать.
— Это... великолепно, — с придыханием проговаривал Филипп. А я вдыхал с нетерпением, ожидая, когда надену свой наряд.
— Ну что, кто следующий? — Не успел произнести и слова, как меня опередил Максимилиан, что в попытке привлечь внимание даже руку к потолку поднял.
— Можно я? — ребяческим голосом произнёс Максимилиан.
— Конечно. У меня есть для вас отличная форма. — И они скрылись из виду.
— Ну что, доволен? — я по-дружески хлопнул Филиппа по плечу, что, на удивление, ни на секунду не вывело его из себя.
— Знаешь, а я и забыл, что так красив, — неожиданно выпалил Филипп.
— Ну, ты ещё совсем молодой, просто запустил себя, — подбодрил я товарища.
— Спасибо тебе, друг. Я вновь не пожалел, что пошёл за тобой. — Он перевёл на меня взгляд, и я впервые увидел, что, когда они не хмурятся, они очень красивы и напоминают янтарь. Да уж, каждая его похвала сбивает меня с ног. Хотел было я что-то добавить, как вышел Максимилиан.
— Друзья, смотрите! — размахался руками Максимилиан, меняя позы, пытаясь всем телом показать радость. И это была обоснованная радость. Он был одет в чёрный пиджак с белым воротником и алой розой на груди. Жилет под пиджаком был так же белоснежный и застёгнут на множество пуговиц, на этот раз чёрного цвета.
— Ты блистателен! — хлопая руками, улыбался я.
— Да, дружок, а тебе идёт, — неожиданно для всей троицы произнёс Филипп.
— Признаюсь, это я готовил для особого человека, что должен был стать нашим дорогим князем. Но судьба распорядилась иначе, — грустно сообщил Георгий Аристархович, не зная, кто перед ним.
Мы вышли уже поздним вечером. Все сотрудники на прощание пожелали нам удачи, а старик даже привёл в порядок волосы ребят. Я же укутался в своё новое пальто, наконец по размеру, что сливалось с ночью, отливая белоснежными линиями покроя. Я растёр пальцы в кожаных перчатках, заправил за ухо пару несносных волос, что развевались на ветру и так норовили угодить мне прямо в глаза. Так тепло и уютно. И я знал, что сегодня мы проведём ночь не в нашей тарантайке. Нет, это наша ночь. И мы должны провести её по высшему разряду. Когда у нас столько денег, грех ими не воспользоваться.
— Ну что, домой? — посмотрел на меня уставшим взглядом Филипп.
— А не хотите ли сходить в бордель?Звёздное сияние освещало улочку, по которой ступало трое юношей. Окрылённые немалой монетой в кармане, они быстрым шагом шли туда, где такой бюджет можно спустить за ночь.
