Поселение было легко найти, если держаться весь путь возле реки Каменки, в которую пару недель назад плюхнулось моё тельце. Вместе с волчьей процессией мы пустились в поход. Самого большого и массивного кобеля я использовал в качестве транспорта. Мою тушку он даже не ощущал, ловко перепрыгивая через все возможные преграды. Наконец начали мерцать огни и шум, что выдавал населённый пункт. Город находился на открытой местности, за несколько сотен метров от леса, на возвышенности. Из леса хорошо были видны импровизированные стены из частокола. Мои товарищи остановились неподалёку от места, где кончался лес. Вожак проскулил о том, что они не будут выходить на местность, где их могут заметить люди. Я, прекрасно понимая их опасения, почесал за ухом каждого из волков и отправился своим ходом. По дороге я начал обдумывать свой дальнейший план действий. Очевидно, что мне нельзя светиться, никто не должен узнать во мне бывшего наследника княжества. Благо, как я говорил, за столицу я выбирался крайне редко. А всем известные черты Врановых — белоснежная кожа, чёрные, постоянно спутанные волосы и самое заметное, ярко-красные глаза — встречались в Врановере повсеместно. Ведь за множество столетий мои предки успели заделать с гору бастардов. Так что я надеялся, что меня примут за ещё одного, списав на внебрачного отпрыска одного из моих дядь или же моего отца (который, разумеется, как истинно благородный человек, не стал бы спать ни с кем, кроме своей жены). И всё же простолюдины любят разносить слухи, черня честь благородных феодалов. Да вдобавок я настолько был грязный, а вся моя одежда, которая теперь совершенно не походила на что-то утончённое, была в многочисленных дырах. Так что я был сейчас похож на босоногого бездомного. Я даже обувь снял для правдоподобности, хоть из-за этого мой путь стал чуточку больнее. А касаемо планов, то в первую очередь я собирался найти какую-то харчевню, где за пару грошей, оставшихся от прошлой жизни, мог бы купить себе пропитание. К городу шла большая процессия: паломники, скитальцы, торговцы. Разумеется, я решил затеряться в их толпе, ведь, как известно, стражники не любят осматривать большое скопление людей, а вот одинокий, так прискорбно выглядевший, уж точно не укрылся бы от их взора. Медлительная толпа и не заметила пополнение. Я делал вид, будто молюсь, чтобы ко мне было меньше вопросов. Подумаешь, человек из столицы после пережитого ужаса решил перебраться в тихое место. Благо такой я был не один — целые семьи, все в рванье, плача шли к своему новому дому. А ведь это мои люди, которых я должен был защищать, подумал я, но недолго, ведь я услышал бурчание спереди. Стража не пускала никого в город.
— Город закрыт, время видели! Вас и так в последнее время как мух поналетело тут, — грубым тоном проговорил самый важный из стражи. На вид очень мерзкий человек: зубы кривые, один глаз косит, борода торчит как попало. Брр, в столице ему бы даже отхожее место не дали охранять. Толпа отвечала ему непонятным гулом, все голоса смешались в рокот, и не было понятно, чего требуют эти люди. Я же, не выдержав всего этого шума, нырнул в тень спереди стоящего человека. Дело было рисковое, но люди настолько были заняты отстаиванием своих прав, что навряд ли заметили пропажу такого незаметного человека, как я. Я пошагал по теневому миру как хозяин. Здесь стража не замечала, как я прохожу через них. С помощью теневых, назовём их верёвок, я перебрался через небольшие ворота. Спрыгнув, мне открылся вид на весь этот недогород. Мой глаз, привыкший к строгой красоте столицы, был разочарован. Никаких дорог здесь не знали, вместо них — грязь до самых колен. Вместо красивых многоквартирных домов — наспех сделанные деревянные бараки, многие из которых так и норовили упасть. Все эти дома облепляли холм, который, судя по всему, был местным центром. Старый храм был главным объектом на этом холме. Он даже сейчас был вполне неплох, а по местным меркам так и вовсе чудо света. С моего места ещё была заметна статуя великого царя-прародителя Феникса. Но в центр мне не нужно. Мне нужно было какое-то место да поблагополучнее, где за гроши я мог бы утолить свой голод и насладиться нормальной едой, а не всякой падалью. В одном из безлюдных переулков я вышел из тени. Всё же в теневом мире это место становилось гораздо хуже. Сейчас же, в ночной темноте, что освещали лишь пара фонарей, это место имело какую-никакую атмосферу. Я двигался по звукам чрезмерного веселья, пробираясь по узким улочкам. Наконец выйдя к средних размеров зданию с вывеской «Маленькая Пони». Не успев зайти, я тут же замечаю местный контингент, который выглядел хуже меня: вонючие, в лохмотьях, они были изрядно пьяны.
— Мелочи не найдётся, сударь? — обратился ко мне, судя по всему, самый трезвомыслящий. Я не успел ответить, как это существо изрыгает на мои ноги всё, что он выпил за сегодня.
— Прошу прощения, — всё ещё вежливым тоном обращается ко мне сволочь.
А из кабака тем временем вылетело чьё-то пьяное тело. Выкинул его здоровенный мужчина в белом фартуке, что, судя по всему, был хозяином заведения.
— Чо надо? — грозно спросил он у меня, да так, что я на время растерялся.
— Еды и попить чего-нибудь, — жалко промолвил я.
— Деньги есть? — я утвердительно кивнул.
— Ну так заходи.
С этими словами хозяин удалился, а за ним побрёл и я.
— Несправедливо, — вслед произнёс алкаш, заблевавший мне ноги.
Тогда я и не понимал, как сильно изменит мою жизнь этот кабак.
Место «Маленькая Пони» было не из приятных. Зайдя сюда, первым я почувствовал яркий запах спиртного вперемешку с запахом местных посетителей. Все как на подбор: грязные, лохматые, жутко вопящие во всю глотку существа. Всё моё естество противилось этому месту. Оно и понятно, я провёл не одну ночь за убиением таких же доходяг, а теперь мне предстояло делить с ними кров. Никто из них даже взгляда не кинул в мою сторону, и неудивительно: представители местной фауны отличались своими габаритами и вширь, и ввысь, и такой доходяга, как я, просто затерялся среди их могучих спин и ещё более могучих животов. Оно мне и на руку, не время привлекать внимание. Я семенил возле столов, что прогибались от всевозможной выпивки: пива, мёда, эля, водки. Не летнее вино из отцовских запасов, конечно, но в голову неплохо даёт. Большой верзила в фартуке протирал бокалы за лавкой. Его острые глаза вцепились в моё тело и не собирались отпускать. Я приблизился к нему, несколько мгновений прошло, прежде чем я решился что-то сказать.
— Бокал пива и чего-нибудь перекусить. — Я положил горсть медяков на стол. Этим жестом я словно успокоил хозяина заведения, и тот, забрав горсть, принялся наливать мне бокал. Рядом со мной посапывал один из местных завсегдатаев, но стук бокала об стол прервал его сонные похождения.
— Ты кто такой? — жмурясь, простонал человек лет двадцати с хвостиком. Прожив такую недолгую жизнь, она успела вдоволь поиздеваться над ним: зубов менее дюжины, нос переломан бесчисленное множество раз.
— Отстань от парня, брат, — обратился к нему хозяин. На братьев они были совершенно не похожи. Скорее всего, это было следствием разного выбора смысла жизни. Пока один брат довольствовался всеми пороками жизни, другой предпочёл продавать эти пороки.
— Да я ж просто знакомлюсь.
— Обычно твои знакомства заканчиваются переломанным носом, в основном у тебя.
— Ой, хватит. Парень, ты ж не собираешься меня бить? — От такого вопроса я на время аж растерялся. Навряд ли этот мужчина видел во мне равного соперника. А может, он что-то почувствовал во мне?
— Нет, что вы. — Не дав договорить, мой сосед по стойке поднял бокал.
— Ну вот, будем знакомы. Витя. А это мой младший брат Вова.
Последние слова немного удивили меня, ведь на вид как раз Вова казался старшим. В свои годы он успел потерять все волосы на голове, обзавёлся множеством морщин, а его хриплый голос уж точно не давал сомнений, что ему давно перевалило за сорок.
— Он младший? — кивнув в сторону Вовы, спросил я.
— Да, недавно девятнадцать исполнилось.
После этих слов я выпил из кружки половину пива, поняв, что совершенно не понимаю, что здесь происходит, и лучше вся эта информация будет усваиваться в пьяной голове, чем в трезвой.
— Это всё из-за постоянного стресса и чрезмерного трудолюбия, — прочеканив как тост, Витя принялся за свой недопитый бокал.
Я же наконец перешёл к тому, ради чего вообще заявился в это место. К пиву мне подали большую палку копчёной колбасы. Никаких столовых приборов к ней не прилагалось, из-за чего я жадно поедал её из собственных рук. Витя удивлённо уставился на меня, это было даже как-то неловко.
— Откуда ты такой голодный-то взялся? — ещё раз оглядев меня с головы до пят, он продолжил: — Из столицы, поди? Да, сеча адская была, даже до нашей дыры новости дошли. Жалко вас, бедолаг, из-за предателя лишились всех пожитков. Ну, Вов, за счёт заведения налей пареньку.
— Но… — начал возражать против щедрости брата Вова.
— Без всяких «но».
— Что вы, не нужно, — слукавил я. Продолжения сего пира я очень хотел, но что зря меня все эти годы учили правилам этикета?
— Не, парень, я был на твоём месте, без гроша в кармане. Тогда мне никто не помог, дай хоть тебе помочь.
А Вова уже поставил возле меня бокал побольше и ещё больше закуски.
— Ничё, новый князь придёт, вот тогда заживём. Давно пора.
— Новый князь? — не дал ему договорить я.
— Эх ты, пустая голова, Димитрий Вранов будет коронован самим царём, как только заново отстроят замок.
Эти слова поразили меня до самой глубины души. До этого момента я считал, что дядю и всю его семью постигла та же судьба, что и нас. Ведь в письме чёрным по белому было написано, что все родственники князя будут объявлены изменниками и будут казнены. Таков древний закон Руммеда: семья всегда отвечает за грехи своих членов. Только если… боясь этих мыслей, я снова потянулся за стаканом. Сначала надо всё разузнать, а уже потом принимать решение. Дядя Димитрий, несмотря на свой не самый чистый нрав, очень любил всю нашу семью. Именно он обучал меня боевому искусству и помогал обуздать свои способности, когда отец помогал править царю. Я мог сказать, что с какого-то момента он заменил мне отца. И всё же он не пришёл нам на помощь в самый ответственный момент. Да, конечно, его удел находился в нескольких днях езды от Вранска, но он даже не ответил на письмо матери о помощи. От размышлений меня снова отвлёк назойливый Витя. Он поднял свою кружку, показывая, что готов к ещё одному тосту.
— Чё такой кислый? — спросил озадаченно, насколько мог пьяный человек. — Давай выпьем. За царя! — Он огляделся по сторонам и повторил громогласным голосом: — ЗА ЦАРЯ!!!
И весь кабак взорвался громогласными возгласами, повторяющими «За царя!». Даже непьющий Вова громко повторял за всеми. Да что уж, я сам что есть мочи кричал тост, прославляющий царя. Его любила вся страна, старики говорили, что он был лучшим царём за всю их долгую жизнь. Защитник нашей отчизны, избавитель от всех невзгод. Тот, на кого надеялись все эти люди. И не беспочвенно, ведь именно он избавил нас от деспота Григория Грозного, одолел многомиллионную орду монстра Чингисхана, а также останавливал все возможные конфликты и восстания, что не раз вспыхивали по всему царству за его двадцатипятилетнее правление. Но самое главное — он подарил царству тринадцать лет мира, что так нужно было людям Руммеда. И хоть я, к сожалению, и не застал его самые главные подвиги, я постоянно просил отца рассказать о каком-нибудь приключении царя. И он рассказывал, ведь во всём царстве не найти было такого преданного сторонника короны, как Георгий Вранов. Оно и неудивительно, ведь благодаря царю отец в принципе получил свой престол. Ведь если бы Владимир Девятый Пламенный не убил узурпатора Константина из давних времён, не было бы ни отца, ни меня. Да, по сути, я обязан Царю своей жизнью.
Дальше всё как в тумане. Мы с Витей опустошали один бокал за другим, произносили всё более и более дурацкие тосты. Витя рассказывал о своём тяжёлом детстве с братом, как ему удалось открыть этот кабак, как его жена, когда-то работающая здесь, начала спать с клиентами, как, узнав об этом, он прогнал её, и теперь Вова — единственный работник этого заведения. Всё это привело Витю к выводу, что дно бутылки теперь его новый дом, а так до этого он даже не прикасался к пойлу. Я лишь кивал в ответ. История, конечно, грустная, но моя голова занята моим горем, и думать о чужом я не собирался. Когда мы совсем опьянели, мы начали заводить народные песни, чьи слова откуда-то всплывали в моей голове, а затем и вовсе пустились в пляс. Нам вторил и весь остальной народ. Мы кружились в хороводах, вертелись и кружились. Впервые за время своей второй жизни я почувствовал себя счастливым. Среди пьяниц и жуликов, бандитов и шлюх. А ведь когда-то я их всей душой презирал. Время от времени я замечал на себе осуждающий взгляд Ворума, что сидел поодаль от людей и негодовал от того, чем занят его избранник. Мне было плевать, наконец-то я чувствую себя живым. Может, счастье именно в этом: не париться и жить в своё удовольствие. Я и не заметил момента, когда я один остался кружиться в танце. Все же остальные молча глазели мне куда-то за спину. Я и не понял, пока не повернулся к двери. Я стукнулся своей головой о чью-то могучую грудь. Поднял свои глаза наверх: передо мной предстал высокий мужчина на полголовы выше меня. Он был невероятно могуч, одежда облепляла его накачанные руки и ноги, показывая каждый мускул его тела. Он имел ярко-рыжие кудри волос, падающие на его грудь. Щетина обрамляла его обточенные скулы, а ярко-оранжевые глаза строго лицезрели весь тот бардак, что творился в заведении. Было понятно одно: этот человек держит в страхе весь этот кабак. Даже самые здоровенные из местных выпивох тихо садились на свои места, стараясь не смотреть в его сторону. Даже вечно разговорчивый Витя тихо переминался с ноги на ногу на своём месте. Моё тело охватила тревога. Ох, чуйка подсказывает: недобрый он человек, раз его боится даже местный контингент. Хотел бы я оказаться где-то вдали от него, за укромным столиком. Но его глаза уже были направлены в мою сторону. Хотел было я извиниться, как желудок подвёл меня и опорожнил всё своё содержимое, что было надето мной за эту неделю, прямо на этого жуткого господина. Я блевал обильно и мощно, а закончив, увидел, как начали гореть в ярости глаза незнакомца.
— Ох, малец, — успел услышать я слова Вити, прежде чем облёванная верзила со всей своей не дюжей силой опрокинула моё тело через своё левое плечо, прямо на холодную и грязную улицу. Не успел я опомниться от боли, как заметил, что незнакомец начал двигаться в мою сторону. Ох и попал ты, Исаак, успело промелькнуть у меня в голове.Ночка у кабака «Маленькая Пони» выдалась жаркой. В пьяном угаре я пытался понять, что делать в сложившейся ситуации. Моё тело валялось в грязи, а в мою сторону двигался здоровенный мужчина. Я всё ещё корчился от боли, когда кожаный сапог залетел мне под дых. Я потерял способность дышать. Мои рёбра гудели, возвещая о боли. Мой противник схватил моё тело, а затем что было силы кинул меня в ближайшую стену.
— Город закрыт, время видели! Вас и так в последнее время как мух поналетело тут, — грубым тоном проговорил самый важный из стражи. На вид очень мерзкий человек: зубы кривые, один глаз косит, борода торчит как попало. Брр, в столице ему бы даже отхожее место не дали охранять. Толпа отвечала ему непонятным гулом, все голоса смешались в рокот, и не было понятно, чего требуют эти люди. Я же, не выдержав всего этого шума, нырнул в тень спереди стоящего человека. Дело было рисковое, но люди настолько были заняты отстаиванием своих прав, что навряд ли заметили пропажу такого незаметного человека, как я. Я пошагал по теневому миру как хозяин. Здесь стража не замечала, как я прохожу через них. С помощью теневых, назовём их верёвок, я перебрался через небольшие ворота. Спрыгнув, мне открылся вид на весь этот недогород. Мой глаз, привыкший к строгой красоте столицы, был разочарован. Никаких дорог здесь не знали, вместо них — грязь до самых колен. Вместо красивых многоквартирных домов — наспех сделанные деревянные бараки, многие из которых так и норовили упасть. Все эти дома облепляли холм, который, судя по всему, был местным центром. Старый храм был главным объектом на этом холме. Он даже сейчас был вполне неплох, а по местным меркам так и вовсе чудо света. С моего места ещё была заметна статуя великого царя-прародителя Феникса. Но в центр мне не нужно. Мне нужно было какое-то место да поблагополучнее, где за гроши я мог бы утолить свой голод и насладиться нормальной едой, а не всякой падалью. В одном из безлюдных переулков я вышел из тени. Всё же в теневом мире это место становилось гораздо хуже. Сейчас же, в ночной темноте, что освещали лишь пара фонарей, это место имело какую-никакую атмосферу. Я двигался по звукам чрезмерного веселья, пробираясь по узким улочкам. Наконец выйдя к средних размеров зданию с вывеской «Маленькая Пони». Не успев зайти, я тут же замечаю местный контингент, который выглядел хуже меня: вонючие, в лохмотьях, они были изрядно пьяны.
— Мелочи не найдётся, сударь? — обратился ко мне, судя по всему, самый трезвомыслящий. Я не успел ответить, как это существо изрыгает на мои ноги всё, что он выпил за сегодня.
— Прошу прощения, — всё ещё вежливым тоном обращается ко мне сволочь.
А из кабака тем временем вылетело чьё-то пьяное тело. Выкинул его здоровенный мужчина в белом фартуке, что, судя по всему, был хозяином заведения.
— Чо надо? — грозно спросил он у меня, да так, что я на время растерялся.
— Еды и попить чего-нибудь, — жалко промолвил я.
— Деньги есть? — я утвердительно кивнул.
— Ну так заходи.
С этими словами хозяин удалился, а за ним побрёл и я.
— Несправедливо, — вслед произнёс алкаш, заблевавший мне ноги.
Тогда я и не понимал, как сильно изменит мою жизнь этот кабак.
Место «Маленькая Пони» было не из приятных. Зайдя сюда, первым я почувствовал яркий запах спиртного вперемешку с запахом местных посетителей. Все как на подбор: грязные, лохматые, жутко вопящие во всю глотку существа. Всё моё естество противилось этому месту. Оно и понятно, я провёл не одну ночь за убиением таких же доходяг, а теперь мне предстояло делить с ними кров. Никто из них даже взгляда не кинул в мою сторону, и неудивительно: представители местной фауны отличались своими габаритами и вширь, и ввысь, и такой доходяга, как я, просто затерялся среди их могучих спин и ещё более могучих животов. Оно мне и на руку, не время привлекать внимание. Я семенил возле столов, что прогибались от всевозможной выпивки: пива, мёда, эля, водки. Не летнее вино из отцовских запасов, конечно, но в голову неплохо даёт. Большой верзила в фартуке протирал бокалы за лавкой. Его острые глаза вцепились в моё тело и не собирались отпускать. Я приблизился к нему, несколько мгновений прошло, прежде чем я решился что-то сказать.
— Бокал пива и чего-нибудь перекусить. — Я положил горсть медяков на стол. Этим жестом я словно успокоил хозяина заведения, и тот, забрав горсть, принялся наливать мне бокал. Рядом со мной посапывал один из местных завсегдатаев, но стук бокала об стол прервал его сонные похождения.
— Ты кто такой? — жмурясь, простонал человек лет двадцати с хвостиком. Прожив такую недолгую жизнь, она успела вдоволь поиздеваться над ним: зубов менее дюжины, нос переломан бесчисленное множество раз.
— Отстань от парня, брат, — обратился к нему хозяин. На братьев они были совершенно не похожи. Скорее всего, это было следствием разного выбора смысла жизни. Пока один брат довольствовался всеми пороками жизни, другой предпочёл продавать эти пороки.
— Да я ж просто знакомлюсь.
— Обычно твои знакомства заканчиваются переломанным носом, в основном у тебя.
— Ой, хватит. Парень, ты ж не собираешься меня бить? — От такого вопроса я на время аж растерялся. Навряд ли этот мужчина видел во мне равного соперника. А может, он что-то почувствовал во мне?
— Нет, что вы. — Не дав договорить, мой сосед по стойке поднял бокал.
— Ну вот, будем знакомы. Витя. А это мой младший брат Вова.
Последние слова немного удивили меня, ведь на вид как раз Вова казался старшим. В свои годы он успел потерять все волосы на голове, обзавёлся множеством морщин, а его хриплый голос уж точно не давал сомнений, что ему давно перевалило за сорок.
— Он младший? — кивнув в сторону Вовы, спросил я.
— Да, недавно девятнадцать исполнилось.
После этих слов я выпил из кружки половину пива, поняв, что совершенно не понимаю, что здесь происходит, и лучше вся эта информация будет усваиваться в пьяной голове, чем в трезвой.
— Это всё из-за постоянного стресса и чрезмерного трудолюбия, — прочеканив как тост, Витя принялся за свой недопитый бокал.
Я же наконец перешёл к тому, ради чего вообще заявился в это место. К пиву мне подали большую палку копчёной колбасы. Никаких столовых приборов к ней не прилагалось, из-за чего я жадно поедал её из собственных рук. Витя удивлённо уставился на меня, это было даже как-то неловко.
— Откуда ты такой голодный-то взялся? — ещё раз оглядев меня с головы до пят, он продолжил: — Из столицы, поди? Да, сеча адская была, даже до нашей дыры новости дошли. Жалко вас, бедолаг, из-за предателя лишились всех пожитков. Ну, Вов, за счёт заведения налей пареньку.
— Но… — начал возражать против щедрости брата Вова.
— Без всяких «но».
— Что вы, не нужно, — слукавил я. Продолжения сего пира я очень хотел, но что зря меня все эти годы учили правилам этикета?
— Не, парень, я был на твоём месте, без гроша в кармане. Тогда мне никто не помог, дай хоть тебе помочь.
А Вова уже поставил возле меня бокал побольше и ещё больше закуски.
— Ничё, новый князь придёт, вот тогда заживём. Давно пора.
— Новый князь? — не дал ему договорить я.
— Эх ты, пустая голова, Димитрий Вранов будет коронован самим царём, как только заново отстроят замок.
Эти слова поразили меня до самой глубины души. До этого момента я считал, что дядю и всю его семью постигла та же судьба, что и нас. Ведь в письме чёрным по белому было написано, что все родственники князя будут объявлены изменниками и будут казнены. Таков древний закон Руммеда: семья всегда отвечает за грехи своих членов. Только если… боясь этих мыслей, я снова потянулся за стаканом. Сначала надо всё разузнать, а уже потом принимать решение. Дядя Димитрий, несмотря на свой не самый чистый нрав, очень любил всю нашу семью. Именно он обучал меня боевому искусству и помогал обуздать свои способности, когда отец помогал править царю. Я мог сказать, что с какого-то момента он заменил мне отца. И всё же он не пришёл нам на помощь в самый ответственный момент. Да, конечно, его удел находился в нескольких днях езды от Вранска, но он даже не ответил на письмо матери о помощи. От размышлений меня снова отвлёк назойливый Витя. Он поднял свою кружку, показывая, что готов к ещё одному тосту.
— Чё такой кислый? — спросил озадаченно, насколько мог пьяный человек. — Давай выпьем. За царя! — Он огляделся по сторонам и повторил громогласным голосом: — ЗА ЦАРЯ!!!
И весь кабак взорвался громогласными возгласами, повторяющими «За царя!». Даже непьющий Вова громко повторял за всеми. Да что уж, я сам что есть мочи кричал тост, прославляющий царя. Его любила вся страна, старики говорили, что он был лучшим царём за всю их долгую жизнь. Защитник нашей отчизны, избавитель от всех невзгод. Тот, на кого надеялись все эти люди. И не беспочвенно, ведь именно он избавил нас от деспота Григория Грозного, одолел многомиллионную орду монстра Чингисхана, а также останавливал все возможные конфликты и восстания, что не раз вспыхивали по всему царству за его двадцатипятилетнее правление. Но самое главное — он подарил царству тринадцать лет мира, что так нужно было людям Руммеда. И хоть я, к сожалению, и не застал его самые главные подвиги, я постоянно просил отца рассказать о каком-нибудь приключении царя. И он рассказывал, ведь во всём царстве не найти было такого преданного сторонника короны, как Георгий Вранов. Оно и неудивительно, ведь благодаря царю отец в принципе получил свой престол. Ведь если бы Владимир Девятый Пламенный не убил узурпатора Константина из давних времён, не было бы ни отца, ни меня. Да, по сути, я обязан Царю своей жизнью.
Дальше всё как в тумане. Мы с Витей опустошали один бокал за другим, произносили всё более и более дурацкие тосты. Витя рассказывал о своём тяжёлом детстве с братом, как ему удалось открыть этот кабак, как его жена, когда-то работающая здесь, начала спать с клиентами, как, узнав об этом, он прогнал её, и теперь Вова — единственный работник этого заведения. Всё это привело Витю к выводу, что дно бутылки теперь его новый дом, а так до этого он даже не прикасался к пойлу. Я лишь кивал в ответ. История, конечно, грустная, но моя голова занята моим горем, и думать о чужом я не собирался. Когда мы совсем опьянели, мы начали заводить народные песни, чьи слова откуда-то всплывали в моей голове, а затем и вовсе пустились в пляс. Нам вторил и весь остальной народ. Мы кружились в хороводах, вертелись и кружились. Впервые за время своей второй жизни я почувствовал себя счастливым. Среди пьяниц и жуликов, бандитов и шлюх. А ведь когда-то я их всей душой презирал. Время от времени я замечал на себе осуждающий взгляд Ворума, что сидел поодаль от людей и негодовал от того, чем занят его избранник. Мне было плевать, наконец-то я чувствую себя живым. Может, счастье именно в этом: не париться и жить в своё удовольствие. Я и не заметил момента, когда я один остался кружиться в танце. Все же остальные молча глазели мне куда-то за спину. Я и не понял, пока не повернулся к двери. Я стукнулся своей головой о чью-то могучую грудь. Поднял свои глаза наверх: передо мной предстал высокий мужчина на полголовы выше меня. Он был невероятно могуч, одежда облепляла его накачанные руки и ноги, показывая каждый мускул его тела. Он имел ярко-рыжие кудри волос, падающие на его грудь. Щетина обрамляла его обточенные скулы, а ярко-оранжевые глаза строго лицезрели весь тот бардак, что творился в заведении. Было понятно одно: этот человек держит в страхе весь этот кабак. Даже самые здоровенные из местных выпивох тихо садились на свои места, стараясь не смотреть в его сторону. Даже вечно разговорчивый Витя тихо переминался с ноги на ногу на своём месте. Моё тело охватила тревога. Ох, чуйка подсказывает: недобрый он человек, раз его боится даже местный контингент. Хотел бы я оказаться где-то вдали от него, за укромным столиком. Но его глаза уже были направлены в мою сторону. Хотел было я извиниться, как желудок подвёл меня и опорожнил всё своё содержимое, что было надето мной за эту неделю, прямо на этого жуткого господина. Я блевал обильно и мощно, а закончив, увидел, как начали гореть в ярости глаза незнакомца.
— Ох, малец, — успел услышать я слова Вити, прежде чем облёванная верзила со всей своей не дюжей силой опрокинула моё тело через своё левое плечо, прямо на холодную и грязную улицу. Не успел я опомниться от боли, как заметил, что незнакомец начал двигаться в мою сторону. Ох и попал ты, Исаак, успело промелькнуть у меня в голове.Ночка у кабака «Маленькая Пони» выдалась жаркой. В пьяном угаре я пытался понять, что делать в сложившейся ситуации. Моё тело валялось в грязи, а в мою сторону двигался здоровенный мужчина. Я всё ещё корчился от боли, когда кожаный сапог залетел мне под дых. Я потерял способность дышать. Мои рёбра гудели, возвещая о боли. Мой противник схватил моё тело, а затем что было силы кинул меня в ближайшую стену.
