— Не тыкай в меня временем смертных. А тебя, Исаак, я всегда держу в голове. Ведь дай я силу кому-нибудь другому, тот бы уже покорил всех неверных, и мир был бы спасён. — Его голос гремел, а рука всё наровили вдарить по моей черепушке.
— Да как я могу действовать, пока мой товарищ не в сознании? Слушай... а ты можешь и ему как-то помочь? Он мне правда нужен. У него сил гораздо больше, да и опыта боевого. Не смогу я без него.
Я пытался говорить разными тембрами, давить на жалость — но на лице Ворума даже мускул не шелохнулся. Он сидел, оскалившись на меня, как статуя.
— Сдался тебе этот ржавоголовый. Да и не могу я давать силы другим. Ты — мой аватар. Только если ты не умрёшь, тогда я мог бы...
— Не-не. Сам выкарабкается. Парень крепкий, и не такое пережил.
— Ха. Хитёр ты. Поэтому я и выбрал тебя. — Наконец улыбнувшись, Ворум потрепал меня по щеке. Его пальцы были холодными.
— Только поэтому? — озадаченно спросил я.
— А у тебя ещё есть какие-то таланты? — укоризненно процедил мой жестокий собеседник. — Ну ладно, не дуйся. Будешь нормально дела вести — буду не только ругать тебя, но и хвалить. — Его голос снова стал мягким, почти ласковым. И от этого было ещё страшнее.
— А как дела вести, если я даже не знаю, что делать? Ты не говоришь, из-за чего мир в опасности и как я тебе помочь должен. — Теперь уже я наступал. Потому что это правда: как спасать мир, если ты даже не знаешь, от кого?
— Да успокойся, малахольный. Я ж говорю — времени мало прошло, ничего я не узнал. Но как узнаю — скажу тебе, самому первому. Но ты б хоть княжество своё вернул.
— У тебя всё так легко. Будто вернуть титул — это как поссать.
— Ну да, — без какой-либо иронии ответил мне Ворум.
— Да ты...
Дверь отворилась. Ворум посмотрел куда-то мне за спину, и в его белых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Ты с кем тут разговариваешь? — Фил протирал глаза после долгого сна. Голос хриплый, но живой. Живой.
— Я... — я оглянулся. Там, где только что сидел Ворум, была пустота.
— Не важно. Собирайся. — Фил небрежно кинул слова через плечо и закрыл дверь.
— Куда?
Ответа не прозвучало.
— Смотри, если он будет тормозить тебя, то я с ним разберусь.
Шёпот раздался прямо у моего уха. Я резко обернулся — никого. Лишь холодок на коже и эхо далёкого смеха.
Я быстро одел пальтишко и побрёл к входу. Фил уже был при параде. За недолгое время он успел помыть свою засаленную голову и надеть новую одёжку. Сейчас он застёгивал свой рюкзак.
— Что там?
— Голова.
С этими словами он пошёл открывать дверь. Дальше мы шли молча. Хоть нас и связывала какая-никакая история, друзьями нас сложно было назвать. Да и можно ли вообще подружиться с таким человеком, как Филипп?
На улице нас встретил самый солнечный день на моей памяти. Пекло так, что одежда пропотела за пару минут. В наших местах такая погода — редкость, особенно весной.
— Куда мы? — нарушил тишину я.
— В храм.
Я успел подметить у этого человека интересную особенность: когда ему что-то нужно, он тараторит так, что и не остановить. А в остальное время — слова не вытащишь.
— Зачем? — не сдавался я. Но каждое слово Филипп произносил всё более грубым тоном, чётко давая понять: не настроен на диалог.
— Узнаешь.
Он даже остановился, чтобы проговорить это слово. После этого я зарёкся начинать диалог с этим психом. Всё, что оставалось мне, — рассматривать город, что днём казался гораздо приветливее. Люди уже не смотрели на тебя своими хищными глазами. Они вообще не смотрели на меня, торопясь по своим делам.
Когда мы подошли к храму, у его подножия стояла длинная процессия: паломники, жаждущие, прокажённые, верующие. Филипп побрёл сквозь неё, постоянно повторяя всем, чтобы расступились. Ему отвечали грубо, но шёпотом: люди боялись этого великана. Я же старался не отставать, идя как его тень. Когда мы пробрались ко входу, храм предстал во всём своём великолепии — для этих мест, во всяком случае. Белоснежный, слегка потрёпанный, небольшого размера, он был украшен древними фресками с изображением богов Руммеда. Бегло проглядев их, я заметил Ворума. На рисунке он был гораздо красивее, чем в реальности.
— Чёрт, — тихо выругался я.
Фил кинул на меня грозный взгляд. Он лёгким движением отворил две большие расписные двери из старого дерева. В храме было свежо, священнослужители переговаривались шёпотом. А в центре, сидя на табуретке, выслушивал покаяния местный жрец.
Когда мы зашли, все обратили на нас внимание. Молча разглядывали. А когда дверь с грохотом захлопнулась...
— Все ушли отсюда, быстро!
Жрец вскочил с табуретки. Люди засуетились, разбежались кто куда. Я тоже собрался было развернуться, но крепким хватом меня остановил Филипп. Он даже не посмотрел на меня.
— Приветствую, хлопчик. Смотрю, дружка завёл. — Старик в белом, под цвет длинной бороды и длинных волос, прошелестел к нам. — С чем пожаловали? — Его голос был очень мягким.
— Висельник. — Фил открыл рюкзак и показал голову.
— Хи-хи. Я в тебе никогда не сомневался. Пройдёмте к алтарю.
Старик развернулся и тихо побрёл. Фил кивнул мне — и пошёл за ним. Я не отставал.
— Ох и попортил нам житие этот грешник. Но ничего, теперь одним злом меньше. И всё благодаря тебе. Я говорил, что каждый день благодарю богов, что послали тебя.
— Говорил. И не один раз, — с улыбкой отвечал Фил.
— Ты уж прости. Знаешь, какой люд обитает здесь? Давече вот заходил один мелок исповедать грехи, говорит: «Дочку свою, того самого, на блуд отправил». Я ему, конечно, всё простил, а у самого такая тоска в душе. Люди щас пошли всё порочные. Как тут найти-то заступника? Но благо ты появился на нашей земле.
Проговаривая всё это, дедок успевал считать деньги, что полагались за голову. Сумма выходила немаленькая.
— Я думал, листовки местное управление выставляет.
— Эх, малец, молчал бы ты, коль не знаешь. Плевать нашим чинушам, как люд их живёт. Им главное — побольше налогов придумать. Вот приходится нам, жрецам, делать их работу. Нам же потом всех жертв этих душегубов отпевать.
Я опустил глаза. Я был наследником этого княжества. Я должен был знать, что тут творится. Я не знал. Я вообще ничего не знал о своей земле.
— Спасибо тебе, Харитон. Без тебя совсем б я пропал. Работу мне даёшь.
Я удивился: впервые слышал от Филиппа слова благодарности. Настоящей.
— Ты хороший человек. Судьба тяжело с тобой поступила, вот и всё.
— Так вы знаете?
— Угомонись, малец, конечно, знаю. Я ж первое время укрывал его от вороньего войска. Для меня важнее Божий закон, чем людской. А по Божьему закону, любой человек заслуживает прощения.
На этом мы и попрощались с Харитоном. Солнце заходило за горизонт, а мы не спеша бродили по тесным улочкам.
— Мало это. Ты же понимаешь, что мы способны на большее? Разве нет заказов, за которые платит не мелкий церковник, а граф какой-нибудь? Так, глядишь, титулы получим, а с ними всяко проще землю мою вернуть.
— Ну есть. Только готов ли ты к ним? Или тебе напомнить, кого Висельник вырубил?
— Ты-то ладно. Ты тоже не сухим из воды вышел.
— Вот про чё я и говорю: не готовы мы. Я не завершил обучение, и ты не освоил свои силы до конца. А те заказы — это не всякие верёвочники, что пару людей убили. Там парни, которых сама Инквизиция не может найти. Маньяки, разбойники, и все как назло с недюжей силой.
— Так и мы не верёвки вьём. Твоей огненной силой столько князей и царей обладало. Забыл, насколько силён был Огненный Лев? А теперь эта сила в твоих руках. Тебе просто надо раскрыть весь её потенциал.
— Как? Я уже много лет топчусь на месте, мои силы никак не растут. Да и использовать их опасно — все сразу поймут, кто я.
— Ты не понимаешь. Только в таких условиях и закаляется сталь. Вместе мы можем стать сильнее. Поэтому я и выбрал тебя.
Эти слова наконец дошли до его пустого котелка. Он задумался. Молчал целую минуту, пока мы шли по улице.
— Ладно. Есть один заказ. Вон там, на доске объявлений.
Он указал пальцем. Мы подошли. Он сорвал объявление и дал мне. На бумаге было написано, что разыскивается настоящий оборотень, убивший несколько дюжин голов скота. За его голову давали баснословные деньги.
— Оборотни? Их же не существует.
— Их — да. А вот человек, что превращается в волка, существует. Нам повезёт, если мы узнаем, кто он, и сможем убить его до того, как он превратится.
— Так чего же мы ждём?
— Есть одна загвоздка: нет его здесь. Это листовка из соседнего города. Придётся отправиться в дорожное путешествие.
Я посмотрел на Фила. Он всё ещё был бледным после горячки. Пять дней без сознания — и вот он уже рвётся в бой.
— Ты уверен, что готов?
— А ты?
Я кивнул. Он кивнул в ответ.
— Обожаю путешествовать по своим владениям, — слукавил я.Я не буду скучать по этому городу. Именно с такими мыслями я шёл к воротам. План был простой: я беру извозчика до Нового Воронграда, а как мы выйдем за ворота, к нам присоединится Фил. Ему-то своей мордашкой светить нельзя, благо никто и помыслить не может, что я выжил, а поэтому я могу спокойно расхаживать по городам. Главное — случайно не встретить знакомых. А, точно, они же все мертвы. Я шёл по людной улице, где возле одной лачужки прикимарил один извозчик. Мужчина, которого уже успела коснуться старость, лежал в своей повозке, глаза он закрыл своей шапкой-ушанкой, с которой был неразлучен, что даже в такую жару носил не снимая, да ещё в шубе. Да уж, тот ещё пассажир, то, что нам и нужно. Я забрался в его повозку и затряс его что было мочи. Он тут же подскочил как угорелый, ругаясь непонятно в чью сторону. Передо мной предстал мужичок, что едва доставал до моего подбородка, но зато шириной во всю телегу. Он долго и пристально смотрел на меня, прежде чем смолвил:
— Ты прокажённый? — с прищуром, смотря мне в глаза, с интересом спросил извозчик.
— Э, нет, — с большим непониманием ответил я.
— Тогда двести бронзы, если за город. По городу — пятьдесят. За груз ещё пятьдесят, и это с человека, — протирая ручки, блестя хитрыми глазами, промолвил старичок так, будто я его первый клиент за много лет. Да и телега вся гнилая, сено всё провоняло, а днище украшают пару пробоин. Прежний я бы обходил такую тачку стороной, сейчас же это лучшее, что я могу позволить за свой бюджет.
— Договор. — Я достал небольшой кожаный мешочек, что любезно одолжил мой друг, и высыпал пару монет прямо в ладошки извозчика. Тот от радости не смог сдержать свои «охи» и «ахи». А в моей голове уже пронеслись мысли, а не надурили ли меня. Но было уже поздно, навряд ли старичок отвечает на жалобы посетителей.
— До ворот довезёшь, там попутчика подберём, и до Нового Воронграда. Всё понял?
— Да, конечно, сударь, всё запомнил, как записал. А попутчик — эт хорошо, веселее будет, дорога-то дальняя предстоит.
— Тогда надо быстрее ехать. — С собой у меня был только рюкзак, так что я налегке расположился. Старичок же свистнул, ударил поводьями по старой лошадке, и повозка тронулась, медленно проезжая улицы.
— И сколько мы ехать будем? — поинтересовался я.
— О, эт же не от меня зависит. Эт как Бурушка поедет, коль здоровье позволит — то к вечеру приедет, а коль устанет, то и привал придётся сделать. — Закончив, старичок начал напевать какую-то мелодию, а я уже разочаровался, что потратил все деньги на первого попавшегося извозчика. А его мелодия всё не заканчивалась и не заканчивалась. И ладно бы мелодия была красивая, так с его хрипящим голоском любая мелодия превращается в непонятное жужжание. И так мы ехали до самых ворот. Дорога, может, длилась и недолго, но мои уши уже успели завять, так что не описать той радости, что испытал я, когда старик прекратил своё пение. Стража, состоящая из четырёх человек, смотрела на нас самыми жуткими физиономиями, что я видел. У одного глаза смотрели в разные стороны, причём ни один не был направлен на нас, у другого вообще только один глаз, что, как ни странно, тоже косил — видно, братья. Они сверяли нас взглядами целые минуты, каждый по очереди, лишь чтобы в итоге один из них сказал:
— Счастливой дороги. — И не спрашивая, кто мы, куда мы. Да уж, странный городишко: попасть сюда — то ещё испытание, а выйти отсюда — проще некуда. Тут дед вдарил по своей кляче, и мы с ветерком покатились, огибая толпу.
— Ну и где твой попутчик? — И правда, во всей этой клоунаде я как-то и позабыл о моём дражайшем друге, что обычно был очень даже пунктуален, но, видно, не в этот раз.
— Ну-ка, постой, подождём, опаздывает, видимо. — Старик остановил повозку, а я начал смотреть по сторонам, ища красную точку на горизонте, коей должен быть Филипп. Но ничего, что подходило бы под описание, я не наблюдал.
— Ну, барин, вы ж понимаете, что за ожидание доплата полагается. — Ах ты ж старая скряга! Да по-хорошему это ты должен доплачивать людям, что согласны терпеть твоё общество. Конечно, всё это мнение прозвучало в моей голове, но от этого менее правдиво оно не стало. Как говорится, лучше держать своё мнение при себе о тех людях, без которых ты не можешь обойтись. И тут я замечаю, как в западной части стены вылезает несколько чемоданов прямо из-под земли, а за ними — здоровый мужик, что, оглянувшись по сторонам, берёт все чемоданы в руки и бежит со всех ног прямо в нашу сторону.
— Твой голубчик? — ехидно спросил извозчик.
— Мой. — В подтверждение своих слов я начал махать, а за мной и извозчик начал махать своими коротко-широкими руками. Добежал до нас Филипп, изрядно замотавшись, но, к удивлению, довольно быстро, и это при нескольких-то чемоданах за спиной. И снова я рад, что не ошибся в выборе своего спутника.
— Куда столько чемоданов? Мы за каждый крупненькую сумму отвалим. — И, кстати, что в них? Я не спрашивал. Может, трупы. Может, сокровища. С Филиппа станется и то, и другое.
— Да, каждый чемоданчик будет расцениваться как отдельный груз, а за один груз придётся семьдесят бронзы заплатить, — подтвердил мои слова извозчик.
— В смысле семьдесят? Пятьдесят же было.
— Так это ж по городу, а из города в город цена дороже. Сами понимаете, лошадка-то у меня не железная. — Всё это он проговаривал с таким тоном, будто он нам ещё одолжение делает.
— Ах ты маленький... — Не выдержав, я уже хотел лезть на него с кулаками.
— Мы заплатим, — приказным тоном, смотря на меня, медленно проговорил Филипп. Он уже успел положить свои чемоданы в повозку, из-за чего места в ней изрядно поубавилось, а когда и он сам сел, так и вовсе места совсем не осталось, так что мне пришлось поджать ноги. Фил же чувствовал себя гораздо увереннее, расположив свои длинные копыта на всю повозку.
— Спасибо, сударь, что защитили меня от нападок своего сына. Мы, люд простой, запоминаем такое. — Ах ты ж сволочь, нашёл под кого стелиться.
— В смысле, я не его отец, я всего на пару лет старше, — в недоумении ответил Филипп. Но тут я с извозчиком наконец-то был солидарен: с виду Фил и правда выглядел значительно старше, чем на самом деле. Виной тому пожелтевшие зубы, морщины на лбу и синяки под глазами старили Филиппа лет так на двадцать.
— Не гунди, папаша, — с хорошей такой иронией проговорил я, так что даже извозчик улыбнулся, хоть и ненадолго.
