Ты попыталась пошевелить рукой, но твои конечности ощущались как чужие, тяжёлые и непослушные. Голова отяжелела от снотворных и обезболивающих препаратов, а язык казался распухшим.
Вдруг справа от тебя раздался тихий, прерывистый вздох.
Ты медленно повернула голову.
Джекс.
Он спал в кресле рядом с твоей кроватью, ссутулившись и прислонившись головой к стене.
Его лицо было бледным и осунувшимся, под глазами залегли тёмные тени, а на щеке виднелась едва заметная полоска от твоей крови.
Он был весь в твоей крови — на куртке, на футболке, на руках. Он не ушёл. Он остался здесь, в этой стерильной, удушающей больнице, ожидая твоего возвращения из небытия.
Пальцы Джекса были крепко переплетены с твоей левой, здоровой рукой.
Ты почувствовала тепло его кожи, слабое, но упрямое биение его пульса. Он был с тобой. Прошёл через весь этот ад, не проклиная, не отворачиваясь.
«И он ждёт»
В твоей голове прозвучал тихий, тёплый голос Алеса.
«Очень ждёт».
Слёзы снова потекли по твоим вискам, прокладывая горячие дорожки по бледной коже. Но это были другие слёзы.
Не слёзы горя или отчаяния, а слёзы той самой слабости, которую ты так отчаянно пыталась выжечь из себя годами. Ты вспомнила его слова: «Дари любовь тем, кто сумел растопить твой лёд».
Джекс медленно, будто почувствовав твой взгляд, открыл глаза. На секунду его зрачки расширились от шока, а затем на его лице расцвела такая искренняя, безумная, облегчённая улыбка, что твоё сердце, едва вернувшееся к жизни, пропустило удар.
Д:"Ника..."
Его голос прозвучал хрипло, он резко подался вперёд, пытаясь обнять тебя, но тут же вспомнил о твоих ранах и замер, боясь причинить боль.
Д:"Ты вернулась."
Ты не смогла ответить. Просто смотрела на него, позволяя тёплым слезам течь по своим щекам. Слова Алеса крутились в голове: «Я доверяю тебя в хорошие, надёжные руки».
Возможно, он был прав. Возможно, м
Твоё время ещё не пришло. И, возможно, ты действительно должна была оставить пустой сундук на той залитой солнцем лужайке и принять тот путь, который выбрал для тебя Джекс.
Путь, где боль всё ещё была реальна, но рядом был человек, готовый эту боль разделить.
Д:"Ты справилась, Ника. Ты пережила это."
Его голос дрожал, срываясь на хриплый, прерывистый шёпот, а пальцы судорожно сжимали твою ладонь.
Д:"Твоё сердце остановилось почти на две минуты, но ты вернулась... И... спасибо тебе. За то, что спасла меня. За то, что закрыла своим телом. Если бы не ты, меня бы уже не было."
Ты тихонько, одними кончиками пальцев сжала его ладонь в ответ. Сил говорить почти не было, но ты упрямо смотрела в его покрасневшие, полные слёз и бесконечной признательности глаза.
Вдруг Джекс замолчал. Его взгляд медленно опустился ниже, скользя по белым больничным простыням и трубкам капельниц, и остановился на твоём животе.
На его лице отразилось какое-то странное, благоговейное и одновременно испуганное выражение.
Он медленно, с величайшей, почти благоговейной осторожностью протянул руку и положил свою тёплую, широкую ладонь на твой живот.
Джекс снова поднял взгляд, впиваясь своими светлыми глазами прямо в твою душу.
Д:"Врачи провели экстренное обследование, пока зашивали твою рану..."
Он прошептал, и его голос задрожал от подступающих слёз.
Д:"Они сказали, что плод не пострадал. Беременность сохранена, Ника. Ты... ты знала?"
В эту секунду мир вокруг тебя окончательно перестал существовать. Писк кардиомонитора мгновенно участился, заполняя палату тревожным, рваным ритмом, выдавая твою панику.
Н.М:"Плод не пострадал... Беременность..."
Эти слова ударили тебя в грудь сильнее, чем пуля Вайпера.
Ты не знала. Господи, ты даже помыслить об этом не могла.
Н.М:"Три года назад, когда твоё тело сдалось и я потеряла ребёнка Алеса, я мысленно заколотила эту дверь навсегда."
"Я внушила себе, что моя утроба — это выжженная, мёртвая, проклятая земля, на которой больше никогда не вырастет ничего живого."
"Я привыкла думать о себе как о холодном, стальном механизме, созданном исключительно для войны, мести и разрушения. Пустая, ледяная оболочка, внутри которой остался лишь серый пепел."
И вдруг... новая жизнь. Ваша с ним жизнь. Крошечная, невидимая искра, которая зародилась в те редкие, отчаянные минуты чистой близости, когда вы наконец позволили себе согреться на той тёмной кухне.
Но больше всего тебя поразило другое. Этот ребёнок... он выжил.
Он пережил жестокую драку с Вайпером, выдержал обстрел в клубе и паническую погоню в лесу. Он пережил тяжёлую револьверную пулю Вайпера, колоссальную потерю крови и экстренный наркоз.
И самое невероятное — он выжил в те самые сто восемь секунд, когда твоя душа блуждала по золотистой лужайке с Алесом, а твоё собственное сердце не сделало ни единого удара.
Ты смотрела на тёплую ладонь Джекса, лежащую на твоём животе, и чувствовала, как внутри тебя рушится последний, самый прочный барьер.
Новый, неизведанный страх — не тот парализующий страх перед Вайпером, а огромный, священный и яростный инстинкт матери — затопил всё твоё существо. Ты обязана выжить. Обязана защитить эту крошечную искру любой ценой.
Ты медленно, преодолевая слабость и острую боль в плече, накрыла ладонь Джекса своей забинтованной рукой, крепко переплетая ваши пальцы прямо на твоём животе.
Н:"Нет..."
Ты прошептала, и новые, горячие слёзы покатились по твоим вискам, теряясь в волосах.
Н:"Я не знала, Джекс...Но теперь... теперь мы точно обязаны... со всем этим справиться."
Джекс слабо, сквозь слезы улыбнулся и, наклонившись, нежно прижался лбом к твоим пальцам.
Ты долго молчала, собирая остатки сил, которые утекали сквозь пальцы, словно вода. Горло саднило, каждое слово царапало гортань, будто ты глотала битое стекло, но ты знала, что должна произнести это.
Ты должна была окончательно разрушить стену между вами, похоронив призраков прошлого в этой стерильной тишине.
Н:"Я видела его, Джекс..."
Твой шепот был едва различим на фоне мерного писка приборов.
Н:"Там, в этой бесконечной пустоте... была лужайка. И был Алессандро."
Ты почувствовала, как пальцы Джекса на твоей руке на мгновение дрогнули, но он не отстранился. Напротив, он подался ближе, ловя каждое твое рваное дыхание.
Н:"Ему... было тяжело говорить."
Ты сделала паузу, сглатывая вязкий ком.
Н:"Он открыл мой сундук. Тот самый, который я тащила на себе все эти годы. Он был пуст, Джекс. Вся моя вина, вся моя ненависть к себе... всё это было лишь пылью, которую я сама превратила в свинец."
Джекс внимательно слушал, и в его взгляде не было и тени прежней ревности или боли. Он смотрел на тебя так, словно ты была раненым существом, которое наконец-то нашло путь к свету.
Н:"Он сказал, что мне пора возвращаться."
Ты судорожно вздохнула, чувствуя, как с этими словами из твоей души уходит последняя тяжесть.
Н:"Сказал, что доверяет меня... тебе. Что ты — те самые «хорошие руки», в которых я наконец смогу перестать быть оружием."
Ты замолчала, обессиленно прикрыв глаза. Исповедь выжала тебя досуха, но на месте выжженной пустыни теперь теплилось нечто иное.
Джекс нежно коснулся твоего лица, убирая со лба влажную прядь волос. Его лицо светилось тихой, глубокой радостью.
Он понимал: Алессандро больше не стоял между вами. Он стал не стеной, а мостом, который позволил тебе вернуться из небытия.
Д:"Я рад, Ника."
Он хрипло прошептал, и ты почувствовала, как его теплая слеза упала тебе на ладонь.
Д:"Я так рад, что ты оставила этот груз там. Больше не будет призраков. Только мы. Я помогу тебе. Слышишь? Я никогда больше не позволю тебе нести этот сундук одной."
Он прижался губами к твоей ладони, и в этом жесте было столько преданности, что ты наконец поверила: твой кошмар действительно закончился.
Алес отпустил тебя, чтобы ты могла научиться дышать заново — ради человека, который сейчас держал твою руку, и ради новой жизни, которая упрямо продолжала теплиться внутри тебя.
Джекс был готов стать твоим миром. А ты... Ты впервые в жизни была готова позволить кому-то просто тебя любить.
ГЛАВА 41. Якорь.
Через сутки, когда боль в ране стала чуть глуше, а голова яснее, в палату к тебе зашёл Зак.
Джекс по-прежнему сидел рядом, его ладонь крепко обнимала твою, словно якорь. Ты чувствовала его тепло, его спокойное, бдительное присутствие, и это давало тебе силы.
Зак выглядел лучше, чем в ангаре. Его избитое лицо было вымыто, синяки под глазами стали лилово-жёлтыми, но взгляд уцелевшего глаза оставался острым и живым.
Он медленно подошёл к кровати, и на его губах появилась слабая, искренняя улыбка.
З:"Ну как ты?
В его голосе прозвучали одновременно и братская забота, и старая, привычная преданность.
Н:"Жива, Зак."
Твой голос прозвучал хрипло, но твёрдо
Н:"Как ты себя чувствуешь? Рёбра?"
З:"Терпимо, Ника. Теперь я точно знаю, что я не железный."
Он усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Джекса.
З:"Но покончить с Вайпером я всё-таки успел. Его люди арестованы. Груз в порту под нашим контролем. Федералы, благодаря Джему, уже начали копать под его оставшиеся структуры. Всё чисто. Наша война, наконец, закончена."
Ты медленно, судорожно выдохнула, чувствуя, как с этими словами с твоих плеч падает невидимая, неподъёмная гора. Война закончилась.
З:"И ещё."
Зак выпрямился, его взгляд метнулся к двери.
З:"К тебе пришёл гость."
Двери палаты приотворились, и на пороге появились Азат и его сын Самир. В руках они оба держали огромные букеты белых лилий — цветов, которые ты никогда раньше не получала.
Азат выглядел величественно, его лицо было спокойным и мудрым, Самир стоял чуть позади, его тёмные глаза уважительно смотрели на тебя.
А:"Дон Кордано."
С лёгкой, почти незаметной улыбкой произнёс Азат, медленно подходя к кровати.
А:"Я рад видеть тебя в сознании."
Н:"Азат.*
Ты прошептала, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы.
Н:"Спасибо, что пришли."
А:"Мы пришли поблагодарить тебя, девочка."
Он бережно поставил букет на прикроватный столик.
Н:"Ты поставила старого пса на место. Ты доказала, что не являешься его продолжением."
Азат медленно покачал головой, его взгляд задержался на твоём лице, а затем перевёлся на Джекса, который держал твою руку.
А:"Помнишь, я говорил тебе про надзирателя и пленника?"
Старик тихо спросил.
А:"Ты сделала свой выбор, Ника. Ты не стала ни тем, ни другим. Ты выбрала нечто гораздо большее. И это достойно уважения."
Ты лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Его слова попали точно в цель, дотронувшись до самых тонких струн твоей души.
А:"Отныне ты свободна. Твои старые цепи разорваны. И я вижу, что ты наконец-то начала дышать. Береги это. Береги того, кто дал тебе этот второй шанс."
Его взгляд снова скользнул к Джексу, в котором не было ничего, кроме безграничной преданности и любви.
Самир подошёл ближе и поставил свой букет рядом с отцовским.
С:"У тебя будет много времени, чтобы понять, как использовать эту свободу, Дон Кордано. А сейчас тебе нужно поправляться."
Азат положил свою морщинистую, тёплую ладонь тебе на руку, чуть выше той, что сжимал Джекс.
А:"Ты молодец, Ника. Большой молодец. А теперь отдыхай. Мы зайдём позже."
Они развернулись и бесшумно вышли из палаты, оставляя за собой нежный аромат лилий и глубокое, очищающее чувство завершённости. Зак встал и хотел пойти за ними, но ты остановила его.
Н:"Подожди, Зак."
Тихо, но твёрдо ты произнесла, останавливая его у самой двери палаты.
Он замер и обернулся. Джекс, сидевший рядом с тобой на краю койки, бережно сжал твои пальцы, безмолвно поддерживая.
Н:"Подготовь все документы нашего синдиката."
Ты приказала, глядя Заку прямо в глаза.
Н:"Проведи полную ревизию. Перепиши активы. Оставь под моим именем только те предприятия и счета, которые абсолютно чисты перед законом. Всё легальное. До последнего цента."
Зак нахмурился, его уцелевший глаз удивлённо расширился. Он перевел взгляд с тебя на Джекса и обратно.
З:"Зачем, Ника? К чему такая спешка с бумагами? Вайпер мёртв, город под нами, мы можем расширяться..."
Ты ничего не ответила. Лишь слегка качнула головой, давая понять, что расспросы излишни.
Н.М:"Потому что Дон Кордано больше не вернётся на свой теневой трон. Я закрою эту главу. А у меня... у меня теперь совсем другие приоритеты."
Зак тяжело вздохнул, понимая, что спорить с тобой бесполезно, понимающе кивнул и бесшумно вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.
Ты осталась одна с Джексом.
Ты посмотрела на его лицо — на нём читалось столько любви и облегчения, что у тебя перехватило дыхание. Его пальцы мягко гладили твою ладонь.
Н:"Он прав."
Ты прошептала, глядя в его глаза.
Н:"Я больше не пленница. И я больше не надзиратель."
Джекс наклонился и нежно поцеловал тебя в лоб.
Д:"Ты свободна, Ника. И мы справимся. Вместе."
Ты закрыла глаза, вдыхая запах лилий и его тепла. Впервые за долгое время ты почувствовала, что будущее не пугает тебя, а зовёт к себе, обещая свет, который ты так долго искала. И этот свет был рядом, держал тебя за руку, не отпуская.
Прошло три месяца.
Время залечило твои самые глубокие физические раны, оставив на теле лишь бледные, аккуратные шрамы.
Но куда важнее было то, что происходило внутри. Под твоим сердцем упрямо и ритмично билась новая жизнь, и твой некогда плоский живот теперь заметно округлился под свободной одеждой.
Ты медленно поднялась с больничной койки. В этот момент дверь палаты тихо отворилась, и вошёл Джекс.
На его лице больше не было той изнуряющей тревоги — только тёплая, бесконечная нежность. Он подошёл вплотную, без лишних слов обнял тебя за талию и помог сделать первые шаги к выходу.
Ты уже могла ходить сама, но его бережная опека была тем самым теплом, от которого ты больше не собиралась отказываться.
В просторном, залитом солнцем вестибюле госпиталя вас уже ждали.
Зак, всё ещё слегка прихрамывающий, стоял рядом с Азатом и Самиром. Увидев вас, Зак сразу же сделал широкий шаг вперёд.
Этот огромный, суровый мужчина, прошедший с тобой через круги ада, сейчас смотрел на тебя с такой неприкрытой, детской радостью, что его глаза подозрительно заблестели.
Он крепко, но очень осторожно, чтобы не повредить твои рёбра, прижал тебя к себе. Ты обняла его в ответ, утыкаясь носом в его плечо.
Н:"Эй, Зак."
Негромко шепнула ив ему на ухо, пытаясь скрыть собственное волнение за привычной усмешкой.
Н:"Только не вздумай расслабляться. И не реви мне тут, работа сама себя не сделает."
Зак хрипло рассмеялся, отстраняясь и утирая ладонью глаза.
Затем к тебе неторопливой, величественной походкой подошёл Азат. Его мудрое, изрезанное морщинами лицо светилось мягким теплом.
Он посмотрел на твой округлившийся живот, и его глаза потеплели ещё сильнее.
А:"Ты прекрасно выглядишь, Ника."
Он тихо произнёс, беря твою ладонь в свои тёплые, сухие руки.
А:"В тебе наконец-то появилась жизнь. Настоящая."
Ты посмотрела на этого старика, который когда-то пожал твою руку на раскалённом угле.
Внутри меня поднялась волна такой искренней, глубокой благодарности, которую ты никогда раньше не испытывала к старшим.
Н:"Знаешь, Азат..."
Ты замялась, чувствуя себя непривычно робкой. Твой голос слегка дрогнул.
Н:"Я всю жизнь росла под надзором чудовища. Я не знала, что такое семья. Но благодаря тебе... я впервые в жизни почувствовала, что такое настоящая отцовская любовь."
Вдруг справа от тебя раздался тихий, прерывистый вздох.
Ты медленно повернула голову.
Джекс.
Он спал в кресле рядом с твоей кроватью, ссутулившись и прислонившись головой к стене.
Его лицо было бледным и осунувшимся, под глазами залегли тёмные тени, а на щеке виднелась едва заметная полоска от твоей крови.
Он был весь в твоей крови — на куртке, на футболке, на руках. Он не ушёл. Он остался здесь, в этой стерильной, удушающей больнице, ожидая твоего возвращения из небытия.
Пальцы Джекса были крепко переплетены с твоей левой, здоровой рукой.
Ты почувствовала тепло его кожи, слабое, но упрямое биение его пульса. Он был с тобой. Прошёл через весь этот ад, не проклиная, не отворачиваясь.
«И он ждёт»
В твоей голове прозвучал тихий, тёплый голос Алеса.
«Очень ждёт».
Слёзы снова потекли по твоим вискам, прокладывая горячие дорожки по бледной коже. Но это были другие слёзы.
Не слёзы горя или отчаяния, а слёзы той самой слабости, которую ты так отчаянно пыталась выжечь из себя годами. Ты вспомнила его слова: «Дари любовь тем, кто сумел растопить твой лёд».
Джекс медленно, будто почувствовав твой взгляд, открыл глаза. На секунду его зрачки расширились от шока, а затем на его лице расцвела такая искренняя, безумная, облегчённая улыбка, что твоё сердце, едва вернувшееся к жизни, пропустило удар.
Д:"Ника..."
Его голос прозвучал хрипло, он резко подался вперёд, пытаясь обнять тебя, но тут же вспомнил о твоих ранах и замер, боясь причинить боль.
Д:"Ты вернулась."
Ты не смогла ответить. Просто смотрела на него, позволяя тёплым слезам течь по своим щекам. Слова Алеса крутились в голове: «Я доверяю тебя в хорошие, надёжные руки».
Возможно, он был прав. Возможно, м
Твоё время ещё не пришло. И, возможно, ты действительно должна была оставить пустой сундук на той залитой солнцем лужайке и принять тот путь, который выбрал для тебя Джекс.
Путь, где боль всё ещё была реальна, но рядом был человек, готовый эту боль разделить.
Д:"Ты справилась, Ника. Ты пережила это."
Его голос дрожал, срываясь на хриплый, прерывистый шёпот, а пальцы судорожно сжимали твою ладонь.
Д:"Твоё сердце остановилось почти на две минуты, но ты вернулась... И... спасибо тебе. За то, что спасла меня. За то, что закрыла своим телом. Если бы не ты, меня бы уже не было."
Ты тихонько, одними кончиками пальцев сжала его ладонь в ответ. Сил говорить почти не было, но ты упрямо смотрела в его покрасневшие, полные слёз и бесконечной признательности глаза.
Вдруг Джекс замолчал. Его взгляд медленно опустился ниже, скользя по белым больничным простыням и трубкам капельниц, и остановился на твоём животе.
На его лице отразилось какое-то странное, благоговейное и одновременно испуганное выражение.
Он медленно, с величайшей, почти благоговейной осторожностью протянул руку и положил свою тёплую, широкую ладонь на твой живот.
Джекс снова поднял взгляд, впиваясь своими светлыми глазами прямо в твою душу.
Д:"Врачи провели экстренное обследование, пока зашивали твою рану..."
Он прошептал, и его голос задрожал от подступающих слёз.
Д:"Они сказали, что плод не пострадал. Беременность сохранена, Ника. Ты... ты знала?"
В эту секунду мир вокруг тебя окончательно перестал существовать. Писк кардиомонитора мгновенно участился, заполняя палату тревожным, рваным ритмом, выдавая твою панику.
Н.М:"Плод не пострадал... Беременность..."
Эти слова ударили тебя в грудь сильнее, чем пуля Вайпера.
Ты не знала. Господи, ты даже помыслить об этом не могла.
Н.М:"Три года назад, когда твоё тело сдалось и я потеряла ребёнка Алеса, я мысленно заколотила эту дверь навсегда."
"Я внушила себе, что моя утроба — это выжженная, мёртвая, проклятая земля, на которой больше никогда не вырастет ничего живого."
"Я привыкла думать о себе как о холодном, стальном механизме, созданном исключительно для войны, мести и разрушения. Пустая, ледяная оболочка, внутри которой остался лишь серый пепел."
И вдруг... новая жизнь. Ваша с ним жизнь. Крошечная, невидимая искра, которая зародилась в те редкие, отчаянные минуты чистой близости, когда вы наконец позволили себе согреться на той тёмной кухне.
Но больше всего тебя поразило другое. Этот ребёнок... он выжил.
Он пережил жестокую драку с Вайпером, выдержал обстрел в клубе и паническую погоню в лесу. Он пережил тяжёлую револьверную пулю Вайпера, колоссальную потерю крови и экстренный наркоз.
И самое невероятное — он выжил в те самые сто восемь секунд, когда твоя душа блуждала по золотистой лужайке с Алесом, а твоё собственное сердце не сделало ни единого удара.
Ты смотрела на тёплую ладонь Джекса, лежащую на твоём животе, и чувствовала, как внутри тебя рушится последний, самый прочный барьер.
Новый, неизведанный страх — не тот парализующий страх перед Вайпером, а огромный, священный и яростный инстинкт матери — затопил всё твоё существо. Ты обязана выжить. Обязана защитить эту крошечную искру любой ценой.
Ты медленно, преодолевая слабость и острую боль в плече, накрыла ладонь Джекса своей забинтованной рукой, крепко переплетая ваши пальцы прямо на твоём животе.
Н:"Нет..."
Ты прошептала, и новые, горячие слёзы покатились по твоим вискам, теряясь в волосах.
Н:"Я не знала, Джекс...Но теперь... теперь мы точно обязаны... со всем этим справиться."
Джекс слабо, сквозь слезы улыбнулся и, наклонившись, нежно прижался лбом к твоим пальцам.
Ты долго молчала, собирая остатки сил, которые утекали сквозь пальцы, словно вода. Горло саднило, каждое слово царапало гортань, будто ты глотала битое стекло, но ты знала, что должна произнести это.
Ты должна была окончательно разрушить стену между вами, похоронив призраков прошлого в этой стерильной тишине.
Н:"Я видела его, Джекс..."
Твой шепот был едва различим на фоне мерного писка приборов.
Н:"Там, в этой бесконечной пустоте... была лужайка. И был Алессандро."
Ты почувствовала, как пальцы Джекса на твоей руке на мгновение дрогнули, но он не отстранился. Напротив, он подался ближе, ловя каждое твое рваное дыхание.
Н:"Ему... было тяжело говорить."
Ты сделала паузу, сглатывая вязкий ком.
Н:"Он открыл мой сундук. Тот самый, который я тащила на себе все эти годы. Он был пуст, Джекс. Вся моя вина, вся моя ненависть к себе... всё это было лишь пылью, которую я сама превратила в свинец."
Джекс внимательно слушал, и в его взгляде не было и тени прежней ревности или боли. Он смотрел на тебя так, словно ты была раненым существом, которое наконец-то нашло путь к свету.
Н:"Он сказал, что мне пора возвращаться."
Ты судорожно вздохнула, чувствуя, как с этими словами из твоей души уходит последняя тяжесть.
Н:"Сказал, что доверяет меня... тебе. Что ты — те самые «хорошие руки», в которых я наконец смогу перестать быть оружием."
Ты замолчала, обессиленно прикрыв глаза. Исповедь выжала тебя досуха, но на месте выжженной пустыни теперь теплилось нечто иное.
Джекс нежно коснулся твоего лица, убирая со лба влажную прядь волос. Его лицо светилось тихой, глубокой радостью.
Он понимал: Алессандро больше не стоял между вами. Он стал не стеной, а мостом, который позволил тебе вернуться из небытия.
Д:"Я рад, Ника."
Он хрипло прошептал, и ты почувствовала, как его теплая слеза упала тебе на ладонь.
Д:"Я так рад, что ты оставила этот груз там. Больше не будет призраков. Только мы. Я помогу тебе. Слышишь? Я никогда больше не позволю тебе нести этот сундук одной."
Он прижался губами к твоей ладони, и в этом жесте было столько преданности, что ты наконец поверила: твой кошмар действительно закончился.
Алес отпустил тебя, чтобы ты могла научиться дышать заново — ради человека, который сейчас держал твою руку, и ради новой жизни, которая упрямо продолжала теплиться внутри тебя.
Джекс был готов стать твоим миром. А ты... Ты впервые в жизни была готова позволить кому-то просто тебя любить.
ГЛАВА 41. Якорь.
Через сутки, когда боль в ране стала чуть глуше, а голова яснее, в палату к тебе зашёл Зак.
Джекс по-прежнему сидел рядом, его ладонь крепко обнимала твою, словно якорь. Ты чувствовала его тепло, его спокойное, бдительное присутствие, и это давало тебе силы.
Зак выглядел лучше, чем в ангаре. Его избитое лицо было вымыто, синяки под глазами стали лилово-жёлтыми, но взгляд уцелевшего глаза оставался острым и живым.
Он медленно подошёл к кровати, и на его губах появилась слабая, искренняя улыбка.
З:"Ну как ты?
В его голосе прозвучали одновременно и братская забота, и старая, привычная преданность.
Н:"Жива, Зак."
Твой голос прозвучал хрипло, но твёрдо
Н:"Как ты себя чувствуешь? Рёбра?"
З:"Терпимо, Ника. Теперь я точно знаю, что я не железный."
Он усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Джекса.
З:"Но покончить с Вайпером я всё-таки успел. Его люди арестованы. Груз в порту под нашим контролем. Федералы, благодаря Джему, уже начали копать под его оставшиеся структуры. Всё чисто. Наша война, наконец, закончена."
Ты медленно, судорожно выдохнула, чувствуя, как с этими словами с твоих плеч падает невидимая, неподъёмная гора. Война закончилась.
З:"И ещё."
Зак выпрямился, его взгляд метнулся к двери.
З:"К тебе пришёл гость."
Двери палаты приотворились, и на пороге появились Азат и его сын Самир. В руках они оба держали огромные букеты белых лилий — цветов, которые ты никогда раньше не получала.
Азат выглядел величественно, его лицо было спокойным и мудрым, Самир стоял чуть позади, его тёмные глаза уважительно смотрели на тебя.
А:"Дон Кордано."
С лёгкой, почти незаметной улыбкой произнёс Азат, медленно подходя к кровати.
А:"Я рад видеть тебя в сознании."
Н:"Азат.*
Ты прошептала, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы.
Н:"Спасибо, что пришли."
А:"Мы пришли поблагодарить тебя, девочка."
Он бережно поставил букет на прикроватный столик.
Н:"Ты поставила старого пса на место. Ты доказала, что не являешься его продолжением."
Азат медленно покачал головой, его взгляд задержался на твоём лице, а затем перевёлся на Джекса, который держал твою руку.
А:"Помнишь, я говорил тебе про надзирателя и пленника?"
Старик тихо спросил.
А:"Ты сделала свой выбор, Ника. Ты не стала ни тем, ни другим. Ты выбрала нечто гораздо большее. И это достойно уважения."
Ты лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Его слова попали точно в цель, дотронувшись до самых тонких струн твоей души.
А:"Отныне ты свободна. Твои старые цепи разорваны. И я вижу, что ты наконец-то начала дышать. Береги это. Береги того, кто дал тебе этот второй шанс."
Его взгляд снова скользнул к Джексу, в котором не было ничего, кроме безграничной преданности и любви.
Самир подошёл ближе и поставил свой букет рядом с отцовским.
С:"У тебя будет много времени, чтобы понять, как использовать эту свободу, Дон Кордано. А сейчас тебе нужно поправляться."
Азат положил свою морщинистую, тёплую ладонь тебе на руку, чуть выше той, что сжимал Джекс.
А:"Ты молодец, Ника. Большой молодец. А теперь отдыхай. Мы зайдём позже."
Они развернулись и бесшумно вышли из палаты, оставляя за собой нежный аромат лилий и глубокое, очищающее чувство завершённости. Зак встал и хотел пойти за ними, но ты остановила его.
Н:"Подожди, Зак."
Тихо, но твёрдо ты произнесла, останавливая его у самой двери палаты.
Он замер и обернулся. Джекс, сидевший рядом с тобой на краю койки, бережно сжал твои пальцы, безмолвно поддерживая.
Н:"Подготовь все документы нашего синдиката."
Ты приказала, глядя Заку прямо в глаза.
Н:"Проведи полную ревизию. Перепиши активы. Оставь под моим именем только те предприятия и счета, которые абсолютно чисты перед законом. Всё легальное. До последнего цента."
Зак нахмурился, его уцелевший глаз удивлённо расширился. Он перевел взгляд с тебя на Джекса и обратно.
З:"Зачем, Ника? К чему такая спешка с бумагами? Вайпер мёртв, город под нами, мы можем расширяться..."
Ты ничего не ответила. Лишь слегка качнула головой, давая понять, что расспросы излишни.
Н.М:"Потому что Дон Кордано больше не вернётся на свой теневой трон. Я закрою эту главу. А у меня... у меня теперь совсем другие приоритеты."
Зак тяжело вздохнул, понимая, что спорить с тобой бесполезно, понимающе кивнул и бесшумно вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.
Ты осталась одна с Джексом.
Ты посмотрела на его лицо — на нём читалось столько любви и облегчения, что у тебя перехватило дыхание. Его пальцы мягко гладили твою ладонь.
Н:"Он прав."
Ты прошептала, глядя в его глаза.
Н:"Я больше не пленница. И я больше не надзиратель."
Джекс наклонился и нежно поцеловал тебя в лоб.
Д:"Ты свободна, Ника. И мы справимся. Вместе."
Ты закрыла глаза, вдыхая запах лилий и его тепла. Впервые за долгое время ты почувствовала, что будущее не пугает тебя, а зовёт к себе, обещая свет, который ты так долго искала. И этот свет был рядом, держал тебя за руку, не отпуская.
Прошло три месяца.
Время залечило твои самые глубокие физические раны, оставив на теле лишь бледные, аккуратные шрамы.
Но куда важнее было то, что происходило внутри. Под твоим сердцем упрямо и ритмично билась новая жизнь, и твой некогда плоский живот теперь заметно округлился под свободной одеждой.
Ты медленно поднялась с больничной койки. В этот момент дверь палаты тихо отворилась, и вошёл Джекс.
На его лице больше не было той изнуряющей тревоги — только тёплая, бесконечная нежность. Он подошёл вплотную, без лишних слов обнял тебя за талию и помог сделать первые шаги к выходу.
Ты уже могла ходить сама, но его бережная опека была тем самым теплом, от которого ты больше не собиралась отказываться.
В просторном, залитом солнцем вестибюле госпиталя вас уже ждали.
Зак, всё ещё слегка прихрамывающий, стоял рядом с Азатом и Самиром. Увидев вас, Зак сразу же сделал широкий шаг вперёд.
Этот огромный, суровый мужчина, прошедший с тобой через круги ада, сейчас смотрел на тебя с такой неприкрытой, детской радостью, что его глаза подозрительно заблестели.
Он крепко, но очень осторожно, чтобы не повредить твои рёбра, прижал тебя к себе. Ты обняла его в ответ, утыкаясь носом в его плечо.
Н:"Эй, Зак."
Негромко шепнула ив ему на ухо, пытаясь скрыть собственное волнение за привычной усмешкой.
Н:"Только не вздумай расслабляться. И не реви мне тут, работа сама себя не сделает."
Зак хрипло рассмеялся, отстраняясь и утирая ладонью глаза.
Затем к тебе неторопливой, величественной походкой подошёл Азат. Его мудрое, изрезанное морщинами лицо светилось мягким теплом.
Он посмотрел на твой округлившийся живот, и его глаза потеплели ещё сильнее.
А:"Ты прекрасно выглядишь, Ника."
Он тихо произнёс, беря твою ладонь в свои тёплые, сухие руки.
А:"В тебе наконец-то появилась жизнь. Настоящая."
Ты посмотрела на этого старика, который когда-то пожал твою руку на раскалённом угле.
Внутри меня поднялась волна такой искренней, глубокой благодарности, которую ты никогда раньше не испытывала к старшим.
Н:"Знаешь, Азат..."
Ты замялась, чувствуя себя непривычно робкой. Твой голос слегка дрогнул.
Н:"Я всю жизнь росла под надзором чудовища. Я не знала, что такое семья. Но благодаря тебе... я впервые в жизни почувствовала, что такое настоящая отцовская любовь."
