Начало.
Изначально был только Род — прародитель всего сущего, бог-творец, обитавший в бескрайнем хаосе, окружённый тьмой.
Род создал светлых богов и богинь, дав им силы для управления миром.
Перун — повелитель грома и молний.
Велес — защитник животных и богатств.
Макошь — богиня судьбы и плодородия.
В то время земля была покрыта лишь водой. Тогда Род сотворил птицу и велел ей нырнуть на дно океана, чтобы та достала песчинку, из которой он создаст сушу.
Птица нырнула трижды и лишь на третий раз принесла песчинку. Род выдохнул на неё, и из песчинки появилась суша.
Затем Род создал растения, деревья и животных, чтобы оживить землю. И, наконец, он слепил первых людей из глины и вдохнул в них душу, чтобы они могли жить на земле, трудиться и почитать богов.
В благодарность людям за службу и покорность боги возвели город из бессмертного древа и назвали его Красноград, что на современный язык переводится как «Красивый город».
О нём и пойдёт дальнейший рассказ.
В Краснограде к тому времени уже в шестом поколении жила семья по фамилии Мельник. Хотя к мельницам они отношения не имели — разве что пра-пра-прадед нынешнего главы семьи когда-то напился бражки и насмерть замёрз в мельнице. С тех пор за ними и закрепилась эта фамилия.
В их избе жило пять человек.
Доброслав Радомирович — глава семьи (по крайней мере, сам он так считал). В основном трудился в поле, но не брезговал и любой другой работой. Про таких в Краснограде говорили: «У дядьки руки из правильного места растут» или просто «Рукастый распиздяй». Работы у него всегда было много, поэтому скучать он не успевал.
Божена Владимировна — мать остальных троих жильцов избы. Хранительница домашнего очага, способная приготовить вкуснейший ужин хоть из говна и палок. В её голове рождались сотни рецептов, а на хрупкие плечи легло огромное хозяйство, о котором она заботилась, не жалея сил. Таких женщин, как она, уважали в Краснограде: на них держался порядок, спокойствие и сама жизнь города.
Старшего сына звали Радомир, друзья звали его Радик или Радя. Он ещё не решил, кем хочет стать, поэтому хватался за всё подряд и создавал вокруг себя хаос. Божена Владимировна часто намекала, что Радомиру пора бы уже жениться, но он был явно не готов к такому шагу. Ночами, лёжа у тёплой печи, он представлял себя богатырём, чья жизнь полна подвигов и приключений.
Младших дочерей звали Родослава и Мирослава. Они были двойняшками, но абсолютно непохожими друг на друга — начиная с волос и заканчивая характером. Родослава любила домашние дела: топить печь, печь хлеб. Мирослава же обожала лошадей, стрельбу из лука и драки — кого можно, того и лупила. Характер скудный, зато железный.
В доме жил ещё один персонаж — кот по кличке Том. Он бесконечно болтал и раздавал советы. Иногда дельные, но чаще — полную околесицу. Авторитетом он пользовался сомнительным, но временами к его словам всё же прислушивались.
А охранял всё это семейство пёс Добрыня. Огромный, тупой и агрессивный, за что соседи прозвали его попросту «долбаёб».
Так Род создал богов и землю, а великие боги на той земле возвели город, который взрастил великих людей, чьи истории я вам и расскажу.
Добро пожаловать в Красноград — город великих людей.
Дерево судеб.
Божена Владимировна суетилась с утра. Солнце ещё не взошло. Сегодня для семьи Мельник был непростой день: настала их очередь поливать Дерево Судеб, которое росло в центре города.
По традиции это должны делать незамужние девушки. В этом году настала очередь Родославы и Мирославы.
Божена Владимировна будила дочерей:
— Подъём, девицы! Скоро солнце взойдёт. Нельзя, чтобы кто-то видел, как вы поливаете дерево. Это не к добру.
Мирослава ворчала, не желая вставать:
— Какого хрена? Если никто не видит, то откуда узнают, кто его поливал? Полей сама, мам, я спать хочу.
Божена Владимировна стянула с неё одеяло:
— Вставай быстро и не неси чушь!
Мирослава нехотя поднялась и пошла к печи, возле которой спал Том. Она отодвинула кота ногой, чтобы взять кувшин с водой и умыться.
Том недовольно зашипел:
— Какого хуя вы так рано встали?
— Поливать Дерево Судеб, — сонно ответила Мирослава.
— Дерево Судеб? Нахрена? Оно и без вас неплохо растёт.
— Такая традиция.
— Хуиция! Чёртовы рабы системы, — проворчал Том.
Божена Владимировна подняла кота и выставила за дверь.
Родослава тем временем заплетала волосы и слушала наставления матери.
— Значит так… — она показала на Мирославу. — С ней всё понятно. А вот на твоё благоразумие я надеюсь. Вот кувшин с компостом для Дерева Судеб. Я делала его несколько месяцев. От вас не требуется ничего сверхъестественного. Просто отнесите его и полейте так, чтобы никто не видел. Всё ясно?
— Мам, да что тут неясного, — спокойно ответила Родослава. — Не первый раз же.
— Смотрите мне!
Божена вручила кувшин дочерям и выставила их за дверь.
Родослава подняла кувшин, но Мирослава сказала:
— Ну я вчера и нажралась…
— От тебя бражкой на весь дом воняло, — фыркнула сестра. — Но мать решила, что от отца.
— От него, наверное, тоже несло.
— Наверное.
— Давай помогу.
Они взяли кувшин вдвоём. Во дворе проснулся Добрыня и увязался за ними.
— Фу, Добрыня! Домой! — прикрикнула Родослава.
— Да ладно, пусть идёт, — засмеялась Мирослава.
— Нам же ясно сказали: никто не должен видеть!
— Но он же собака.
— Ну и что?
— Сказано же — нельзя.
— Родослава, ты реально веришь во всю эту чепуху? Ну подумай: как они узнают, если никто не должен видеть? Это старые пердуны придумали, чтобы контролировать таких, как мы.
— Даже если и так, мы должны сделать то, что должны.
— Но Добрыня всё равно с нами пойдёт.
— Да чёрт с ним, пусть идёт.
Через несколько сотен метров они дошли до центра спящего города. Там возвышалось гигантское дерево с серебряными листьями.
Сёстры поставили кувшин на землю.
— Подожди, у меня камень в сапоге, — пробурчала Мирослава и попыталась вытряхнуть его, прыгая на одной ноге. Но споткнулась, ухватилась за кувшин — и тот перевернулся, расплескав компост.
— Карго хрена ты творишь?! — в панике закричала Родослава, пытаясь спасти остатки.
И тут она заметила: их пёс Добрыня стоит под Деревом Судеб и… ссыт.
— Ах ты ублюдок! Ты что творишь?!
Она запустила в собаку камнем, и Добрыня, поджав хвост, ускакал, так и не закончив «ритуал».
— Кажется, мы в дерьме, — буркнула Мирослава.
— Ну ты и овца! Тебе вообще ничего доверить нельзя. Надо было идти одной!
— Спокойно, ничего страшного. Сейчас всё исправим.
Она взяла кувшин, набрала воды в ближайшем колодце, смешала с остатками компоста и вылила под дерево.
— И ты думаешь, это поможет? — недовольно спросила Родослава.
— Да забей. Никто ж не видел. Пошли лучше домой, я жрать хочу.
Они вернулись. В избе стоял аромат пирожков с вишней. Божена Владимировна встретила их с противнем в руках:
— Ну, как всё прошло?
Родослава только открыла рот, как Мирослава сунула ей в него тёплый пирожок с вишней и сама ответила за неё:
— Всё нормально, мам, мы справились с задачей.
Операция "Капуста".
Доброслав Радомирович и Радомир ехали на повозке ночью в христианскую деревню.
Радомир спросил:
— Зачем мы каждый год воруем капусту у христиан? Почему не можем вырастить её сами?
Доброслав Радомирович засмеялся:
— Ну ты что, совсем тупой? Не понимаешь?
— Нет, не понимаю.
— Христиане не едят капусту.
— Тогда зачем они её выращивают?
— Не знаю. У них много нелогичных вещей, попробуй разберись. Да и какой смысл? Зачем мне выращивать капусту, если она сама растёт?
Радомир задумался, глядя на повозку, а потом спросил:
— Почему жители Краснограда так не любят христиан?
— Ну как тебе объяснить, сынок… Они немного… это… чтобы не сказать слишком грубо… отсталые.
— Отсталые?
— Да. Ну ты сам посуди: они верят, что Бог создал мужика, которого убили другие мужики, и теперь они должны жить, как этот мужик. Потому что он сын Бога.
— Бог создал мужика?
— Да.
— Подожди… но если они будут жить как тот мужик, то их тоже убьют другие мужики?
— Ну, насчёт убьют или нет — это не моего ума дело. Мы в такие дела не лезем. А вот насчёт того, что их капуста принадлежит нам — это всем известный факт. Она ведь выросла на нашей земле. Если бы не мы, никакой капусты у них бы не было. Понимаешь?
— Ну это да, тут не поспоришь… Да и вообще, они охренели.
— Вот тут ты прав, сынок. Наконец-то начинаешь понимать в чём суть.
Доброслав Радомирович заулыбался и похлопал сына по плечу. Темнело. Они подъезжали к христианскому посёлку.
В хатах тускло горел свет, который гас с наступлением ночи.
Отец и сын выжидали момента, пока все уснут, чтобы приступить к делу.
Радомир вышел из повозки и стал бродить по окрестностям, убивая время. Он заглядывал во дворы христиан, которые были чистыми и ухоженными. Казалось, что они ведут хозяйство «под линейку». В какой-то момент Радомира даже начала восхищать их архитектура и рациональность, но он вернулся к отцу.
— Ну что, видел? Легли они спать или нет? — спросил Доброслав Радомирович.
— Не знаю. Мне показалось, что у них всё тихо.
— Точно тихо?
— Ну сходи сам проверь.
— Вот ещё! Буду я тут шляться. А для чего я тогда тебя с собой брал?
Доброслав Радомирович достал из повозки мешки, намекая, что пора приступать к делу. Закинул один за спину и пошёл в чужой сарай, как к себе домой.
Радомир прокомментировал:
— Пиздец, нахуй, как у себя дома.
Доброслав Радомирович стал грузить в мешки капусту и складывать их в повозку. Радомир стоял на шухере, когда вдруг заметил свет в одном из домов. Из него вышла молодая девушка, увидела их и тут же скрылась обратно.
Радомир побежал к отцу:
— Валим нахуй отсюда, нас увидели!
— Кто?
— Не знаю… какая-то девушка. Какая разница кто? Надо бежать!
— У нас ещё два мешка.
— Да брось ты их!
Отец осуждающе посмотрел на сына:
— Чего ты такой ссыкун? Что они нам сделают?
Но тут он заметил свет факелов и услышал грубые мужские голоса. Он сунул Радомиру мешок с капустой и сказал:
— А вот это уже не по плану. Съёбываемся нахуй, сынок, пока нам пизды не всыпали.
Радомир помчался к повозке, едва не спотыкаясь. За ними гналась разъярённая толпа с вилами и факелами.
Они запрыгнули в повозку, и Радомир хлестнул коня что есть сил.
Практически догнавшая их толпа кричала им в спину:
— Ублюдки! Подонки! Как вообще таких земля носит?! Они воруют нашу капусту! Каждый год!
Доброслав Радомирович не выдержал оскорблений и крикнул в ответ:
— Да, это я спиздил вашу капусту! И хули вы мне сделаете?!
Но этого ему показалось мало. Он залез на мешки с капустой, спустил штаны, обнажив перед толпой своё хозяйство, и крикнул:
— Поцелуйте моего Велеса, пидорюги!
Мухомор.
Мирослава по всему дому искала свою корзину. Они с сестрой собирались идти в лес за грибами. Она психовала:
— Где эта ебаная корзина?!
Выбрасывая вещи из коморы, она угодила прямо в спящего кота. Том подскочил и возмущённо зашипел:
— Какого хуя?! Чего тебе на жопе ровно не сидится?
— Я ищу корзину для грибов! Родослава уже ждёт меня на улице!
— Так ищи где-нибудь в другом месте!
Мирославу это взбесило ещё больше:
— Эй, пиздюк, а ты вместо того чтобы валяться лучше бы помог. Только и умеешь что яйца лизать да в огороде срать!
Кот обиделся:
— Свои яйца лизать — не зашквар!
— Пошёл ты нахуй, Том!
Мирослава хлопнула дверью и выскочила на улицу. Там её уже ждала Родослава с двумя корзинами.
— Ты чего так долго? — спросила сестра.
Мирослава удивлённо уставилась на неё:
— Ты не поверишь… корзину искала.
— Я знала, что так будет, поэтому взяла твою.
— Спасибо, сестра.
Они направились в Рыжий лес. За ними увязался пёс Добрыня.
— Что-то я не хочу, чтобы он шёл с нами после того случая, — сказала Родослава.
— После какого? — зевнула Мирослава.
— После того, о котором мы договорились не вспоминать.
— Мы договорились не вспоминать, а ты вспомнила.
— Давай лучше оставим его дома.
— Родослава, ты чего? Мы же в лес идём. Он будет нас охранять. И вообще, подумай сама — что он может натворить в Рыжем лесу? Там деревья обсыкать вполне легально. Пусть идёт.
— Ладно… но я не люблю, когда ему всё так сходит с рук.
— Расслабься и наслаждайся днём, сестрица.
Они зашли в лес и прошли пару сотен метров, когда Мирослава вдруг остановилась и уставилась на огромный говорящий мухомор.
— Это ещё что за хуйня? Сестра, смотри, какой уродец!
Мухомор, высотой почти в полметра, на толстой ножке имел старое уставшее лицо.
— Это я уродец? Ты себя в зеркало видела? Пиздуйте обратно в деревню, шлюшки, колупаться в своём дерьме!
Родослава дёрнула сестру за рукав:
— Пошли отсюда. Лучше его не трогать.
Но Мирославу уже было не остановить:
— Что ты сказал?! Да я тебе башку откручу!
— Да ты можешь только пиздеть, маленькая шлюшка.
— Ах ты пидорюга!
Пёс Добрыня зарычал. Родослава пыталась урезонить сестру:
— Пойдём отсюда. Это просто гриб, зачем тебе с ним связываться?
Но Мирослава злобно усмехнулась:
— Нет уж! Добрыня, фас!
Пёс рванул к мухомору… и неожиданно вместо того, чтобы вцепиться зубами, закинул лапы ему на шляпу и начал яростно трахать.
— Уберите от меня своего пса, чокнутые! — заорал гриб.
Мирослава подбежала ближе:
— Нравится, уродец?! Говори, где растут твои сородичи, или всем грибам расскажу, что ты — опущенный!
— Пошла нахуй, чертовка! Убери его!
— Вот так значит? Чертовка?! Добрыня, еби его в шляпу!
— Н-нет! Только не в шляпу!
— Тогда выкладывай, где грибы растут!
— На север! На большой лужайке! Только уберите пса!
Мирослава довольно заулыбалась:
— Вот так бы и сразу, недоросток. Добрыня, ко мне!
Она взяла пса за ошейник и добавила:
— И смотри, если соврал — вернёмся!
— Идите и забудьте меня! — простонал мухомор.
Сёстры пошли дальше. Некоторое время Родослава молчала, но потом сказала:
— Тебе не кажется, что ты слишком жестоко?
— Что именно?
— Ну… не по-человечески ты с ним поступила.
Мирослава закатила глаза:
— Он первый вообще-то на нас агриться начал.
— Можно было просто не обращать внимания…
Но уже через пару сотен метров перед ними открылась волшебная поляна, усыпанная грибами.
Мирослава улыбнулась:
— Вот видишь. Всё предрешено судьбой. Любые встречи не напрасны. Готовь корзину, сестра. Сегодня мы вернёмся домой с годовым запасом.
Полотно.
Том Кот вышел из дома и осмотрел свои владения. На улице светило солнце и перекрикивались птицы. Он посмотрел на голубое, как бескрайний океан, небо, а после — на работающих в поле людей и про себя сказал: «Как же хорошо, ебать».
Когда Тому становилось скучно, он любил гулять в одиночестве по окрестностям города Красноград. Сегодня он решил пройтись к старой избе, которая затерялась на окраинах рыжего леса.
Он неуклюже перелез через забор и пошёл к ней. Прохожие на улице весело здоровались с ним, но он не обращал на них никакого внимания.
Выйдя на дорогу, он увидел, что там стоит разбитая колесница, а возле неё плачет молодая девушка.
Том про себя сказал: «Это ещё что за чучело?»
Он подошёл к девушке и обратился к ней:
— Что у вас тут ещё за происшествия?
Изначально был только Род — прародитель всего сущего, бог-творец, обитавший в бескрайнем хаосе, окружённый тьмой.
Род создал светлых богов и богинь, дав им силы для управления миром.
Перун — повелитель грома и молний.
Велес — защитник животных и богатств.
Макошь — богиня судьбы и плодородия.
В то время земля была покрыта лишь водой. Тогда Род сотворил птицу и велел ей нырнуть на дно океана, чтобы та достала песчинку, из которой он создаст сушу.
Птица нырнула трижды и лишь на третий раз принесла песчинку. Род выдохнул на неё, и из песчинки появилась суша.
Затем Род создал растения, деревья и животных, чтобы оживить землю. И, наконец, он слепил первых людей из глины и вдохнул в них душу, чтобы они могли жить на земле, трудиться и почитать богов.
В благодарность людям за службу и покорность боги возвели город из бессмертного древа и назвали его Красноград, что на современный язык переводится как «Красивый город».
О нём и пойдёт дальнейший рассказ.
В Краснограде к тому времени уже в шестом поколении жила семья по фамилии Мельник. Хотя к мельницам они отношения не имели — разве что пра-пра-прадед нынешнего главы семьи когда-то напился бражки и насмерть замёрз в мельнице. С тех пор за ними и закрепилась эта фамилия.
В их избе жило пять человек.
Доброслав Радомирович — глава семьи (по крайней мере, сам он так считал). В основном трудился в поле, но не брезговал и любой другой работой. Про таких в Краснограде говорили: «У дядьки руки из правильного места растут» или просто «Рукастый распиздяй». Работы у него всегда было много, поэтому скучать он не успевал.
Божена Владимировна — мать остальных троих жильцов избы. Хранительница домашнего очага, способная приготовить вкуснейший ужин хоть из говна и палок. В её голове рождались сотни рецептов, а на хрупкие плечи легло огромное хозяйство, о котором она заботилась, не жалея сил. Таких женщин, как она, уважали в Краснограде: на них держался порядок, спокойствие и сама жизнь города.
Старшего сына звали Радомир, друзья звали его Радик или Радя. Он ещё не решил, кем хочет стать, поэтому хватался за всё подряд и создавал вокруг себя хаос. Божена Владимировна часто намекала, что Радомиру пора бы уже жениться, но он был явно не готов к такому шагу. Ночами, лёжа у тёплой печи, он представлял себя богатырём, чья жизнь полна подвигов и приключений.
Младших дочерей звали Родослава и Мирослава. Они были двойняшками, но абсолютно непохожими друг на друга — начиная с волос и заканчивая характером. Родослава любила домашние дела: топить печь, печь хлеб. Мирослава же обожала лошадей, стрельбу из лука и драки — кого можно, того и лупила. Характер скудный, зато железный.
В доме жил ещё один персонаж — кот по кличке Том. Он бесконечно болтал и раздавал советы. Иногда дельные, но чаще — полную околесицу. Авторитетом он пользовался сомнительным, но временами к его словам всё же прислушивались.
А охранял всё это семейство пёс Добрыня. Огромный, тупой и агрессивный, за что соседи прозвали его попросту «долбаёб».
Так Род создал богов и землю, а великие боги на той земле возвели город, который взрастил великих людей, чьи истории я вам и расскажу.
Добро пожаловать в Красноград — город великих людей.
Дерево судеб.
Божена Владимировна суетилась с утра. Солнце ещё не взошло. Сегодня для семьи Мельник был непростой день: настала их очередь поливать Дерево Судеб, которое росло в центре города.
По традиции это должны делать незамужние девушки. В этом году настала очередь Родославы и Мирославы.
Божена Владимировна будила дочерей:
— Подъём, девицы! Скоро солнце взойдёт. Нельзя, чтобы кто-то видел, как вы поливаете дерево. Это не к добру.
Мирослава ворчала, не желая вставать:
— Какого хрена? Если никто не видит, то откуда узнают, кто его поливал? Полей сама, мам, я спать хочу.
Божена Владимировна стянула с неё одеяло:
— Вставай быстро и не неси чушь!
Мирослава нехотя поднялась и пошла к печи, возле которой спал Том. Она отодвинула кота ногой, чтобы взять кувшин с водой и умыться.
Том недовольно зашипел:
— Какого хуя вы так рано встали?
— Поливать Дерево Судеб, — сонно ответила Мирослава.
— Дерево Судеб? Нахрена? Оно и без вас неплохо растёт.
— Такая традиция.
— Хуиция! Чёртовы рабы системы, — проворчал Том.
Божена Владимировна подняла кота и выставила за дверь.
Родослава тем временем заплетала волосы и слушала наставления матери.
— Значит так… — она показала на Мирославу. — С ней всё понятно. А вот на твоё благоразумие я надеюсь. Вот кувшин с компостом для Дерева Судеб. Я делала его несколько месяцев. От вас не требуется ничего сверхъестественного. Просто отнесите его и полейте так, чтобы никто не видел. Всё ясно?
— Мам, да что тут неясного, — спокойно ответила Родослава. — Не первый раз же.
— Смотрите мне!
Божена вручила кувшин дочерям и выставила их за дверь.
Родослава подняла кувшин, но Мирослава сказала:
— Ну я вчера и нажралась…
— От тебя бражкой на весь дом воняло, — фыркнула сестра. — Но мать решила, что от отца.
— От него, наверное, тоже несло.
— Наверное.
— Давай помогу.
Они взяли кувшин вдвоём. Во дворе проснулся Добрыня и увязался за ними.
— Фу, Добрыня! Домой! — прикрикнула Родослава.
— Да ладно, пусть идёт, — засмеялась Мирослава.
— Нам же ясно сказали: никто не должен видеть!
— Но он же собака.
— Ну и что?
— Сказано же — нельзя.
— Родослава, ты реально веришь во всю эту чепуху? Ну подумай: как они узнают, если никто не должен видеть? Это старые пердуны придумали, чтобы контролировать таких, как мы.
— Даже если и так, мы должны сделать то, что должны.
— Но Добрыня всё равно с нами пойдёт.
— Да чёрт с ним, пусть идёт.
Через несколько сотен метров они дошли до центра спящего города. Там возвышалось гигантское дерево с серебряными листьями.
Сёстры поставили кувшин на землю.
— Подожди, у меня камень в сапоге, — пробурчала Мирослава и попыталась вытряхнуть его, прыгая на одной ноге. Но споткнулась, ухватилась за кувшин — и тот перевернулся, расплескав компост.
— Карго хрена ты творишь?! — в панике закричала Родослава, пытаясь спасти остатки.
И тут она заметила: их пёс Добрыня стоит под Деревом Судеб и… ссыт.
— Ах ты ублюдок! Ты что творишь?!
Она запустила в собаку камнем, и Добрыня, поджав хвост, ускакал, так и не закончив «ритуал».
— Кажется, мы в дерьме, — буркнула Мирослава.
— Ну ты и овца! Тебе вообще ничего доверить нельзя. Надо было идти одной!
— Спокойно, ничего страшного. Сейчас всё исправим.
Она взяла кувшин, набрала воды в ближайшем колодце, смешала с остатками компоста и вылила под дерево.
— И ты думаешь, это поможет? — недовольно спросила Родослава.
— Да забей. Никто ж не видел. Пошли лучше домой, я жрать хочу.
Они вернулись. В избе стоял аромат пирожков с вишней. Божена Владимировна встретила их с противнем в руках:
— Ну, как всё прошло?
Родослава только открыла рот, как Мирослава сунула ей в него тёплый пирожок с вишней и сама ответила за неё:
— Всё нормально, мам, мы справились с задачей.
Операция "Капуста".
Доброслав Радомирович и Радомир ехали на повозке ночью в христианскую деревню.
Радомир спросил:
— Зачем мы каждый год воруем капусту у христиан? Почему не можем вырастить её сами?
Доброслав Радомирович засмеялся:
— Ну ты что, совсем тупой? Не понимаешь?
— Нет, не понимаю.
— Христиане не едят капусту.
— Тогда зачем они её выращивают?
— Не знаю. У них много нелогичных вещей, попробуй разберись. Да и какой смысл? Зачем мне выращивать капусту, если она сама растёт?
Радомир задумался, глядя на повозку, а потом спросил:
— Почему жители Краснограда так не любят христиан?
— Ну как тебе объяснить, сынок… Они немного… это… чтобы не сказать слишком грубо… отсталые.
— Отсталые?
— Да. Ну ты сам посуди: они верят, что Бог создал мужика, которого убили другие мужики, и теперь они должны жить, как этот мужик. Потому что он сын Бога.
— Бог создал мужика?
— Да.
— Подожди… но если они будут жить как тот мужик, то их тоже убьют другие мужики?
— Ну, насчёт убьют или нет — это не моего ума дело. Мы в такие дела не лезем. А вот насчёт того, что их капуста принадлежит нам — это всем известный факт. Она ведь выросла на нашей земле. Если бы не мы, никакой капусты у них бы не было. Понимаешь?
— Ну это да, тут не поспоришь… Да и вообще, они охренели.
— Вот тут ты прав, сынок. Наконец-то начинаешь понимать в чём суть.
Доброслав Радомирович заулыбался и похлопал сына по плечу. Темнело. Они подъезжали к христианскому посёлку.
В хатах тускло горел свет, который гас с наступлением ночи.
Отец и сын выжидали момента, пока все уснут, чтобы приступить к делу.
Радомир вышел из повозки и стал бродить по окрестностям, убивая время. Он заглядывал во дворы христиан, которые были чистыми и ухоженными. Казалось, что они ведут хозяйство «под линейку». В какой-то момент Радомира даже начала восхищать их архитектура и рациональность, но он вернулся к отцу.
— Ну что, видел? Легли они спать или нет? — спросил Доброслав Радомирович.
— Не знаю. Мне показалось, что у них всё тихо.
— Точно тихо?
— Ну сходи сам проверь.
— Вот ещё! Буду я тут шляться. А для чего я тогда тебя с собой брал?
Доброслав Радомирович достал из повозки мешки, намекая, что пора приступать к делу. Закинул один за спину и пошёл в чужой сарай, как к себе домой.
Радомир прокомментировал:
— Пиздец, нахуй, как у себя дома.
Доброслав Радомирович стал грузить в мешки капусту и складывать их в повозку. Радомир стоял на шухере, когда вдруг заметил свет в одном из домов. Из него вышла молодая девушка, увидела их и тут же скрылась обратно.
Радомир побежал к отцу:
— Валим нахуй отсюда, нас увидели!
— Кто?
— Не знаю… какая-то девушка. Какая разница кто? Надо бежать!
— У нас ещё два мешка.
— Да брось ты их!
Отец осуждающе посмотрел на сына:
— Чего ты такой ссыкун? Что они нам сделают?
Но тут он заметил свет факелов и услышал грубые мужские голоса. Он сунул Радомиру мешок с капустой и сказал:
— А вот это уже не по плану. Съёбываемся нахуй, сынок, пока нам пизды не всыпали.
Радомир помчался к повозке, едва не спотыкаясь. За ними гналась разъярённая толпа с вилами и факелами.
Они запрыгнули в повозку, и Радомир хлестнул коня что есть сил.
Практически догнавшая их толпа кричала им в спину:
— Ублюдки! Подонки! Как вообще таких земля носит?! Они воруют нашу капусту! Каждый год!
Доброслав Радомирович не выдержал оскорблений и крикнул в ответ:
— Да, это я спиздил вашу капусту! И хули вы мне сделаете?!
Но этого ему показалось мало. Он залез на мешки с капустой, спустил штаны, обнажив перед толпой своё хозяйство, и крикнул:
— Поцелуйте моего Велеса, пидорюги!
Мухомор.
Мирослава по всему дому искала свою корзину. Они с сестрой собирались идти в лес за грибами. Она психовала:
— Где эта ебаная корзина?!
Выбрасывая вещи из коморы, она угодила прямо в спящего кота. Том подскочил и возмущённо зашипел:
— Какого хуя?! Чего тебе на жопе ровно не сидится?
— Я ищу корзину для грибов! Родослава уже ждёт меня на улице!
— Так ищи где-нибудь в другом месте!
Мирославу это взбесило ещё больше:
— Эй, пиздюк, а ты вместо того чтобы валяться лучше бы помог. Только и умеешь что яйца лизать да в огороде срать!
Кот обиделся:
— Свои яйца лизать — не зашквар!
— Пошёл ты нахуй, Том!
Мирослава хлопнула дверью и выскочила на улицу. Там её уже ждала Родослава с двумя корзинами.
— Ты чего так долго? — спросила сестра.
Мирослава удивлённо уставилась на неё:
— Ты не поверишь… корзину искала.
— Я знала, что так будет, поэтому взяла твою.
— Спасибо, сестра.
Они направились в Рыжий лес. За ними увязался пёс Добрыня.
— Что-то я не хочу, чтобы он шёл с нами после того случая, — сказала Родослава.
— После какого? — зевнула Мирослава.
— После того, о котором мы договорились не вспоминать.
— Мы договорились не вспоминать, а ты вспомнила.
— Давай лучше оставим его дома.
— Родослава, ты чего? Мы же в лес идём. Он будет нас охранять. И вообще, подумай сама — что он может натворить в Рыжем лесу? Там деревья обсыкать вполне легально. Пусть идёт.
— Ладно… но я не люблю, когда ему всё так сходит с рук.
— Расслабься и наслаждайся днём, сестрица.
Они зашли в лес и прошли пару сотен метров, когда Мирослава вдруг остановилась и уставилась на огромный говорящий мухомор.
— Это ещё что за хуйня? Сестра, смотри, какой уродец!
Мухомор, высотой почти в полметра, на толстой ножке имел старое уставшее лицо.
— Это я уродец? Ты себя в зеркало видела? Пиздуйте обратно в деревню, шлюшки, колупаться в своём дерьме!
Родослава дёрнула сестру за рукав:
— Пошли отсюда. Лучше его не трогать.
Но Мирославу уже было не остановить:
— Что ты сказал?! Да я тебе башку откручу!
— Да ты можешь только пиздеть, маленькая шлюшка.
— Ах ты пидорюга!
Пёс Добрыня зарычал. Родослава пыталась урезонить сестру:
— Пойдём отсюда. Это просто гриб, зачем тебе с ним связываться?
Но Мирослава злобно усмехнулась:
— Нет уж! Добрыня, фас!
Пёс рванул к мухомору… и неожиданно вместо того, чтобы вцепиться зубами, закинул лапы ему на шляпу и начал яростно трахать.
— Уберите от меня своего пса, чокнутые! — заорал гриб.
Мирослава подбежала ближе:
— Нравится, уродец?! Говори, где растут твои сородичи, или всем грибам расскажу, что ты — опущенный!
— Пошла нахуй, чертовка! Убери его!
— Вот так значит? Чертовка?! Добрыня, еби его в шляпу!
— Н-нет! Только не в шляпу!
— Тогда выкладывай, где грибы растут!
— На север! На большой лужайке! Только уберите пса!
Мирослава довольно заулыбалась:
— Вот так бы и сразу, недоросток. Добрыня, ко мне!
Она взяла пса за ошейник и добавила:
— И смотри, если соврал — вернёмся!
— Идите и забудьте меня! — простонал мухомор.
Сёстры пошли дальше. Некоторое время Родослава молчала, но потом сказала:
— Тебе не кажется, что ты слишком жестоко?
— Что именно?
— Ну… не по-человечески ты с ним поступила.
Мирослава закатила глаза:
— Он первый вообще-то на нас агриться начал.
— Можно было просто не обращать внимания…
Но уже через пару сотен метров перед ними открылась волшебная поляна, усыпанная грибами.
Мирослава улыбнулась:
— Вот видишь. Всё предрешено судьбой. Любые встречи не напрасны. Готовь корзину, сестра. Сегодня мы вернёмся домой с годовым запасом.
Полотно.
Том Кот вышел из дома и осмотрел свои владения. На улице светило солнце и перекрикивались птицы. Он посмотрел на голубое, как бескрайний океан, небо, а после — на работающих в поле людей и про себя сказал: «Как же хорошо, ебать».
Когда Тому становилось скучно, он любил гулять в одиночестве по окрестностям города Красноград. Сегодня он решил пройтись к старой избе, которая затерялась на окраинах рыжего леса.
Он неуклюже перелез через забор и пошёл к ней. Прохожие на улице весело здоровались с ним, но он не обращал на них никакого внимания.
Выйдя на дорогу, он увидел, что там стоит разбитая колесница, а возле неё плачет молодая девушка.
Том про себя сказал: «Это ещё что за чучело?»
Он подошёл к девушке и обратился к ней:
— Что у вас тут ещё за происшествия?
