— О, орлы, ну как дела?
— Да вот, осталось немного, то, что вы просили, — я протянул ему свёрток фольги.
— Ого, ничего себе! Так что, покурим?
Мы с пацанами переглянулись. Витася сказал:
— Не-не, это чисто вам подгон. Мы сегодня уже курили, нам пока хватит.
— Ну как знаете, орлы.
Сергей Иванович достал трубку, подпалил её спичками и с первого вдоха тут же побледнел. От одной единственной хапки он будто вождь разложился на плесень и липовый мёд. Он присел и замолчал.
Мы тоже молчали и пялились на него.
— Что, опять? — спросил я.
— Да ему пизда, он весь позеленел, — подтвердил Сеня.
— Если честно, я так и знал, что так будет, — добавил Витася.
Я почувствовал, как по гаражу снова пошёл запах говна. Но в этот раз это было вполне ожидаемо.
— Это пиздец, пацаны. Несите Сергею Ивановичу штаны — он опять обосрался.
Начало сделки.
Сегодня мы собирались ехать к Жорику, чтобы пробить ситуацию. Возможно, Жорик знал людей, которым можно толкнуть оптом вес. Честно говоря, я не особо доверял его связям, но подумал: если он не сможет подкинуть никакой вариант, то хотя бы вдохновит нас хоть на какую-то идею.
Я, Витася и Блёв ждали, пока Сеня подъедет к моему подъезду. Блёв сидел на лавочке, мы с Витасей курили возле мусорки, здоровались с проходящими мимо соседями и болтали о всякой хуйне. То, что Сеня за нами едет, я услышал издалека — он подкатил к подъезду, стреляя выхлопной. Я посмотрел на его машину — с ней что-то было не так.
— Еб твою мать, Сеня. А где твоё лобовое стекло? — Сеня сидел за рулём в очках для плавания.
— Да вы не поверите, пацаны! Ехал, никого не трогал, дал немного газу. Жук, сука, огромный, просто влетает мне в лобовое, и оно выпадает нахуй. Ну я договорился, мне скоро новое поставят.
— Это пиздец, конечно, ну хули уже поделаешь. Загружаемся.
Мы загрузили обдолбанного Блёва на переднее сиденье — подумали, что он всё равно в полуотключке, и на ветер в лицо ему будет похуй. Я и Витася прыгнули на заднее и продолжили болтать. Сеня, похоже, вообще не обращал внимания на то, что лобового стекла нет, и водил в своей привычной манере.
Мы со двора должны были выехать на трассу, но из-за угла вылетел ментовской УАЗ-буханка. Это та самая, что возила бухих людей с улицы в вытрезвитель. Сеня дал резко по тормозам — настолько резко, что мы были на грани ДТП. И настолько резко, что Блёв вылетел с пассажирского сиденья через отсутствующее лобовое стекло девятки и влетел прямо в открытое окно буханки-вытрезвителя.
Сеня заорал:
— Ебаный в рот! Кто опять не пристегнул Блёва?!
Мы с Витасей переглянулись, пытаясь осознать, что за хуйня только что произошла.
— Он чё, в окно буханки залетел? — спросил я.
— Да, блять, в окно буханки нахуй! — орал Сеня. — И как нам теперь его оттуда достать?
— Ну поехали за ними в вытрезвитель, хули ещё остаётся, — сказал Витася.
Мы поехали следом. Где он находится — знали. Буханка ехала по дороге медленно и уверенно, будто выискивая новых жертв.
— Как они вообще не услышали, что к ним Блёв залетел? — спросил я.
— Хуй его знает. Они сами там бухие ездят, — ответил Сеня.
Мы остановились возле вытрезвителя. Из буханки вылезли два молодых мусора. Пацаны решили, что разговаривать с ними буду я. Я подошёл:
— Мужики, тут такое дело. Нам бы друга от вас забрать. Он не трезвый, но мы его домой сами отвезём. Вам волокиты по бумажкам меньше будет, и все в выигрыше.
Мусора смотрели на меня как на долбоёба.
— Друга? Ты, может, путаешь? Может, деда? — один из них открыл дверь буханки. Там сидели два в говно пьяных деда и Блёв.
— Это что за шутки, блять? Он чё, через окно к нам залез? Вы совсем мудаки? Мы вам сейчас хулиганку оформим!
— Да какое хулиганство? Случайно так вышло! Просто отдайте нам Блёва, и разойдёмся, — сказал я.
Один мент начал шмонать Блёва, второй пошёл осматривать Сенину тачку.
— Вы придурки ещё и без лобового ездите? Да мы вас сейчас так оформим, что в отделении пару дней будете о жизни думать! — крикнул он напарнику. — Сержант, ну что там?
Тот достал из внутреннего кармана Блёва красную партийную ксиву и начал читать:
— Блёвов Андрей Иванович. Главный инженер завода стратегической авиации.
Мусора побледнели.
— Извините, Андрей Иванович, не признали… — мямлил один. — Вы это… с этого… секретного объекта, да?
Сеня спохватился и понял, что пора отыгрываться:
— А это вас уже ебать не должно, откуда мы. Грузите нам обратно Блёва — и мы поехали.
Мусора подняли Блёва и усадили его на переднее сиденье. Сеня орал:
— И пристегните его, блять!
Один из них спросил дрожащим голосом:
— Может, вас это… сопроводить?..
— Да нет, спасибо, уж сами как-то доберёмся, — Сеня завёл девятку и дал по газам. Менты провожали нас взглядом.
— Блёв чё, типа реально получается в партии шишка дохуя? — сказал Витася.
— Хуй его знает. Надо побыстрее мотать, мы уже к Жорику опаздываем, — ответил Сеня.
Потерянный куст.
После того как мы достали Блёва из мусорской буханки, мы ехали к Жорику. Из-за того, что на Сениной девятке не было лобового стекла, мы ехали медленно. В салоне было полно насекомых, Сеня протирал носовым платком очки для плавания и возмущался:
— Ебаный Жорик, как же он меня заебал. Нахуя он в такой залупе живёт, ебаный, блять…
К Жорику в качестве подарка, так как некрасиво было ехать с пустыми руками, мы везли трёхлитровую банку самогона, которую нашли в погребе в деревне, когда разгружали хату умершей бабки. К сожалению, достать что-то другое у нас не получилось, поэтому вот так. Как говорил Витася: «Бля, ну пацаны, это лучше, чем нихуя. В любом случае у Жорика, ебать, и так всё есть».
Мы приехали. Конечно же, немного опоздали, но это не поезд и не экзамен, спешить нам было некуда. Жорик был очень расстроен, он рассказывал нам историю:
— Ебать его в рот, пацаны, приехал, короче, батя с рейса, и что-то у него белка в голове пробила — пополоть огород. Он вообще никогда этой хуйнёй обычно не занимался, а у меня там куст шмали рос. Ну и короче, после того как батя там побывал — нет куста, пропал, блять, как испарился.
— Знакомая ситуация, — ответил я Жорику.
Он продолжил:
— Блять, помогите мне этот куст найти. Он его сто процентов где-то вырвал и выбросил. Или сполол как сорняк. Пацаны, я в долгу не останусь. Мне просто по-человечески обидно. Я за этим кустом столько ухаживал — и тут такая хуйня.
Мы выпили самогона и начали искать. Первое, что я сделал — пошёл к месту преступления и увидел, что куст не спололи, а именно вырвали с корнями. Потом я стал искать место, где могли жечь костры: почему-то мне в голову пришла мысль, что его батя мог спалить куст как улики вместе с сухими ветками и прочей хуйнёй. Но такого места я не нашёл.
Я стал думать логично: а что если он забрал его себе? Пересадил? Нет, куст был грубо вырван, а не выкопан. Кинул на сушку? Я сказал Жорику и пацанам, чтобы они на всякий случай проверили чердак. Так мы в поисках провели несколько часов. Результата не было. И никаких зацепок.
Парни забили хуй и пошли бухать сельский самогон. Я хотел к ним присоединиться, но перед этим нужно было отлить. Я зашёл в туалет, который был на улице, но когда ссал, будто почувствовал, что что-то не так. Звук, когда падала струя, был не таким, как обычно. Я заглянул в очко сортира и увидел, что батя Жорика выкинул в него большой куст конопли, а сверху насрал.
— Эй, парни, я нашёл то, что мы искали.
— Ебаный в рот, мой кустик… Ещё и насрали сверху! — матерился Жорик.
Он стал вылавливать куст конопли из сортира старыми граблями. Я подумал о том, что почему-то после последнего грова моя жизнь стала плотно повязана с дерьмом. Жорик мыл куст конопли со шланга.
— Жорик, ебать, ты что, будешь это курить? — сказал Сеня.
Он злился:
— А ты предлагаешь его выбросить?
— Да нет, я ничего не предлагаю, мне просто интересно.
— Ну я же не буду дерьмо курить, я куст-то помою.
Мы пошли за столик. Честно говоря, я не особо хотел на это смотреть, да и запах там стоял не особо презентабельный. Пацаны налили мне выпить, Жорик пришёл через полчаса. Я решил поднять ту тему, ради которой мы сюда приехали:
— В общем, Жорик, ты не знаешь, кому можно толкнуть шишки оптом?
Он подкурил:
— Знаю. А сколько у вас?
— У нас достаточно.
— Полкило?
— Больше.
— Килограмм?
— Какая разница, Жорик?
Жорик задумался:
— В общем, знаю одного мужика, могу вам по-братски помочь. Он такими делами занимается, скупает, в общем, всё, что надо. Я могу закинуть за вас словечко.
Мы с пацанами переглянулись.
— И что за мужик? Надёжный?
— Дядя Алик, директор кафе «Кавказ», что находится на выезде из города.
Кафе «Кавказ» я знал. Но вот про персонажа по имени дядя Алик слышал впервые. Возможно, оно и к лучшему — самые большие игроки всегда находятся в тени. Ну, по крайней мере, тогда я так думал.
— Ну ты закинь словечко за нас. Может, у нас получится с ним встретиться.
— Хорошо.
Мы допили самогон, попрощались с Жориком и загрузились в девятку. Сеня был задумчивый как никогда. Я спросил у него:
— Сеня, о чём ты думаешь?
Сеня пожал плечами:
— После того, что я сегодня увидел, я пришёл к выводу: лучше не курить те пятки, которыми нас угощает Жорик.
Дядя Алик.
Я, Витася, Сеня и Блёв сидели за столиком возле речки. Мы пили тёплое пиво без газов и обсуждали наш с Жориком диалог. Я сказал:
— Ну, пацаны, что вы об этом всём думаете? Кафе "Кавказ", дядя Алик и вся эта хуйня.
— Бля, ну объективно можно попробовать, — ответил Витася. — Жорик, конечно, тот ещё мудак, но не факт, что в его окружении все мудаки. Ну по факту мы же тоже с ним общаемся, и мы же не мудаки, так ведь?
Все задумались. Я сказал:
— Нет, ну мы, наверное, не мудаки. А вообще пробить бы этого дядю Алика. Что это вообще за персонаж? Мутный он хуй какой-то. Мы уже сколько лет в деле, а про дядю Алика я вообще слышу впервые.
— Это да.
Сеня заряжал водник. Мы курили "Gagarin".
Gagarin:
Содержание ТГК: 31%
Тип сорта: Indica
Цветение: 65–70 дней
Урожай: до 500 г/м?
Генетика: Jamaican x Hawaiian x Afghan
Высота растения: 90–130 см
Я присел на землю. Почему-то мне казалось в тот момент, что на траве сидеть безопаснее, чем за столиком. Я присел и залип. Мне казалось, что своей задницей я чувствую тепло от ядра земли. Сеня, Витася и Блёв казались мне мультяшными персонажами из выдуманных кем-то рассказов, а небо — будто нарисованное карандашами. Я посмотрел в стакан с пивом — там была целая вселенная. Он был глубоким и ёмким, что-то в нём было неописуемое, что-то, что заставляло меня всматриваться в него глубже и глубже.
Сеня сказал:
— Да, надо этого дядю Алика пробить.
Я посмотрел на него убитым взглядом:
— Что?
— Что, что?
— Что ты говоришь, Сеня?
Витася и Блёв сидели молча и слушали наш разговор.
— Я говорю, что палевный он какой-то. И перед тем как к нему ехать… точнее, я хотел сказать: если мы вообще к нему будем ехать. Нам нужно понимать, что это за персонаж и что нам от него ожидать.
Я улыбнулся — мне понравилось слово «персонаж».
— Тут ты прав, Сеня, тут с тобой поспорить уже невозможно. Этот дядя Алик… он вообще существует?
Пацаны с непониманием смотрели на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что всё это звучит настолько стереотипно и комично, что даже мне перестаёт казаться, что это правда.
Они засмеялись.
— Да ты накурился в говно.
Я не стал этого отрицать.
— Да, что правда, то правда. Убилось меня выше среднего.
В тот момент я подумал, что вообще вся эта история закручивается слишком странно и стандартно, будто она заранее кем-то написана, а мы в ней актёры, исполняющие свои роли, или что-то в этом роде. Такие мысли в голову мне приходили очень часто, вот только по трезвому никогда. Но как говорили пацаны, и это было неоспоримой правдой: я накурился в говно.
Я спросил у них:
— Что делать-то будем?
Витася ответил:
— Сегодня нам спешить точно некуда.
— Я согласился с ним.
Все вчетвером мы сели на траву, чтобы посмотреть на закат. Я разлил по стаканам пиво и думал над тостом. Честно говоря, я хотел сказать что-то философское, но не придумал ничего лучше, чем:
— Ну что, пацаны, за операцию «Самая сильная в мире шмаль»?
— За операцию «Самая сильная в мире шмаль»!
Сделка.
Я, Витася, Сеня и Блев чилили Сенину девятку в моём гараже. Ещё с детства я научился отличать по звуку двигателя, кто из соседей едет в гараж, но в этот раз звук был мне неизвестен. Такие звуки я обычно игнорировал и считал их… как бы это объяснить… скорее всего пустыми. Не несущими никакой информации. Наверное, это кто-то из знакомых соседей.
В сотне метров от нас припарковалась белая «Нива». В ней сидели несколько лиц кавказской национальности с бородами. Один из них вышел из машины и пошёл к нам. Я подумал, что они заблудились и хотят спросить дорогу. Он подошёл ко мне вплотную, даже не поздоровался:
— Это вы друзья Жорика?
Мы затихли. Витася ответил:
— А кто спрашивает?
— Я от дяди Алика. Жорик закинул за вас слово, что вы хотите встретиться, что у вас к нему есть дело.
Я сказал:
— Дело есть, это правда. А почему дядя Алик сам не приехал? Нас вроде бы не так уж и сложно найти.
Он проигнорировал мой вопрос. Сказать честно, лицо у него было суровое, и я, наверное, даже немного его побаивался.
— Значит так, приедете завтра в кафе «Кавказ» в 13:00. Возьмёте с собой на пробу то, что вы предлагаете. И это… не опаздывайте, иначе дядя Алик может счесть это за неуважение.
Он ушёл. Мы провожали белую «Ниву» взглядом.
Сеня сказал:
— Ебать, вы видели этого джигита? Дерзко он к нам ворвался. Нахуя Жорик вообще ему сказал, где мы находимся? Стрёмные у них ебальники какие-то.
Я ему ответил:
— Похоже, он только что сделал нам предложение, от которого мы не можем отказаться. Что делать будем?
Витася сдвинул плечами:
— Поедем, а хули ещё делать? Нет, ну если так задуматься, мы же по факту этого сами и хотели, верно? Сдаём дяде Алику опт и ничего не знаем, ничего не слышали.
Все согласились. Мы надеялись на нашу победу, но я решил поднять тему, о которой все боялись говорить:
— Он попросил взять пробу.
Сеня, Витася и Блев кивнули.
— Ну да.
— А что мы будем делать, если он попробует и это…
— Что это?
— Обосрётся к хуям. Что же ещё?
Сеня сказал:
— Слушай, это уже не наши проблемы. За его очко мы не в ответе. Обосрётся — так обосрётся. Что ты предлагаешь, взять ему запасные штаны? Или дать на пробу другую шмаль? Я предлагаю играть по-честному. Если он обосрётся от хапки, значит, он нихуя не игрок. Нет у него толера, понимаете?
Речь Сени всех вдохновила. Честно говоря, даже у меня поднялось настроение. Я улыбнулся:
— Да, согласен. Сеня реально вещи говорит. Если он обосрётся — значит, у него судьба такая. Да и вообще, ебать, что он у нас единственный покупатель на этот товар? Если мы нашли дядю Алика, значит, найдём и дядю Толика, и дядю Болика, чтобы они у нас вес забрали.
Витася поддакнул:
— Да пошёл он нахуй, этот дядя Алик. Может прямо сейчас начинать в штаны себе срать, в рот его ебал.
Блев зааплодировал Витасе, я смеялся с ситуации.
