Грифон потерял сознание, и мы стали падать камнем вниз. Придя в себя, я увидел, что грифон лежит замертво, я потерял свой меч, а в нескольких метрах от меня пролетел рыцарь в золотых доспехах. Я похромал по направлению к замку, и какое же было мое удивление, когда я увидел, что Рыцарь в золотых доспехах пал перед Люцием на колени. Будто бы во сне я пробирался к центру событий, но успел услышать его фразу:
- Повелитель, теперь эти владения принадлежат Вам.
Я потерялся в толпе и присел на ближайшую лавку. Никому и никогда не желал бы я испытать то чувство, что ты остался один. Бороться было бессмысленно. В моей голове постепенно сложился пазл. "Эльфийская кровь" была средством для отвлечения внимания народа. Все это лишь заговор. Заговор дворян и рыцарей против короля, которого убрали под шум суеты. И тот, кто больше всех рассказывает о верности и доблести, в последствии оказывается предателем Родины, честью которой он прикрывает свои гадкие дела.
А в чем человеческая сущность? Может, человек не любит никого, кроме себя самого, и никогда не сможет полюбить? Может, все эти громкие слова о больших победах есть ни что иное, как игра на публику, чтобы завуалировать свою слабость?
Дождь прекратился, но вся грязь была не снаружи меня, а внутри. Я продолжал смотреть в пустоту. Если ли повод кому-либо доверять? Я снова вспомнил об Удаве, и по моим щёкам непроизвольно покатились слёзы.
Весь наш мир построен на обмане, но в первую очередь мы обманываем самих себя. Доблестью и честью прикрывается выгода и нажива. И лишь святые могут сделать для мира что-нибудь безвозмездно.
Тучи, наконец, разошлись, и меня согрело солнце. Люди стали выходить из домов, а я всё так же сидел на лавке. Вдруг, после того как на главной площади собралось много людей, пьяный поэт, вышедший из-за угла, прокричал свой стих:
Грифоны, охраняя замок
Прям в море крови ринут
Пусть трупы павших за идею
Прямо в землю скинут
И средством ржавого клинка
Пускай ударом в спину
Железная рука ломает
Идолов из глины
Вели кураж при штурме крепости
Местных нахалов
Мы потеряли короля
Чтоб не забыть о главном
Били их у баррикад
Где пили за храбрость напавших
Пусть смерть таится по углам
Ведь жизнь нас ожидает там же.
Отключившись от сервера, Стас упал на платформу и почувствовал, что он полностью истощён. Всё его тело болело, а мозги будто превратились в кисель. Всё, чего он сейчас хотел, это спать. Глянув в окно "Тюльпанового сада", он пришел в ужас. За окном стоял ясный и солнечный день! Скинув с себя оборудование, он тут же побежал к часам, но увидев, что он опаздывает всего лишь на полчаса, немного успокоился. Хотя мысль о том, что прямо сейчас Андрей ждёт его под дверью маяка, заставляла спешить и нервничать.
Он убрал платформу и побросал все свои пожитки в рюкзак, когда услышал, как Андрей с яростью тарабанит в дверь. Голову затуманивала мысль "Чертов таймер меня подвёл, этой платформе нельзя доверять, она неисправна. Хоть бы всё обошлось, если в этом мире есть справедливость и правда, то пусть мне всё сойдёт с рук".
- Стас, черт возьми. Что происходит? Я уже и не знаю, что думать. Или скорую с милицией вызывать, или самому дверь выбить.
- Извини, Андрей, уснул.
- А будильник тебе зачем?
- Понятия не имею, что произошло, но я реально не услышал будильник.
- Я понимаю, что с каждым может случиться, но это несерьёзно. Я тебя час под дверью жду, понимаешь? Я никому об этом рассказывать не буду, просто будь в следующий раз повнимательней, хорошо?
- Хорошо.
Он отдал Андрею ключи, и тот с недовольным лицом, цокая бутылками в сумке, пошел в "Тюльпанов сад".
Стас стал вспоминать, все ли он убрал или оставил за собой следы. В любом случае, в этот раз всё сошло ему с рук, но информация о том, что таймер на платформе барахлит, ввела его в уныние. Теперь подключение к серверу стало небезопасным. В его голове появилась мысль о том, что это был последний раз, это занятие нужно бросать, ведь ни к чему хорошему оно не приведёт. Но он тут же отбросил эту мысль, убеждая себя, что впредь будет более аккуратным и не станет совершать подобных ошибок. Дойдя до парка, Стас задумался, а вдруг и правда люди сходят от подобных занятий с ума? Вдруг те, кто хочет достать желанное путешествие по серверу, это своего рода наркоманы? И что если государство, которое запретило подобное развлечение, сделало огромную услугу для общества?
Но тут же стала перевешивать мысль, что, если использовать подобное развлечение в меру, то сколько благ оно смогло бы принести народу. Сколько людей можно вытащить из депрессии, сколько спасти одиноких душ, сколько приключений дать людям, у которых нет денег на путешествия и знакомства.
В парке приятно пахло дымом. Стас думал о том, насколько Андрей был с ним откровенен, когда говорил, что всё это останется между ними, и был ли он с ним откровенен вообще. Как ни крути, на горячем его не поймали, и доказать что-либо было бы невозможно. Но ещё один подобный инцидент явно бы подпортил ему репутацию.
Увидев желтую бочку с красной надписью "Квас", Стас устремился к ней и залпом опрокинул стакан холодного шипучего напитка.
В чем отличие реальной жизни от той, которую человек проживает в сервере? А что если наша жизнь есть плодом воображения группы программистов, к которой время от времени подключаются путешественники, которых мы даже не замечаем да и не можем заметить из-за собственной невнимательности. Что если на самом деле реальность, которую мы считаем нашей действительностью, недействительна? Кто из великих умов может просчитать эту вероятность, кто из великих умов может иметь дерзость отрицать это?
В этот момент эго Стаса стёрлось. Он перестал чувствовать себя человеком, а только лишь плодом чьего-то воображения, частью огромной реальности, программой, которая была создана для чьего-то развлечения.
Ведь, исходя из совокупности фактов, никакого человека нет. Есть лишь одна из бесконечного числа действительность, которая, на фоне своих конкурентов, теряет даже малейший смысл.
От осознания своей ничтожности у Стаса по щекам покатились слёзы. В этот момент он достиг точки невозврата. Внутри у него что-то сломалось и он понял, что назад дороги не будет. Главным приоритетом для него стали знание и опыт, который, по случайным обстоятельствам, перестал быть доступен всем, кроме него самого.
Домой идти не хотелось, но дикая усталость подгоняла его поскорее добраться до своей комнаты. Из-за ситуации с Андреем на душе остался осадок, но ведь все совершают ошибки.
Возле лавочки стала собираться стая голубей в поисках наживы. Стас поднялся, и она тут же разлетелась по сторонам. Ноги несли его будто сами. Небо было ярко-голубым, а каждый прохожий серым и безликим. Действительность стала недействительной, а была ли она раньше другой?
Во время сна человек воспринимает то, что видит, как реальность, но лишь проснувшись приходит к осознанию, что всё это было иллюзией.
Увидев стаю воробьёв на дереве, Стас задумался о том, что птицы прекраснее людей. Они свободны и чисты, будто бы дети, они и есть носители добра и добродетели. Стая пугливо слетела с ветки, растворившись в небе. "Свободны и чисты", он пробубнил себе под нос.
Печаль поглотила его тело насколько сильно, что не давала ногам двинуться с места. Почувствовав тошноту и резкое головокружение, Стас осознал, что не может идти. В холодном поту он стал искать взглядом ближайшую лавочку. Его мозг привалила тонна тяжелых мыслей. Тех мыслей, которыми рано или поздно озадачивается любой человек, которые обезоруживают и делают живого мертвым внутри.
Можно ли делить жизнь человека на добро и зло, если черное и белое субъективно? Смерть физического тела человека убивает смысл жизни лишь того, кто не имеет в себе мудрости познать этот смысл духовно. Сумасшедший лишь тот человек, который истинно не считает себя таковым, ведь все, кто во тьме ищут свет, обретая его, слепнут от его сияния.
Есть лишь один смысл. Пустота. Пустота, из которой мы пришли и в которую в последствии вернёмся.
По его щекам потекли слёзы, и в этот раз он даже не пытался их остановить. Всё превратилось в бессмысленность, от которой хотелось избавиться. Но если бессмысленность смогла сломать человека, то, следовательно, и нет никакой нужды из-за этой бессмысленности переживать.
Стас вытер рукавом слёзы и уверенным шагом пошёл домой. Успокоившись, он пришёл к мысли, что сейчас главным приоритетом будет не выдать себя.
Больше всего он боялся Вику, ведь она, будто рентген, видела каждого человека насквозь, без каких-либо предрассудков она лезла в душу и ковыряла её, как палкой сырую землю. Главное не сказать ей ничего лишнего, ведь, зная её, вся эта история всплывёт наружу, а отвечать на вопрос "зачем ты это сделал?" было бессмысленно.
Стас стоял перед дверью квартиры, ключ нырнул в замочную скважину, и он на полном автоматизме прокрутил его два раза и вошёл в квартиру.
У каждой квартиры есть свой запах, но этот был родным и необъяснимым. Он подумал о том, что этот запах здесь был всегда, но раньше он не ощущал его так явно.
Сняв обувь в коридоре, он увидел мирно сидящую на кухне сестру, и в этот момент его передёрнуло. Подобные ощущения можно сравнить лишь с разрядом электричества. Пытаясь вести себя максимально естественно, он присел за стол рядом с ней. Вдруг в голову пришла мысль, что контейнеры с едой, которые готовила мать, остались полными, и надо бы высыпать их в унитаз, чтобы не вызвать подозрения.
Вика искренне ему улыбнулась, Стас спросил:
- Что нового?
- Да вот, сижу, размышляю.
- И о чем же?
- А что если мир для человека кончается смертью, если он не может познать его духовно? Что если в наших руках целая Вселенная, но человек слеп из-за того, что не может этого осознать?
По его телу пошли мурашки, Стас почувствовал, что его начало тошнить, его лицо побледнело, но тут же взяв себя в руки, он ответил:
- Ты думаешь, что человек, который размышляет о подобном, может быть счастлив?
- А кто вообще из людей может им быть? Ведь у каждого есть своя драма, а состояние счастья у человека лишь делится на периоды его жизни.
- А может, оно ближе, чем кажется, и проблема не в самом человеке, а в теле, которым он обладает? Ведь однажды насытившись, в следующий раз человеку понадобиться съесть вдвое больше, чтобы насытиться также.
- Но раз эта информация нам известна, то почему люди продолжают наступать на эти грабли?
- Из-за нежелания жить. Возможно, когда живой не может уничтожить свой внешний раздражитель, он непроизвольно начинает уничтожать себя самого.
Вика улыбнулась.
- Это отличная мысль, братец. Сегодня ты выглядишь особенно уставшим.
- Я плохо спал.
- Что же случилось?
- Понятия не имею, мне стали сниться кошмары.
- Ты можешь поделиться со мной, если тебе хочется.
- Не думаю, что это имеет какое-либо значение, просто очередная бессмыслица, которая, наверное, снилась каждому.
- Это твоё право, но вот лично я люблю рассказывать о своих снах, мне так проще их потом запомнить.
- Зачем мне запоминать кошмар?
- И то верно.
Стас поднялся из-за стола, а Вика погрузилась в чтение. Скинув одежду прямо на пол и упав на кровать, он тут же будто замертво провалился в глубокий сон. Стасу снился необъятный ледяной континент, на котором жили пингвины. Этих существ была целая туча, но как только он пытался дотронуться до одного из них, они убегали, каждый раз оставляя дистанцию от него примерно в два метра. Пингвины казались маленькими и неуклюжими, но чем быстрее он пытался их догнать, тем быстрее они от него отдалялись. Вскоре он зашёл вглубь материка так далеко, что до самого горизонта не было видно ничего кроме этих странных птиц, не умеющих летать. Стасу стало грустно от мысли, что он чувствует себя одиноким среди огромного количества живых существ. Он подумал о том, что пингвинов нужно чем-то заманить, и решил поймать рыбу. Обнаружив рыбу прямо на берегу, он вздохнул с облегчением. Рыба была свежей и скользкой, взяв её в руки, Стас побежал прямо в середину огромной колонии. Присев на плотный снег, он стал показывать окружающим его пингвинам свежую рыбу, но толку от этого было мало. Пингвины продолжали держать дистанцию.
Скользкая рыба шевелилась в руках, она отчаянно пыталась вырваться, чтобы продолжить жить, и от этого ощущения было очень неприятно. Задумавшись о том, что он пытается убить живое существо ради того, чтобы получить предрасположенность другого существа в ответ, вся эта затея в его глазах стала терять смысл. Стас подумал, что пингвин большой и теплый, а рыба холодная и неприятная наощупь. От этой мысли он пришел к выводу, что даже самые добрые и чистые люди станут убивать живых существ, если те не соответствуют их желаниям. Даже святой прихлопнул бы тапком ядовитого паука, который угрожает его жизни или жизни его близких. Святой не стал бы убивать того, кто для него безопасен, но стукнуть комара или задавить насекомое для него запросто.
Стас проснулся в холодном поту и с пониманием, что в этой квартире ему стало тесно. Хотелось куда-нибудь сбежать, но в голову не приходило ни одной достойной мысли.
Умывшись в ванной и обнаружив, что все ещё спят, он почувствовал голод настолько жуткий, что он уже скорее был похож на боль. Он решил приготовить себе быстрый и незамысловатый завтрак, который лишит его чувства боли в животе и неприятного головокружения.
Стас вымыл руки и еще раз умыл лицо холодной водой. Он почувствовал себя лучше. После этого он взял лук, морковь, картофель и, нарезав продукты кубиками, налил масла в чугунную сковороду. Картофель тут же зашкварчал и стал румяниться. Добавив лук и морковь, Стас закрыл двери кухни, чтобы запах жареного не распространялся по квартире.
Дальше по порядку добавились соль, черный перец, сушеная паприка для цвета и почему-то кориандр. Стас убавил на плите огонь и стал нарезать колбасу. Он попытался сделать ровные кубики, чтобы сохранить эстетику блюда, и, наконец, влил в сковороду взбитые яйца. Запах будоражил рассудок, от сильного голода хотелось начать есть прямо со сковороды, но кулинарные гены его матери не поощряли таких поступков. После того как всё было готово, он нашёл самую большую тарелку, высыпал в неё всё содержимое сковороды и, заправив кетчупом, принялся с наслаждением есть. Несмотря на легкую тяжесть в желудке и желание вздремнуть, Стас всё-таки решил открыть свою папку с рисунками. Он достал белый лист бумаги и простой карандаш. Первым пришло желание нарисовать небо, но немного подумав, он понял, что одним лишь простым карандашом не получится, поэтому он стал набрасывать по памяти поэта. В такие моменты его мозг отдыхал, а руки делали всё сами. Тишина всё глубже погружала его в себя, и он стал задумываться о том, насколько хорошо помнит его лицо. Вероятно, он помнит только его костюм и то, о чем он говорил, но его лицо было будто безликим, как лица людей, которое ты видел во сне. Рука стала набрасывать первые линии, и порыв вдохновения было уже не остановить. Испачкав лист бумаги и оставив на нём своё имя, он вдохнул полной грудью, а затем прилёг на кровать.
- Повелитель, теперь эти владения принадлежат Вам.
Я потерялся в толпе и присел на ближайшую лавку. Никому и никогда не желал бы я испытать то чувство, что ты остался один. Бороться было бессмысленно. В моей голове постепенно сложился пазл. "Эльфийская кровь" была средством для отвлечения внимания народа. Все это лишь заговор. Заговор дворян и рыцарей против короля, которого убрали под шум суеты. И тот, кто больше всех рассказывает о верности и доблести, в последствии оказывается предателем Родины, честью которой он прикрывает свои гадкие дела.
А в чем человеческая сущность? Может, человек не любит никого, кроме себя самого, и никогда не сможет полюбить? Может, все эти громкие слова о больших победах есть ни что иное, как игра на публику, чтобы завуалировать свою слабость?
Дождь прекратился, но вся грязь была не снаружи меня, а внутри. Я продолжал смотреть в пустоту. Если ли повод кому-либо доверять? Я снова вспомнил об Удаве, и по моим щёкам непроизвольно покатились слёзы.
Весь наш мир построен на обмане, но в первую очередь мы обманываем самих себя. Доблестью и честью прикрывается выгода и нажива. И лишь святые могут сделать для мира что-нибудь безвозмездно.
Тучи, наконец, разошлись, и меня согрело солнце. Люди стали выходить из домов, а я всё так же сидел на лавке. Вдруг, после того как на главной площади собралось много людей, пьяный поэт, вышедший из-за угла, прокричал свой стих:
Грифоны, охраняя замок
Прям в море крови ринут
Пусть трупы павших за идею
Прямо в землю скинут
И средством ржавого клинка
Пускай ударом в спину
Железная рука ломает
Идолов из глины
Вели кураж при штурме крепости
Местных нахалов
Мы потеряли короля
Чтоб не забыть о главном
Били их у баррикад
Где пили за храбрость напавших
Пусть смерть таится по углам
Ведь жизнь нас ожидает там же.
Глава 7
Отключившись от сервера, Стас упал на платформу и почувствовал, что он полностью истощён. Всё его тело болело, а мозги будто превратились в кисель. Всё, чего он сейчас хотел, это спать. Глянув в окно "Тюльпанового сада", он пришел в ужас. За окном стоял ясный и солнечный день! Скинув с себя оборудование, он тут же побежал к часам, но увидев, что он опаздывает всего лишь на полчаса, немного успокоился. Хотя мысль о том, что прямо сейчас Андрей ждёт его под дверью маяка, заставляла спешить и нервничать.
Он убрал платформу и побросал все свои пожитки в рюкзак, когда услышал, как Андрей с яростью тарабанит в дверь. Голову затуманивала мысль "Чертов таймер меня подвёл, этой платформе нельзя доверять, она неисправна. Хоть бы всё обошлось, если в этом мире есть справедливость и правда, то пусть мне всё сойдёт с рук".
- Стас, черт возьми. Что происходит? Я уже и не знаю, что думать. Или скорую с милицией вызывать, или самому дверь выбить.
- Извини, Андрей, уснул.
- А будильник тебе зачем?
- Понятия не имею, что произошло, но я реально не услышал будильник.
- Я понимаю, что с каждым может случиться, но это несерьёзно. Я тебя час под дверью жду, понимаешь? Я никому об этом рассказывать не буду, просто будь в следующий раз повнимательней, хорошо?
- Хорошо.
Он отдал Андрею ключи, и тот с недовольным лицом, цокая бутылками в сумке, пошел в "Тюльпанов сад".
Стас стал вспоминать, все ли он убрал или оставил за собой следы. В любом случае, в этот раз всё сошло ему с рук, но информация о том, что таймер на платформе барахлит, ввела его в уныние. Теперь подключение к серверу стало небезопасным. В его голове появилась мысль о том, что это был последний раз, это занятие нужно бросать, ведь ни к чему хорошему оно не приведёт. Но он тут же отбросил эту мысль, убеждая себя, что впредь будет более аккуратным и не станет совершать подобных ошибок. Дойдя до парка, Стас задумался, а вдруг и правда люди сходят от подобных занятий с ума? Вдруг те, кто хочет достать желанное путешествие по серверу, это своего рода наркоманы? И что если государство, которое запретило подобное развлечение, сделало огромную услугу для общества?
Но тут же стала перевешивать мысль, что, если использовать подобное развлечение в меру, то сколько благ оно смогло бы принести народу. Сколько людей можно вытащить из депрессии, сколько спасти одиноких душ, сколько приключений дать людям, у которых нет денег на путешествия и знакомства.
В парке приятно пахло дымом. Стас думал о том, насколько Андрей был с ним откровенен, когда говорил, что всё это останется между ними, и был ли он с ним откровенен вообще. Как ни крути, на горячем его не поймали, и доказать что-либо было бы невозможно. Но ещё один подобный инцидент явно бы подпортил ему репутацию.
Увидев желтую бочку с красной надписью "Квас", Стас устремился к ней и залпом опрокинул стакан холодного шипучего напитка.
В чем отличие реальной жизни от той, которую человек проживает в сервере? А что если наша жизнь есть плодом воображения группы программистов, к которой время от времени подключаются путешественники, которых мы даже не замечаем да и не можем заметить из-за собственной невнимательности. Что если на самом деле реальность, которую мы считаем нашей действительностью, недействительна? Кто из великих умов может просчитать эту вероятность, кто из великих умов может иметь дерзость отрицать это?
В этот момент эго Стаса стёрлось. Он перестал чувствовать себя человеком, а только лишь плодом чьего-то воображения, частью огромной реальности, программой, которая была создана для чьего-то развлечения.
Ведь, исходя из совокупности фактов, никакого человека нет. Есть лишь одна из бесконечного числа действительность, которая, на фоне своих конкурентов, теряет даже малейший смысл.
От осознания своей ничтожности у Стаса по щекам покатились слёзы. В этот момент он достиг точки невозврата. Внутри у него что-то сломалось и он понял, что назад дороги не будет. Главным приоритетом для него стали знание и опыт, который, по случайным обстоятельствам, перестал быть доступен всем, кроме него самого.
Домой идти не хотелось, но дикая усталость подгоняла его поскорее добраться до своей комнаты. Из-за ситуации с Андреем на душе остался осадок, но ведь все совершают ошибки.
Возле лавочки стала собираться стая голубей в поисках наживы. Стас поднялся, и она тут же разлетелась по сторонам. Ноги несли его будто сами. Небо было ярко-голубым, а каждый прохожий серым и безликим. Действительность стала недействительной, а была ли она раньше другой?
Во время сна человек воспринимает то, что видит, как реальность, но лишь проснувшись приходит к осознанию, что всё это было иллюзией.
Увидев стаю воробьёв на дереве, Стас задумался о том, что птицы прекраснее людей. Они свободны и чисты, будто бы дети, они и есть носители добра и добродетели. Стая пугливо слетела с ветки, растворившись в небе. "Свободны и чисты", он пробубнил себе под нос.
Печаль поглотила его тело насколько сильно, что не давала ногам двинуться с места. Почувствовав тошноту и резкое головокружение, Стас осознал, что не может идти. В холодном поту он стал искать взглядом ближайшую лавочку. Его мозг привалила тонна тяжелых мыслей. Тех мыслей, которыми рано или поздно озадачивается любой человек, которые обезоруживают и делают живого мертвым внутри.
Можно ли делить жизнь человека на добро и зло, если черное и белое субъективно? Смерть физического тела человека убивает смысл жизни лишь того, кто не имеет в себе мудрости познать этот смысл духовно. Сумасшедший лишь тот человек, который истинно не считает себя таковым, ведь все, кто во тьме ищут свет, обретая его, слепнут от его сияния.
Есть лишь один смысл. Пустота. Пустота, из которой мы пришли и в которую в последствии вернёмся.
По его щекам потекли слёзы, и в этот раз он даже не пытался их остановить. Всё превратилось в бессмысленность, от которой хотелось избавиться. Но если бессмысленность смогла сломать человека, то, следовательно, и нет никакой нужды из-за этой бессмысленности переживать.
Стас вытер рукавом слёзы и уверенным шагом пошёл домой. Успокоившись, он пришёл к мысли, что сейчас главным приоритетом будет не выдать себя.
Больше всего он боялся Вику, ведь она, будто рентген, видела каждого человека насквозь, без каких-либо предрассудков она лезла в душу и ковыряла её, как палкой сырую землю. Главное не сказать ей ничего лишнего, ведь, зная её, вся эта история всплывёт наружу, а отвечать на вопрос "зачем ты это сделал?" было бессмысленно.
Стас стоял перед дверью квартиры, ключ нырнул в замочную скважину, и он на полном автоматизме прокрутил его два раза и вошёл в квартиру.
У каждой квартиры есть свой запах, но этот был родным и необъяснимым. Он подумал о том, что этот запах здесь был всегда, но раньше он не ощущал его так явно.
Сняв обувь в коридоре, он увидел мирно сидящую на кухне сестру, и в этот момент его передёрнуло. Подобные ощущения можно сравнить лишь с разрядом электричества. Пытаясь вести себя максимально естественно, он присел за стол рядом с ней. Вдруг в голову пришла мысль, что контейнеры с едой, которые готовила мать, остались полными, и надо бы высыпать их в унитаз, чтобы не вызвать подозрения.
Вика искренне ему улыбнулась, Стас спросил:
- Что нового?
- Да вот, сижу, размышляю.
- И о чем же?
- А что если мир для человека кончается смертью, если он не может познать его духовно? Что если в наших руках целая Вселенная, но человек слеп из-за того, что не может этого осознать?
По его телу пошли мурашки, Стас почувствовал, что его начало тошнить, его лицо побледнело, но тут же взяв себя в руки, он ответил:
- Ты думаешь, что человек, который размышляет о подобном, может быть счастлив?
- А кто вообще из людей может им быть? Ведь у каждого есть своя драма, а состояние счастья у человека лишь делится на периоды его жизни.
- А может, оно ближе, чем кажется, и проблема не в самом человеке, а в теле, которым он обладает? Ведь однажды насытившись, в следующий раз человеку понадобиться съесть вдвое больше, чтобы насытиться также.
- Но раз эта информация нам известна, то почему люди продолжают наступать на эти грабли?
- Из-за нежелания жить. Возможно, когда живой не может уничтожить свой внешний раздражитель, он непроизвольно начинает уничтожать себя самого.
Вика улыбнулась.
- Это отличная мысль, братец. Сегодня ты выглядишь особенно уставшим.
- Я плохо спал.
- Что же случилось?
- Понятия не имею, мне стали сниться кошмары.
- Ты можешь поделиться со мной, если тебе хочется.
- Не думаю, что это имеет какое-либо значение, просто очередная бессмыслица, которая, наверное, снилась каждому.
- Это твоё право, но вот лично я люблю рассказывать о своих снах, мне так проще их потом запомнить.
- Зачем мне запоминать кошмар?
- И то верно.
Стас поднялся из-за стола, а Вика погрузилась в чтение. Скинув одежду прямо на пол и упав на кровать, он тут же будто замертво провалился в глубокий сон. Стасу снился необъятный ледяной континент, на котором жили пингвины. Этих существ была целая туча, но как только он пытался дотронуться до одного из них, они убегали, каждый раз оставляя дистанцию от него примерно в два метра. Пингвины казались маленькими и неуклюжими, но чем быстрее он пытался их догнать, тем быстрее они от него отдалялись. Вскоре он зашёл вглубь материка так далеко, что до самого горизонта не было видно ничего кроме этих странных птиц, не умеющих летать. Стасу стало грустно от мысли, что он чувствует себя одиноким среди огромного количества живых существ. Он подумал о том, что пингвинов нужно чем-то заманить, и решил поймать рыбу. Обнаружив рыбу прямо на берегу, он вздохнул с облегчением. Рыба была свежей и скользкой, взяв её в руки, Стас побежал прямо в середину огромной колонии. Присев на плотный снег, он стал показывать окружающим его пингвинам свежую рыбу, но толку от этого было мало. Пингвины продолжали держать дистанцию.
Скользкая рыба шевелилась в руках, она отчаянно пыталась вырваться, чтобы продолжить жить, и от этого ощущения было очень неприятно. Задумавшись о том, что он пытается убить живое существо ради того, чтобы получить предрасположенность другого существа в ответ, вся эта затея в его глазах стала терять смысл. Стас подумал, что пингвин большой и теплый, а рыба холодная и неприятная наощупь. От этой мысли он пришел к выводу, что даже самые добрые и чистые люди станут убивать живых существ, если те не соответствуют их желаниям. Даже святой прихлопнул бы тапком ядовитого паука, который угрожает его жизни или жизни его близких. Святой не стал бы убивать того, кто для него безопасен, но стукнуть комара или задавить насекомое для него запросто.
Стас проснулся в холодном поту и с пониманием, что в этой квартире ему стало тесно. Хотелось куда-нибудь сбежать, но в голову не приходило ни одной достойной мысли.
Умывшись в ванной и обнаружив, что все ещё спят, он почувствовал голод настолько жуткий, что он уже скорее был похож на боль. Он решил приготовить себе быстрый и незамысловатый завтрак, который лишит его чувства боли в животе и неприятного головокружения.
Стас вымыл руки и еще раз умыл лицо холодной водой. Он почувствовал себя лучше. После этого он взял лук, морковь, картофель и, нарезав продукты кубиками, налил масла в чугунную сковороду. Картофель тут же зашкварчал и стал румяниться. Добавив лук и морковь, Стас закрыл двери кухни, чтобы запах жареного не распространялся по квартире.
Дальше по порядку добавились соль, черный перец, сушеная паприка для цвета и почему-то кориандр. Стас убавил на плите огонь и стал нарезать колбасу. Он попытался сделать ровные кубики, чтобы сохранить эстетику блюда, и, наконец, влил в сковороду взбитые яйца. Запах будоражил рассудок, от сильного голода хотелось начать есть прямо со сковороды, но кулинарные гены его матери не поощряли таких поступков. После того как всё было готово, он нашёл самую большую тарелку, высыпал в неё всё содержимое сковороды и, заправив кетчупом, принялся с наслаждением есть. Несмотря на легкую тяжесть в желудке и желание вздремнуть, Стас всё-таки решил открыть свою папку с рисунками. Он достал белый лист бумаги и простой карандаш. Первым пришло желание нарисовать небо, но немного подумав, он понял, что одним лишь простым карандашом не получится, поэтому он стал набрасывать по памяти поэта. В такие моменты его мозг отдыхал, а руки делали всё сами. Тишина всё глубже погружала его в себя, и он стал задумываться о том, насколько хорошо помнит его лицо. Вероятно, он помнит только его костюм и то, о чем он говорил, но его лицо было будто безликим, как лица людей, которое ты видел во сне. Рука стала набрасывать первые линии, и порыв вдохновения было уже не остановить. Испачкав лист бумаги и оставив на нём своё имя, он вдохнул полной грудью, а затем прилёг на кровать.
