Родом они из далёкой восточной тайги. Оттуда у нас еще не было волков. Я в растерянности. Может быть, ты, Сократ, ведь ты ближе к животным и лучше понимаешь их, поможешь разобраться. Иначе…ну, ты сам понимаешь.
Эти волки, которых так и называли восточными, жили отдельно. Находиться в общем вольере с другими они категорически отказались. Они были не похожи на других волков, прежде всего тем, что шерсть их была красного цвета и только кончик длинного хвоста был чёрный, у них были большие стоячие уши, а морда укороченная, как у бульдогов.
Они считали себя особой породой. И Сократ понял, что вожак — вот этот самый крупный волк, в глазах которого мелькали жёлтые искорки, как бывает у тех, кто хочет показать своё превосходство над собеседником. Сократ сделал вид, что не замечает этого.
— Освоились, ребята?
Вожак стоял напротив него и пристально смотрел ему в глаза.
— Я знаю, кто ты. Ты вожак и зовут тебя Сократом. Тебя выбрали вожаком. Но мы не голосовали за тебя и не голосовали за других. Пёс не может быть вожаком у волков. Мы не признаём твоей власти.
— Я понял тебя, Ароган. И уважаю твою позицию.
— Знаешь моё имя?
— Я знаю поимённо каждого твоего волка и знаю их подружек. Подружки их — собаки, и твои соплеменники очень привязаны к ним и нежны с ними.
— Не твоё собачье дело!
— Конечно. Конечно. Мы не лезем в личную жизнь.
— Но зачем-то ты пришёл к нам.
— Хотя ты не признаёшь мою власть и не собираешься подчиняться моим решениям и указаниям…
— Всё правильно понял.
— Однако я должен знать всё обо всех. Иначе, какой же я тогда вождь и как я смогу принимать правильные решения!
— Ты пришёл заговаривать нам зубы?
— Называй это как угодно. Но я скажу так: я хочу прояснить вам ситуацию.
— Разве я или кто-нибудь из моих волков просили тебя об этом?
— К сожалению, нет. А почему я сожалею, ты поймёшь, когда выслушаешь меня. Меня послал побеседовать с вами Смуф. Ты знаешь, кто это такой?
— Значит, ты у него на побегушках. Пойди туда, принеси то! Почеши пятки, а то я не могу заснуть. Ха-ха! Презренная ты личность, Сократ.
— Меня не оскорбляют твои слова. Я знаю себе цену и знаю цену тебе.
— И какая же это цена?
— Цена зависит от того, как мы себя ведём. Цена тебе и твоим товарищам сейчас ломаный грош.
— Ты думаешь, что я буду выслушивать тут твои оскорбления.
— Вот, Ароган, я попросил Смуфа, чтобы он сделал для тебя исключение и позволил свозить тебя на экскурсию.
— Это ещё зачем?
— Разве ты не хочешь побывать за стенами Кинополя и посмотреть, что там? Расширить свой кругозор? Твоим друзьям будет очень интересно послушать твой рассказ.
— Если я откажусь?
— Это твоё право. Но тогда мне здесь делать нечего. Я ухожу.
Сократ сделал вид, что он собирается уйти.
— Я не прочь развеяться. Этот Кинополь мне надоел до чёртиков. Каждый день одно и то же.
— Вот и хорошо, уважаемый Ароган. Часто ли нас выпускают за территорию Кинополя?! Вообще не выпускают. Но видно Смуф очень уважает тебя, если для тебя сделал такое исключение. Он не только разрешил покинуть территорию Кинополя, но даже выделил автомобиль с водителем.
Ароган покосился на Сократа. Он не понимал, что происходит. Поэтому не знал, как поступить. Проговорил нерешительно:
— Я согласен.
— И хорошо! Иди за мной!
Они прошли на автостоянку. Водитель махнул. Забрались в машину. Вот они уже проехали через ворота и летели по автостраде.
— Чего только не придумают люди, — сказал Ароган. — От того, что у них слабые ноги, и они не смогут убежать от дворняжки, они придумали машины и поезда. У них плохое зрение, и они придумали бинокли и очки. У них слабые зубы, и они придумали плитки и печи, на которых готовят себе еду.
— Глубокое наблюдение, — сказал Сократ.
— Человек — это инвалид в природе, и он себе придумывает костыли в виде разных технических приспособлений. А зверям это не нужно. Потому что они совершенны. Особенно волки. Особенно красные волки.
— Если бы, уважаемый Ароган, ты записывал свои рассуждения, то получился бы интересный философский трактат.
Ароган поморщился.
— Я не понимаю тебя. В твоей речи много непонятных слов.
— Такой глубокий ум, как у тебя, Ароган, нуждается в шлифовке, то есть в образовании. Чтобы алмаз засверкал всеми гранями, его обрабатывают и получают бриллиант.
Ароган махнул лапой.
— Природный ум заменяет всякое образование. Я любого профессора заткну за пояс.
— Не сомневаюсь.
Движение стало оживлённее. Вскоре оно сменилось непрерывным потоком. Они въезжали в предместье столицы.
— Сколько их расплодилось! — воскликнул Ароган.
— Ты имеешь в виду людей?
— И людей тоже. И всё же, куда мы едем?
— Скоро будем на месте.
— Что это? — спросил Ароган, когда они остановились и выбрались из машины.
— Если бы ты со своими волками не стал в позу, то за время, что вы в Кинополе, ты бы уже научился читать. И подняв голову, ты бы прочитал огромную надпись «Зоопарк».
— Зачем мы здесь?
— Здесь очень интересно. А главное, поучительно.
В шумной плотной толпе они шагали вдоль вольеров, клеток с разными зверями. Пока не побываешь в зоопарке, даже представить не можешь, насколько разнообразен мир животных и как изобретательна и богата фантазия природы.
Ароган увлёкся, как ребёнок, и с восторгом рассматривал экзотических птиц и неведомых ему зверушек. А увидев слона, он обомлел и некоторое время стоял неподвижно, как слон. Ему не верилось, что на земле может существовать такое огромное животное.
— Это сколько же ему надо еды? — воскликнул он.
— Целый грузовик ему каждый день привозит еду. Хорошо, что слон — травоядное животное и питается травой, фруктами, овощами. А если бы он был хищником, плотоядным, как мы с тобой, то стая слонов, а живут они стаями, как и волки, уничтожили бы всех животных на очень большой территории. А потом бы вымерли, потому что не осталось бы животных. Представляешь себе эту мрачную картину?
— Природа мудра, — сказал Ароган. — Она даже мудрей, чем мы можем представить.
— Да. Определённо ты философ. Какая глубина мысли!
— Спасибо тебе, Сократ, за то, что ты меня привёз сюда. Впечатления на всю жизнь. Я теперь на мир буду смотреть иначе.
— Уважаемый Ароган, а давай-ка подойдём к клетке с нашими сородичами волками. Здесь разные породы волков. Вот в этой клетке таёжные волки, самые распространённые на земном шаре. Хотя распространённый уже вряд ли можно говорить про него. Их поголовье резко сократилось. В некоторых местах их не встретишь. Но дело не в этом. Обрати внимание, что этот волк даже не смотрит на нас. Мы ему не интересны, как не интересны все люди, которые проходят мимо его клетки, останавливаются и разглядывают его. Это происходит каждый день, из месяца в месяц, из года в год. Он привык к этому, как непременной среде своего существования. Он не замечает людей.
— И что?
— Ароган! У него утерян интерес к жизни. В этой жизни для него уже ничего не будет. Он обречён сидеть в этой клетке до скончания своих дней. И привык к этой жизни за решёткой. Считает, что это и есть жизнь. Несколько шагов вперёд, поворот и несколько шагов назад. Вот смотри орёл. Гордая птица. Ты видел когда-нибудь, как орёл парит? Высоко в небе. У него очень острое зрение. Даже на такой высоте он способен разглядеть на земле мельчайшие камушки. Увидев добычу, он стремительно падает и когтит её. Вот этот орёл сидит на камне. Способен ли он взлететь? Он не успеет сделать и полвзмаха, как ударится о потолок клетки. Если его выпустить на волю, он не сможет летать, потому что за долгие годы сидения в клетке его мышцы ослабли. Он не способен сделать мощного взмаха. Как и тот волк в клетке. Если его выпустить на волю, он умрёт с голоду. Он не сможет догнать добычу, он не умеет охотиться. Ему приносили уже готовое мясо. Как и другим зверям: и львам, и тиграм, и леопардам, и барсам. С самого рождения они живут на всём готовом, и они перестали быть хищниками, охотниками. В этих клетках проведут они всю свою жизнь. Сытую, обеспеченную. Но без событий, без азарта, без приключений, без схваток, без погони, когда сердца бьётся учащённо и нервы натянуты, как струны, и ты забываешь обо всём.
— Всё! Всё! Я понял, — простонал Ароган. — Я одного не могу понять, зачем ты мне всё это рассказываешь. Зачем ты привёз меня сюда, чтобы я смотрел на этих несчастных?
— Ты ещё не догадался, Ароган? Конечно, ведь ты и твои волки уверены, что если вы не будете подчиняться инструкторам, не будете обучаться, вас отправят назад в вашу родную восточную тайгу. Наивные! Вас выследили, поймали охотники, Кинополь заплатил им неплохие деньги за вас. Для вас сделали клетки, на самолёте доставили сюда, тоже потратив на это немалые деньги. Теперь проделают всё это в обратном порядке, пустив на ветер такие деньги? Даже если бы так сделали, то территория, на которой вы жили, занята теперь другими. Они не уступят вам её только потому, что вы её прежние хозяева. Ты знаешь это прекрасно. Твои волки тоже зорко стерегли свои владения и не пускали на них чужаков. Охотники изучали повадки животных, обитающих здесь. И вот появляется новая стая, и они обеспокоятся, потому что не знают, что ожидать от новичков, и посчитают за лучшее избавиться от вас. Устроят облаву и перестреляют вас. Но вам не нужно бояться этого, потому что Смуф не отправит вас назад. Он сдаст вас сюда. Это и рядом, и не хлопотно. За это получит неплохие деньги, которые покроют все затраты на вашу перевозку. Что будут думать о тебе и как будет относиться к тебе твои волки, которым ты обеспечил пожизненное заключение в клетке? Ты не захочешь оказаться в одной клетке с ними. Да! У тебя и твоих волков есть и другой вариант. Ароган! Есть такое забавное учреждение, называется оно цирк. Если желаешь, могу устроить тебе его посещение. Там выступают акробаты, жонглёры, клоуны. Особенным успехом пользуются дрессированные животные. Медведи на велосипедах ездят по сцене, лисы и еноты играют в футбол, лев прыгает через огненное кольцо, разевает пасть, и дрессировщик кладёт голову ему в пасть. Зрители в восторге, это любимое зрелище в цирке. Представь себе афишу «Впервые в цирке выступают восточные красные волки». Ты скажешь, что вы не будете подчиняться дрессировщикам и обучаться разным трюкам. Ароган! Цирк — это не Кинополь. Там быстро обламывают строптивых. Их бьют. Да-да! Плетью, током, морят голодом, вкалывают разные препараты, которые лишают их воли и всякого стремления сопротивляться. У дрессировщиков богатый опыт и обширный арсенал средств подчинить непокорных своей воле. Любых животных. И будете вы ходить по арене кругами в шляпках, юбочках и с зонтиками и завывать какую-нибудь модную мелодию. Зрители же будут кататься от смеха. Будете, будете, Ароган! Дрессировщики творят чудеса. Ах, да! Вы можете попасть в частные руки. Хотя это и маловероятно. Для дома обычно берут малышей. Но допустимо и в таком возрасте. Будете жить в четырёх стенах, спать на специальном коврике. В определённое время, всегда в определённое время вас на поводке хозяин или хозяйка, или прислуга будут выводить вас на прогулку на свежий воздух, чтобы вы справили нужду, а хозяин или хозяйка, или прислуга, соберут продукты вашей деятельности совочком и отправят в пакет, потому что гадить на улицах, парках или дворах запрещается. Так будет каждый день. Вам будут покупать искусственный корм с разными химическими добавками. Это дешевле, чем кормить натуральным мясом. А ещё вам купят пластиковую кость с запахом мяса, которую вы будете грызть изо дня в день, пока она не превратится в лохмотья. И тогда её заменят на новую.
— Понял я, Сократ. Прошу тебя, поехали назад! Меня уже тошнит от этого зоопарка.
Всю дорогу до Кинополя они молчали.
— И что теперь? — пробормотал Ароган.
— Вот рассуди сам, — сказал Сократ. — Что вас ожидает в Кинополе и после него? Вы останетесь зверями, охотниками, хищниками. Только вашей добычей будет не лось или кабан. Это будут уголовники, маньяки, убийцы, вооружённые пистолетом или ножом. Тебе нужно выследить его, идти по его следу, а потом догнать его и определить правильную тактику нападения. Малейший просчёт, ошибка, и преступник всадит в тебя пулю или нож в сердце. Стремительным броском ты должен прежде всего обезоружить его. Вцепиться в запястье руки, в которой у него оружие. И так сжать клыки, чтобы хрустнули кости, чтобы он завыл от боли, упал и потерял всякие силы и волю к сопротивлению. Смотри, что ты сделал? Если бы не ты, не факт, что люди, идущие по следу преступника, смогли бы задержать его, он мог кого-то убить или ранить. А ты всё это сделал стремительно и профессионально. Тебя будут уважать люди. Да-да! О тебе будут говорить в самом восторженном тоне. И считать тебя полноценным сотрудником. А это стоит многого! У тебя будет жизнь, наполненная приключениями, опасностью, азартом. Ты будешь получать удовлетворение каждый раз, выполнив опасное задание. Люди же, твои коллеги, да, они будут твоими коллегами, а не хозяевами, не господами, будут гордиться тобой, уважать тебя, награждать тебя за подвиги медалями. И даже, возможно, снимут фильм о тебе, напишут книгу о твоей жизни. И миллионы людей, и не только людей, но и волков, и псов, обученных грамоте, узнают о тебе, будут восхищаться тобой, завидовать тебе и стараться быть похожими на тебя. Правда, сейчас не ты, не твои волки не умеют читать, и ты не можешь знать, что скрывается за этими огромными вывесками. Этот пробел быстро ликвидируют в Кинополе, если принять его правила. А не становиться в позу: я гордый и независимый волк и ни на какое сотрудничество с вами я не пойду. Самый крепкий и толстый дуб ломается под напором ветра, а тонкий и гибкий тростник гнётся и не ломается. Мудрость проявляется в том, чтобы быть гибким, а не упрямым.
Через несколько дней Смуф встретился с Сократом и сказал:
— Что ты сделал с Ароганом и его волками? Мои специалисты просто не верят и считают, что произошло чудо. Они сами пришли к специалистам и изъявили желание обучаться. Отдаются этому со страстью и энергией. Готовы круглые сутки заниматься. Делают успехи. Большие успехи.
Сократ хмыкнул:
— Ну, что ж! Это ещё раз говорит, что они разумные существа.
У МАРКА
В круговерти дел Сократ забыл о своём юном друге философе. Он не попадался ему на глаза. Сократ знал, что Марк поселился в молодёжном общежитии. Потом выпросил себе отдельную комнату, потому что ему нужно было уединение для того, чтобы заниматься и писать. «Писать? — вспыхнуло в голове у Сократа. — Интересно, что он пишет? Философский трактат? Надо к нему непременно зайти этим же вечером».
Молодёжное общежитие было самым шумным и весёлым местом в Кинополе. Перед ним постоянно толпились кучки молодёжи, они что-нибудь громко обсуждали, смеялись, подначивали друг друга, разыгрывали. Жили, как говорится у людей, здесь до достижения совершеннолетия. Потом они считали себя достаточно взрослыми и самостоятельными. К этому времени многие из них получали образование, профессию и покидали Кинополь. Выпускников Кинополя можно было встретить везде: от полярных широк, где полгода длится ночь и бушуют сбивающие с ног ветра до южных жарких пустынь.
Их ценили за профессионализм, исполнительность и безотказность.
Эти волки, которых так и называли восточными, жили отдельно. Находиться в общем вольере с другими они категорически отказались. Они были не похожи на других волков, прежде всего тем, что шерсть их была красного цвета и только кончик длинного хвоста был чёрный, у них были большие стоячие уши, а морда укороченная, как у бульдогов.
Они считали себя особой породой. И Сократ понял, что вожак — вот этот самый крупный волк, в глазах которого мелькали жёлтые искорки, как бывает у тех, кто хочет показать своё превосходство над собеседником. Сократ сделал вид, что не замечает этого.
— Освоились, ребята?
Вожак стоял напротив него и пристально смотрел ему в глаза.
— Я знаю, кто ты. Ты вожак и зовут тебя Сократом. Тебя выбрали вожаком. Но мы не голосовали за тебя и не голосовали за других. Пёс не может быть вожаком у волков. Мы не признаём твоей власти.
— Я понял тебя, Ароган. И уважаю твою позицию.
— Знаешь моё имя?
— Я знаю поимённо каждого твоего волка и знаю их подружек. Подружки их — собаки, и твои соплеменники очень привязаны к ним и нежны с ними.
— Не твоё собачье дело!
— Конечно. Конечно. Мы не лезем в личную жизнь.
— Но зачем-то ты пришёл к нам.
— Хотя ты не признаёшь мою власть и не собираешься подчиняться моим решениям и указаниям…
— Всё правильно понял.
— Однако я должен знать всё обо всех. Иначе, какой же я тогда вождь и как я смогу принимать правильные решения!
— Ты пришёл заговаривать нам зубы?
— Называй это как угодно. Но я скажу так: я хочу прояснить вам ситуацию.
— Разве я или кто-нибудь из моих волков просили тебя об этом?
— К сожалению, нет. А почему я сожалею, ты поймёшь, когда выслушаешь меня. Меня послал побеседовать с вами Смуф. Ты знаешь, кто это такой?
— Значит, ты у него на побегушках. Пойди туда, принеси то! Почеши пятки, а то я не могу заснуть. Ха-ха! Презренная ты личность, Сократ.
— Меня не оскорбляют твои слова. Я знаю себе цену и знаю цену тебе.
— И какая же это цена?
— Цена зависит от того, как мы себя ведём. Цена тебе и твоим товарищам сейчас ломаный грош.
— Ты думаешь, что я буду выслушивать тут твои оскорбления.
— Вот, Ароган, я попросил Смуфа, чтобы он сделал для тебя исключение и позволил свозить тебя на экскурсию.
— Это ещё зачем?
— Разве ты не хочешь побывать за стенами Кинополя и посмотреть, что там? Расширить свой кругозор? Твоим друзьям будет очень интересно послушать твой рассказ.
— Если я откажусь?
— Это твоё право. Но тогда мне здесь делать нечего. Я ухожу.
Сократ сделал вид, что он собирается уйти.
— Я не прочь развеяться. Этот Кинополь мне надоел до чёртиков. Каждый день одно и то же.
— Вот и хорошо, уважаемый Ароган. Часто ли нас выпускают за территорию Кинополя?! Вообще не выпускают. Но видно Смуф очень уважает тебя, если для тебя сделал такое исключение. Он не только разрешил покинуть территорию Кинополя, но даже выделил автомобиль с водителем.
Ароган покосился на Сократа. Он не понимал, что происходит. Поэтому не знал, как поступить. Проговорил нерешительно:
— Я согласен.
— И хорошо! Иди за мной!
Они прошли на автостоянку. Водитель махнул. Забрались в машину. Вот они уже проехали через ворота и летели по автостраде.
— Чего только не придумают люди, — сказал Ароган. — От того, что у них слабые ноги, и они не смогут убежать от дворняжки, они придумали машины и поезда. У них плохое зрение, и они придумали бинокли и очки. У них слабые зубы, и они придумали плитки и печи, на которых готовят себе еду.
— Глубокое наблюдение, — сказал Сократ.
— Человек — это инвалид в природе, и он себе придумывает костыли в виде разных технических приспособлений. А зверям это не нужно. Потому что они совершенны. Особенно волки. Особенно красные волки.
— Если бы, уважаемый Ароган, ты записывал свои рассуждения, то получился бы интересный философский трактат.
Ароган поморщился.
— Я не понимаю тебя. В твоей речи много непонятных слов.
— Такой глубокий ум, как у тебя, Ароган, нуждается в шлифовке, то есть в образовании. Чтобы алмаз засверкал всеми гранями, его обрабатывают и получают бриллиант.
Ароган махнул лапой.
— Природный ум заменяет всякое образование. Я любого профессора заткну за пояс.
— Не сомневаюсь.
Движение стало оживлённее. Вскоре оно сменилось непрерывным потоком. Они въезжали в предместье столицы.
— Сколько их расплодилось! — воскликнул Ароган.
— Ты имеешь в виду людей?
— И людей тоже. И всё же, куда мы едем?
— Скоро будем на месте.
— Что это? — спросил Ароган, когда они остановились и выбрались из машины.
— Если бы ты со своими волками не стал в позу, то за время, что вы в Кинополе, ты бы уже научился читать. И подняв голову, ты бы прочитал огромную надпись «Зоопарк».
— Зачем мы здесь?
— Здесь очень интересно. А главное, поучительно.
В шумной плотной толпе они шагали вдоль вольеров, клеток с разными зверями. Пока не побываешь в зоопарке, даже представить не можешь, насколько разнообразен мир животных и как изобретательна и богата фантазия природы.
Ароган увлёкся, как ребёнок, и с восторгом рассматривал экзотических птиц и неведомых ему зверушек. А увидев слона, он обомлел и некоторое время стоял неподвижно, как слон. Ему не верилось, что на земле может существовать такое огромное животное.
— Это сколько же ему надо еды? — воскликнул он.
— Целый грузовик ему каждый день привозит еду. Хорошо, что слон — травоядное животное и питается травой, фруктами, овощами. А если бы он был хищником, плотоядным, как мы с тобой, то стая слонов, а живут они стаями, как и волки, уничтожили бы всех животных на очень большой территории. А потом бы вымерли, потому что не осталось бы животных. Представляешь себе эту мрачную картину?
— Природа мудра, — сказал Ароган. — Она даже мудрей, чем мы можем представить.
— Да. Определённо ты философ. Какая глубина мысли!
— Спасибо тебе, Сократ, за то, что ты меня привёз сюда. Впечатления на всю жизнь. Я теперь на мир буду смотреть иначе.
— Уважаемый Ароган, а давай-ка подойдём к клетке с нашими сородичами волками. Здесь разные породы волков. Вот в этой клетке таёжные волки, самые распространённые на земном шаре. Хотя распространённый уже вряд ли можно говорить про него. Их поголовье резко сократилось. В некоторых местах их не встретишь. Но дело не в этом. Обрати внимание, что этот волк даже не смотрит на нас. Мы ему не интересны, как не интересны все люди, которые проходят мимо его клетки, останавливаются и разглядывают его. Это происходит каждый день, из месяца в месяц, из года в год. Он привык к этому, как непременной среде своего существования. Он не замечает людей.
— И что?
— Ароган! У него утерян интерес к жизни. В этой жизни для него уже ничего не будет. Он обречён сидеть в этой клетке до скончания своих дней. И привык к этой жизни за решёткой. Считает, что это и есть жизнь. Несколько шагов вперёд, поворот и несколько шагов назад. Вот смотри орёл. Гордая птица. Ты видел когда-нибудь, как орёл парит? Высоко в небе. У него очень острое зрение. Даже на такой высоте он способен разглядеть на земле мельчайшие камушки. Увидев добычу, он стремительно падает и когтит её. Вот этот орёл сидит на камне. Способен ли он взлететь? Он не успеет сделать и полвзмаха, как ударится о потолок клетки. Если его выпустить на волю, он не сможет летать, потому что за долгие годы сидения в клетке его мышцы ослабли. Он не способен сделать мощного взмаха. Как и тот волк в клетке. Если его выпустить на волю, он умрёт с голоду. Он не сможет догнать добычу, он не умеет охотиться. Ему приносили уже готовое мясо. Как и другим зверям: и львам, и тиграм, и леопардам, и барсам. С самого рождения они живут на всём готовом, и они перестали быть хищниками, охотниками. В этих клетках проведут они всю свою жизнь. Сытую, обеспеченную. Но без событий, без азарта, без приключений, без схваток, без погони, когда сердца бьётся учащённо и нервы натянуты, как струны, и ты забываешь обо всём.
— Всё! Всё! Я понял, — простонал Ароган. — Я одного не могу понять, зачем ты мне всё это рассказываешь. Зачем ты привёз меня сюда, чтобы я смотрел на этих несчастных?
— Ты ещё не догадался, Ароган? Конечно, ведь ты и твои волки уверены, что если вы не будете подчиняться инструкторам, не будете обучаться, вас отправят назад в вашу родную восточную тайгу. Наивные! Вас выследили, поймали охотники, Кинополь заплатил им неплохие деньги за вас. Для вас сделали клетки, на самолёте доставили сюда, тоже потратив на это немалые деньги. Теперь проделают всё это в обратном порядке, пустив на ветер такие деньги? Даже если бы так сделали, то территория, на которой вы жили, занята теперь другими. Они не уступят вам её только потому, что вы её прежние хозяева. Ты знаешь это прекрасно. Твои волки тоже зорко стерегли свои владения и не пускали на них чужаков. Охотники изучали повадки животных, обитающих здесь. И вот появляется новая стая, и они обеспокоятся, потому что не знают, что ожидать от новичков, и посчитают за лучшее избавиться от вас. Устроят облаву и перестреляют вас. Но вам не нужно бояться этого, потому что Смуф не отправит вас назад. Он сдаст вас сюда. Это и рядом, и не хлопотно. За это получит неплохие деньги, которые покроют все затраты на вашу перевозку. Что будут думать о тебе и как будет относиться к тебе твои волки, которым ты обеспечил пожизненное заключение в клетке? Ты не захочешь оказаться в одной клетке с ними. Да! У тебя и твоих волков есть и другой вариант. Ароган! Есть такое забавное учреждение, называется оно цирк. Если желаешь, могу устроить тебе его посещение. Там выступают акробаты, жонглёры, клоуны. Особенным успехом пользуются дрессированные животные. Медведи на велосипедах ездят по сцене, лисы и еноты играют в футбол, лев прыгает через огненное кольцо, разевает пасть, и дрессировщик кладёт голову ему в пасть. Зрители в восторге, это любимое зрелище в цирке. Представь себе афишу «Впервые в цирке выступают восточные красные волки». Ты скажешь, что вы не будете подчиняться дрессировщикам и обучаться разным трюкам. Ароган! Цирк — это не Кинополь. Там быстро обламывают строптивых. Их бьют. Да-да! Плетью, током, морят голодом, вкалывают разные препараты, которые лишают их воли и всякого стремления сопротивляться. У дрессировщиков богатый опыт и обширный арсенал средств подчинить непокорных своей воле. Любых животных. И будете вы ходить по арене кругами в шляпках, юбочках и с зонтиками и завывать какую-нибудь модную мелодию. Зрители же будут кататься от смеха. Будете, будете, Ароган! Дрессировщики творят чудеса. Ах, да! Вы можете попасть в частные руки. Хотя это и маловероятно. Для дома обычно берут малышей. Но допустимо и в таком возрасте. Будете жить в четырёх стенах, спать на специальном коврике. В определённое время, всегда в определённое время вас на поводке хозяин или хозяйка, или прислуга будут выводить вас на прогулку на свежий воздух, чтобы вы справили нужду, а хозяин или хозяйка, или прислуга, соберут продукты вашей деятельности совочком и отправят в пакет, потому что гадить на улицах, парках или дворах запрещается. Так будет каждый день. Вам будут покупать искусственный корм с разными химическими добавками. Это дешевле, чем кормить натуральным мясом. А ещё вам купят пластиковую кость с запахом мяса, которую вы будете грызть изо дня в день, пока она не превратится в лохмотья. И тогда её заменят на новую.
— Понял я, Сократ. Прошу тебя, поехали назад! Меня уже тошнит от этого зоопарка.
Всю дорогу до Кинополя они молчали.
— И что теперь? — пробормотал Ароган.
— Вот рассуди сам, — сказал Сократ. — Что вас ожидает в Кинополе и после него? Вы останетесь зверями, охотниками, хищниками. Только вашей добычей будет не лось или кабан. Это будут уголовники, маньяки, убийцы, вооружённые пистолетом или ножом. Тебе нужно выследить его, идти по его следу, а потом догнать его и определить правильную тактику нападения. Малейший просчёт, ошибка, и преступник всадит в тебя пулю или нож в сердце. Стремительным броском ты должен прежде всего обезоружить его. Вцепиться в запястье руки, в которой у него оружие. И так сжать клыки, чтобы хрустнули кости, чтобы он завыл от боли, упал и потерял всякие силы и волю к сопротивлению. Смотри, что ты сделал? Если бы не ты, не факт, что люди, идущие по следу преступника, смогли бы задержать его, он мог кого-то убить или ранить. А ты всё это сделал стремительно и профессионально. Тебя будут уважать люди. Да-да! О тебе будут говорить в самом восторженном тоне. И считать тебя полноценным сотрудником. А это стоит многого! У тебя будет жизнь, наполненная приключениями, опасностью, азартом. Ты будешь получать удовлетворение каждый раз, выполнив опасное задание. Люди же, твои коллеги, да, они будут твоими коллегами, а не хозяевами, не господами, будут гордиться тобой, уважать тебя, награждать тебя за подвиги медалями. И даже, возможно, снимут фильм о тебе, напишут книгу о твоей жизни. И миллионы людей, и не только людей, но и волков, и псов, обученных грамоте, узнают о тебе, будут восхищаться тобой, завидовать тебе и стараться быть похожими на тебя. Правда, сейчас не ты, не твои волки не умеют читать, и ты не можешь знать, что скрывается за этими огромными вывесками. Этот пробел быстро ликвидируют в Кинополе, если принять его правила. А не становиться в позу: я гордый и независимый волк и ни на какое сотрудничество с вами я не пойду. Самый крепкий и толстый дуб ломается под напором ветра, а тонкий и гибкий тростник гнётся и не ломается. Мудрость проявляется в том, чтобы быть гибким, а не упрямым.
Через несколько дней Смуф встретился с Сократом и сказал:
— Что ты сделал с Ароганом и его волками? Мои специалисты просто не верят и считают, что произошло чудо. Они сами пришли к специалистам и изъявили желание обучаться. Отдаются этому со страстью и энергией. Готовы круглые сутки заниматься. Делают успехи. Большие успехи.
Сократ хмыкнул:
— Ну, что ж! Это ещё раз говорит, что они разумные существа.
У МАРКА
В круговерти дел Сократ забыл о своём юном друге философе. Он не попадался ему на глаза. Сократ знал, что Марк поселился в молодёжном общежитии. Потом выпросил себе отдельную комнату, потому что ему нужно было уединение для того, чтобы заниматься и писать. «Писать? — вспыхнуло в голове у Сократа. — Интересно, что он пишет? Философский трактат? Надо к нему непременно зайти этим же вечером».
Молодёжное общежитие было самым шумным и весёлым местом в Кинополе. Перед ним постоянно толпились кучки молодёжи, они что-нибудь громко обсуждали, смеялись, подначивали друг друга, разыгрывали. Жили, как говорится у людей, здесь до достижения совершеннолетия. Потом они считали себя достаточно взрослыми и самостоятельными. К этому времени многие из них получали образование, профессию и покидали Кинополь. Выпускников Кинополя можно было встретить везде: от полярных широк, где полгода длится ночь и бушуют сбивающие с ног ветра до южных жарких пустынь.
Их ценили за профессионализм, исполнительность и безотказность.
