Ему захотелось, чтобы кто-то все о нем знал и при этом любил его. Захотелось домой.
Виолетта не была недалекой. Она прочитала больше художественных книг, чем Сергей, и отлично владела своей профессией. Она любила театр, который он достаточно равнодушно переносил. Она умела слушать и делать выводы. И только ее манера говорить, мягкая и неуверенная, могла ввести в заблуждение.
Но Сергей уже достаточно ее знал. Как и наблюдал совершенно различные особенности изложения мыслей у своих студентов. Он привык смотреть в корень: на то, что было сказано, а не как.
- Человек не блюдо, чтобы так уж волноваться, как он себя преподнесет, - однажды задумчиво сказал он Виолетте.
И он давно понял, что свои убеждения она несет через любые барьеры, даже если приходится стонать и плакать от обиды и непонимания. Он поражался, как она жила, когда долгие годы рядом с ней не было ни единой души, которая бы ее поддерживала. Даже у Сергея был его профессор и когда-то - Витька. Неугасимый свет внутри этой девушки заставлял Сергея восхищаться, потому что самому ему такового не хватало и очень часто хотелось послать весь мир к черту. А ее даже черт не смог бы переубедить.
Не была она и дурнушкой. Напротив, чем больше на нее смотрел Сергей, тем больше открывал для себя нового и сильнее влюблялся в ее светло-карие глаза – огромные, широко открытые, задумчивые и слегка удивленные, когда она уходила в себя и что-то осмысливала. Подкрашенные ресницы летали над ними, как пчелки, а губки были маленькие и плотно сложенные. А когда она улыбалась, ее лицо озарялось тем самым внутренним светом. Фигура - нежная и субтильная - придавала ей моложавости и детской непосредственности, да и платья на ней, признаться, великолепно сидели, особенно если облегали красивые бедра.
Вика была почти лишена зависти, которая так безжалостно уродовала самых привлекательных людей. Только боль и боязнь несоответствия, исправно привитые с детства и так знакомые Сергею, доставляли ей много страданий. Но она, как оказалось, вместе с ними больше соответствовала извилистым изгибам его души, чем кто-либо другой. И была способна исцелить их и наполнить счастьем. А когда она коротко вздыхала в его объятиях, он полностью терял голову от обуревающих его чувств…
Лишь аспирантка Анюта, бывшая свидетельницей сцены, когда Сергей успокаивал Виолетту посреди кафедры, нюхом почувствовала, что такое чувство не может быть поддельным. Она, имевшая самого жесткого и давящего научного руководителя из всех сотрудников кафедры, знала доброту Сергея. Он не раз успокаивал ее, убеждая, что все замечания, которые обрушиваются на нее и ее недописанную пока диссертацию, собственно, не так уж серьезны.
- И потом, - добавлял он, - все становятся экспертами, когда читают чужие работы. Слишком быстро забывается, как сами потели, получая редакторскую правку своих статей, или что претерпевали, когда их пропесочивали, прочитав текст их диссертации.
Он знал, что говорил. И Анюта была глубоко убеждена, что он знает, что делает.
Вика никогда не отличалась крепким здоровьем. А начавшиеся после двух больничных женские проблемы мучили ее, как никогда ранее.
Сначала вновь задержка, на этот раз на неделю, во время которой она опять с трепетом думала, что может оказаться беременной, но потом…
Позеленевшая от боли, она вынуждена была встать за столовский прилавок, не зная, как дотянет до конца дня.
- Что с тобой? – перепугался Сергей, спустившийся после второй пары попить кофе.
- То самое, - прошептала она и, наклонив его голову к себе, разъяснила ситуацию на ухо. Как и большинство мужчин, он не способен был понять намеки на подобные вещи.
- Так ведь не должно быть?.. Давай, может, домой?.. Или хотя бы анальгин раздобуду…
Весь обед она просидела, согнувшись, в служебном помещении. Опять плохо… Снова плохо…
Вика размышляла со слезами на глазах. Всю осень и половину зимы она никакая. То простуда, то голова разболится, и тут еще такое. Она почти ничего не делала по дому, и это ее грызло. Ах, лишь бы забраться под одеяло...
Сергей пришел в три часа дня и настоял, чтобы она отпросилась с работы.
Вика проснулась только в девять вечера. В комнате было пусто, но внезапно из коридора послышался звук поворачивающегося ключа.
- Ты выспалась? Хорошо, - Сергей появился перед ней с улицы с улыбкой на лице. – Я тебе кое-что принес.
В руках у него был букет цветов.
- Сережа, спасибо, - она не могла сдержать радости.
- Лежи пока. Я сам в вазу поставлю. И есть еще кое-что. Сейчас, только руки сполосну.
Он вернулся и пристроил цветы на письменный стол. В руках у него был пакет. Вика наблюдала за ним, облокачиваясь на подушку.
Он сменил джинсы на треники, сел рядом с ней и вытащил из целлофана плюшевого медведя.
- Это я. Вернее, мое альтер эго. Когда меня нет рядом, он будет с тобой.
- Спасибо, - изумилась Виолетта. Его поступок показался слишком уж эксцентричным.
- И он хочет что-то сказать, посмотри.
У медведя под лапой оказалась небольшая бумажка с надписью.
«Выходи за меня».
Безумно романтичный и такой неожиданный жест запомнился на всю жизнь. Вика не знала, почему он выбрал момент, когда она страдала от физической боли. Но ее вполне устраивало то, что он сделал предложение, потому что любил ее.
Они отвергли идею собрать гостей и расписались в маленьком кабинете. Однако на ней было красивое белое платье, а на нем - новый костюм. Безобидный и не слишком настойчивый ропот родителей, недовольных лишь тем, что их не позвали, обручальные кольца на пальцах.
Вечером они пили шампанское на кухне только вдвоем и смеялись, закусывая конфетами из коробки. Она сидела у него на коленях, а потом он взял ее на руки и понес в комнату.
С того дня потекла другая жизнь. В которой ничего не изменилось, и вдруг изменилось все. Он почувствовал это: как будто внутри просияло. И он не знал, почему откладывал этот день.
- Как у Сергея с самочувствием? – его мама взяла Виолетту за локоть на кухне и задала вопрос шепотом.
- В порядке… Я все знаю, - решилась ответить Вика. - Не волнуйтесь, никаких намеков ни на что плохое не было.
Мама нажала на ее руку с глубочайшей признательностью.
Несмотря на неудачное знакомство, Нина быстро почувствовала симпатию к женщине, которая положительно влияла на ее сына.
В день, когда отгремела ссора и произошло примирение по телефону, все еще оскорбленный отец Сергея небрежно сказал жене, что ему «вообще-то наплевать, с кем он спит».
Но Нина знала, что ее супруг был долго раздосадован «мезальянсом», так как наряду с раздражением, которое вызывало у него поведение сына, он испытывал большую гордость за его достижения.
Александр втайне надеялся, что Сергей приведет в дом «остепененную умницу» или же отхватит себе невероятную красотку, и Нина не без смущения понимала, что муж завидовал популярности их сына у женского пола.
Шутка ли: в институте Сергею постоянно звонили разные девушки. И фотографии, которые пару раз находили в его комнате родители, свидетельствовали о светлом будущем на личном фронте.
Но даже Саше пришлось наконец смягчиться, когда он понял, что Вика далеко не дурочка, а ее внешность светится обаянием.
Нина же решила воспользоваться ситуацией: она сразу поняла, что Сергей никогда бы сам не дошел до того, чтобы так быстро принять ее извинения. Она начала «ловить» разговоры именно с Викой. И весьма преуспела. Они сделались приятельницами.
И вот Сергей, павший жертвой заговора двух преступно любивших его женщин, уже снова ехал к родителям в маршрутке. Рядом с ним была Вика, на этот раз счастливая, одетая в зимнее пальто. Они подали заявление в ЗАГС, и им было, что сообщить.
Виолетту периодически мучили плохие сны и иногда и по вечерам брал такой страх, что ноги подкашивались. Объяснить она себе этого не могла.
Свыкнувшись с пороком сердца у Сергея, она всегда старалась ненавязчиво следить, чтобы он вовремя питался и отдыхал. Забота о нем была для нее естественна с самого начала, а когда она обо всем узнала, стала еще и совершенно необходима.
Однажды ночью она разбудила Сергея своим криком. Сидя в постели, она разрыдалась.
Кошмар. Неопределенный кошмар, содержание которого она не могла воспроизвести. Помнила только, что пришла в ужас и панику.
- Что, что такое?.. – бормотал Сергей, пытаясь продрать глаза. Он приподнялся и обнял Виолетту.
- Сон… сон… Господи, Сережа, мне так страшно…
- Хочешь рассказать?.. Может, водички дать? - он проморгался, чувствуя в голове тяжесть.
- Я не знаю, о чем он… Я так испугалась за наши отношения.
- Ну, я ж еще не умер. Я назначу дату потом…
- Сережа!.. – ее и раньше в дрожь бросало от его черного юмора, который он умудрялся применять к себе, казалось, без всякого шевеления чувств.
- Извини. Я шучу. Тьфу, тьфу, тьфу… Прости, Господи.
- Я боюсь, что может что-то случиться… Бывает такое… что оба не хотят этого, но что-то случается.
Сергей наконец-то проснулся и сел по-турецки.
- Ничего не случится. Я тебе обещаю, - проговорил он серьезно. – Я буду делать для тебя все, что в моих силах. И даже больше. Всегда. Обещаю.
- Да, без проблем. Если еще нужно сносок расставить, я расставлю. И на англоязычные тоже. Он тоже придерживается мнения, что ничего нового сказать в принципе нельзя? – Сергей улыбнулся. Краем глаза он увидел, что вернулась Вика, открыв дверь своим ключом. Он обсуждал по телефону рукопись коллективной монографии, за которую взялись члены его кафедры. – Ладно, я понял: сегодня поправлю, завтра принесу на дискетке. Какое чудо: у него появился свой компьютер. - До связи. Ты быстро, - Сергей положил трубку и собирался выйти к жене в прихожую, но она опередила его, зайдя в комнату и примостившись на покрывале. – Что случилось? Не очень хорошие результаты?..
Вика закрыла лицо руками. Сережа подсел к ней и обнял.
Она более двух недель бегала по женской консультации, выясняя, что же ей предпринять, чтобы забеременеть.
Они состояли в браке полтора года и девять месяцев назад избавились от средств предохранения: он согласился с ее закономерным желанием.
Обследоваться – ее инициатива. Сергей был склонен пустить вопрос на «естественное разрешение».
- У меня не будет ребенка. Я не смогу тебе родить…
- Они так тебе сказали?.. Диагноз-то какой? – Сергей сдвинул брови.
Под страшным «они» подразумевались женские врачи из особой касты и отдельного здания, которое функционировало по непознанным законам и в котором мужчина чувствовал себя чужим. Если сам не был медиком.
Вика начала много говорить. Запиналась, сбивалась, сыпала терминами, роняла слезы и корябала руки. Сергей перестал ее понимать где-то на первой трети монолога. Он даже не мог сложить из звуков слова. Разумно-инстинктивно спросил про диагноз, а теперь осознал, что тот выходит за рамки его познаний, а происходящее - за пределы его мира. Включился автопилот.
- Я не смогу…
- Может быть…
- …родить ребенка.
- …таблетки?..
- Родить тебе ребенка не смогу…
- Другой врач что-то посоветует?..
Они с таким же успехом могли бы говорить, находясь в разных комнатах. Он бубнил свое, она убивалась, повторяя одно и то же и в конце концов погрузилась в дикую истерику. Сергей перестал давать слабые советы, только утешал.
- Тебе надо успокоиться, - говорил он удивительно чистым голосом.
- Как мне успокоиться?! Ты что, не понимаешь?! Тебе совсем наплевать, что у нас не может быть детей?!
Виолетта не знала, чего хотела от него: понимания, клятв или встречных страданий. Или же чтобы он снял раздирающее бремя с ее души, отменил страшный прогноз врачей.
- А ты хочешь, чтобы я тоже начал истерить?! Это нам поможет?! – сорвался он в ответ.
Вика вскочила с места и, давясь слезами, побежала в ванную. Сергей схватил ее за руку, но она вывернулась и заперлась на щеколду. За дверью полилась вода. Сергей ее не слышал. Перепугавшись, что она с собой что-то сделает, он начал барабанить в косяк.
- Вика, открой! Зайка, слышишь? Давай поговорим!.. Я знаю: тебе очень плохо, но давай просто поговорим! Я люблю тебя, слышишь?.. Я жить без тебя не смогу… Открой мне дверь.
С каждым своим словом он чувствовал все больший страх и неизвестность. Что там было, в ванной? Безопасные бритвы? Ножницы?.. Он не представлял, на что она теперь способна.
Дверь отворилась беззвучно. Виолетта, согнув колени, сидела на стиральной машине, из крана лилась вода, заглушая ее плач.
- Ну, иди ко мне… - Сергей взял ее на руки и понес в комнату.
Она все время рыдала, пока он говорил о том, что они все преодолеют и всегда будут вместе. Он твердил, что врачи могут ошибаться, что они с ней испробуют все средства, будут пытаться и однажды у них обязательно получится.
- Хочешь, возьмем отпуск?.. Сходим куда-нибудь, мы давно не были нигде?.. Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?..
Она ушла в себя, словно погрузившись в глубокий транс.
- Я поспать хочу… Принеси мне… водички, пожалуйста…
Это было единственное ее желание.
Сергей сидел за компьютером, боясь громко нажать на кнопки клавиатуры. Вика проснулась только в десять вечера. До полуночи они ходили по дому, как два привидения. Она что-то съела и вскоре снова легла.
Сергею было не до работы, но он заставил себя понатыкать заключительных фраз и сохранить документ на дискете. Затем он лег к жене под бок.
Виолетта почувствовала, как нежной тяжестью на нее наваливаются объятия.
- Только не сегодня…
- Я просто хотел пообнимать тебя.
- Не сегодня, ладно?.. Я посплю еще…
Сергей Александрович ходил по университету в полной прострации.
- Серег, что-то в семье?
Его остановил давнишний знакомый с соседней кафедры.
Сергей брал отгул на день, Вика же сидела дома на больничном. Он боялся оставлять ее одну, но, будучи вместе, они почти что не говорили. Она даже не включала телевизор, все смотрела в стену, иногда брала вязание или начинала тихонько плакать.
Он перестал реагировать на ее слезы, потому что от слов поддержки она еще больше отдалялась. Он лишь наблюдал со стороны, предлагал что-то принести, что-то сделать.
- Жена приболела, - ответил Сергей. – Слабость сильная, наверное, грипп…
Ему посоветовали новое противовирусное лекарство, и он охотно согласился.
Неделя закончилась, и в пятницу вечером он шел домой с большим букетом роз.
Вчера ему показалось, что Вика начинает приходить в себя, даже взялась разбирать полки в шкафу.
- Малишка, я дома! – это ласковое прозвище было смесью «малинки» и «малышки».
Сергей вошел с улыбкой, надеясь, что подарок вызовет улыбку в ответ. Дверь в спальню была открыта. Вика лежала на диване, подложив руку под голову. Сергей увидел, что телевизор не включен, перед экраном стоит кувшин с водой и стакан, а на полу валяется что-то похожее на пустой блистер.
Его сердце екнуло.
- Вика!
Он отбросил букет и прямо в ботинках и куртке подбежал к дивану.
- Родная, родная…
- Что?.. – Виолетта с трудом раскрыла веки.
- Что ты приняла?..
Перед ней были его глаза и дрожащие губы. Вика попыталась понять, зачем ее выдернули из сна.
Виолетта не была недалекой. Она прочитала больше художественных книг, чем Сергей, и отлично владела своей профессией. Она любила театр, который он достаточно равнодушно переносил. Она умела слушать и делать выводы. И только ее манера говорить, мягкая и неуверенная, могла ввести в заблуждение.
Но Сергей уже достаточно ее знал. Как и наблюдал совершенно различные особенности изложения мыслей у своих студентов. Он привык смотреть в корень: на то, что было сказано, а не как.
- Человек не блюдо, чтобы так уж волноваться, как он себя преподнесет, - однажды задумчиво сказал он Виолетте.
И он давно понял, что свои убеждения она несет через любые барьеры, даже если приходится стонать и плакать от обиды и непонимания. Он поражался, как она жила, когда долгие годы рядом с ней не было ни единой души, которая бы ее поддерживала. Даже у Сергея был его профессор и когда-то - Витька. Неугасимый свет внутри этой девушки заставлял Сергея восхищаться, потому что самому ему такового не хватало и очень часто хотелось послать весь мир к черту. А ее даже черт не смог бы переубедить.
Не была она и дурнушкой. Напротив, чем больше на нее смотрел Сергей, тем больше открывал для себя нового и сильнее влюблялся в ее светло-карие глаза – огромные, широко открытые, задумчивые и слегка удивленные, когда она уходила в себя и что-то осмысливала. Подкрашенные ресницы летали над ними, как пчелки, а губки были маленькие и плотно сложенные. А когда она улыбалась, ее лицо озарялось тем самым внутренним светом. Фигура - нежная и субтильная - придавала ей моложавости и детской непосредственности, да и платья на ней, признаться, великолепно сидели, особенно если облегали красивые бедра.
Вика была почти лишена зависти, которая так безжалостно уродовала самых привлекательных людей. Только боль и боязнь несоответствия, исправно привитые с детства и так знакомые Сергею, доставляли ей много страданий. Но она, как оказалось, вместе с ними больше соответствовала извилистым изгибам его души, чем кто-либо другой. И была способна исцелить их и наполнить счастьем. А когда она коротко вздыхала в его объятиях, он полностью терял голову от обуревающих его чувств…
Лишь аспирантка Анюта, бывшая свидетельницей сцены, когда Сергей успокаивал Виолетту посреди кафедры, нюхом почувствовала, что такое чувство не может быть поддельным. Она, имевшая самого жесткого и давящего научного руководителя из всех сотрудников кафедры, знала доброту Сергея. Он не раз успокаивал ее, убеждая, что все замечания, которые обрушиваются на нее и ее недописанную пока диссертацию, собственно, не так уж серьезны.
- И потом, - добавлял он, - все становятся экспертами, когда читают чужие работы. Слишком быстро забывается, как сами потели, получая редакторскую правку своих статей, или что претерпевали, когда их пропесочивали, прочитав текст их диссертации.
Он знал, что говорил. И Анюта была глубоко убеждена, что он знает, что делает.
Глава 32. Я вообще человек объемный, ты просто сбоку смотришь (словарь русского арго)
Вика никогда не отличалась крепким здоровьем. А начавшиеся после двух больничных женские проблемы мучили ее, как никогда ранее.
Сначала вновь задержка, на этот раз на неделю, во время которой она опять с трепетом думала, что может оказаться беременной, но потом…
Позеленевшая от боли, она вынуждена была встать за столовский прилавок, не зная, как дотянет до конца дня.
- Что с тобой? – перепугался Сергей, спустившийся после второй пары попить кофе.
- То самое, - прошептала она и, наклонив его голову к себе, разъяснила ситуацию на ухо. Как и большинство мужчин, он не способен был понять намеки на подобные вещи.
- Так ведь не должно быть?.. Давай, может, домой?.. Или хотя бы анальгин раздобуду…
Весь обед она просидела, согнувшись, в служебном помещении. Опять плохо… Снова плохо…
Вика размышляла со слезами на глазах. Всю осень и половину зимы она никакая. То простуда, то голова разболится, и тут еще такое. Она почти ничего не делала по дому, и это ее грызло. Ах, лишь бы забраться под одеяло...
Сергей пришел в три часа дня и настоял, чтобы она отпросилась с работы.
Вика проснулась только в девять вечера. В комнате было пусто, но внезапно из коридора послышался звук поворачивающегося ключа.
- Ты выспалась? Хорошо, - Сергей появился перед ней с улицы с улыбкой на лице. – Я тебе кое-что принес.
В руках у него был букет цветов.
- Сережа, спасибо, - она не могла сдержать радости.
- Лежи пока. Я сам в вазу поставлю. И есть еще кое-что. Сейчас, только руки сполосну.
Он вернулся и пристроил цветы на письменный стол. В руках у него был пакет. Вика наблюдала за ним, облокачиваясь на подушку.
Он сменил джинсы на треники, сел рядом с ней и вытащил из целлофана плюшевого медведя.
- Это я. Вернее, мое альтер эго. Когда меня нет рядом, он будет с тобой.
- Спасибо, - изумилась Виолетта. Его поступок показался слишком уж эксцентричным.
- И он хочет что-то сказать, посмотри.
У медведя под лапой оказалась небольшая бумажка с надписью.
«Выходи за меня».
Безумно романтичный и такой неожиданный жест запомнился на всю жизнь. Вика не знала, почему он выбрал момент, когда она страдала от физической боли. Но ее вполне устраивало то, что он сделал предложение, потому что любил ее.
Они отвергли идею собрать гостей и расписались в маленьком кабинете. Однако на ней было красивое белое платье, а на нем - новый костюм. Безобидный и не слишком настойчивый ропот родителей, недовольных лишь тем, что их не позвали, обручальные кольца на пальцах.
Вечером они пили шампанское на кухне только вдвоем и смеялись, закусывая конфетами из коробки. Она сидела у него на коленях, а потом он взял ее на руки и понес в комнату.
С того дня потекла другая жизнь. В которой ничего не изменилось, и вдруг изменилось все. Он почувствовал это: как будто внутри просияло. И он не знал, почему откладывал этот день.
Глава 33. «Блажен, кто вовремя созрел» (А.С. Пушкин «Евгений Онегин»)
- Как у Сергея с самочувствием? – его мама взяла Виолетту за локоть на кухне и задала вопрос шепотом.
- В порядке… Я все знаю, - решилась ответить Вика. - Не волнуйтесь, никаких намеков ни на что плохое не было.
Мама нажала на ее руку с глубочайшей признательностью.
Несмотря на неудачное знакомство, Нина быстро почувствовала симпатию к женщине, которая положительно влияла на ее сына.
В день, когда отгремела ссора и произошло примирение по телефону, все еще оскорбленный отец Сергея небрежно сказал жене, что ему «вообще-то наплевать, с кем он спит».
Но Нина знала, что ее супруг был долго раздосадован «мезальянсом», так как наряду с раздражением, которое вызывало у него поведение сына, он испытывал большую гордость за его достижения.
Александр втайне надеялся, что Сергей приведет в дом «остепененную умницу» или же отхватит себе невероятную красотку, и Нина не без смущения понимала, что муж завидовал популярности их сына у женского пола.
Шутка ли: в институте Сергею постоянно звонили разные девушки. И фотографии, которые пару раз находили в его комнате родители, свидетельствовали о светлом будущем на личном фронте.
Но даже Саше пришлось наконец смягчиться, когда он понял, что Вика далеко не дурочка, а ее внешность светится обаянием.
Нина же решила воспользоваться ситуацией: она сразу поняла, что Сергей никогда бы сам не дошел до того, чтобы так быстро принять ее извинения. Она начала «ловить» разговоры именно с Викой. И весьма преуспела. Они сделались приятельницами.
И вот Сергей, павший жертвой заговора двух преступно любивших его женщин, уже снова ехал к родителям в маршрутке. Рядом с ним была Вика, на этот раз счастливая, одетая в зимнее пальто. Они подали заявление в ЗАГС, и им было, что сообщить.
Виолетту периодически мучили плохие сны и иногда и по вечерам брал такой страх, что ноги подкашивались. Объяснить она себе этого не могла.
Свыкнувшись с пороком сердца у Сергея, она всегда старалась ненавязчиво следить, чтобы он вовремя питался и отдыхал. Забота о нем была для нее естественна с самого начала, а когда она обо всем узнала, стала еще и совершенно необходима.
Однажды ночью она разбудила Сергея своим криком. Сидя в постели, она разрыдалась.
Кошмар. Неопределенный кошмар, содержание которого она не могла воспроизвести. Помнила только, что пришла в ужас и панику.
- Что, что такое?.. – бормотал Сергей, пытаясь продрать глаза. Он приподнялся и обнял Виолетту.
- Сон… сон… Господи, Сережа, мне так страшно…
- Хочешь рассказать?.. Может, водички дать? - он проморгался, чувствуя в голове тяжесть.
- Я не знаю, о чем он… Я так испугалась за наши отношения.
- Ну, я ж еще не умер. Я назначу дату потом…
- Сережа!.. – ее и раньше в дрожь бросало от его черного юмора, который он умудрялся применять к себе, казалось, без всякого шевеления чувств.
- Извини. Я шучу. Тьфу, тьфу, тьфу… Прости, Господи.
- Я боюсь, что может что-то случиться… Бывает такое… что оба не хотят этого, но что-то случается.
Сергей наконец-то проснулся и сел по-турецки.
- Ничего не случится. Я тебе обещаю, - проговорил он серьезно. – Я буду делать для тебя все, что в моих силах. И даже больше. Всегда. Обещаю.
Глава 34. Когда нет слов
- Да, без проблем. Если еще нужно сносок расставить, я расставлю. И на англоязычные тоже. Он тоже придерживается мнения, что ничего нового сказать в принципе нельзя? – Сергей улыбнулся. Краем глаза он увидел, что вернулась Вика, открыв дверь своим ключом. Он обсуждал по телефону рукопись коллективной монографии, за которую взялись члены его кафедры. – Ладно, я понял: сегодня поправлю, завтра принесу на дискетке. Какое чудо: у него появился свой компьютер. - До связи. Ты быстро, - Сергей положил трубку и собирался выйти к жене в прихожую, но она опередила его, зайдя в комнату и примостившись на покрывале. – Что случилось? Не очень хорошие результаты?..
Вика закрыла лицо руками. Сережа подсел к ней и обнял.
Она более двух недель бегала по женской консультации, выясняя, что же ей предпринять, чтобы забеременеть.
Они состояли в браке полтора года и девять месяцев назад избавились от средств предохранения: он согласился с ее закономерным желанием.
Обследоваться – ее инициатива. Сергей был склонен пустить вопрос на «естественное разрешение».
- У меня не будет ребенка. Я не смогу тебе родить…
- Они так тебе сказали?.. Диагноз-то какой? – Сергей сдвинул брови.
Под страшным «они» подразумевались женские врачи из особой касты и отдельного здания, которое функционировало по непознанным законам и в котором мужчина чувствовал себя чужим. Если сам не был медиком.
Вика начала много говорить. Запиналась, сбивалась, сыпала терминами, роняла слезы и корябала руки. Сергей перестал ее понимать где-то на первой трети монолога. Он даже не мог сложить из звуков слова. Разумно-инстинктивно спросил про диагноз, а теперь осознал, что тот выходит за рамки его познаний, а происходящее - за пределы его мира. Включился автопилот.
- Я не смогу…
- Может быть…
- …родить ребенка.
- …таблетки?..
- Родить тебе ребенка не смогу…
- Другой врач что-то посоветует?..
Они с таким же успехом могли бы говорить, находясь в разных комнатах. Он бубнил свое, она убивалась, повторяя одно и то же и в конце концов погрузилась в дикую истерику. Сергей перестал давать слабые советы, только утешал.
- Тебе надо успокоиться, - говорил он удивительно чистым голосом.
- Как мне успокоиться?! Ты что, не понимаешь?! Тебе совсем наплевать, что у нас не может быть детей?!
Виолетта не знала, чего хотела от него: понимания, клятв или встречных страданий. Или же чтобы он снял раздирающее бремя с ее души, отменил страшный прогноз врачей.
- А ты хочешь, чтобы я тоже начал истерить?! Это нам поможет?! – сорвался он в ответ.
Вика вскочила с места и, давясь слезами, побежала в ванную. Сергей схватил ее за руку, но она вывернулась и заперлась на щеколду. За дверью полилась вода. Сергей ее не слышал. Перепугавшись, что она с собой что-то сделает, он начал барабанить в косяк.
- Вика, открой! Зайка, слышишь? Давай поговорим!.. Я знаю: тебе очень плохо, но давай просто поговорим! Я люблю тебя, слышишь?.. Я жить без тебя не смогу… Открой мне дверь.
С каждым своим словом он чувствовал все больший страх и неизвестность. Что там было, в ванной? Безопасные бритвы? Ножницы?.. Он не представлял, на что она теперь способна.
Дверь отворилась беззвучно. Виолетта, согнув колени, сидела на стиральной машине, из крана лилась вода, заглушая ее плач.
- Ну, иди ко мне… - Сергей взял ее на руки и понес в комнату.
Она все время рыдала, пока он говорил о том, что они все преодолеют и всегда будут вместе. Он твердил, что врачи могут ошибаться, что они с ней испробуют все средства, будут пытаться и однажды у них обязательно получится.
- Хочешь, возьмем отпуск?.. Сходим куда-нибудь, мы давно не были нигде?.. Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?..
Она ушла в себя, словно погрузившись в глубокий транс.
- Я поспать хочу… Принеси мне… водички, пожалуйста…
Это было единственное ее желание.
Сергей сидел за компьютером, боясь громко нажать на кнопки клавиатуры. Вика проснулась только в десять вечера. До полуночи они ходили по дому, как два привидения. Она что-то съела и вскоре снова легла.
Сергею было не до работы, но он заставил себя понатыкать заключительных фраз и сохранить документ на дискете. Затем он лег к жене под бок.
Виолетта почувствовала, как нежной тяжестью на нее наваливаются объятия.
- Только не сегодня…
- Я просто хотел пообнимать тебя.
- Не сегодня, ладно?.. Я посплю еще…
Сергей Александрович ходил по университету в полной прострации.
- Серег, что-то в семье?
Его остановил давнишний знакомый с соседней кафедры.
Сергей брал отгул на день, Вика же сидела дома на больничном. Он боялся оставлять ее одну, но, будучи вместе, они почти что не говорили. Она даже не включала телевизор, все смотрела в стену, иногда брала вязание или начинала тихонько плакать.
Он перестал реагировать на ее слезы, потому что от слов поддержки она еще больше отдалялась. Он лишь наблюдал со стороны, предлагал что-то принести, что-то сделать.
- Жена приболела, - ответил Сергей. – Слабость сильная, наверное, грипп…
Ему посоветовали новое противовирусное лекарство, и он охотно согласился.
Неделя закончилась, и в пятницу вечером он шел домой с большим букетом роз.
Вчера ему показалось, что Вика начинает приходить в себя, даже взялась разбирать полки в шкафу.
- Малишка, я дома! – это ласковое прозвище было смесью «малинки» и «малышки».
Сергей вошел с улыбкой, надеясь, что подарок вызовет улыбку в ответ. Дверь в спальню была открыта. Вика лежала на диване, подложив руку под голову. Сергей увидел, что телевизор не включен, перед экраном стоит кувшин с водой и стакан, а на полу валяется что-то похожее на пустой блистер.
Его сердце екнуло.
- Вика!
Он отбросил букет и прямо в ботинках и куртке подбежал к дивану.
- Родная, родная…
- Что?.. – Виолетта с трудом раскрыла веки.
- Что ты приняла?..
Перед ней были его глаза и дрожащие губы. Вика попыталась понять, зачем ее выдернули из сна.
