Янтарка вскочила, забыв об усталости и затёкших лапах.
Она издала звук, похожий на всхлип и лай одновременно, и в два прыжка преодолела расстояние между ними.
Она врезалась в него, едва не сбив с лап, и зарылась носом в его белую шею.
— Ты жив... ты живой! — скулила она, лихорадочно вылизывая его морду, уши, глаза, словно пытаясь смыть с него весь этот проклятый иней и страх одиночества.
Пух, пришедший в себя, с визгом крутился у них под лапам , пытаясь запрыгнуть Пеплу на спину.
Маленький пёс облизывал его лапы, тыкался холодным носом в живот, подтявкивая от неистового восторга.
Пепел стоял, зажмурившись, и впервые за всё время похода он по-настоящему согрелся.
Это было не то обжигающее пламя магической искры и не яростный жар злости.
Это было другое чувство — мягкое, глубокое и бесконечное, как само Время Жаркой Пыли.
Оно разливалось по жилам, проникая в самые потаённые уголки его израненного сердца.
Любовь.
Она пахла мокрой шерстью Янтарки, тёплым дыханием Пуха и верой, которая не дала им уйти с этого пика без него.
Пепел прижал голову к плечу Янтарки, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с его собственным.
В этот миг проклятие Холода бессильно отступило.
Пусть его мех всё еще оставался белым, но внутри него больше не было пустоты.
Он понял: Рыжее Солнце, которое они искали на вершине, всегда было здесь — в этой неистовой радости встречи, в этих лихорадочных прикосновениях и в том, что он снова был не один.
— Я вернулся, — прошептал он, зарываясь носом в её рыжий мех. — Больше я вас не оставлю. Никогда.
ГЛАВА 72
Янтарка и Пух не отходили от Пепла ни на шаг.
Они шли по самому краю Огненного Пика, где камни уже не были холодными, а от земли поднимался лёгкий пар.
Пепел чувствовал, как внутри него происходит странная борьба.
Проклятие Холода, которое так долго защищало его и одновременно убивало, начало вибрировать.
Каждый раз, когда Янтарка случайно задевала его своим тёплым плечом, или когда Пух радостно тявкал, в голове Пепла вспыхивали воспоминания, которые он считал навсегда стёртыми льдом.
Вот он совсем маленький, лежит в норе, прижавшись к матери, и запах сухой травы кажется ему самым прекрасным в мире.
Вот его первая удачная охота, когда он, ещё ярко-рыжий, как лесной пожар, прыгнул выше всех в стае.
«Я — не лёд», — думал Пепел, и от этой мысли по его телу пробежала мощная волна жара. — «Я — огонь, который просто забыл, как гореть».
Вдруг Пепел остановился и тяжело задышал.
— Пепел? Что с тобой? — Янтарка испуганно заглянула ему в глаза.
— Оно... оно трескается, — прохрипел он.
В тишине гор раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя.
Это не был лёд под лапами.
Звук шёл от самой шкуры Пепла.
Прямо на глазах у изумлённой Янтарки его идеально белый мех на груди, прямо над сердцем, начал темнеть.
Сначала появилось крошечное пятнышко цвета меди, затем оно начало расти, превращаясь в яркое, огненно-рыжее пятно.
Белая броня Холода дала трещину.
Проклятие больше не могло удерживать того, кто вспомнил вкус жизни и тепла.
— Посмотри! — вскрикнула Янтарка, указывая носом на его грудь. — Ты возвращаешься! Пепел, ты возвращаешься к нам!
Пух начал бешено крутиться вокруг, пытаясь лизнуть это новое рыжее пятнышко.
Пепел поднял голову и посмотрел на Гнездо Солнца, до которого оставалось всего несколько сотен шагов.
Теперь он видел не просто ослепительный свет.
Он видел там свою судьбу.
— Это ещё не конец, — сказал он, и его голос впервые за долгое время звучал не как шелест инея, а как треск огня. — Но теперь я знаю: Холод проиграл. Он не смог заморозить то, что я люблю.
ГЛАВА 73
Они вошли в круг сияния, и мир вокруг мгновенно преобразился.
Здесь не было снега, только раскалённый золотой песок и камни, которые вибрировали от жара.
В центре плато стояло Рыжее Солнце — оно было похоже на гигантский глаз, смотрящий в самую душу.
Пепел сделал шаг, и его белая шерсть начала дымиться.
Проклятие Холода внутри него закричало от боли, но рыжее пятно на груди вспыхнуло с новой силой.
Вдруг всё замерло.
Янтарка и Пух оказались заперты в прозрачных столбах золотого пламени.
Они могли дышать, но не могли пошевелить даже когтем.
— Что это?! — вскрикнул Пепел, бросаясь к Янтарке, но невидимая стена отбросила его назад.
Голос Рыжего Солнца теперь звучал не в голове, а отовсюду.
Он был гулким и тяжёлым:
«Ты пришёл за своим огнём, лис. Ты прошёл через Сад Застывших Снов и Глотку Хлада. Ты доказал, что достоин обладать рыжим цветом...»
Перед Пеплом из света соткалась фигура — огромный лис, полностью состоящий из пламени.
Это был Великий Лис.
«Я верну тебе твой цвет. Я сделаю тебя вечным, Пепел. Твоя шерсть будет светиться так, что ночи больше не будет существовать».
Пепел посмотрел на свои белые лапы, потом на рыжее пятно.
— Верни мне мой цвет! — потребовал он. — И отпусти моих друзей!
Великий Лис склонил голову.
«Цена огня — одиночество. Рыжее Солнце не может делить небо с другими. Чтобы стать Огненным снова, ты должен оставить здесь их. Они останутся моими пленниками, живыми памятниками твоей славе. Ты уйдёшь рыжим и свободным, но их ты не увидишь больше никогда».
Пепел замер.
Он посмотрел на Янтарку.
Она смотрела на него из своей золотой тюрьмы, и в её глазах не было страха — только бесконечная печаль.
Она беззвучно шевелила губами, умоляя его согласиться, лишь бы он перестал страдать от холода.
Пух жалобно скулил, его крошечные глазки-бусинки были полны слёз.
«Выбирай, Пепел», — гудело Рыжее Солнце. — «Либо ты навсегда останешься белым, холодным изгоем, и вы все погибнете в снегах на обратном пути... Либо ты обретаешь вечный огонь, но забываешь их имена».
Пепел почувствовал, как Холод внутри него довольно заворочался.
Это был самый страшный выбор в его жизни.
Стать тем, кем он мечтал, но потерять тех, ради кого он вообще шёл.
— Мой цвет... — прошептал Пепел, подходя к самому краю солнечного диска. — Мой рыжий мех...
ГЛАВА 74
Золотое сияние Гнезда Солнца внезапно померкло, превратившись в багровое, тревожное марево.
Плато оказалось ловушкой.
Единственный путь к самому сердцу Солнца лежал через Стеклянный Пик — абсолютно вертикальную скалу, гладкую, как замёрзшее озеро.
— Сюда! — крикнул Пепел, понимая, что земля под их лапами начинает плавиться от невыносимого жара Солнца.
Они начали подъём.
Это было за гранью лисьих сил.
Прозрачные столбы растворились, и Янтарка с Пухом вылетели из золотого пламени.
Янтарка впивалась когтями в малейшие трещины, её подушечки лап кровоточили.
Пух зажмурился от ужаса, сидя на спине у Пепла.
И тут Рыжее Солнце ударило своей магией.
— Пепел! — Голос Солнца грохотал над ущельем. — Посмотри на них! Они тянут тебя вниз! Сбрось их — и твои лапы станут лёгкими, как искры. Ты взлетишь на вершину за одно мгновение!
Пепел почувствовал, как его лапы слабеют.
Вес Пуха на спине стал казаться весом целой горы.
Янтарка, соскользнув, едва удержалась за край скалы прямо под ним.
Её вес передался Пеплу через общую связку.
— Пепел... — прохрипела она, её когти скрежетали по камню. — Отпусти... Ты не вытянешь двоих. Ты упадёшь вместе с нами. Спасайся!
Это был тот самый момент.
Одно движение когтями — и Пепел станет лёгким.
Он сможет дотянуться до выступа, вернёт свой цвет и станет Вожаком в стае, из которой выгнали его.
А друзья... они просто исчезнут в тумане внизу.
Пепел посмотрел вниз.
Его белая шерсть была залита багровым светом.
Он видел страдание Янтарки и чувствовал дрожь Пуха.
— Мой цвет — это не мех, — прорычал он через силу, вонзая когти в камень так глубоко, что они хрустнули. — Мой цвет — это вы!
Он не сбросил их.
Вместо этого он совершил невозможное.
Используя остатки проклятия Холода, он заморозил свои лапы прямо внутри трещин в скале, создавая живую опору.
Он стал «ледяным крюком», удерживающим жизнь друзей над бездной.
— Лезь, Янтарка! — закричал он, и из его пасти вырвался не пар, а настоящий огонь. — Лезь по моей спине! Прямо наверх!
Это был самый сложный подъём.
Пепел чувствовал, как когти Янтарки впиваются в его шкуру, как Пух тянет его назад, но он стоял.
Он превратился в мост между смертью и жизнью.
В эту секунду он не был белым или рыжим.
Он был из стали и воли.
Когда Янтарка наконец зацепилась за верхний уступ и втянула Пуха, Пепел остался висеть на отвесной стене один.
Его силы были на исходе.
«Ты глупец», — разочарованно выдохнуло Солнце. — «Ты выбрал обузу вместо величия».
Пепел улыбнулся окровавленной пастью.
— Я выбрал своих.
ГЛАВА 75
Пепел лежал на выступе скалы, куда Янтарка затащила его в последний момент.
Его бок был распорот острым камнем во время подъёма, а когти на правой лапе были сорваны.
Рана пульсировала, и по белой шерсти медленно расплывалось ярко-алое пятно.
Янтарка в ужасе замерла, пытаясь своим носом остановить кровь.
— Пепел... тебе больно? Прости, это всё из-за меня, если бы я не соскользнула...
Пепел приоткрыл глаза.
Его зрачки, которые в Глотке Хлада были почти прозрачными, снова стали живыми.
Он посмотрел на свою рану.
Боль была резкой, обжигающей, настоящей.
Она пробивала ледяное онемение проклятия лучше любого солнечного луча.
— Не извиняйся, — прохрипел он, и на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — Это... это хорошо, Янтарка.
— Что в этом хорошего?! — Пух взволнованно бегал вокруг, пытаясь лизнуть раненую лапу друга. — Ты истекаешь кровью!
— Я чувствую её, — Пепел прикрыл глаза, вдыхая запах соли и железа. — Холод больше не заглушает мои чувства. Если мне больно — значит, я ещё не стал льдиной. Значит, я всё ещё Огненный внутри, даже если снаружи я белый, как смерть.
Он заставил себя подняться.
Кровь на его боку была единственным ярким пятном в этом сером мире камня, кроме меха Янтарки.
Она напоминала ему о жизни в Лесу, о тепле норы, о биении сердца.
Эта боль была его якорем.
Она не давала ему раствориться в манящем, призрачном свете Рыжего Солнца, которое продолжало шептать о покое и забвении.
— Каждая капля, которую я теряю, делает меня легче, — сказал Пепел, делая первый шаг. — Проклятие Холода боится боли. Оно любит тишину и оцепенение. А я... я буду гореть этой болью, пока не дойду.
Янтарка посмотрела на него с нескрываемым восхищением и грустью.
Она поняла, что Пепел нашёл способ обернуть свою слабость в силу.
Его раны стали его знаменами.
Они двинулись дальше.
Теперь Пепел шёл, оставляя на снегу цепочку алых следов.
Каждый шаг отдавался вспышкой в голове, но эта вспышка освещала ему путь лучше, чем само Гнездо Солнца.
Он был жив.
И это было его главным оружием.
ГЛАВА 76
Земля под лапами больше не была холодной.
Она вибрировала, издавая низкий гул, от которого чесались зубы.
Воздух дрожал и искрился, превращаясь в золотистое марево.
Пепел чувствовал, как его белая шерсть начинает скручиваться от жара, а рана на боку затягивается сухой коркой.
— Мы почти на месте, — прошептал Пепел.
Его голос двоился, отражаясь от раскалённых скал.
Янтарка тяжело дышала, приоткрыв пасть.
Её рыжий мех потемнел от пота, а Пух, бедный маленький пёс, совсем притих, забившись в самую густую тень под животом Янтарки.
Здесь, на пороге Гнезда Солнца, время текло иначе.
Секунда казалась часом, а каждый шаг — вечностью.
— Пепел, смотри! — Янтарка указала носом вперёд.
Там, где горы смыкались в узкое кольцо, висело оно.
Рыжее Солнце больше не было точкой в небе.
Это был гигантский пылающий вихрь, запертый в чаше из чёрного обсидиана.
Огромные протуберанцы огня лизали небо, окрашивая облака в цвет спелой брусники.
Но дорогу преграждала последняя завеса — Стена Истинного Пламени.
Это не был обычный огонь.
Это был свет, который выжигал всё ложное.
«Последний порог, изгой», — голос Рыжего Солнца теперь звучал не в голове, а вибрировал в самих костях Пепла. — «Здесь сгорает всё, что не имеет веса. Здесь лёд превращается в ничто. Войди — и ты узнаешь, кто ты на самом деле. Или вернись в своё ущелье и вечно гни в своей белизне».
Пепел посмотрел на своих друзей.
Они не могли идти дальше.
Этот жар был слишком велик для них.
Янтарка замерла у чёрной черты, за которой начиналось сияние.
Она смотрела на него глазами, полными слёз и надежды.
— Иди, — прошептала она. — Мы будем ждать здесь. Даже если ты выйдешь оттуда другим... или не выйдешь вовсе.
Пепел кивнул.
Он сделал шаг к стене огня.
Его белая шерсть вспыхнула ослепительным серебром.
Он чувствовал, как проклятие Холода внутри него в ужасе сжимается, пытаясь спрятаться в самой глубине его сердца.
Но прятаться было негде.
— Я не изгой, — выкрикнул Пепел в самое сердце шторма. — Я — тот, кто дошёл!
Он шагнул в пламя.
Звук исчез.
Боль исчезла.
Остался только ослепительный, бесконечный рыжий свет, который начал проникать под его кожу, выжигая холод по капле, по атому.
Пепел почувствовал, как его сознание расширяется, охватывая все горы, все Леса и всех лис, когда-либо живших на земле.
Финал был ближе, чем когда-либо.
Но за стеной огня его ждало не только исцеление, но и самая главная тайна Рыжего Солнца.
ГЛАВА 77
Стена пламени задрожала, но вместо того чтобы впустить Пепла, она начала густеть, превращаясь в тяжёлый, пепельный туман.
Из этого тумана, один за другим, начали выходить Солнечные Волки.
Они были сотканы из дыма и раскалённых углей, их глаза горели яростным белым светом, а вместо воя из их глоток вырывался звук трескающегося лесного пожара.
— Гнездо не принимает тебя, изгой! — прорычал Вожак стаи, оскалив огненные клыки. — Ты принёс сюда холод, и мы выжжем его вместе с твоим сердцем!
Волки начали окружать Пепла.
Он стоял один, израненный и ослабленный переходом, припав к земле и оскалив зубы.
Проклятие Холода внутри него в панике сковало его лапы, мешая двигаться.
Но прежде чем первый волк успел прыгнуть, воздух прорезал яростный рык и звонкий, отчаянный лай.
— Прочь от него! — Янтарка врезалась в бок призрачного волка, сбивая его с лап.
Её рыжий мех казался золотым в свете Рыжего Солнца, а глаза пылали яростью, которой позавидовал бы любой хищник.
Рядом, скаля свои крошечные, но острые зубы, стоял Пух.
Маленький пёс больше не дрожал.
Он метался между лапами огромных призраков, отвлекая их и не давая прицелиться для прыжка.
— Вы вернулись... — выдохнул Пепел, чувствуя, как от их присутствия Холод внутри него наконец отступает.
— Мы не уходили, глупый ты лис! — крикнула Янтарка, уворачиваясь от когтей волка. — Мы — стая! А стая бьётся вместе!
Битва началась.
Это был танец жизни против пламени.
Пепел, используя свою белую маскировку и новообретённую скорость, проскальзывал под призраками, нанося удары в их дымные сердца.
Янтарка была его щитом, принимая на себя удары и отбрасывая врагов.
Даже Пух умудрился вцепиться в призрачный хвост Вожака, заставив того взреветь от ярости.
