ГЛАВА 12
Следующие несколько дней превратились для Пепла в настоящую проверку терпения.
Куда бы он ни шёл, Янтарка следовала за ним по пятам.
— Уходи! — рычал он, ускоряя бег по острым камням Пустошей.
— Не-а! — звонко отзывалась она, легко перепрыгивая через расщелины. — Ты обещал показать мне, где здесь прячутся каменные крабы!
Она была невыносимой.
Она постоянно болтала, распугивала его дичь своим ярким мехом и задавала тысячи вопросов.
Пепел пытался скрыться от неё в самых глубоких оврагах, где туман был особенно густым, но Янтарка словно чувствовала его тепло.
— Ты не можешь просто так за мной таскаться! — взорвался он однажды вечером, когда она в сотый раз прервала его сосредоточенное наблюдение за норой полёвки. — Твой цвет выдаёт нас за милю! Ты — как огонь посреди ночи! Из-за тебя я подохну с голоду!
Янтарка остановилась, её хвост с белым кончиком замер.
На мгновение Пеплу показалось, что он её обидел, и в его душе шевельнулось странное, забытое чувство вины.
— Мой цвет — это дар, Пепел, — тихо сказала она, но уже через секунду в её глазах снова заплясали искорки. — А твой цвет — это тоже дар. Просто ты слишком глуп, чтобы понять, как ими пользоваться вместе. Посмотри на то дерево в овраге. Видишь колючий кустарник под ним?
Пепел посмотрел.
Там, в густых зарослях, укрытых от ветра, шевелилось что-то крупное.
Заяц-беляк, который уже начал менять шубку к зиме.
— Он чует тебя, потому что ты пахнешь злобой, — прошептала Янтарка, пригибаясь к земле. — Но он не видит меня, потому что я — как лист Времени Длинных Теней в лучах заката. Давай, Призрак. Покажи мне, на что ты способен, когда рядом есть кто-то живой.
Пепел хотел огрызнуться, но голод и азарт победили.
Он медленно опустился на живот, чувствуя, как холодный туман обволакивает его белую шерсть.
ГЛАВА 13
Заяц-беляк в колючем кустарнике был осторожен.
Он замер, превратившись в неподвижный серый комок, и чутко прял ушами, ловя каждый шорох Времени Длинных Теней.
Пепел знал: стоило ему шевельнуться на открытом пространстве, и заяц скроется в лабиринте расщелин.
— Слушай меня, — прошептала Янтарка, прижимаясь к самому уху Пепла. Её дыхание обожгло его холодной свежестью. — Я обойду кусты с наветренной стороны. Он почует мой запах — запах лисы, запах опасности — и бросится в туман. Прямо к тебе.
Пепел дёрнул хвостом.
— Он увидит меня раньше, чем я успею прыгнуть.
— Не увидит, — Янтарка коротко лизнула его в белую щёку, прежде чем он успел отстраниться. — Ты — туман, Пепел. Забудь, что ты лиса. Будь туманом.
Она исчезла мгновенно, превратившись в рыжую молнию, скользнувшую по краю оврага.
Пепел остался один.
Он заставил себя опуститься в самую гущу молочной дымки, которая стелилась по дну расщелины.
Он замер, затаив дыхание, и позволил холоду пропитать каждую ворсинку своего белого меха.
Прошла минута.
Вдруг заяц забеспокоился.
До него донёсся яркий, вызывающий запах Янтарки.
Лиса не таилась — она специально шуршала сухими листьями, выгоняя добычу.
Заяц, в ужасе от этого «рыжего пожара», выскочил из кустов и со всех лап припустил в единственное безопасное, как ему казалось, место — в густой туман.
Он бежал прямо на Пепла.
Заяц смотрел вперёд, но видел лишь белое марево.
Белое на белом.
Пепел почувствовал, как время замедлилось.
Он не был «проклятым изгоем».
Он был охотником, чьё оружие — невидимость.
Когда заяц оказался в двух шагах, Пепел просто «появился» из пустоты.
Один короткий прыжок.
Один точный удар.
Всё было кончено прежде, чем заяц успел понять, что туман обрёл зубы.
Янтарка выскочила на дно оврага, тяжело дыша и весело размахивая хвостом.
Её глаза сияли, как два маленьких солнца.
— Видал?! — воскликнула она, подбегая к нему. — Он смотрел прямо на тебя и не видел! Ты был для него просто клочком облака!
Пепел стоял над добычей, чувствуя, как внутри него разливается забытое чувство гордости.
Но на этот раз это была не гордость одинокого Пепла.
Это было нечто новое.
— Мы… мы сделали это вместе, — тихо произнёс он, глядя на Янтарку.
— А я о чём говорила? — она подтолкнула его носом в бок. — Ты — тень, я — свет. Вместе мы — идеальные охотники, Пепел. Ни одна мышь, ни один заяц в этом Лесу теперь от нас не уйдёт.
В тот вечер они разделили добычу на двоих.
Сидя под прикрытием серых скал, Пепел впервые поймал себя на мысли, что туман больше не кажется ему холодным, пока рядом горит этот рыжий огонёк.
Его безумие отступило, сменившись странным, непривычным спокойствием.
Он больше не разговаривал с ветром.
Ему было с кем поговорить наяву.
ГЛАВА 14
Время Длинных Теней вступило в свои права.
Вечера становились длиннее, и Пепел обнаружил, что ему это нравится.
Туман наступал раньше, позволяя им с Янтаркой охотиться дольше.
Он больше не чувствовал себя изгоем.
Он чувствовал себя частью пары, которая была умнее и быстрее всех.
В тот вечер они сидели на вершине скалы, глядя на тлеющие угли заката.
Пепел вылизывал шкуру, и Янтарка, привалившись к нему, тоже вылизывала свой ярко-рыжий мех.
— Почему ты ушла? — спросил Пепел, не отрывая взгляда от горизонта. — Почему ты здесь? У тебя была территория, еда...
Янтарка тяжело вздохнула.
— Потому что мне там стало тесно. Я устала от того, что лисы дерутся за каждую мышь. Устала от того, что они верят в глупые легенды, будто мой цвет — это всё, что во мне есть.
— Но... — Пепел запнулся. — Мне говорили, что мой цвет — проклятие.
— Твой цвет — не проклятие, Пепел. — Янтарка посмотрела на него серьёзно. — Это просто... маска.
Она прижалась к нему сильнее, и Пепел впервые почувствовал тепло, которое не обжигало, а согревало.
— Я верю в другую легенду, Пепел. Старые лисы говорят, что на краю света, там, где небо сливается с землёй, находится Гнездо Солнца. Это место, где Солнце засыпает каждую ночь. Там, говорят, есть Первый Огонь.
Пепел насторожился.
— Первый Огонь? Что это?
— Это место, где Солнце создало всех лис. И если лис, потерявший свой цвет, дойдёт до этого места и окунётся в Первый Огонь, он вернёт свой мех. Он снова станет чистым. И он вернёт себе свою силу.
Пепел слушал, и в его душе разгоралось пламя, которое он давно считал потухшим.
Легенда звучала как сказка, но в его безумном мире она казалась единственной реальностью.
— Ты веришь в это? — спросил он.
— Я верю, что лучше верить в сказку и искать, чем сидеть и ждать смерти, — Янтарка вскочила на лапы. — Я пришла сюда не просто так. Я искала спутника, который не боится идти до конца. Наверное, когда ты был Огненным, Пепел, ты был самым ярким. И я знаю, что внутри ты всё ещё Огненный.
Пепел смотрел на неё.
Он вдруг осознал, что он больше не боится безумия.
Он боится остаться один.
— Ты... ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?
— Конечно! Вместе мы — тень и свет, огонь и лёд. Мы обманем всех. И мы дойдём до Гнезда Солнца. Ты вернёшь себе цвет, а я... я увижу, что за этим Лесом есть что-то ещё.
Он посмотрел на свои белые лапы.
Ему больше не было стыдно за них.
— Хорошо, — сказал Пепел. — Я пойду с тобой.
ГЛАВА 15
Решение было принято, и мир вокруг словно стал ярче.
Пепел больше не прятался по оврагам.
Он шёл рядом с Янтаркой, и их следы — белого призрака и рыжего огня — переплетались на серой пыли Пустошей.
— Нам нужно пройти через край Леса, — сказала Янтарка, поглядывая на восток. — Там, где живут твои бывшие друзья. Это самый короткий путь к Ревущим Дорогам.
Пепел замер.
Мысль о встрече с Оскалом и остальными вызвала у него холодную дрожь, но теперь это был не страх.
Это было предвкушение.
— Хорошо. Пусть видят, что туман не растворился.
Они вышли к границе Леса на рассвете Времени Длинных Теней.
Лес был окутан густым, молочным туманом — самой верной защитой Пепла.
Они двигались бесшумно.
Пепел шёл впереди, выбирая путь, а Янтарка скользила за ним, прижимаясь к земле.
Внезапно из мглы вынырнули знакомые запахи.
Старая нора, малинник… и запах Хвоща.
Маленький прихвостень Оскала сидел на поваленном дереве, испуганно вглядываясь в туман.
Пепел не стал обходить его.
Он вышел прямо на тропу.
Белый, огромный, с горящими глазами, он возник перед Хвощом как воплощение древней легенды о Холоде.
Хвощ вскрикнул, свалился с бревна и вжался в грязь.
— П-п-призрак… — пролепетал он, дрожа всем телом.
— Скажи Оскалу, — голос Пепла звучал низко и властно, — что Огненный… точнее, Пепел уходит. Но он заберёт с собой ваше спокойствие. Каждый раз, когда туман будет опускаться на этот Лес, вы будете ждать моего возвращения.
Янтарка вышла из тени следом за ним.
Её рыжий мех в тумане казался тлеющим углём.
Хвощ зажмурился, решив, что за ним пришли сразу и Смерть, и Огонь.
— Пойдём, — бросил Пепел, даже не взглянув на труса.
Они пересекли границу Леса и вышли на открытое пространство.
Впереди, за линией деревьев, небо разрезали странные, ровные огни.
Там пахло гарью, металлом и чем-то совершенно чужим — запахом Бесшёрстных.
Пепел обернулся в последний раз.
Гнилые овраги, Солёные Озёра, предательство сородичей — всё это осталось там, в тени.
— Больше нет Огненного, — сказал он, глядя на Янтарку. — И больше нет Призрака. Есть только путь.
— И этот путь приведёт нас к Солнцу, — Янтарка толкнула его носом в плечо.
Они сделали шаг вперёд, покидая родные края.
Впереди были Ревущие Дороги и мир Бесшёрстных, где их ждали совсем другие испытания.
ГЛАВА 16
Лес закончился внезапно, словно его обрезали когтями огромного зверя.
Перед лисами открылось пространство, от которого у Пепла загривок встал дыбом.
Землю разрезала идеально ровная, угольно-чёрная полоса.
Она пахла едко, мёртво и была совершенно гладкой.
— Это Ревущая Дорога, — прошептала Янтарка, припадая к земле. Её рыжий мех казался слишком ярким на фоне серого щебня. — Будь осторожен, Пепел. Здесь нельзя доверять своим ушам.
Земля под их лапами мелко задрожала.
Издалека донёсся низкий, утробный гул, который быстро перерос в неистовый рёв.
Пепел вжал голову в плечи.
Из-за поворота вылетело чудовище.
Оно было огромным, из сверкающего металла, и неслось по чёрной полосе с такой скоростью, что ветер от него едва не сбил лис с лап.
— Двуглазый! — крикнула Янтарка сквозь шум.
Пепел в ужасе смотрел вслед железному зверю.
У того не было лап, но были огромные круглые лапы, которые вращались так быстро, что сливались в дым.
Вместо глаз у него горели два ослепительно-белых диска, которые даже днём казались холодными и злыми.
— Оно... оно живое? — прохрипел Пепел, когда рёв затих вдали. — Оно пахнет гарью и смертью.
— Нет, оно мёртвое внутри, — Янтарка осторожно ступила на край чёрного полотна. — Это звери Бесшёрстных. Они не охотятся, они просто бегут по своим путям. Но если ты окажешься у них под лапами, от тебя останется только мокрое пятно.
Пепел коснулся лапой поверхности дороги.
Она была раскалённой от солнца и твёрдой, как скала, но совершенно безжизненной.
Здесь не было ни следа мыши, ни запаха травы.
Только пустота.
— Нам нужно перейти на ту сторону, — Янтарка смотрела вперёд, где за полем виднелись каменные логова Бесшёрстных. — Другого пути к Гнезду Солнца нет.
Пепел посмотрел на свои белые лапы.
На этой чёрной дороге он был виден как на подушечке лап.
Любой Двуглазый заметит его издалека.
— Я пойду первым, — сказал он, собирая всё своё мужество. — В тумане я призрак, но здесь я — мишень. Если они погонятся, уходи обратно в Лес.
Он дождался, пока стихнет гул следующего монстра, и бросился вперёд.
Его белая шкура мелькнула на чёрном фоне, как искра.
Каждый шаг по твёрдой поверхности отдавался болью в суставах, но он не останавливался, пока его лапы снова не коснулись мягкой, пыльной земли на другой стороне.
Янтарка перемахнула дорогу следом за ним.
Они стояли на обочине, тяжело дыша.
Позади остался их дом.
Впереди лежали земли Бесшёрстных.
— Мы сделали это, — выдохнул Пепел.
— Это было только начало, — Янтарка посмотрела на горизонт. — Ревущие Дороги — это всего лишь границы их мира. Настоящие испытания ждут нас впереди.
ГЛАВА 17
Перебравшись через Ревущую Дорогу, лисы оказались в мире, который Пепел не мог понять.
Здесь не было густой травы, чтобы прятаться, только короткий, подстриженный зелёный мох, который лежал ровными квадратами.
На земле лежали камни, но не дикие валуны, а идеально ровные, серые плиты.
И повсюду возвышались огромные каменные пещеры Бесшёрстных.
— Здесь нет мышей, — прорычал Пепел, прижимаясь к земле в тени куста. — Здесь нет дичи. Здесь... пусто.
— Здесь полно еды, — отозвалась Янтарка, принюхиваясь к запахам. — Просто она другая. Нам нужно добраться до их логов.
Пепел наблюдал за Бесшёрстными.
Один из них вышел из каменной пещеры.
Его "шкура" была синей, а на голове сияло что-то блестящее.
Через несколько минут другой Бесшёрстный вышел из той же пещеры, но в шкуре, окрашенной в оранжевый цвет.
— Они так легко меняют свой цвет, — прошептал Пепел, чувствуя укол ревности. — А я застрял в этой белизне.
Янтарка не обратила внимания на его наблюдение.
Её внимание было сосредоточено на запахе, который доносился от задней части самого большого логова.
— Там, — сказала она, кивая в сторону железных ящиков. — Там они выбрасывают свои объедки.
Пепел в ужасе отпрянул.
Железные ящики были огромными, из них валил густой, отвратительный запах гнили, испорченного мяса и чего-то сладкого.
— Нет, — сказал Пепел. — Я охотник. Я не буду есть объедки Бесшёрстных. Я не падальщик.
Янтарка села на хвост, уперев взгляд в его глаза.
— Твоя гордость не накормит нас. В Лесу ты был лучшим охотником. Здесь, Пепел, ты не охотник. Ты — белая мишень, которая проела в себе дыру от голода. Нам нужно пройти через этот город. А для этого нужны силы. Ешь. Или останешься здесь, в пыли, а я пойду дальше.
Пепел смотрел на неё.
В его глазах отражалась внутренняя борьба.
Он вспомнил, как Оскал и остальные лисы гнали его из Леса, как называли его проклятием.
Теперь он сам себя проклинал, потому что был вынужден опуститься до этого.
— Хорошо, — прорычал он. — Но я буду есть только то, что мне по силам.
Он подошёл к краю ящика, осторожно вытянул шею и вытащил обглоданную кость.
Мясо на ней было странным, мягким, но оно дало ему энергию.
Внутри Пепла что-то оборвалось.
Он больше не был Огненным, гордостью Леса.
Теперь он был Пеплом, который прятался в тени и ел объедки.
Но Янтарка смотрела на него не с презрением, а с уважением.
Она видела, как он борется со своей гордостью, и знала, что этот шаг был для него тяжелее, чем бой с барсуком.
— Завтра мы уйдём, — сказала Янтарка, прижимаясь к его боку. — Но сегодня нам нужно тепло этих стен.
ГЛАВА 18
Дождь со снегом превратил городскую пыль в серую кашу.
Пепел и Янтарка нашли убежище в старом, покосившемся строении на краю города.
Это был заброшенный сарай, пропахший гнилым сеном и старым железом.
