Она снова попробовала встать, сделала один шаг и пошатнулась.
Пепел подставил плечо, удерживая её от падения на острые камни.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Ты никуда не пойдёшь. Не сегодня.
Впервые за всё время их пути Пепел почувствовал на своих плечах груз, который был тяжелее любой скалы.
Раньше он отвечал только за себя.
Если он был голоден — он охотился.
Если он уставал — он спал.
Теперь же от него зависела жизнь той, кто стала для него дороже собственного меха.
— Но мы не можем оставаться здесь! — Янтарка попыталась возразить, её голос сорвался на хрип. — Ловцы... горы... нам нужно к Солнцу!
— Солнце не убежит, — Пепел аккуратно подтолкнул её обратно в глубь ниши. — А ты — можешь. Если мы пойдём сейчас, ты потеряешь лапу или сорвёшься вниз. Оставайся здесь. Я найду еду и воду.
Он вышел из укрытия в холодный мир Ледяных Шпилей.
Горы казались мёртвыми.
Здесь не шуршали мыши в пшенице, не взлетали перепела.
Только ветер и безмолвный камень.
Пепел начал охоту.
Его белая шкура на фоне серых скал и пятен первого снега была почти невидимой — он действительно стал Призраком.
Он часами выслеживал маленькую горную пищуху, затаившись среди камней.
Его лапы затекли, нос забился ледяной пылью, но он не шевелился.
Когда зверёк наконец высунул мордочку из расщелины, Пепел сработал молниеносно.
Один точный бросок.
Он принёс добычу Янтарке, а затем — чистый снег в пасти, чтобы она могла утолить жажду.
Он весь день вылизывал её воспалённую лапу, стараясь вымыть из раны «яд» города.
Вечером, когда первые звёзды прокололи фиолетовое небо, Янтарка тихо сказала:
— Ты хороший охотник, Пепел. И не потому, что ты белый. А потому, что ты не бросил меня.
Пепел посмотрел на свои лапы, испачканные в горной пыли.
— В Лесу говорили, что у белых лис нет сердца, — проворчал он, укладываясь так, чтобы максимально закрыть её от ветра. — Видимо, они ошибались. Оно у меня есть. И оно очень болит, когда ты не можешь идти.
В эту ночь он не спал.
Он слушал дыхание гор и дыхание Янтарки, понимая: теперь его путь к Рыжему Солнцу — это не только поиск цвета.
Это битва за её жизнь.
И в этой битве он не имел права проиграть.
ГЛАВА 29
Следующие два дня тянулись медленно, как подтаявшая смола.
Лапа Янтарки понемногу остывала, опухоль спала, но она всё ещё заметно хромала.
Пепел настаивал на частых остановках.
Он стал её тенью, её опорой, постоянно подставляя бок на крутых подъёмах.
Они поднялись к «Поясу Облаков» — месту, где скалы становились отвесными, а редкий воздух заставлял сердце биться часто и гулко, как барабан в груди.
Здесь, на узком выступе над бездонной пропастью, они и встретили его.
Пепел замер, почувствовав, как на него упала огромная тень, хотя солнце было скрыто за пиком.
Сверху, с острого шпиля скалы, на них смотрел Беркут.
Это был старый воин: перья на его крыльях были цвета потемневшего золота и вековой пыли, а клюв, мощный и загнутый, походил на железный крюк.
Его глаза, пронзительно-жёлтые, казались двумя дырами в самую суть мира.
Янтарка прижалась к Пеплу, обнажив зубы в инстинктивном страхе.
Беркут мог унести лису одним рывком, просто сбросив её в бездну.
— Не двигайся, — прошептал Пепел, заслоняя её собой. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Горному Стражу.
Птица не атаковала.
Она расправила свои исполинские крылья, и шум перьев был подобен раскату грома.
Беркут издал резкий, клекочущий звук, который эхом отразился от каменных стен.
— Мы не ищем битвы, Страж! — крикнул Пепел, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Мы лишь проходим мимо. Мы ищем Рыжее Солнце!
Беркут склонил голову набок, изучая странную пару.
Белый лис и рыжая лисица — на этой высоте такие гости были редкостью.
Птица сделала шаг по камню, её когти пронзительно заскрежетали по граниту.
— Солнце… — Пеплу показалось, что он услышал это слово в шуме ветра. — Многие ищут его свет, но немногие готовы сгореть в его правде.
Беркут медленно поднял одно крыло и указал им на северо-восток, где за острыми пиками небо казалось ярче, чем в других местах.
— Идите, странники тумана и огня, — проклекотал Страж. — Я видел много лис, но я уважаю тех, кто идёт против ветра. Поднимайтесь выше. Там, где камни плачут льдом, вы найдёте свой путь.
С этими словами птица оттолкнулась от скалы.
Мощный порыв воздуха от её крыльев едва не сбил лис с лап.
Беркут взмыл вверх, превратившись в крошечную точку в бескрайней синеве.
— Он… он не съел нас, — выдохнула Янтарка, её хвост мелко дрожал. — Он заговорил с нами, Пепел! Ты слышал?
— Я слышал горы, Янтарка, — ответил Пепел, всё ещё глядя в небо. — Он указал дорогу. Значит, легенда — это не просто сказка старых лисиц. Если даже хозяин небес знает о Солнце, значит, оно действительно существует.
Они пошли дальше, чувствуя на своих спинах взгляд Горного Стража.
Теперь путь лежал к Перевалу Забытых Голосов.
Воздух становился всё холоднее, а вершины — всё ближе.
Пепел чувствовал: горы приняли их.
Но впереди было самое трудное испытание — испытание их собственного разума.
ГЛАВА 30
Вершины гор здесь сходились так близко, что небо превращалось в узкую ярко-синюю полоску.
Это был Перевал Забытых Голосов — место, где ветер, запутавшись в дырявых скалах, создавал звуки, удивительно похожие на шёпот, лай и стоны.
Воздух стал настолько тонким, что Пепел чувствовал, как кружится голова.
Каждый вдох давался с трудом, а сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица.
И вместе с этой слабостью пришло то, чего он боялся больше всего.
Тени.
Сначала это был просто шорох за спиной.
Пепел резко обернулся, но увидел лишь пустой серый камень.
Потом в завывании ветра он услышал голос.
Низкий, хриплый, пропитанный желчью.
— Призрак... Ты всё ещё бежишь? — проскрежетал голос Оскала.
Пепел замер, его шерсть встала дыбом.
Ему показалось, что из-за ближайшего валуна вышла массивная фигура Вожака его старой стаи.
— Тебя здесь нет! Ты остался в Оврагах! — крикнул Пепел, но его голос прозвучал слабо.
— Ты никогда не уйдёшь от нас, — зашептали голоса со всех сторон. Теперь это был Хвощ, потом — Медяк, который гнал его прочь. — Белый мех — это метка смерти. Ты ведёшь свою подругу в могилу. Посмотри на неё... она увядает рядом с тобой.
Пепел посмотрел на Янтарку.
В его глазах она вдруг начала меняться.
Её рыжая шкура тускнела, становясь серой, как пепел, а глаза теряли свой живой блеск.
— Янтарка? — прошептал он в ужасе. — Твой цвет... он уходит! Это я виноват! Моё проклятие заражает тебя!
Он попятился к самому краю обрыва.
Голоса в его голове стали оглушительными.
Они смеялись, звали его прыгнуть вниз, вернуться в холодную пустоту, где ему и место.
Прошлое настигло его здесь, на высоте, где разум стал уязвимым.
— Пепел! Остановись! — Голос Янтарки прорвался сквозь морок, как удар молнии.
Она бросилась к нему, преграждая путь к пропасти.
Её глаза сияли яростным, живым янтарём.
Она сильно укусила его за ухо — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы боль вернула его в реальность.
— Смотри на меня! — потребовала она, прижимаясь своей горячей щекой к его морде. — Я здесь! Я рыжая! Я живая! Это просто ветер, Пепел! Это просто горы крадут твои мысли!
Пепел тяжело дышал, его зрачки медленно сужались.
Образ Оскала рассыпался серым туманом.
Янтарка снова была яркой, как лист Времени Длинных Теней.
Её мех пах снегом и жизнью.
— Они... они говорили, что я убиваю тебя, — прохрипел Пепел, утыкаясь носом в её шею. — Что я проклят навсегда.
— Ты проклят только своими страхами, Призрак, — Янтарка лизнула его в лоб, успокаивая. — Голоса прошлого не имеют силы там, где рождается будущее. Мы почти прошли перевал. Слышишь? Ветер меняется.
Пепел прислушался.
Действительно, злой свист сменился ровным, гулким гудением.
Морок отступил.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Без тебя я бы...
— Ты бы не дошёл досюда, — закончила она за него. — А я бы не выжила в полях без тебя. Мы — одно целое, Пепел. Запомни это, когда тени снова заговорят.
Они двинулись дальше.
Перевал остался позади, а вместе с ним — и последние остатки старой жизни Пепла.
Он понял: его враги больше не имеют над ним власти.
Теперь его единственным противником был холод, а единственной целью — вершина, где ждало Рыжее Солнце.
ГЛАВА 31
Перевал остался позади, но горы не спешили отпускать своих путников.
Температура упала настолько низко, что воздух казался густым и колким, словно наполненным крошечными иголками ежа.
На такой высоте Время Длинных Теней превратилось в бесконечные сумерки.
— Нам нужно укрытие, — выдохнул Пепел. Каждое слово давалось с трудом, пар из пасти мгновенно превращался в иней на его усах. — Ветер сменился. Надвигается Белая Смерть.
Янтарка, припав к самой земле, чтобы её не сдуло порывами ветра, кивнула.
Её рыжий мех теперь был почти полностью скрыт под слоем снега.
Они двигались вдоль отвесной стены, пока Пепел не заметил узкий, тёмный провал.
Это была ледяная пещера.
Внутри она была похожа на чьё-то застывшее нутро: со сводов свисали огромные прозрачные клыки сосулек, а стены блестели, как чёрный обсидиан.
Но главное — здесь было тихо.
Грохот бурана снаружи превратился в приглушённое ворчание.
Они забились в самый дальний угол, где пол был усыпан мелкой гранитной крошкой.
Пепел чувствовал, как холод пробирается к самым костям.
Его белая шкура, которая раньше казалась ему символом безумия, теперь стала его спасением — она была густой и долго держала тепло.
— Иди ко мне, — позвал он Янтарку.
Они свернулись в один плотный клубок.
Пепел обвил Янтарку своим пушистым хвостом, прижимаясь к ней всем телом.
В этой ледяной коробке их дыхание было единственным признаком жизни.
— Знаешь... — тихо прошептала Янтарка, её голос дрожал от озноба. — В Лесу я всегда думала, что самое страшное — это когда тебя не любят. А теперь я понимаю... самое страшное — это когда мир становится слишком большим и холодным для одной лисы.
Пепел сильнее прижал её к себе.
— Ты больше не одна. И мир не большой. Сейчас он ограничен только этими стенами. И в этом мире нам тепло.
В эту ночь Пепел осознал нечто важное.
Его белизна, за которую его гнали и ненавидели, была частью этого снежного мира.
Он не был здесь чужаком.
Он был рождён для этого холода, чтобы защищать тех, кто слабее.
— Янтарка? — позвал он через некоторое время.
— М-м?
— Когда мы найдём Первый Огонь... и я снова стану рыжим... я всё равно буду помнить этот холод. Потому что именно здесь я понял, что мой цвет не имеет значения. Имеет значение только то, кого я согреваю.
Янтарка ничего не ответила, она уже засыпала, согретая его теплом.
Пепел смотрел на мерцающий лёд стен.
В отражении граней он видел сотни белых лис, и ни одна из них больше не казалась ему призраком.
Каждая из них была воином, который дошёл до вершины.
К утру буран стих.
Пещера наполнилась слабым синеватым светом.
Пепел посмотрел на Янтарку — она спала спокойно, её лапа больше не пульсировала болью.
Они пережили эту ночь.
И в сердце Пепла окрепла уверенность: если они смогли выжить в Сердце Инея, то Гнездо Солнца уже совсем близко.
ГЛАВА 32
Спуск с пика оказался не менее трудным, чем подъём.
Ветер здесь дул в спину, словно подгоняя лис прочь от ледяных вершин.
Они двигались по узкому каменному карнизу, пока путь не преградила массивная расщелина, ведущая вглубь горы.
— Пахнет древностью, — прошептала Янтарка, принюхиваясь к прохладному воздуху, тянувшему из пещеры. — И старым камнем.
Они вошли внутрь.
Это не была ледяная пещера, как предыдущая.
Здесь стены были сухими и гладкими, а свод уходил высоко вверх.
Постепенно свет дня сменился мягким, золотистым сиянием, проникающим сквозь трещины в потолке.
Пепел замер.
На стенах пещеры, защищённые от ветра и снега, виднелись рисунки.
Они были сделаны красной охрой и чёрным углём, и на них была запечатлена история, которой было много сотен лет.
— Посмотри, — Пепел указал носом на центральную стену.
Там, среди фигур оленей, волков и Бесшёрстных, был изображен лис.
Он выделялся на фоне остальных: кто-то, рисовавший его, не использовал краску для его шерсти.
Лис был оставлен белым — цветом самого камня.
От него исходили лучи, похожие на свет луны.
— Лунный Лис, — Янтарка завороженно смотрела на изображение. — Старейшины упоминали его в сказках для лисят, но никто не верил, что он существовал. Говорили, что он пришел с небес, чтобы указать путь к Солнцу в самую тёмную зиму.
Пепел подошёл ближе.
На рисунке Лунный Лис стоял на вершине горы, а перед ним расцветал огромный огненный цветок — Гнездо Солнца.
— Значит, я не первый, — голос Пепла дрогнул. — Моя белизна... это не ошибка природы. Это знак.
Он приложил лапу к холодному камню, прямо поверх рисунка древнего лиса.
Совпадение было идеальным.
В этот момент Пепел почувствовал, как по его телу прошла волна тепла.
Тяжесть, которую он нёс в себе с самого начала появления его белого цвета — чувство неполноценности, стыд за свой цвет — вдруг начала таять.
— Он не был изгоем, — Янтарка подошла сзади и положила голову ему на плечо. — Его почитали. Видишь, здесь нарисованы другие лисы? Они не гонят его. Они идут за ним.
Пепел смотрел на рисунок.
Впервые он увидел свою шкуру не как проклятие, а как дар.
Если Лунный Лис смог довести других до Солнца, значит, и он, Пепел, сможет защитить Янтарку и найти то, что ищет.
— Мы не просто бежим от Ловцов, — сказал Пепел, и его взгляд стал твёрдым. — Мы идём исполнять то, что было написано на этих камнях до того, как наши деды открыли глаза.
Они вышли из пещеры, и закатное солнце окрасило заснеженные склоны в нежно-розовый цвет.
Пепел больше не опускал голову.
Он шёл уверенно, и его белая шкура сияла в сумерках, как настоящий путеводный свет.
Впереди их ждала Долина Гейзеров, но теперь Пепел знал: горы не просто пропустили его.
Они узнали в нём своего героя.
ГЛАВА 33
Спуск с вершин занял всю ночь.
К утру воздух стал тяжелее и влажнее.
Снег, который раньше лежал плотным панцирем, начал превращаться в кашицу, а затем и вовсе исчез, обнажив чёрную, согретую землю.
— Ты чувствуешь? — Янтарка остановилась, жадно втягивая носом воздух. — Пахнет... варёным камнем и серой. И теплом! Настоящим теплом!
Они вышли на уступ, с которого открывался вид на скрытую в горах котловину.
Это было удивительное и пугающее зрелище.
По всей долине из-под земли вырывались столбы белого пара.
Они с шипением взмывали вверх, окутывая всё вокруг призрачной дымкой.
Повсюду булькали небольшие озерца с бирюзовой водой, от которых исходил жар.
— Это дыхание самой земли, — прошептал Пепел, осторожно спускаясь по склону.
Здесь, в Долине Гейзеров, Время Длинных Теней словно отступило.
Вокруг горячих источников зеленела сочная, густая трава — невероятное зрелище.
