Но сейчас, глядя на бескрайний мир с высоты, Гнилые Овраги казались ему тесной, грязной ямой.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказал он. — Те, кто судит о лисе по цвету меха, не стоят того, чтобы к ним возвращаться. Если я верну свой свет, я не хочу возвращать свою старую жизнь. Вожак, Оскал, Медяк и остальные... они остались там, внизу, в плену своих страхов.
— Тогда куда мы пойдём? — Янтарка посмотрела на него с надеждой.
— Туда, где мы сможем построить свою стаю. Где такие, как Уголь, не будут прятаться в тумане, а такие, как я, не будут называться призраками. Мы пойдём искать земли, где важна отвага, а не верность старым сказкам.
Пух радостно тявкнул, нарушая торжественность момента:
— И я буду там! Главным по охране от бабочек и... как это... полёвок! Чур, я сплю посередине!
Они замолчали, глядя на то, как небо над горами медленно перетекает из оранжевого в глубокий фиолетовый.
Завтра им предстояло самое опасное восхождение в их жизни — по тропе, которая, по легенде, уходила в самое небо.
Пепел знал, что Гнездо Солнца близко.
Но он также чувствовал, что самое главное превращение уже произошло: он перестал быть изгнанником в собственной душе.
— Спите, — скомандовал Пепел, укрывая Пуха хвостом. — Завтра мы коснёмся неба.
ГЛАВА 38
Пепел проснулся от холода.
Ночь у подножия Огненного Пика была ледяной.
Но небо уже начинало светлеть, и это был знак.
— Вставайте, — скомандовал он. — Пока солнце не поднялось, наст твёрдый. Нам нужно пройти как можно больше.
Восхождение началось.
Огненный Пик оказался не просто горой, а лабиринтом из отвесных скал и узких, извилистых троп.
Каждый шаг требовал полной концентрации.
Здесь не было места ошибкам: по обе стороны тропы зияли бездонные пропасти.
Янтарка, как горная коза, легко перепрыгивала с камня на камень, её сильные лапы находили опору даже на самых крутых склонах.
Пепел, со своей белой шкурой, был почти невидим на фоне снега и скал, что давало ему преимущество.
Но Пух... Пух был в ужасе.
Его короткие лапки скользили по льду, а его пушистое тельце никак не могло найти равновесие на острых камнях.
— Я не могу! — проскулил он, вцепившись в корень скрюченного можжевельника. — Здесь слишком высоко, Пепел! Земля далеко, а небо... оно холодное!
Пепел обернулся.
Пух дрожал, его глаза-пуговки были полны страха.
Впервые Пепел увидел, что Пух — не просто наивный, а по-настоящему напуганный малыш.
— Держись! — крикнул Пепел.
Он вернулся к Пуху.
Пёсик, увидев, что лис приближается, радостно тявкнул, но тут же повалился на бок.
— Я... я просто не знаю, как ходить по камням. Мои лапы созданы для мягкого ковра в тёплом гнезде.
Пепел посмотрел на Янтарку.
Она кивнула:
— Если мы оставим его, он замёрзнет или сорвётся. Ему не выжить здесь одному.
Пепел тяжело вздохнул, вспоминая слова Угля.
Тащить за собой обузу.
Это было безумие.
Но он вспомнил, как Янтарка прикрывала его в Долине Гейзеров, как она верила в него.
— Залезай, — сказал Пепел. Он пригнулся к земле, подставляя свою широкую спину.
Пух не поверил своему счастью.
Он залез Пеплу на спину, вцепившись коготками в густую белую шерсть.
Пепел выпрямился.
Он почувствовал вес малыша, но этот вес не был тяжёлым.
Это было бремя ответственности, которое делало его сильнее.
— Держись крепко, — Пепел начал подъём.
С этого момента он шёл вдвое медленнее.
Каждый шаг был выверенным, каждое движение — осторожным.
Ему приходилось рассчитывать траекторию так, чтобы не пошатнуться.
— Мы высоко? — спросил Пух, уткнувшись носом в шею Пепла.
— Мы уже видим облака, — ответила Янтарка, идя впереди.
Пепел поднял голову.
Под ними, в глубокой долине, лежала пелена тумана.
В тумане едва угадывались вершины Ледяных Шпилей.
Мир, который казался им бесконечным, теперь выглядел крошечным, как игрушка.
Он понял, что они оставили позади не просто километры, а целую жизнь.
Они продолжали подъём, и впереди Пепел увидел нечто, от чего у него перехватило дыхание.
Тропа, по которой они шли, заканчивалась.
А дальше... дальше была только отвесная стена, уходящая прямо в небо.
ГЛАВА 39
Пепел, Янтарка и Пух шли по узкой тропе, которая вела прямо к отвесной стене.
Чем выше они поднимались, тем сильнее становился жар.
Воздух вокруг стал сухим и горячим.
Пепел, нёсший на спине Пуха, начал тяжело дышать.
Его белая шкура, созданная для холода, чувствовала себя некомфортно в этом пекле.
— Что это за место? — спросила Янтарка, прижимаясь к скале. — Пахнет... гарью.
— Это Река Расплавленного Золота, — ответил Пепел, вспомнив легенды. — Легенды говорят, что здесь Рыжее Солнце обжигает землю, чтобы не пускать тех, кто не готов к его Гнезду.
Тропа вывела их на широкий каменный карниз.
Перед ними лежало невероятное зрелище.
Скала, по которой они шли, обрывалась.
А внизу, в глубоком ущелье, протекала не река, а поток кипящей лавы.
Она была цвета расплавленного золота, и от неё исходил невыносимый жар.
Пар, поднимавшийся от лавы, ослеплял глаза, а воздух был настолько горячим, что Пепел чувствовал, как его мех начинает похрустывать.
— Мы не сможем это перепрыгнуть, — прошептала Янтарка. — И мы не сможем пройти по краю. Здесь слишком горячо.
Пепел опустил Пуха на землю.
Малыш, увидев огненный поток, в ужасе прижался к земле.
— Я не хочу к этой горячей воде! — пропищал он. — Я боюсь!
Пепел посмотрел на противоположную сторону ущелья.
Там, на расстоянии, едва различимом сквозь пар, был виден вход в пещеру.
Пещера вела к Огненному Пику.
Но чтобы добраться до неё, нужно было пройти по краю ущелья, где температура была невыносимой, или найти другой путь, которого не было.
— Мы не сможем пройти это до заката, — сказал Пепел. — Жар убьёт нас.
— Но если мы вернёмся, мы потеряем день, — Янтарка опустила голову.
— Нам придётся ждать, — Пепел посмотрел на солнце, которое медленно клонилось к горизонту. — Мы укроемся в расщелине, а ночью, когда огонь немного остынет...
— А вдруг он не остынет? — Пух заплакал. — Вдруг он будет гореть вечно?
Пепел посмотрел на маленького пёсика.
Впервые он увидел, как его белая шкура, которую он так ненавидел, вдруг стала его преимуществом.
Белый мех отражал свет, а чёрный мех поглощал тепло.
Янтарка и Уголь, если бы он был здесь, страдали бы гораздо больше.
— Мы будем ждать, — твёрдо сказал Пепел, уводя друзей в ближайшую расщелину.
Они провели ночь в скале, слушая рокот Реки Расплавленного Золота.
Пепел смотрел на языки пламени, которые освещали их убежище.
Он чувствовал, как близко он к цели.
Но он также понял, что путь к Гнезду Солнца не был простым.
Он был полон испытаний, которые проверяли не только силу, но и терпение.
К утру жар немного спал.
Пепел понял, что им придётся двигаться в течение следующих суток очень быстро, чтобы пройти через это место.
ГЛАВА 40
Ночь в расщелине была долгой и тревожной.
Пепел не мог уснуть, слушая гул Реки Расплавленного Золота, который казался голосом самой земли.
К утру, когда воздух стал прохладнее, они вышли из укрытия.
— Мы идём, — скомандовал Пепел. — Сейчас. Пока жар не вернулся.
Он снова взял Пуха на спину.
Янтарка шла впереди, осторожно ступая по краю ущелья.
Им пришлось двигаться невероятно быстро, чтобы не обжечь лапы о горячий камень.
Пух, сидя на спине Пепла, дрожал, но не издавал ни звука.
Через час изматывающего бега они вышли на другую сторону.
Янтарка, тяжело дыша, упала на прохладную землю.
Пепел стряхнул Пуха со спины и тоже повалился рядом.
Их лапы горели, а шкуры пахли серой.
— Мы... мы сделали это, — выдохнула Янтарка.
— Мы прошли, — кивнул Пепел. — Но это только начало.
Они продолжили подъём.
Скалы вокруг них становились всё более пологими.
Через несколько часов они вышли на обширное плато, которое простиралось до самой вершины.
Вдали, на фоне фиолетового неба, возвышался Огненный Пик.
Но то, что они увидели, заставило Пепла остановиться.
Огненный Пик был невероятно высок.
Он уходил в небо, скрываясь в вечных снегах.
И Гнездо Солнца... оно было там, на самой вершине, где Рыжее Солнце ложилось спать.
Но Пепел увидел, что дорога к Гнезду Солнца не прямая.
Это был извилистый путь, полный ловушек, расщелин и ледяных обвалов.
— Мы не сможем дойти до заката, — прошептала Янтарка.
— Нам потребуется несколько дней, — ответил Пепел. — И мы не сможем пройти его сейчас. Мы устали.
Он посмотрел на Пуха.
Маленький пёсик тоже вытянулся на камнях, жадно глотая холодный воздух.
Пепел понял: он принял решение, которое сделает его мудрым Вожаком.
Он не будет рисковать своими друзьями ради достижения цели.
— Мы укроемся в пещере, — сказал Пепел. — Мы отдохнём, наберёмся сил, и завтра начнём новый путь.
Они нашли пещеру в скалах.
Вечером они сидели у входа, глядя на Огненный Пик, который горел алым огнём на закате.
Пепел смотрел на свою белую шкуру, и он не чувствовал стыда.
— Мы дойдём, — сказал он, прижимаясь к Янтарке. — Не сегодня, но дойдём.
Янтарка кивнула.
Пух, устроившись у него на лапе, тихонько сопел.
Пепел понял, что самое главное уже произошло.
Он не просто искал исцеление.
Он нашёл свою семью, и он больше не был одинок.
Он был готов к следующему циклу.
КОНЕЦ ВТОРОГО ЦИКЛА.
ЦИКЛ III: «Лестница в небо».
ПРОЛОГ III
Огненный Пик не прощал ошибок.
Снизу, от берегов Реки Расплавленного Золота, он казался величественным обелиском, подпирающим небо.
Но здесь, на его склонах, величие превращалось в жестокость.
Ветер на такой высоте не просто дул — он кричал.
Он просачивался под шкуру, высасывая последние капли тепла, и приносил с собой запах древнего камня и вечного льда.
Здесь кончался мир Лесов и долин, и начиналось царство вертикальных скал.
Пепел стоял на узком каменном козырьке, глядя вверх.
Перед ним уходила в облака «Лестница» — бесконечная череда отвесных круч, ледяных желобов и острых, как зубы хищника, выступов.
Гнездо Солнца было где-то там, скрытое за пеленой белого тумана, на самой макушке мира.
Пепел опустил голову и посмотрел на свою лапу.
Его когти были стёрты о жёсткий гранит, а белая шерсть свалялась от снежной крупы.
Он давно больше не был тем испуганным лисом, который бежал из родных Лесов, оплакивая свой потерянный цвет.
Гора выковала из него нечто иное.
Позади него, в небольшой расщелине, Янтарка согревала своим дыханием Пуха.
Маленький пёсик казался совсем крошечным на фоне громадных скал, но в его глазах, когда он смотрел на Пепла, не было страха — только безграничное доверие.
— Мы близко, — прошептал Пепел, и его голос тут же подхватил и унёс ветер.
Он знал, что этот цикл будет самым трудным.
Снег станет глубже, воздух — тоньше, а каждый шаг — борьбой за право дышать.
Но глядя на рыжую шерсть Янтарки, которая была единственным ярким пятном в этом сером мире, Пепел чувствовал: он не имеет права сдаться.
Он сделал первый шаг на заснеженный уступ.
Коготь скользнул по льду, но лис удержал равновесие.
«Лестница в небо» ждала своих путников.
И они начали свой подъём.
ГЛАВА 41
Первые лучи солнца коснулись Огненного Пика, но они не принесли тепла.
Свет был холодным, как блеск рыбьей чешуи.
Пепел стоял у выхода из их временного убежища и смотрел, как внизу проплывают облака.
Они были похожи на пушистое белое море, отрезавшее их от всего остального мира.
— Пора, — тихо сказал он, оборачиваясь к Янтарке.
Янтарка поднялась, встряхивая затёкшими лапами.
Её рыжая шерсть казалась почти красной на фоне серого камня.
Она выглядела усталой, но её взгляд оставался твёрдым.
Пух, сидевший у неё под боком, сонно моргнул и тут же чихнул от резкого порыва ледяного ветра.
— Мы действительно пойдём туда? — Пух посмотрел вверх, на отвесную стену, которая уходила прямо в небо. — Там же нет земли, Пепел. Там только камни и туман.
— Там Гнездо Солнца, малыш, — ответил Пепел, подходя к нему и подталкивая носом. — Мы прошли огонь и воду. Теперь нам осталось покорить высоту.
Они вышли на тропу.
Это было даже не тропой, а узким карнизом, едва шире лисьего туловища.
С одной стороны — монолитная стена, покрытая инеем, с другой — бездонная пропасть, затянутая мглой.
Пепел шёл первым.
Он прощупывал каждый камень, прежде чем перенести на него вес.
Его белая шкура делала его почти невидимым на фоне заснеженных расщелин.
— Не смотрите вниз, — предупредил он. — Смотрите только на мой хвост.
Через пару часов подъёма воздух изменился.
Он стал сухим и колким, а каждый вдох давался с трудом, будто в грудь попадали крошечные иголки ежа.
Пух начал отставать.
Его короткие лапки не всегда могли дотянуться до следующего выступа, и Янтарке приходилось подталкивать его сзади головой.
— Пепел, подожди, — тяжело дыша, позвала Янтарка. — Пуху нужно передохнуть. Его сердце бьётся слишком быстро.
Пепел остановился на крошечной площадке, где едва хватало места для них троих.
Он видел, как бока Пуха часто вздымаются.
Маленький пёс прижался к животу Пепла, ища защиты от ветра, который здесь, на открытом склоне, стал злым и порывистым.
— Мы только начали, — прошептал Пепел, прижимаясь к друзьям, чтобы согреть их. — Это и есть Лестница. Каждая ступень будет стоить нам сил.
Он посмотрел на свои лапы.
Подушечки огрубели, но мороз уже начинал пробираться под шкуру.
Пепел понял: их главной проблемой здесь будет не только крутизна скал, но и то, что гора медленно забирает их тепло, ничего не отдавая взамен.
— Мы дойдём до того выступа к полудню, — Пепел указал носом на тёмный разлом в скале выше. — Там мы спрячемся от ветра.
Они снова двинулись в путь.
Теперь Пепел шёл медленнее, подстраиваясь под шаг Пуха.
С каждым шагом Огненный Пик становился всё огромнее, а мир внизу — всё незначительнее.
Тепло пещер и рокот золотой реки остались в прошлом.
Впереди была только бесконечная вертикаль.
ГЛАВА 42
Ветер на «Лестнице» не просто дул — он толкал в бок, словно пытался сбросить незваных гостей с узкого карниза.
Снежная крупа больно колола глаза, а камни под лапами становились всё более скользкими.
Пух шёл последним.
Его короткие лапки дрожали, и он всё чаще оступался, едва не соскальзывая в бездонную серую мглу, клубившуюся внизу.
В какой-то момент он просто сел на обледенелый камень и тихо заскулил.
Его дыхание было частым и хриплым.
Пепел остановился и обернулся.
— Пух? — позвал он, стараясь перекричать гул ветра.
Янтарка, шедшая посередине, подошла к пёсику и лизнула его в холодный нос.
— Он больше не может, Пепел, — сказала она, и в её голосе слышалась непривычная тревога. — Здесь слишком круто для его лап. И воздух... он словно стал гуще, его трудно глотать.
Пепел подошёл к ним.
Он посмотрел вверх: впереди был участок, где тропа превращалась в серию высоких каменных уступов.
Даже ему самому пришлось бы прыгать, а для Пуха это было непреодолимой стеной.
