Заодно по заветам Кнопки и проверим его на вшивость. При любом раскладе вечно отговариваться, что словечек и манер я понабралась у феи, не получится, слишком уж много времени проводим все вместе, а кавалеры наши далеко не идиоты. Лучше уж обожгусь и сбегу куда глаза глядят, чем буду вечно сомневаться в лояльности Тая и подстраиваться под образ благовоспитанной лиеры.
- Даёшь свободу выбора! – быстро переобулась фея, скандируя новый лозунг, под одобрительный ор столпившихся зевак.
Тем временем охрана добралась до нас и оттеснила наиболее рьяных активистов. Чувствуя себя по меньшей мере рок-звёздами в мировом турне, мы кучно двинули в сторону здания суда. И облегчённо выдохнуть получилось только после того, как массивные двери за нами сомкнулись. Выступление мне непременно ещё аукнется, но хоть намечающуюся свару удалось предотвратить. Не пуганный в этом мире народ, не знает понятий и методов, милых каждому земному борцу за идеалы. Хорошо ещё, что пока не дошли до анархистов, бомбистов и прочих террористов. А вот неизвестный пока, во всяком случае мне, злоумышленник умеет отлично манипулировать общественным мнением и заигрывать с толпой. И это не есть хорошо, нашлась бы парочка опытных провокаторов у входа и никакие крамольные речи бы не отвлекли разбушевавшуюся толпу.
- Опаздываем, - бросил Тай, хватая меня за руку и потянув в сторону монументальной лестницы.
Шустро переступая ногами, я не забывала оглядывать убранство суда. Вот зачем им столько помпезности? Где строгость, мрачность, хоть что-то настраивающее на серьёзный лад? Зачем эти позолоченные лепнины, мраморные скульптуры в альковах? Окатив взглядом напоследок огромный, украшенный в стиле «дорохо-бохато» холл, свободной рукой подобрала подол и, больше не отвлекаясь на пафосные интерьеры, поравнялась с практически бегущим вверх Тайрином.
Забег наш закончился у огромных позолоченных дверей, по обе створки которых пристроились охранники. Непроизвольно скривившись от этой нарочитой роскоши, отступила к диванам, стоящим вдоль стен. Хоть я и выбрала туфли на невысоком каблуке, но забег даром не дался и ноги мелко дрожали. Всё от пробежки, а не от нервов, точно-точно.
Но перевести дух даже на минутку эти изверги при исполнении, не дали. Стоило примостить зад на диванчик, как с протяжным скрипом, распахнулись золотые ворота, отнюдь не в рай.Сбоку нарисовался расторопный молодой человек в сером сюртуке и с поклоном предложил пройти в зал. Вскинув голову, с грацией истинной аристократки, заранее сочувствую тому, кто осмелится сказать, что это не так, я поплыла внутрь, под прицел сотни глаз. Игра началась!
- Достопочтенная коллегия судей, - высокомерно окинув зал, забитый народом, взял слово верховный судья лиер Риверг, когда все присутствующие расселись по своим местам. – Я объявляю открытым публичные слушания по делу о покушении на жизнь лиеры Дарины Рослейн. Рассмотрев комплексно все прошения, поступившие от уважаемой лиеры, а также ознакомившись с результатами, проведённого сотрудниками департамента правопорядка, расследования, принято решение об объединении всех исков лиеры Дарины.
Зал загудел, из пусть и скандальной, но по сути обыденной бытовухи, дело превращалось в информационную бомбу. Сам факт, что верховный суд стал вникать в мои проблемы, подтверждало, что дело «на карандаше» у сильных мира сего.
Между тем судья продолжал свою речь:
- Верховным судом были приняты следующие ходатайства, поступившие от лиеры Дарины, - выдержав театральную паузу, начал перечислять судья: - По всей строгости закона и невзирая на происхождение, наказать лиц, причастных к покушению на жизнь и благополучие лиеры, а также наказать лиц, допустивших возможность возникновения обстоятельств, приведших к вышеозначенным трагичным последствиям, установить личности третьих лиц и побудившие их мотивы для причинения преднамеренного физического и репутационного ущерба. Слово стороне обвинения.
Медленно вставая и стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, обвела взглядом собравшихся. Страшно мне было в тот момент, очень страшно. Как бы я ни храбрилась, как бы не готовила речь, но паника противными липкими щупальцами опутывала сознание. Усилием воли прогнав, напавший на меня ступор, прочистила горло и, не сводя взгляда с ложа, в котором как-то неловко сжались родственники во главе с почти бывшим мужем, начала своё выступление.
- Уважаемые судьи и собравшиеся здесь неравнодушные граждане. Мне всего двадцать, и если бы по роковой случайности я не оказалась рождена в семье лиеров, то сейчас бы веселилась с друзьями, постигала науку днём и коротала беззаботные вечера с такими же молодыми людьми, как я. У меня был бы шанс выбрать себе профессию, город для проживания, мужа, если захотела бы. У меня была бы жизнь, которую я сама выбрала и заслужила.
В зале одобрительно загудели дальние ряды, на которых расположились зрители из числа неблагородных и журналисты. Вообще, зал суда больше напоминал театр, чем официальное заведение. Отдельные ложи для обвинения и обвиняемых, пьедестал для коллегии судей и балконы для остальных страждущих и любопытствующих. И всё это, естественно в излюбленном местным дизайнером стиле цыганских баронов.
Послав в сторону балконов, отдельно выделив репортёров, грустную улыбку, призывавшую, ну во всяком случае я рассчитывала именно на этот эффект, вспомнить о своих студенческих деньках, повернулась обратно к семейке и продолжила уже более жёстко:
- Но, мне не повезло, и вместо радостей детства я получила бесконечные порки, вместо учёбы – зазубривание неактуального для меня этикета, вместо друзей – запертую комнату. Меня словно дикого зверя держали на привязи и превентивно били, когда батюшке необходимо было продемонстрировать меня свету. И вся моя вина только в том, что какой-то дальний предок обрюхатил ведьму и отнял у неё ребёнка.
Отметив, что лиер Лойд начал покрываться испариной и красными пятнами, оскалилась ему во все свои белоснежные зубы. Не зря же над рецептом зубного порошка столько бились с Кнопкой, теперь можно с гордостью демонстрировать идеальные клыки. Не рассчитывали эти товарищи, что у меня язык повернётся во всеуслышание назвать вещи своими именами. Такой же позор, ай-яй-яй, лиера же со стыда умрёт, она же знать не может, что дети могут и не в браке от держания за ручки появиться.
Поймав мою дружелюбную улыбку, папаня показал мне кулак. Натурально так погрозил, как собаке, пойманной за расхищением холодильника. Внутренне начав закипать, но растянув губы ещё шире и добавив в голос мёда, продолжила выступление:
- Снобизм моего батюшки и откровенно недалёкий интеллект, позволили ему измываться над собственной малолетней дочерью, а после и насильно выдать замуж за недостойного мужчину. В угоду своим планам он пренебрёг благополучием одной дочери, ради возвышения другой. В течение года я находилась пленницей в доме, где проживающая любовница мужа самозабвенно издевалась надо мной, и всё это с молчаливого разрешения гулящего мужа, выставляющего на посмешище нас обоих. Находясь на полном финансовом обеспечении рода Айлонс, лиер Ангус не только не воспротивился такому отношению к законной супруге, но и побудил любовницу избавиться от соперницы, вступив в преступный сговор с моей младшей сестрой, которая подверглась шантажу, и амбиции которой затмили не только возможные родственные чувства, но и допустили возможность преступить закон, самым низким и недостойным благородного человека способом.
Ох, что тут началось. Любо-дорого смотреть. Лиер Айлонс вскочил со своего места и пытался докричаться до судей и охраны, требуя немедленно остановить поток моих откровений. Ага-ага, разбежалась и падаю. Сестрица вжалась в кресло и беззвучно рыдала, по всей видимости, оплакивая своё несостоявшееся замужество. Народ на задних рядах бесновался и, в свою очередь, требовал продолжения банкета, журналисты, с алчным блеском в глазах, строчили в блокнотах опусы и предвкушали сенсацию.
Прекратил безобразия властный окрик лиера Риверга, потребовавший тишины и в худо-бедно наведённом порядке попросил меня продолжать. Собственно, ждать я себя не заставила и озвучила свои требования к суду:
- На основании всего вышесказанного, чему непременно будут представлены неопровержимые доказательства, прошу у достопочтенных судей следующего: Аннулировать мой брак в связи с тем, что брак не был добровольным, а само решение о моём замужестве не было продиктовано ни заботой, ни защитой, ни любым другим положительным порывом. В качестве моральной компенсации прошу освободить меня от любых притязаний на мои личность и тело любого представителя рода Айлонс, а также предоставить мне право выбрать новое родовое имя, с исключением меня из родовой ветви Айлонсов и правом основания своего рода. В качестве материальной компенсации за долгие годы лишений – передать в полное распоряжение и владение приданое, оговорённое в брачном договоре, заключённым от моего имени с лиером Рослейном.
В неожиданно наступившей тишине слышались только скрип перьев по бумаге журналистов и звук падения чьей-то челюсти. Даже знавший основные мои требования лиер Риверг и то сидел ошарашенный и, кажется, в уме заказывал себе гробик. Ну и сам дурак, жил бы паинькой и сейчас не оказался бы врагом номер один для всех аристократов. А уж после подозрений Тайрина и того мало.
Порядок в зале суда всё-таки удалось сохранить, хоть и не сказать, что это далось местным приставам легко. Но, народ из простых расселся по местам, аристократы тоже притихли, выжидательно и крайне красноречиво поглядывая на судей. Я тоже смогла наконец-то передохнуть, ноги так и подкашивались.
- Ты молодец, – шёпотом поддержал меня Тай. – Несколько неожиданные требования, конечно, но скажи, ты готова идти войной на аристократов?
- Оно само как-то получилось, мы планировали более мягко, но эти самодовольные рожи, - скривилась, глядя на ложе с роднёй, - папаша ещё со своими угрозами. Короче, сами напросились.
Готовясь к этому выступлению, мы честно старались сгладить острые углы и в открытую грязь не лить, так чисто, намёками, экивоками. Но получилось как получилось. Сейчас поздно посыпать макушку пеплом, поэтому стоит готовиться к войне, раз уж даже Тайрин считает, что мы нарвались по-крупному.
- Всё у тебя происходит само и случайно, - тяжело вздохнул мужчина. – Горе, ты моё, нечаянное.
- Ну уж извини, какая есть, - пожимая плечами и разводя руками, хохотнула я. Приняв решение, рассказать Таю последнюю свою и самую страшную тайну, я перестала внутренне себя одёргивать и следить за речью и поведением. Тут уж либо доверяю всецело, либо завтрашнее утро мы с Кнопкой встретим в темнице.
- Не буду сейчас спрашивать, но не думай, что уйдёшь от разговора, - прищурившись и внимательно меня разглядывая, подытожил Тайрин.
- И в мыслях не было, - легко улыбнувшись, ответила мужчине.
От дальнейших пояснений меня спас лиер Риверг, объявивший наконец-то продолжение зрелища. И в зал ввели лиру Кристи. Я жадно разглядывала фактическую убийцу Дарины, ведь видеть до этого момента мне её не довелось. Ну что сказать, Ангуса можно было понять. Даже с учётом её пребывания в камере в течение, как минимум, последнего месяца, выглядела она довольно неплохо. Не чета мне в данный момент, конечно. Но, два месяца назад, я точно выглядела на фоне Кристи бледной молью. Невысокая, хрупкая блондинка, с неожиданно тёмными ресницами и бровями, яркими пухлыми губками и большими распахнутыми глазищами, в которых застыли непролитые слёзы. Весь вид кричал, о том, что девушка без вины виноватая и вообще её бедняжечку стоит пожалеть всем скопом. Может, не настолько она и плохая актриса, и вместо театральных подмостков выбрала другую сцену?
С нашей стороны отделился очередной пухляш. Кастинг у них в юридическом, что ли, такой? Одни колобки вокруг. Толстячок начал свою речь, и я поняла, что он вроде прокурора. И вот тут-то меня прошибло понимание:
- Тай, у меня же адвоката нет, что делать-то? Самой выступать? – в лёгкой панике нашёптывала на ухо соседу.
- Я выступлю, не переживай заранее, – успокоил меня Тай. – Не доверяю больше адвокатам, – оборвал мои расспросы он.
Ой, держите меня семеро, какой всё-таки мужик мне достался. Красив, силён, предан и, по всей видимости, готов терпеть мои новаторские идеи. Не мужик – мечта. Предаваясь всяким приятным мыслям, я и не заметила, как округлый прокурор технично провёл допрос и начал вызывать свидетелей. Судя по мрачным и нахмуренным лицам в ложе с семейкой, вина Кристи была доказана, а значит, на очереди и крах Дианы.
А потом была вереница свидетелей, лира Норра, лекарь, Ангус. Слушая заикающегося муженька, всеми фибрами души радовалась, что избавление от этого слизняка близко. Ну нельзя быть таким тюфяком же! Он заикался, путался, но наш колобок его — таки дожал и сумел вывернуть факты таким образом, что присутствующие однозначно решили, что Ангус был в курсе, готовившегося покушения.
Я, кстати, тоже не особо верила в его стенания о неосведомлённости. Может Кристи в лоб ему и не рассказывала о планах, но по контексту-то можно было догадаться. Не настолько же он узколобый идиот. В противном случае очень удивительно, что он со своим образом жизни и разрешёнными законом дуэлями, вообще дожил до своих лет.
На десерт оставили Диану, как никак такая птица важная. Ангус, хоть и лиер, но и в подмётки не годится Айлонсам. И если остальных свидетелей я слушала вполуха, то тут сосредоточилась на сестре. Переживала, если честно, что отмажут её, спишут на девичью глупость, гормоны или ещё какую чушь. Хоть Тай и заверял, что передал обвинению всю информацию, добытую вчера на импровизированном допросе, да и Кристи в очередной раз подтвердила, что яд передала именно Диана, да и, по сути, подбила её на эту затею, но вот не верилось мне, что не подсуетятся родственники.
Если Диану осудят, то лиер Лойд потеряет свой последний и самый выгодный товар, да и род, скорее всего, прервётся. Осуждённых отправляют на каторгу, аналог наших поселений для заключённых, и сколько бы она там ни пробыла, никто не возьмёт настолько порченную девку замуж, а проверять тоже не станут. Как-то очень у них с репутацией этой намудрено, не понимаю, кто мешает проверить невинность у лекаря? Но нет, попала в общество недостойных, по меркам аристо, людей – автоматом предалась разврату. А что разврат на генетику никак не повлияет, при сохранённом кусочке плоти – это никого не интересует. Да и зазнайки эти даже мысли не допускают, что многие простолюдины гораздо нравственнее и воспитаннее, чем большинство представителей аристократии. Поэтому этап для Дианы однозначный приговор на брачном рынке и вырождение рода для лиера Лойда, с его-то непомерным эго и гордостью.
Вольно – невольно, но я добилась того, что появился реальный шанс отомстить и уничтожить всем разом. Послав бледной как смерть, Диане злорадную улыбку, откинулся на спинку, и приготовилась внимать каждому звуку.
Насладиться своим пусть маленьким, но триумфом мне не дали. К лиеру Ривергу метнулся адвокат папаши и что-то пару минут нашёптывал ему на ухо, а после этот гад взял и объявил перерыв на два дня.
- Даёшь свободу выбора! – быстро переобулась фея, скандируя новый лозунг, под одобрительный ор столпившихся зевак.
Тем временем охрана добралась до нас и оттеснила наиболее рьяных активистов. Чувствуя себя по меньшей мере рок-звёздами в мировом турне, мы кучно двинули в сторону здания суда. И облегчённо выдохнуть получилось только после того, как массивные двери за нами сомкнулись. Выступление мне непременно ещё аукнется, но хоть намечающуюся свару удалось предотвратить. Не пуганный в этом мире народ, не знает понятий и методов, милых каждому земному борцу за идеалы. Хорошо ещё, что пока не дошли до анархистов, бомбистов и прочих террористов. А вот неизвестный пока, во всяком случае мне, злоумышленник умеет отлично манипулировать общественным мнением и заигрывать с толпой. И это не есть хорошо, нашлась бы парочка опытных провокаторов у входа и никакие крамольные речи бы не отвлекли разбушевавшуюся толпу.
- Опаздываем, - бросил Тай, хватая меня за руку и потянув в сторону монументальной лестницы.
Шустро переступая ногами, я не забывала оглядывать убранство суда. Вот зачем им столько помпезности? Где строгость, мрачность, хоть что-то настраивающее на серьёзный лад? Зачем эти позолоченные лепнины, мраморные скульптуры в альковах? Окатив взглядом напоследок огромный, украшенный в стиле «дорохо-бохато» холл, свободной рукой подобрала подол и, больше не отвлекаясь на пафосные интерьеры, поравнялась с практически бегущим вверх Тайрином.
Забег наш закончился у огромных позолоченных дверей, по обе створки которых пристроились охранники. Непроизвольно скривившись от этой нарочитой роскоши, отступила к диванам, стоящим вдоль стен. Хоть я и выбрала туфли на невысоком каблуке, но забег даром не дался и ноги мелко дрожали. Всё от пробежки, а не от нервов, точно-точно.
Но перевести дух даже на минутку эти изверги при исполнении, не дали. Стоило примостить зад на диванчик, как с протяжным скрипом, распахнулись золотые ворота, отнюдь не в рай.Сбоку нарисовался расторопный молодой человек в сером сюртуке и с поклоном предложил пройти в зал. Вскинув голову, с грацией истинной аристократки, заранее сочувствую тому, кто осмелится сказать, что это не так, я поплыла внутрь, под прицел сотни глаз. Игра началась!
Глава 33.
- Достопочтенная коллегия судей, - высокомерно окинув зал, забитый народом, взял слово верховный судья лиер Риверг, когда все присутствующие расселись по своим местам. – Я объявляю открытым публичные слушания по делу о покушении на жизнь лиеры Дарины Рослейн. Рассмотрев комплексно все прошения, поступившие от уважаемой лиеры, а также ознакомившись с результатами, проведённого сотрудниками департамента правопорядка, расследования, принято решение об объединении всех исков лиеры Дарины.
Зал загудел, из пусть и скандальной, но по сути обыденной бытовухи, дело превращалось в информационную бомбу. Сам факт, что верховный суд стал вникать в мои проблемы, подтверждало, что дело «на карандаше» у сильных мира сего.
Между тем судья продолжал свою речь:
- Верховным судом были приняты следующие ходатайства, поступившие от лиеры Дарины, - выдержав театральную паузу, начал перечислять судья: - По всей строгости закона и невзирая на происхождение, наказать лиц, причастных к покушению на жизнь и благополучие лиеры, а также наказать лиц, допустивших возможность возникновения обстоятельств, приведших к вышеозначенным трагичным последствиям, установить личности третьих лиц и побудившие их мотивы для причинения преднамеренного физического и репутационного ущерба. Слово стороне обвинения.
Медленно вставая и стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, обвела взглядом собравшихся. Страшно мне было в тот момент, очень страшно. Как бы я ни храбрилась, как бы не готовила речь, но паника противными липкими щупальцами опутывала сознание. Усилием воли прогнав, напавший на меня ступор, прочистила горло и, не сводя взгляда с ложа, в котором как-то неловко сжались родственники во главе с почти бывшим мужем, начала своё выступление.
- Уважаемые судьи и собравшиеся здесь неравнодушные граждане. Мне всего двадцать, и если бы по роковой случайности я не оказалась рождена в семье лиеров, то сейчас бы веселилась с друзьями, постигала науку днём и коротала беззаботные вечера с такими же молодыми людьми, как я. У меня был бы шанс выбрать себе профессию, город для проживания, мужа, если захотела бы. У меня была бы жизнь, которую я сама выбрала и заслужила.
В зале одобрительно загудели дальние ряды, на которых расположились зрители из числа неблагородных и журналисты. Вообще, зал суда больше напоминал театр, чем официальное заведение. Отдельные ложи для обвинения и обвиняемых, пьедестал для коллегии судей и балконы для остальных страждущих и любопытствующих. И всё это, естественно в излюбленном местным дизайнером стиле цыганских баронов.
Послав в сторону балконов, отдельно выделив репортёров, грустную улыбку, призывавшую, ну во всяком случае я рассчитывала именно на этот эффект, вспомнить о своих студенческих деньках, повернулась обратно к семейке и продолжила уже более жёстко:
- Но, мне не повезло, и вместо радостей детства я получила бесконечные порки, вместо учёбы – зазубривание неактуального для меня этикета, вместо друзей – запертую комнату. Меня словно дикого зверя держали на привязи и превентивно били, когда батюшке необходимо было продемонстрировать меня свету. И вся моя вина только в том, что какой-то дальний предок обрюхатил ведьму и отнял у неё ребёнка.
Отметив, что лиер Лойд начал покрываться испариной и красными пятнами, оскалилась ему во все свои белоснежные зубы. Не зря же над рецептом зубного порошка столько бились с Кнопкой, теперь можно с гордостью демонстрировать идеальные клыки. Не рассчитывали эти товарищи, что у меня язык повернётся во всеуслышание назвать вещи своими именами. Такой же позор, ай-яй-яй, лиера же со стыда умрёт, она же знать не может, что дети могут и не в браке от держания за ручки появиться.
Поймав мою дружелюбную улыбку, папаня показал мне кулак. Натурально так погрозил, как собаке, пойманной за расхищением холодильника. Внутренне начав закипать, но растянув губы ещё шире и добавив в голос мёда, продолжила выступление:
- Снобизм моего батюшки и откровенно недалёкий интеллект, позволили ему измываться над собственной малолетней дочерью, а после и насильно выдать замуж за недостойного мужчину. В угоду своим планам он пренебрёг благополучием одной дочери, ради возвышения другой. В течение года я находилась пленницей в доме, где проживающая любовница мужа самозабвенно издевалась надо мной, и всё это с молчаливого разрешения гулящего мужа, выставляющего на посмешище нас обоих. Находясь на полном финансовом обеспечении рода Айлонс, лиер Ангус не только не воспротивился такому отношению к законной супруге, но и побудил любовницу избавиться от соперницы, вступив в преступный сговор с моей младшей сестрой, которая подверглась шантажу, и амбиции которой затмили не только возможные родственные чувства, но и допустили возможность преступить закон, самым низким и недостойным благородного человека способом.
Ох, что тут началось. Любо-дорого смотреть. Лиер Айлонс вскочил со своего места и пытался докричаться до судей и охраны, требуя немедленно остановить поток моих откровений. Ага-ага, разбежалась и падаю. Сестрица вжалась в кресло и беззвучно рыдала, по всей видимости, оплакивая своё несостоявшееся замужество. Народ на задних рядах бесновался и, в свою очередь, требовал продолжения банкета, журналисты, с алчным блеском в глазах, строчили в блокнотах опусы и предвкушали сенсацию.
Прекратил безобразия властный окрик лиера Риверга, потребовавший тишины и в худо-бедно наведённом порядке попросил меня продолжать. Собственно, ждать я себя не заставила и озвучила свои требования к суду:
- На основании всего вышесказанного, чему непременно будут представлены неопровержимые доказательства, прошу у достопочтенных судей следующего: Аннулировать мой брак в связи с тем, что брак не был добровольным, а само решение о моём замужестве не было продиктовано ни заботой, ни защитой, ни любым другим положительным порывом. В качестве моральной компенсации прошу освободить меня от любых притязаний на мои личность и тело любого представителя рода Айлонс, а также предоставить мне право выбрать новое родовое имя, с исключением меня из родовой ветви Айлонсов и правом основания своего рода. В качестве материальной компенсации за долгие годы лишений – передать в полное распоряжение и владение приданое, оговорённое в брачном договоре, заключённым от моего имени с лиером Рослейном.
В неожиданно наступившей тишине слышались только скрип перьев по бумаге журналистов и звук падения чьей-то челюсти. Даже знавший основные мои требования лиер Риверг и то сидел ошарашенный и, кажется, в уме заказывал себе гробик. Ну и сам дурак, жил бы паинькой и сейчас не оказался бы врагом номер один для всех аристократов. А уж после подозрений Тайрина и того мало.
Глава 34.
Порядок в зале суда всё-таки удалось сохранить, хоть и не сказать, что это далось местным приставам легко. Но, народ из простых расселся по местам, аристократы тоже притихли, выжидательно и крайне красноречиво поглядывая на судей. Я тоже смогла наконец-то передохнуть, ноги так и подкашивались.
- Ты молодец, – шёпотом поддержал меня Тай. – Несколько неожиданные требования, конечно, но скажи, ты готова идти войной на аристократов?
- Оно само как-то получилось, мы планировали более мягко, но эти самодовольные рожи, - скривилась, глядя на ложе с роднёй, - папаша ещё со своими угрозами. Короче, сами напросились.
Готовясь к этому выступлению, мы честно старались сгладить острые углы и в открытую грязь не лить, так чисто, намёками, экивоками. Но получилось как получилось. Сейчас поздно посыпать макушку пеплом, поэтому стоит готовиться к войне, раз уж даже Тайрин считает, что мы нарвались по-крупному.
- Всё у тебя происходит само и случайно, - тяжело вздохнул мужчина. – Горе, ты моё, нечаянное.
- Ну уж извини, какая есть, - пожимая плечами и разводя руками, хохотнула я. Приняв решение, рассказать Таю последнюю свою и самую страшную тайну, я перестала внутренне себя одёргивать и следить за речью и поведением. Тут уж либо доверяю всецело, либо завтрашнее утро мы с Кнопкой встретим в темнице.
- Не буду сейчас спрашивать, но не думай, что уйдёшь от разговора, - прищурившись и внимательно меня разглядывая, подытожил Тайрин.
- И в мыслях не было, - легко улыбнувшись, ответила мужчине.
От дальнейших пояснений меня спас лиер Риверг, объявивший наконец-то продолжение зрелища. И в зал ввели лиру Кристи. Я жадно разглядывала фактическую убийцу Дарины, ведь видеть до этого момента мне её не довелось. Ну что сказать, Ангуса можно было понять. Даже с учётом её пребывания в камере в течение, как минимум, последнего месяца, выглядела она довольно неплохо. Не чета мне в данный момент, конечно. Но, два месяца назад, я точно выглядела на фоне Кристи бледной молью. Невысокая, хрупкая блондинка, с неожиданно тёмными ресницами и бровями, яркими пухлыми губками и большими распахнутыми глазищами, в которых застыли непролитые слёзы. Весь вид кричал, о том, что девушка без вины виноватая и вообще её бедняжечку стоит пожалеть всем скопом. Может, не настолько она и плохая актриса, и вместо театральных подмостков выбрала другую сцену?
С нашей стороны отделился очередной пухляш. Кастинг у них в юридическом, что ли, такой? Одни колобки вокруг. Толстячок начал свою речь, и я поняла, что он вроде прокурора. И вот тут-то меня прошибло понимание:
- Тай, у меня же адвоката нет, что делать-то? Самой выступать? – в лёгкой панике нашёптывала на ухо соседу.
- Я выступлю, не переживай заранее, – успокоил меня Тай. – Не доверяю больше адвокатам, – оборвал мои расспросы он.
Ой, держите меня семеро, какой всё-таки мужик мне достался. Красив, силён, предан и, по всей видимости, готов терпеть мои новаторские идеи. Не мужик – мечта. Предаваясь всяким приятным мыслям, я и не заметила, как округлый прокурор технично провёл допрос и начал вызывать свидетелей. Судя по мрачным и нахмуренным лицам в ложе с семейкой, вина Кристи была доказана, а значит, на очереди и крах Дианы.
А потом была вереница свидетелей, лира Норра, лекарь, Ангус. Слушая заикающегося муженька, всеми фибрами души радовалась, что избавление от этого слизняка близко. Ну нельзя быть таким тюфяком же! Он заикался, путался, но наш колобок его — таки дожал и сумел вывернуть факты таким образом, что присутствующие однозначно решили, что Ангус был в курсе, готовившегося покушения.
Я, кстати, тоже не особо верила в его стенания о неосведомлённости. Может Кристи в лоб ему и не рассказывала о планах, но по контексту-то можно было догадаться. Не настолько же он узколобый идиот. В противном случае очень удивительно, что он со своим образом жизни и разрешёнными законом дуэлями, вообще дожил до своих лет.
На десерт оставили Диану, как никак такая птица важная. Ангус, хоть и лиер, но и в подмётки не годится Айлонсам. И если остальных свидетелей я слушала вполуха, то тут сосредоточилась на сестре. Переживала, если честно, что отмажут её, спишут на девичью глупость, гормоны или ещё какую чушь. Хоть Тай и заверял, что передал обвинению всю информацию, добытую вчера на импровизированном допросе, да и Кристи в очередной раз подтвердила, что яд передала именно Диана, да и, по сути, подбила её на эту затею, но вот не верилось мне, что не подсуетятся родственники.
Если Диану осудят, то лиер Лойд потеряет свой последний и самый выгодный товар, да и род, скорее всего, прервётся. Осуждённых отправляют на каторгу, аналог наших поселений для заключённых, и сколько бы она там ни пробыла, никто не возьмёт настолько порченную девку замуж, а проверять тоже не станут. Как-то очень у них с репутацией этой намудрено, не понимаю, кто мешает проверить невинность у лекаря? Но нет, попала в общество недостойных, по меркам аристо, людей – автоматом предалась разврату. А что разврат на генетику никак не повлияет, при сохранённом кусочке плоти – это никого не интересует. Да и зазнайки эти даже мысли не допускают, что многие простолюдины гораздо нравственнее и воспитаннее, чем большинство представителей аристократии. Поэтому этап для Дианы однозначный приговор на брачном рынке и вырождение рода для лиера Лойда, с его-то непомерным эго и гордостью.
Вольно – невольно, но я добилась того, что появился реальный шанс отомстить и уничтожить всем разом. Послав бледной как смерть, Диане злорадную улыбку, откинулся на спинку, и приготовилась внимать каждому звуку.
Насладиться своим пусть маленьким, но триумфом мне не дали. К лиеру Ривергу метнулся адвокат папаши и что-то пару минут нашёптывал ему на ухо, а после этот гад взял и объявил перерыв на два дня.
