Валентина, так звали мать Пакретты, была ещё молодой и очень красивой женщиной. Два года спустя после смерти мужа травница сошлась с женатым мужчиной. Тогда на неё почти вся деревня ополчилась, хотя многие другие женщины были не без греха и втихомолку бегали вытравливать плод. Неизвестно, что повлияло на решение матери Пакретты, но через несколько лет травница одумалась и порвала отношения с женатым любовником. Мужчина не одобрил решения любовницы. Он устраивал показательные истерики и выяснения отношений практически на глазах у маленькой Пакретты. По деревне снова поползли слухи, что Валентина приворожила несчастного мужчину, сделала несчастной всю его семью, выпила душу грешника, наигралась и бросила. Может, всё утряслось и пересуды бы сошли на нет. Но так получилось, что другой мужчина овдовел и сделал предложение травнице. После этого любовник, словно сошёл с ума. Уговоры, просьбы, угрозы не действовали на решительную лекарку. Вместо ответа она вышвырнула бывшего возлюбленного за дверь. Он же поехал в Дижон и сообщил властям о колдунье, которая извела своего мужа, пыталась его приворожить, но он не поддался чарам. В таких случаях инквизиторы скоры на расправу. Вместо свадьбы Валентину арестовали и вскоре сожгли.
А потом пришла новая беда. Бабушка Габриэль выгнала Пакретту из хижины, говоря, что её старшей внучке нужно богатое приданое. Местный пастух, согласился жениться на ней, только если они с невестой переедут в новый дом. Жених был младшим и нелюбимым сыном в семье и мечтал обзавестись собственным хозяйством. Габриэль хоть и проклинала невестку, но не желала ей гибели. Однако, смерть невестки сыграла ей на руку. Старуха, не колеблясь, выставила Пакретту из её родной лачуги. Ведь речь шла о счастье любимой внучки, которую она воспитала с раннего детства. Любовь заглушила в Габриэль укоры совести. Всё равно тринадцатилетняя девочка не справилась бы с хозяйством. Слабые погибают. Выживают только сильнейшие. От матери Пакретте остались только нож, травы, загадочная книга с заклинаниями и описанием растений, и пушистый чёрный котёнок, который забился в угол, когда пришла стража. Иначе он разделил бы участь своей злосчастной хозяйки.
Девочка ничего не сказала, но так посмотрела на бабушку, двоюродную сестру и корыстолюбивого жениха, что те перекрестились. Она взяла суму, покидала туда засушенные травы, которые больше никогда не пригодятся той, что собирала их, положила еду на первое время, спрятала нож за корсаж. А в другую руку взяла домашнего любимца, который теперь переехал в поместье семьи де Шансен.
Девочка шла, не разбирая пути, злые слёзы струились по её побледневшим щекам. За короткое время она лишилась матери, дома и разочаровалась в людях. Порой злость становилась такой сильной, что девочка доставала нож и резала свою руку. Только тогда она успокаивалась.
К счастью, котёнок оказался очень спокойным и сидел на руках. Иногда добрые люди подавали девочке милостыню, поэтому они не умерли от голода. Пакретта решила отомстить любовнику матери, бабушке, двоюродной сестре, её будущему мужу и вдовцу, который не вступился за любимую женщину. Ещё в этот список попали судьи, приговорившие невинную женщину к смерти.
— Впечатляющий список, — заметила Амандина.
— Так это не срочно. Я готова подождать. Ещё викинги говорили, что только раб мстит сразу, а трус никогда. Мама читала мне вслух исландские саги, но это выражение почему-то запомнилось.
— Смотрю, твоя мама была образованная женщина, — с завистью сказала Амандина, — я даже не слышала об исландских сагах.
— Она знала грамоту, но саги читала по памяти. Она сама происходила от викингов. Эти саги ей рассказывала в детстве её бабушка.
А потом Пакретта оказалась в Дижоне. Юную нищенку с кошкой сразу заприметила достойная сообщница Жако Морского. Анна умела быть сердечной и обаятельной, когда хотела. Она угостила девочку вафлями, а кошку — рыбой. Так Пакретта и её верная кошка Красотка оказались в таверне Жако Морского. Поскольку в их деревне не было борделя, то девочка не сразу сообразила, куда попала. Но идти ей было некуда. Стража могла её арестовать как дочь и сообщницу колдуньи. Односельчане даже слова не сказали, когда Габриэль выгнала внучку на улицу. Так почему горожане должны выступаться за никому не известную девочку? Но всё же мир оказался не без добрых людей.
— Дожили, — невесело усмехнулась Амандина, — вот меня и назвали доброй.
Бывшая проститутка не была склонна к размышлениям, но сейчас она подумала, что добро, равно как и зло, даёт свои всходы в сердце каждого человека. То зло, что посеяли в её сердце Этьен, дядя, Жако со своей клевреткой и многие другие мужчины, чьих лиц она уже не помнит, было выкорчевано одним единственным поступком Катрин. А ведь Катрин говорила, что некогда и она сама была злой. И вот Амандина спасла девочку, чья судьба была так похожа на её. Злые родственники, мужчины сломавшие жизнь ребёнку, пребывание в таверне Жако Морского и великодушный поступок незнакомой женщины, вызволивший её из тенёт ужасных людей. Получается, что Катрин передала ей эстафету добра. Как интересно живётся Катрин, Арно, а главное непреклонному графу де Монсальви, прекрасному, как архангел.
Амандина не могла представить, что в эту самую минуту другая девушка так же спасает Мишеля, как Амандина спасла Пакретту.
Юная Бланш, едва услышав о планах трактирщика, решила спасти Мишеля. Девушке казалось, что она не сможет жить, если с молодым постояльцем случится несчастье. За короткое время граф стал ей дороже всех на свете. Поэтому она решила его предупредить о том, что мэтр Валю решил призвать народ на борьбу с Дьяволом и его спутниками. Трактирщик был её дальним родственником, который кормил сироту, не попрекал её благодеяниями, дал хорошую работу и ни разу не задерживал оплату, баловал и одаривал. Но все благодеяния померкли перед новым чувством, которое внушил ей красивый и обходительный сеньор. Не одна Амандина находила Мишеля похожим на архангела. Графу де Монсальви было суждено стать покорителем женских сердец, не прилагая к этому никаких усилий.
Прода от 15.09.2025, 14:07
Мишель с завидным терпением выслушал сбивчивые объяснения Бланш и поблагодарил свою неожиданную заступницу. Что же, именно этого следовало ожидать от шалостей Жиля. Ему всё шуточки! К этому времени Мишель был в курсе истории своего спасения. Поначалу он ужаснулся, но ко всему можно привыкнуть. Оказалось, что добрый христианин может мирно сосуществовать под одной крышей с суккубом. Да что там с суккубом? С самой дочкой Сатаны. Кто бы раньше сказал Мишелю о подобном, он бы бежал от современной версии прорицателя Тиресия без оглядки. А теперь ничего, пообвык. Увы, этого нельзя сказать об иных людях, которые считают своим долгом ликвидировать всё недоступное их пониманию. Катрин старалась вести себя скромно, как и подобает оруженосцу из хорошего дома. Она откликалась на имя Ландри де Курси. Имя она взяла в честь друга детства, а фамилия де Курси была одной из самых древних во Франции. Катрин говорила всем, что является бастардом нормандского барона и оруженосцем овернского рыцаря, а теперь решила навестить недужного родителя. Арно говорил, что дурное дело - не дать сыну проститься с отцом, особенно, если учесть, что у него самого дела в соседней провинции. Жиль же представлялся всем оруженосцем самого Мишеля, но подчинялся только Арно. Мишель мечтал о том времени, когда сбудет с рук паренька и обретёт настоящего оруженосца, который не будет перечить его воле. Но теперь своеволие Жиля поставило под угрозу будущее их миниатюрного отряда. Вот когда пожалеешь, что ворчливый добряк Барнабе остался в Дижоне.
Как ни странно, сын фальшивомонетчика умел держать потомка первых христианских баронов в ежовых рукавицах. Жиль, хоть и проявлял свою неизменную строптивость, но Барнабе был силой, с которой приходилось считаться. Мишель был слишком мягкосердечным, добродушным, весёлым и неконфликтным. Жиль в представлении графа де Монсальви был подобен тому коню, который подчинялся разбойнику, но сбросил более юного и неопытного всадника. А повторять свои ошибки Мишель не стремился. Но сейчас граф упрекнул себя за излишнее потворство прихотям избалованного мальчишки.
Мишеля баловала только мать, но Жан де Краон и его прихлебатели безнадёжно испортили барона де Лаваля. Мишелю в голову не могло прийти сбежать из дома, не оповестив об этом никого. Но сейчас был самый неподходящий момент, чтобы рассуждать о недостатках воспитания бретонского барона. Сейчас на кону стояла жизнь и свобода. Мишель рассеянно чмокнул в бархатистую щёчку покрасневшую, как вишня, девушку, быстро оделся и, кинув прощальный взгляд на комнату, в которой ему так и не удалось переночевать, пошёл будить остальных. С Жилем он не стал церемониться. Мишель открыл дверь ключами, протянутыми Бланш, и разбудил видевшего десятый сон Жиля крепкой оплеухой. Что-то нехорошее и тёмное заплескалось в чёрных глазах Жиля.
— На меня не смеет поднимать руку даже король.
— Как ещё было тебя будить, дурень? Ты бы и до Страшного суда не проснулся, который совсем близко.
Остатки сна слетели с оскорблённого вельможи.
— Объяснись.
Мишель в двух фразах поведал о надвигающейся беде. Оказалось, что мэтр Валю был вполне фанатичным и глубоко верующим католиком. Он весьма рьяно слушал проповеди местного кюре о нечистой силе и мечтал когда-нибудь поймать самого Сатану. Трактирщик истово верил в грядущий конец света, который наступит через семьдесят лет. Но сегодня богобоязненный хозяин постоялого двора решил, что святые отцы ошиблись в дате конца света, и сам Антихрист явился по его душу.
Всё сходилось. Войны эпидемии, падение нравственности (чего стоит одна распутная королева Изабо Баварская), появление лжепророков (по всей стране ползут слухи, что какая-то дева спасёт Францию. Да быть того не может, чтобы женщина справилась там, где мужчины потерпели поражение).
В общем, появление когтистого оруженосца стало пресловутой последней каплей для верующего, но недалекого мужчины. Да ещё и басурманский целитель маленького роста там присутствовал. Несомненно, лекарь был одним из самых верных слуг Сатаны, а рыцари и оруженосцы продали душу самому Князю Тьмы. Наивная Бланш и не подозревала, как близки к истине были бредовые, на первый взгляд, измышления её дальнего родственника. Она решила, что достойный мэтр Валю перебрал бургундского вина и на него нашло алкогольное помрачение. Но она решила, что не позволит зелёному змию победить юношу, похожего на архангела Михаила. Ей показалось весьма символичным, что молодой граф наречён Мишелем.
Как говорил тот же Барнабе про людей, подобных мэтру Валю: "Ум негибкий, зато душа и вера узкие".
Вот подобным узколобым фанатиком и был хозяин постоялого двора. Он побежал в деревню за подмогой, решив спасти мир от Антихриста.
Жиль, Мишель и Бланш ворвались в комнату Катрин и Арно. К их удивлению, рыцарь и его "оруженосец" спали в одной кровати. Но ситуация была настолько серьёзной, что никто не стал возникать. Чувства Мишеля к Катрин уже испарились, подобно утренней росе. В его душе осталась только благодарность и восхищение необычным созданием. Ибо Катрин не была человеком в полном смысле этого слова, хотя доброты в ней было побольше, чем в прочих дочерях Евы и сыновьях Адама. Жилю же было всё равно, в каких отношениях находится дочь Дьявола с его другом. Сейчас барона де Лаваля занимали другие материи. Хорошенькая Бланш изумлённо округлила свой пунцовый, как земляника ротик. Но тут же заметила округлую грудь, выдающую пол "оруженосца".
— Вот в чём дело, — подумала служанка, — очевидно, этот рыцарь умыкнул дочь знатного сеньора. Или девушка сама остригла волосы и последовала за любимым на войну или куда они там направляются. Хорошо, что дядя Пьер не знает. Хотя он и так наломал дров.
Катрин не смутилась посторонних людей и принялась неторопливо одеваться, недовольно поглядывая на непрошенных гостей. Арно разразился потоком цветистой овернской брани. Если бы граф де Шароле присутствовал при этой сцене, то только бы утвердился в своём мнении по поводу "овернского медведя". Хотя он прежде всего подивился бы женскому вероломству.
Чуть позже Катрин ничем не напоминала девушку, застигнутую в объятиях возлюбленного. Она была похожа на задорного мальчишку-оруженосца. Войлочная шляпа скрывала короткие золотистые кудри, костюм из алого переливающегося бархата и плащ, подбитый волчьим мехом, замаскировали женственные и грациозные изгибы тонкой фигурки Катрин. В седле она держалась не хуже прочих спутников. Мишель весьма сердечно попрощался со своей привлекательной и самоотверженной спасительницей, которая теперь грезила о новой встрече с красивым дворянином, хотя и подозревала о тщетности своих надежд. Скорее всего, она, в лучшем случае останется для светловолосого графа эпизодом в его жизни, полной разнообразных превратностей судьбы и головокружительных приключений. Мишель вначале хотел протянуть девице кошель, щедро набитый монетами, но рассудил, что этим жестом может оскорбить избавительницу, чьи мотивы были так же далеки от корысти, как они сами — от владений Жиля де Рэ.
Немного подумав, Мишель протянул Бланш манускрипт. Служанка с гордостью сообщила ему ещё вечером, что обучена грамоте, помогает трактирщику вести счета и является внебрачной дочерью местного графа. Отец, впрочем, не признал дочь, прижитую от крестьянки. Поэтому Бланш так и оставалась простолюдинкой, но до сегодняшнего дня не придавала особого значения этому прискорбнуму факту. Если бы её мать была аристократкой, и родственница мэтра Валю родилась в законном браке, то могла бы считаться подходящей партией для небогатого графа. Теперь девушка благоговейно провела длинными изящными пальцами по телячьей коже. Это было полное издание аллегорической поэмы Гийома Де Лорриса и Жана де Мёна "Роман о Розе". Сей книге ещё не раз было суждено сыграть роковую роль в жизни братьев де Монсальви.
Пока стоит заметить лишь то, что первая часть поэмы, один из экземпляров, которой хранился в замке де Монсальви, произвела весьма незабываемое впечатление на Арно де Монсальви. Увы, в то время по-настоящему обширными библиотеками владели только богатые люди, монастыри и университеты. К примеру, библиотека Филиппа Бургундского насчитывала девятьсот томов. Жиль де Рэ тоже был страстным книгочеем. Арно и Мишель могли похвастаться вереницей благородных предков, но не богатством. Одной из причин, по которой Арно грезил о церковной карьере, была возможность читать множество интересных произведений.
Уже в Бургундии Арно получил возможность приобрести полное издание поэмы и был неимоверно разочарован. Насколько первая часть казалась восхитительной, поэтичной, образной и возвышенной, настолько вторая — разочаровала Арно своей циничностью, приземлённостью и вульгарностью. На эту книгу Арно уже не мог смотреть без содрогания. Его любимое произведение осталось в Оверни, а продолжение было всего лишь жалкой пародией. В замке Монсальви остались и другие произведения, любимые Арно и Мишелем. Трагедии Софокла и Эсхила, поэмы Гомера, рыцарские романы Кретьена де Труа, "Декамерон" Джованни Боккаччо.
