— Чего добилась этим вредная грымза? — Катрин и не думала скрывать злорадство. Поведение Жозефа немного напомнило Этьена, хотя ситуации у них были разные.
— Ничего хорошего. В итоге она обвинила меня в том, в чём была сама виновата. Ведь Жозеф предлагал мне тайно обвенчаться, а я поставила счастье любимого человека превыше всего. А в итоге несчастными стали все. Я, Жозеф, мой муж, кузина Адель и конечно, Тьерри. Не всегда благие намерения приносят счастье людям.
— Но зачем вы послушали эту женщину? — возмутился Мишель.
— Ты видел, мой мальчик, птицу, которая, оказывается, заворожена змеёй? Вот и я доверилась этой змее и её лживым речам, которые казались мне такими мудрыми и правильными, и сама добровольно села в клетку.
Катрин промолчала, но подумала, что её колдовская сила необходима ей, как воздух и солнечный свет. Само по себе волшебство ничего не значило, но оно было гарантией свободы. Разве может птица добровольно отказаться от небесных просторов? Нет! Если раньше для Катрин её дар был сродни ребячьей забаве, то только теперь она осознала, какой ценный дар ей преподнёс отец, о котором она впервые в жизни подумала с теплотой. Беатриса тем временем продолжала повествовать о своей безрадостной жизни.
— Вначале я была почти довольна, потому что трудно было назвать моё тогдашнее состояние счастьем. Супруг мой был нежным, предупредительным и щедрым. Судя по тому, что мне да и вам известно о его нраве, повадках и образе жизни излишне говорит, что этот человек пытался преломить свою жестокость и угрюмость ради любви или страсти, называйте чувства покойного графа, как хотите. Но после он начал ревновать меня к Жозефу. Не последнюю роль тут сыграли неуклюжие интриги Тьерри. Граф сурово отчитывал сына, но вредоносные всходы клеветы прорастали в его грубой и недоверчивой душе. На людях он вёл себя безупречно. Но наедине… В общем, не буду вас утомлять подробностями. Скажу только, что я имела глупость искать поддержки у кузины. Я была глупа, как овца, решившая, что волчица может проникнуться её горестями. Я не могла с ней поделиться всеми унизительными подробностями, но она видела мои синяки, слышала умоляющий голос, чувствовала моё отчаяние. Самое страшное было не то, что она отказалась мне помочь. Я и не ждала этого. Ведь никто не может защитить жену от распоясавшегося супруга. К тому же, другие женщины страдают сильнее. Мне нужна была просто толика сочувствия. Адель же снова обвинила во всём меня. Она обычно такая сдержанная и холодная начала кричать на меня, чем изрядно напугала. Я вообще не люблю, когда люди повышают голос. Смысл её криков и брани заключался в следующем:
— Если твой муж так с тобой обращается, то ты, действительно, была плохой женой и спровоцировала его.
Напрасно я пыталась объяснить ей ситуацию и приводила множественные примеры из жизни. Дурным людям порой даже не нужны основания для их жестокости. Сейчас я понимаю, что чёрствость и злость кузины была продиктована страхом. Страхом, что Жозеф, узнав обо всём, рассвирепеет и вызовет на поединок моего мужа. По злой иронии судьбы, мой супруг погиб из-за женщины, которую никогда не знал. Жозеф, как я позже узнала, стал любовником одной благородной девицы весьма вольного поведения. Но у этой особы было замечательное приданое, а её отец относился к числу приближённых герцога Беррийского. Ради Жозефа она оставила прежнего любовника. Она его полюбила, а он только разгонял свою скуку и отчаяние после нашего разрыва. Вскоре его любовница оказалась в тягости, чем обрадовала Адель. Уж теперь-то, — думала эта безжалостная ко мне женщина, — Жозеф женится на той, которую добрая мать с превеликим удовольствием назвала бы своей дочерью. Деньги, власть и связи творят чудеса. Свадьбы желали все. Все, кроме отвергнутого любовника и самого Жозефа. Он вступил в армию дофина. И больше я о нём не слышала.
— Зато я о нём слышал, — обрадовался Арно, — Жозеф де Шатильон является одним из моих братьев по оружию. Это довольно угрюмый молодой человек, с которым мало кто сошёлся близко. Нас же объединило общее горе, о котором мы не говорили. Мы оба уцелели в той страшной битве при Азенкуре, на том кровавом поле, где смерть собрала свою жатву.
Молодая женщина почти молитвенно сжала тонкие руки.
— Благодарю вас за то, что принесли такую прекрасную весть. Те слёзы, которые я пролила, взывая к милосердию кузины, стали последними в моей жизни. Я ощутила новое чувство. Это была смесь всепоглощающей ярости и какой-то новизны. Я снова чувствовала себя свободной. То, что не смогла сделать мужская жестокость, довершило женское равнодушие. Ибо только близкие люди умеют делать из окружающих чудовищ. Так я стала драконом.
— Вот это уже становится интересным, — возрадовался Жиль и тут же хлопнул себя по бедру. — Какой же я болван. Ведь я мог призвать на помощь своих знакомых драконов.
— Да? — усмехнулась Катрин. — И как бы они прилетели в это окошечко? Легче тебе самому было стать саламандрой.
— Я пробовал, — нехотя буркнул Жиль.
— И что?
— И ничего. Ничего у меня не получилось.
— Это неудивительно. — вновь раздался мелодичный голос драконицы. — Я уже подхожу к концу моей истории. Даже если бы в нашем замке не было окон, то ваши драконы не проникли бы сюда. Я обрела свободу. Я могла летать, где пожелаю. Но одна подлая прислужница узнала мою тайну и поведала обо всём Тьерри. Эта глупая девчонка была влюблена в него, как сотня кошек. Но вместо благодарности доносчица нашла смерть от руки моего супруга. Меня же он больше не стал обижать. Ведь обидеть ведьму или дракона куда опаснее, чем беззащитную женщину. К тому же, с отъездом Жозефа у него пропали всякие основания для ревности. Сейчас я обрадована тем, что он жив, но былые чувства давно остались в прошлом. Муж пытался увещевать меня, но я уже не хотела добровольно расставаться с новообретённой свободой и отвечала ему хохотом и издёвками. Но я переоценила свои силы. Каким-то образом Жоффруа, — впервые за свой рассказ графиня назвала мужа по имени, — раздобыл эту ужасную вещь, которую надел на мою шею. Это ожерелье оказалось страшным ошейником. Ибо стоило мне начать колдовать, как жемчужины впивались в мою плоть и начинали душить меня. Теперь я вынуждена была вернуться к роли покорной жены. Надо отдать должное моему супругу, что он стал таким же добрым и внимательным, как и в первые дни нашего союза. Но что мне любовь постылого существа, когда я потеряла целый мир. Когда вы прибыли, меня не было в замке, этим объясняется ваш первоначальный успех во врачевании этого юнца. Ведь ожерелье полностью уничтожает чародейство. Жоффруа взял с сына клятву, что когда отец умрёт, то сын не выпустит меня из замка. Даже мёртвый он не хотел отпускать меня. В последнее время я стала постоянно задыхаться. Виной всему была ваша ворожба. Но вот состоялся ужин, во время которого подали свинину вместо экзотической птицы. Приятель моего пасынка счёл нужным оскорбиться. Он осадил наш замок.
— Из-за попугая? — засмеялся Жиль.
— О, этот ужин был только поводом. Для любой войны нужен повод. Почему мы сейчас воюем с Англией? Конечно, не по той причине, что в жилах английского короля течёт несколько капель крови Капетингов. Просто Англичанин надеется не подавиться таким куском, как наша плодородная земля. Гедеон сыграл роль Елены Спартанской. Что бы ни говорил Гомер, греки и троянцы скрещивали оружие не ради прекрасных глаз неверной жены. Царю Микен нужна была богатая Троя. Истории свойственно повторяться.
Катрин пристально смотрела на жемчужное ожерелье, которое было прочнее металлической цепи. Внезапно она приняла решение. Чёрный бриллиант разбил оковы страшного чародейства, заметно уменьшившись при этом. Но какое значение имеет побрякушка, пусть и волшебная в сравнении с жизнью и свободой? Катрин цинично подумала, что драгоценности как раз хватит для её следующей миссии. Теперь наконец-то друзья обняли погрустневшего Абу-Аль-Хаира. Катрин хотела было под шумок вывести лошадей из конюшни, но дракон казался Жилю предпочтительнее в роли скакуна. Однако Арно не хотел бросать верных коней. Катрин сделала с конями то же, что и с цветами. Она временно превратила их в вышитое полотно. Тем временем Катрин со своим зайчиком, Арно, Жиль, Абу-Аль-Хаир и Мишель уместились на спине огромной драконицы, покидая этот негостеприимный замок и предоставляя его нового хозяина своей судьбе. Этот человек не проявил к ним доброты, а значит не имел право рассчитывать на их помощь. Катрин осталась верна своему правилу. Относиться к людям так, как они относятся к тебе. Беатриса летела прямиком к замку Шантосе. Жиль шутил, что дракон является самым удобным средством передвижения. Если бы он знал, то давно бы призвал своих чешуйчатых должников. Ведь в небе тебя не подстерегают земные опасности. Как прекрасно пролетать под облаками. Земля кажется крошечной, как только что вылупившийся птенчик. Мишель подавленно молчал. Никогда он не думал, что прекрасная дама, о любви, которой он уже возмечтал, обернётся драконом. Мишель нарушил свою клятву из-за порождения Дьявола. Почему-то Катрин не внушала ему такого ужаса и трепета. Ведь он видел перед собой прекрасную, немного порывистую юную девушку, которую воспринимал уже, как свою родственницу. Но сейчас его передёрнуло от одной только мысли, что он мог возжелать подобное чудовище. Хотя его сердце до сих пор сжималось от боли, стоило ему только вспомнить печальный рассказ графини. Самое страшное было, что она излагала события своей жизни ровным голосом и не плакала. Вот пусть и летит к своему кузену, а не смущает покой Мишеля. Молодой человек ощутил непреодолимое желание оказаться на поле боя. Как же он ненавидел всякую нечисть. Теперь Мишель не сможет спокойно читать романы про рыцарей Круглого стола, саги о викингах и рассматривать тот же бестиарий. Везде ему будут мерещиться страшные чудовища. Лучше бы они на конях поскакали. Абу-Аль-Хаир всё ещё переживал разлуку с Гедеоном, но луч радости всё же проник в его опечаленную душу. Он тоже был не в восторге от такого способа передвижения, но дипломатично промолчал. Катрин же с Арно отнеслись к полёту спокойно. Катрин не боялась почти ничего. Теперь её сила вновь была с ней. Только сейчас Катрин осознала, что колдовство является для неё тем же, что доспехи и оружие для рыцаря. Если бы не возникла угроза потерять дар Сатаны, то она бы так не радовалась сейчас. Арно же всё решил для себя, когда решил обратиться за вспоможением к тёмным силам. Тому, кто едва не продал душу Сатане не страшна драконица.
«К тому же, — размышлял рыцарь, — Беатриса наделена большим чувством признательности, чем многие люди». Катрин вернула сына Изабелле и спасла графиню-драконицу от ужасного украшения. И кто же оказался наиболее благодарной? Религиозная графиня де Монсальви или волшебное существо? Вот именно.
Прода от 02.10.2025, 13:18
Но полёт на столь своеобразном скакуне не мог продолжаться так долго, как этого хотелось неугомонному бретонцу. Жиль даже пытался подбодрить пасмурного, как осеннее небо, Мишеля, обещая свозить его в Нормандию. Но это легкомысленное предложение было встречено без должного энтузиазма.
— Насколько я понимаю, мы направлялись в замок твоего дедушки?
— Одно другому не мешает. Старина Жан де Краон так обрадуется нашей встрече, что отпустит нас в Нормандию. Должны же мы возблагодарить Святого Михаила за твоё чудесное спасение, дружище, — панибратски воскликнул Жиль, вызвав улыбку младшего, но не старшего Монсальви и смех Катрин. Она была так счастлива, что сейчас её могла развеселить любая мелочь.
Дуновение прохладного, как колодезная вода, весеннего ветра, небо, похожее на безграничные морские просторы, белые облака, напоминающие морских чудовищ, скромные лучи весеннего солнышка, кроны деревьев, острые, как зубчатые башни. Всё радовало Катрин, уставшую от двойного заточения. Она была одновременно лишена свободы и силы. А сейчас она сама казалась себе ветерком, плывущим по небесной реке.
Даже металл, прозвучавший в голосе Мишеля, не испортил лучезарного настроения Катрин.
— Я могу возносить мольбы моему небесному покровителю в любой церкви, часовне и соборе. Я жажду, как можно скорее сражаться с англичанами.
— Разумеется, разумеется, — беспечно ответил Жиль.
Очертания Бретани напоминали Мишелю голову зловещего дракона. Одно дело — слышать про этот полуостров от Жиля, а совсем — другое увидеть его воочию. Драконица остановилась в знаменитом Броселиандском лесу. Мишель вздохнул облегчённо. Тогда он ещё не знал о том, какие тайны скрывает этот волшебный лес. Он читал рыцарские романы и хроники Гальфрида Монмутского, но не мог соединить в своём воображении легенды с реальностью. Сейчас перед удивлёнными взорами странников предстала роща, отделяющая мир людей от обиталища духов. Похожие чувства Катрин испытывала, живя на горе Пюи-де-Дом. Но здесь волшебство было более мощным, неукротимым и древним. Здесь росли берёзы, которые казались диковинными деревьями жителям южной Франции, дубы, похожие на мифических богатырей, раскидистые буки, вязы и ели цвета морской воды. Поодаль виднелись заросли дикого винограда, рябины, боярышника и орешника.
Катрин и Арно крепко держались за руки, а Жиль сбивчиво рассказывал про историю тех или иных деревьев или камней, поросших мхами и лишайниками.
— Взгляните. Этому дубу пятьсот лет. Он видел ещё времена Каролингов. Если Богу будет угодно, то он увидит, как мы изгоним англичан из Франции.
Мишель взволнованно оглядывал этот нетронутый и манящий лес. Вот она, колыбель древних легенд и преданий! Некоторые деревья казались ему фигурами разбойников или друидов, живших тут в незапамятные времена. И что осталось от великой эпохи и древних замков? Воспоминания, суеверия, легенды. Что останется через пятьсот лет от родового гнезда серебряного ястреба? Кто вспомнит о Мишеле, его брате и надменной матушке? Впервые за многое время граф де Монсальви пожелал обнять родительницу. Он, как наяву, видел её стройный, словно свеча и прямой, точно стрела, силуэт.
Арно с известным любопытством и восхищением оглядывал непролазные чащобы, прозрачные зеркала озёр и тёмные болота. Человеческая душа представлялась ему серебристым ручьём, который в зависимости от обстоятельств может стать чудесным лесным озером или отвратительной топью. Ему показалось, что в зарослях ракитника мелькнула миниатюрная фигурка карлика. Но этот житель лесов был пуглив, в отличие от гномов, и не обращался в камень с восходом солнца. Катрин помахала рукой какому-то лесному созданию. К счастью, Мишель не заметил карлика и приветственного жеста Катрин.
Первые цветы уже начали распускаться, а ветви деревьев постепенно покрывались листьями. Навстречу путникам выбежал кабан, которого Катрин уложила болтом из арбалета. Она расстелила полотно и обратила вышивку в коней к разочарованию Жиля, предвкушаещего дальнейший полёт. Теперь они были обычными странниками.
Беатриса решила остаться здесь. Этот лес был одним из немногих прибежищ волшебных существ. Здесь обитали феи, карлики и драконы. Только тут она могла обрести желанную свободу. Хотя Катрин подозревала, что рано или поздно бывшая графиня потянется к людям.
