— От родного брата, — без запинки соврал хитрый Иванушка.
— А он-то откуда это взял? — недоумевал воевода.
— Как откуда? — изобразил непонимание Иванушка. Потом деланно изумился, испуганно зажал ладошкой красивый рот, похожий на спелую ягоду. — Ой! Ладно я побежал.
Хитрец знал, что этой игрой только подбросил дровишек в костёр любопытства друга разлюбезного. Солнцесвет совершенно не планировал отпускать приятеля, не разузнав всего. Мигом позабыл про Лисаву, к которой шёл с гостинцем. Стал уламывать Ванюшу как девку красную. Тот поломался для виду, скоморошничая да цену набивая.
— Только молчок, о том, что поведаю.
— Само собой.
— И пряник купи мне. По сладкому изголодался.
Прода от 02.07.2026, 16:14
Солнцесвет и не догадывался, что ловкий и лживый Иванушка просто-напросто отрабатывал серебро, полученное от лукавой няньки. Два хитреца всегда найдут общий язык. Пусть все считали Козулю простосердечной и недалёкой смотницей, а нелестное прозвание дурачок прилипло к Ванюшке как смола, но такие простаки запросто обдурят весь край. А уж коли вместе сойдутся и замыслят недоброе — мало не покажется никому. Не одна корысть двигала бойким парнем. Припугнула Козуля, что раскроет людям глаза на недостойное поведение княжеской невестки. Безжалостен и суров тутошний покон к прелюбодеям. И своих бы головников не пожалели. А уж с иноземцем, нанёсшим оскорбление княжескому сынку расправятся с особой жестокостью.
Изяславу тоже по пышным рыжим косам не погладят. Скорее всего конунг Харальд повелит тихо расправиться с совратителем княжны Полоцкой. Высокородную невестку лишь пожурят, побранят, в крайнем случае потазают. А в дальнейшем посадят под замок. Может и столкнут с лестницы, переломают шейку лебединую. Али объявят, что раскрасавица Изяславушка отравилась грибами, до которых была великая охотница. Не станет Рогволод Полоцкий из-за нелюбимой дщери мстить могучему Смоленску, свару зачинать. Проглотит объяснение, смирится да забудет о белой лебёдушке. А Ульв через некоторое время возьмёт полную жену из смолянского боярского рода. Может, его выбор падёт и на саму Огницу. Кто византийский лисёнок супротив кривичского волчонка?
Но от Изяславы Иванушка не собирался отказываться. Никаких доказательств нет у противной вековухи. Надо привести видоков и послухов. А они с княжеской дочкой не так и глупы, чтобы выказывать склонность на людях. Да и свидания страстные обустраивают в величайшей тайне. Даже подруги и наперсницы княжны полагают, что она чиста аки голубица белопёрая. На посторонних людей нельзя полагаться. Однако шила в мешке не утаишь. Вот и просочился слушок, что дочь князя Полоцкого ведёт себя непозволительно легкомысленно. Никто особо не верит этим слухам. Чтобы неполная супруга княжича взяла в полюбовники того, над кем весь край потешается. Быть того не может. Кто этому поверит?
Было у варяга Рогволода две дочери. Старшая, Изяслава, от меньшицы. Младшая, Рогнеда, от водимой и полной жены. Понятно, что её-то ждал более высокий жребий. Предсказали волхвы князю Полоцкому, что его дочь будет княжеской наложницей и родит детей от христианина. Дескать, сам Рогволод погибнет от руки зятя. Ужаснулся старый варяг такому предсказанию. Да стал думать, как бы половчее обхитрить судьбу жестокую. Забыл потомок Аска и Эмблы, что Урд, Верданди да Скульд провести невозможно. Это не смертные, коих не зазорно поводить за нос. Судьба не волк, от которого можно откупиться худой скотинкой. Тогда как раз Харальд Смоленский прислал сватов к Рогнеде.
Порешил князь-отец, что сами Боги подают ему знак. Нужно отдать нелюбимую дочь в наложницы смоленскому княжичу. Но что будут люди говорить о князе, чья признанная, пусть и нелюбимая дочь занимает менее чем почётное положение при сыне варяга Харальда. Тогда тайно сговорился с послами могущественный и коварный Рогволод. Дескать, и вам выгода и я от страшного пророчества избавляюсь. Посмеялся жестокий Харальд хитрости предусмотрительного правителя. Верили викинги в различные предзнаменования, сны и предсказания. Однако мало кто решался заигрывать с норнами и перечить воле всемогущих небожителей. Даже богиня Фригг не смогла спасти своего любимого сына, бога весны Бальдра. Со всех растений взяла клятву не вредить юному асу могущественная супруга Одина. Но о безвредной омеле позабыла. Этим и воспользовался зловредный Локи.
Заключили союз между собой князья. Назвал юный Ульв Изяславу супругой милой при всём честном народе. Однако мунд за невесту так и не был выплачен. Потому считалась княжна неполной супругой конунгова сыночка.
Непрочным было положение княжьей дщери в чужом городе. Вроде и не славница, но и не мужняя жена. Даже прислужницы не знали, как величать молодую варяжку. Других жён и даже наложниц у старшего княжича не было. Поговаривали разное. И не всегда лестное для княжьей чести. Фактически до встречи с Иванушкой жила в своём тереме Изяслава как безмужница, всеми покинутая, всеми оставленная, преданная старой родней и не принятая новой. Никому не нужный довесок к мирному договору. Да сестрица молодшая на прощание слова обидные кинула.
— Я буду Киевской княгиней али византийской базилиссой. А ты до старости у княжича в наложницах проходишь.
Как деревце без солнечных лучей, живительной дождевой влаги и должного ухода засыхала Изяслава, пока на ярмарке не повстречала расторопного да языкастого Иванушку. Быстро понравились друг другу да сговорились молодые люди. Дурное дело самое нехитрое. Расцвела от любви пригожего молодца княжна, как самая прекрасная роза в садах базилевса. Да у людей есть глаза. К тому же безрассудная женщина отдала Иванушке свои самоцветы.
Была на то особая причина. Сговорились любовники бежать за Варяжское море. Отчего бы не стать Иванушке богатым торговым гостем? Всеми дарами наделён ловкий добрый молодец для этого. А теперь встретил девицу, ради которой готов всем рискнуть. Только деньги нужны. Если пропадут окончательно сокровища начнётся дознание. Да и сбывать с рук яхонты опасно. Тут надо все возможности взвесить да последствия страшные предугадать. Верят кривичи в волшебные свойства камней. При всём желании простую гальку, камешки да валуны не сравнить с редкостными самоцветами. Лишь янтарь изредка находили на брегах Днепра. Так люди баяли. Сам Иванушка того не видел, а значит, на веру эти россказни не принимал.
А вот на его полузабытой родине такие камушки водились. Здесь же даже серой, как крыло сизаря, гальке придавали особое ритуальное значение. Красные девицы ходили на берег могучего Днепра да ворожили по камешкам на будущего супружника. Закрывали очи ясные да выбирали наугад камешек. Коли чёрный нечаянно в ладонь возьмёшь, так будущий муж будет страшный, как леший, неласковый и дурной. А если повезёт белый камень выловить, так быть счастливице за боярином. Только ни разу такие камни в маленькие крепкие рученьки славниц не попадались. Только серые, гладкие, водой обтёсанные. Сиё означало, что муж у любознаек будет самый что ни на есть обычный.
Иванушка улыбался, наблюдая за этими наивными обрядами. Но выводы для себя сделал. Потихоньку стал совершать обряды с разноцветными самоцветами, которые Изяславе достались от бабушки. Пуще всех внучат любила старая скандинавка старшую дочь единственного сына. Эх, была бы Ингрид жива, жизнь княжны повернулась бы по-иному! Но глуп тот, кто сокрушается о несбыточном. На прощание сказала мать Рогволода, что смарагды, бирюза, сапфиры, янтарь да рубины заговорены финно-угорским чародеем. Только тот будет счастлив, жив и благополучен, кому предыдущий хозяин передаст эти сокровища по доброй воле. А если взять их обманом али силой, то и с жизнью можно проститься.
Иванушка не верил ни в христианского Бога, не в славянских раскрашенных идолов, ни в лешего, ни в водяного. Хотя нет! В водяного он почти поверил. Ведь своими очами узрел мавок, пляшущих в свете яркой луны, полной и округлой, как груди его зазнобушки. Что-то они гутарили про водяного. И пущевика с кикиморой привелось узреть. Ване хотелось попробовать на сахарно-белый зубик весь крещёный и некрещёный мир. Пущевика и кикимору тоже довелось повидать. А Даждьбога, парящего по небу, Перуна, потрясающего зигзагообразными молниями, Скотьего Бога Велеса Иванушка не видал как ушей собственных. Хотя отражение последних белоголовый византиец не раз мог узреть в водах Днепра, Лисьем озере, бадье али ведре.
Множество девиц доверчивых приходили к хваткому торговцу, дабы испытать на себе самоцветную волшбу. Особым спросом бирюза пользовалась. Камень, приносящий удачу в любви, как-никак. А более пожилые и менее здоровые люди отдавали предпочтение смарагдам. По тутошним поверьям эти зелёные камушки могли излечить почти любую болесть. Бойко пошла торговля у Иванушки. Но в любой бочке мёда всенепременно сыщется капля уксуса. Крошечной капелькой оказалась приметливая нахалка Козуля. Не входила нянька Огницы-красы в ближайшее окружение князя, а всё ж разглядела самоцветы редкостные, некогда украшавшие чело, выю, запястья, да тонкие персты Изяславы. Припугнула Иванушку. Тот так опешил, что даже и отпираться не стал.
Сгоряча тем же ответил:
— Так и твоя Огница далеко не лебёдка белая. Она и мой брат...
Нянька приложила палец к губам.
— Именно об этом я и хочу с тобой потолковать.
А дальше вероломная Козуля перешла от кнута к прянику. Это пришлось Ване по душе. Вот и сейчас сластёна хитроумный угощался пряником, а крошки великодушно отдал птахам. Лето не зима. Птички не помирают с голоду, но от людских подношений не отказываются. Воевода пристально смотрел на дурачка. Тот не заставил дружка терзаться ожиданием.
— Думаешь почему Огница отказалась вознаградить своей любовью такого красеня?
— Ну... Пока я вроде ничего доброго не сделал, чтобы меня отличать подобным образом, — заметил воевода. Иванушка лишь вздохнул. Не зря Солнцесвет слыл тугодумом.
— Да она к моему брату ходит.
— Меня приворожить решила? — порывисто воскликнул витязь. Как и многие недалёкие люди раскрасавец Солнцесвет был незаслуженно высокого мнения о своей прекрасной персоне. — Замуж хочет, вот и цену набивает. А сама тем временем...
— Да нет, — крикнул выведенный из терпения Иванушка. Сегодня Солнцесвет себя превзошёл. — Любовничают они с моим братиком.
Молодой воевода мигом успокоился.
— Ох, и мастак ты людей пугать, друже Ванютка. Я-то уж о самом худшем подумал. С виду не скажешь, что девица глупа, как курица неощипанная.
«Сам ты петух бестолковый» — подумал приятель, но вслух молвил иное:
— Али тебе не обидно, что дочь волочайки таким хоробром пренебрегает?
— Обижаться на всяких дурищ времени не хватит, — рассудил воевода. — Предпочесть мне колдуна плешивого, который в лесу живёт, обособленно ото всех, пням молится, не в обиду тебе будь сказано. Чай, не юнец я неоперившийся за каждой упрямицей бегать. У меня Лисава красивая, разумная и ласковая. От добра добра не ищут.
Понял Иванушка, что избрал неверную тактику, как говорят на его далёкой родине. Подзуживать Солнцесвета, что воду в решете летом носить. Вот если немного терпения проявить, то придёт зима, вода станет льдом. А уж лёд перенести в решете любой дурак сможет. Редкий молодой человек наделён терпением и осторожностью. Но Иванушка иногда мог переступить через себя да проявить два столь похвальных качества.
Солнцесвет, может, и недалёк, но дальновиден и хладнокровен. А вот Елисей... Тут дело обстоит ровным счётом наоборот. Умён, образован, но иногда бывал простодушен, как дитя, когда позволял чувствам возобладать над разумом. И совершенно непрактичен. Эх, будь Иванушка на его месте! Ну да ладно. Грех жалиться. Молодцы два пришлых брата. Один обольстил суложь княжескую, другой добился любви дочери викинга, которой только ленивый втихомолку косточки не перемывает. Дескать, и хороша нездешней красой, и горда без меры, и с нежитью знается, да и где это видано, чтобы дочь волочайки так вознеслась. Околдовала чернокосая девчонка старого ярла, вот тот взял её в свой дом, дочерью признал, жемчугами да смарагдами украсил, в паволоки нарядил, наследницей назначил.
Начал Иванушка почаще к брату захаживать, интересоваться его садиком да дикими растениями. Знал хитрец, как любо подобное людям. Лесть и показное внимание — вот оружие пострашнее, чем сулица, лук да тул со стрелами. Простаком однако Елисей не был. Понял, что-то задумал неугомонный Иванушка.
— А что, Елисейко, водятся клады в здешнем лесу? — шутливо спрашивает парень, а лазоревые глаза остаются серьёзными, как у воина перед решающей битвой.
— Не ведаю того, — как-то беспечно произнёс ромей. Иванушка неодобрительно глядел на родича. Тот в последнее время был каким-то несобранным, рассеянным, счастливым, порой пел за работой. Даже Ваня соромился такого родственничка. Так и хотелось сказать, что совестно в его-то годы голову терять из-за глазастой прелестницы, которая суть ничто иное как славянская ведьма. В последнее время юноше опостылела эта земля. Всё стало казаться таким простым, примитивным и почти ненавистным. А этот старикашка ( как про себя Иванушка величал Елисея) стал находить счастье в простом существовании. Так и светится, точно самоцвет редкостный. Иванушка в последнее время только о дирхемах агрянских, кладах да драгоценностях мог помышлять. Вот и такое сравнение пришло в беспокойную светловолосую головушку.
Елисей по-мальчишески подкидывал вверх золотистый лимон. Диковинный фрукт. Попробуй вырасти такой на берегах Днепра. Только разве Огница оценит его старания? Для неё что лимон, что калина — всё едино. Только калина растёт у каждого тына, а таких фруктов более ни у кого в тутошних землях не найдётся. Она и не глядит на серебристые листья оливковых деревьев, рыжие апельсины, златые лимоны, равнодушна к аромату роскошных роз и дивных олеандров. Для девы со смоляными глазами главным дивом является... Квакушка, который великодушно катает причудницу на своей спине. Даже немного обидно. Чувство полёта — вот преимущество чешуйчатого летуна. Именно это Елисей не сможет дать Огнице при всём желании.
Она, как и он сам не умела летать, вот и тянулась порой к крылатому. Но разве не сам ромейский странник испытывал потребность видеть каждый день такую непохожую на него язычницу, колдунью, мавкину подружку, не брезгующую человеческими жертвоприношениями? Вот уж месяц серпень пошёл, а беглый византиец всё не может поверить в своё счастье. Кажется ему, что рассеется прекрасная Огница, аки дым. Разве можно удержать текучую воду в своих дланях? Тут ещё Иванушка хворост в костёр сомнений и неуверенности брательника подкидывает. С такими родичами и враги не занадобятся.
— Не тот фрукт к небесам подкидываешь, счастливый новобрачный! — глумливо усмехнулся юный зубоскал.
— Я ещё не...
— Ба! Ба! Покраснел, как спелый гранат. А твоя Прозерпина ещё не отведала сей фрукт? Думаю, что нет.
