Уж лучше замёрзнуть, чем быть съеденной. Рядом стоял дуб вековой. Корявый да могучий. Двум смертям не бывать — одной не миновать. Из последних сил Марушка забралась на дерево. Но её пальцы уже слабели. Долго ли можно выдержать сидение на дубовом стволе? Волки умеют ждать. Для двуногих хищников она мешок с серебром, а для четвероногих — вкусный ужин. Правда, немного в ней мясца, костей больше. Но на безрыбье… Вот мачеху и сестрёнку звери бы с большим аппетитом скушали.
Однако, волки очевидно, не планировали ужинать человечиной. То были не обычные звери. Пятеро белых, шестой светлый с зелёными пятнышками, седьмой ещё совсем волчонок, полностью зелёный с венком на малюсенькой головке. Восьмой зелёный с алыми крапинками, а девятый своим окрасом мухомор напоминает. Десятый наполовину зелёный, наполовину голубой, на шее ожерелье из грибов да ягод висит. Одиннадцатый — голубой, двенадцатый — тёмно-серый. С его шерсти капельки льются да не замерзают.
Духи то леса али иная нежить, — с некоторым облегчением подумала Марушка. Разгорелся костёр на поляне, даже девица, сидящая на дереве согрелась. Осталось дождаться утра. Да не судилось.
Видит измученная девушка крадётся тринадцатый волк. Изо всех сил Марушка уцепилась за дубовый ствол, но силы хрупкой девицы и божества были явно не равны. Обернулся волчара снежным бураном да стащил упирающуюся поселянку с дерева. Только теперь она поняла, что значит выражение «С дуба рухнула».
Вновь сменил облик волченька. Теперь перед ней стоит малорослый жилистый старик в синей шубе. Борода седая, как иней, густая, как лес непролазный. Голос зычный.
— Тепло ли тебе, красна девица?
— А ты поумнее ничего, старик, спросить не мог? — огрызнулась выведенная из терпения Марушка. — Даже Баба-Яга добра молодца сначала напоит, накормит, в баньке попарит, а потом лясы точит.
Волки и те засмеялись. Белые так хохотали, что даже пурга изо рта у них пошла. Зелёные смеялись легко, как мавки. Те, что в крапинку пожертвовали голодной и языкстой девице грибы да ягоды. Синие лишь вздохнули горестно. Нельзя им веселиться да дожди лить. Худо будет.
Дед ухмыльнулся в бороду да так вкрадчиво молвил:
— Ну раз ты к Яге шла, то что позабыла в моих владениях?
— Заплуталась.
У самой зуб на зуб попадает, а шутить не разучилась, хотя на душе так муторно, словно схоронила всех близких.
— Ох, и далеко ты забрела.
— А я вообще на редкость бестолковая.
— Сразу заметно.
Волки сжалились над весёлой девицей. Выделили ей самое почётное место у костра, покидали снег в котелок, а когда пар поднялся да вода пузыриться начала покидали туда сушёные грибы, невесть откуда взявшиеся свежие овощи, посолили похлёбку да стали ждать, что будет.
Марушка попробовала да скривилась.
— Что не по нраву наша стряпня, — спросил самый белый из волков, держащий в руке еловую палочку.
— Поданое угощение только хвалят.
Потом похлёбка показалась уже не такой противной на вкус. Главное, что чувство холода постепенно отступало. Осмелевшая девица сняла варежки из козьего пуха да стала греть руки у костра. Пальцы, привыкшие к стуже болели. Старик глядел на девицу оценивающе, затем снова усмехнулся в бороду.
— Не тебя я ждал.
— Так и я не гадала очутиться в ваших владениях. Сами должны понимать. Кто является сюда по доброй воле?
— Что-то я не заметил верёвки на твоих запястьях.
— Обманули меня.
— Выходит, что и меня тоже провели. Ну и народ у вас пошёл. Ничего не боится. На какие только хитрости не пускается, чтобы только не работать. Разбойники лесные и те честнее. Конечно, легче найти горсть серебра, чем гнуть спину целый год. Но человеческие длани, словно мёдом намазаны. Коли богатство пристанет — так не отлепишь.
Марушка же вяло подумала, что ей хочется в последний раз проводить Марену-зиму. Она ненавидела это время года. Именно на масленичных гуляниях она некогда встретила человека, который её погубил. Поманил несбыточными обещаниями, завёз в лес, обошёлся хуже, чем со зверем лесным.
Тут девушка почувствовала, что ей становится жарко, будто тёплую шубу на её плечи накинули. Уши словно бы заострились и удлинились. Она встала на четвереньки и захотела крикнуть, но из горла вырвался истошный вой, испугавший её саму. А люди у костра смеялись. Люди? Ведь они только что волками были. Пусть разумными, говорящими, но зверьми… Марушка даже не изумилась этому. Она за сегодня столько повидала, что устала дивиться.
— Тепло ли тебе, волчище-зверище? — смеясь вопросил Карачун. Вместо ответа разъярённая девица встала на задние лапы да попыталась дотянуться до ненавистного горла. Это ей не удалось. Холод вновь пробирал до костей. Волчица обиженно взвыла да побежала подальше от негостеприимного леса. Ей навстречу неслись взрывы ледяняшего волчью душу хохота, звуки пастушьего рожка да нестройное пение.
Ей нужно добраться до родного села. Но как это сделать? Она теперь словно и не она. Дева против своей воли, примерившая волчью шкуру. Хотя вокруг было столько волков в овечьей шкуре, что немудрено им уподобиться. Это похлёбка виновата, — наконец-то дошло до Марушки. Волки приняли человечий облик, а она напротив обратилась в зверя лютого.
Разумеется, волчица не нашла своё село. Забрела в эрзянскую весь, а там такой крик поднялся:
— Волк! Волк! Волк!
Мужики с кольми, топорами да дубинами за ней побежали. Убить не успели, но тощие бока знатно намяли. Злее зверья люди. Так некогда бабы и девки расправились с пахарем Руславом. Хотя не так уж люди и виноваты. Борются они за своё выживание. Коровы, козы да овцы не просто домашняя животина, а залог выживания. Их-то понять можно. Одно дело, когда есть нечего, а другое — губить ближнего ради жажды наживы. Вот и судилось бродить ей по свету в виде голодной волчицы. Никогда дочь пахаря не задумывалась о том, что чувствуют хищные звери. Вот о козах своих иногда вспоминает Марушка. Только с иным чувством. Раньше она их кормила, поила, доила, расчёсывала, холила да лелеяла.
Теперь же козочки представляются ей недоступным лакомством. Из их пуха она вязала платки, варежки, шали, чулки. Нынче она была одета в волчью шубу, но всё равно мёрзла от холода. Постепенно привыкла спать на снегу да глодать кору. Вконец славница отощала да обозлилась на весь белый свет. В подобное снежное да морозное время далеко не каждый зверь выживает. Порой наталкивалась оборотниха на околевшие тушки птиц. Но падаль нельзя жрать. Можно и самой околеть.
Вдругорядь чуть охотничьей добычей не стала бесприютница неразумная. Тогда как раз сечень был. Развлекался княжич Красибор ловами. Всё уже, — обречённо подумала молоденькая волчиха. Но не судилось княжичу сразить оборотниху. Медведь-шатун отвлёк внимание охотников. Это более опасная, но и желанная цель, чем обессиленный волк. Не волчья, но медвежья шкура стала княжеским трофеем. Марушка же укрепилась во мнении, что от князей одни неприятности.
Вот и пришёл месяц зимобор, который в тёплых краях прозывали берёзозол. Вьюги, метели, бураны да пурга в этом солнцевороте быстро отступили. В первый день зимобора праздновали день богини Марены, а на следующий день началось таяние снегов.
Неделю спустя полуслепая старушка-причудница приютила у себя худую и грязную волчицу. Марушка хотела только покоя, отдыха и тепла, потому поселилась у старой Забавы. Имя человека нередко влияет на нрав. Вот и с языка Забавы не сходили шутки, прибаутки, загадки, пословицы да поговорки. Верно говорят, язык без костей. Не с кем престарелой вековухе было потолковать, вот и взяла к себе хвостатую жиличку. Вдвоём-то веселее.
Ох, и смеялось всё село над бестолковой Забавкой, как пренебрежительно величали бестолковую бабульку. Это догадаться надо — приветить волка. Но люди в Рыжем бору, так звалась деревня из-за близости густейшего и красивейшего бора, который особенно хорош был в осеннее время, не были особенно злыми, хотя позубоскалить любили.
Далеко забрела Марушка. В тех землях протекала речка Везлома, левый приток Итиля. Проживали там финно-угорские племена. Везь на тутошнес наречии — вода, а лом — озеро. Озеро на самом деле было болотом, которое пользовалось довольно доброй славой.
Рыжеборцы не знали нужды, потому не озлобились. Не прилипли к их дланям и серебряные монеты, способные хуже калёного железа выжечь всё самое лучшее в человеке. За любую работу брались, но и отдыхать умели. Изобилия ни у кого не было, но и бедняков в селе не имелось.
В первый же день Забава поставила перед Марушкой глиняную миску с гречневой кашей. Поразмыслив, хозяйка положила крошечный кусочек коровьего масла. Так голодна оказалась пришелица, что вымела всё угощение. Только снежную крупу она видала в последние два месяца. На второй день случилось тоже. А потом уже и не смогла оборотниха смотреть на отвратительную снедь. Бабуся проявила непреклонность.
— У нас в избе таков покон. Что ем я, то и едят животные. Ничего. День — поголодаешь, второй — хвостом поветтишь, а на третий сломаешь так, что за ушами трещать будет.
Права оказалась вредная хозяйка. Голодному и чёрствый каравай слаще блинов кажется. А как пришла масленица — расщедрилась старушка. Зарезала старого гусака да угостила Марушку и чёрного кота, что иногда заходил в избушку мясцом да поторошками. Кот обладал серьёзным нравом. От гречи нос воротил, мышами питался, коих в избушке обитало великое множество. Вот и сбылась марушкина мечта. Дожила она до Масленицы. Тонкие, немного подгоревшие блины пекла Забава. Всё у неё выходило несуразно. Кот забрался на стол да лакомился сметаной, жмурясь от удовольствия. Вот как выглядит кошачье счастье.
До зимы не случилось ничего занимательного. Только в травне Забава повадилась щавель в огороде собирать да суп с яйцами варить. Разумеется, делилась она со своими питомцами. Получше эта стряпня была опостылевшей каши. Кот ел яйца только в сыром виде. Не раз чёрный разбойник рисковал шкурой, лишь бы похитить это лакомство в окрестных курятниках.
Осенью Марушка не могла дождаться, когда голубизна небосвода сменится златом. Это значило, что ещё на один денёчек она стала ближе к своей цели.
В четвёртый день месяца студня в селе чествовали Зарю-заряницу. В этот день с раннего утра молодки возносили хвалу Заре-зарянице, приносили ей требы в виде вышитых полотенец, молили о милости. А после готовили вареники с капустой, вишней, жареным луком, творогом, грибами. Забава грибы не собирала да на зиму не запасала, вишню съели ещё летом. Лук подгорел, а вареники из творога и капусты недурные получились.
Три недели спустя пропала волчица. Как не кликала её старая Забавка, не нашлась сердечная. Сколько волка не корми…
Только бы найти сей костёр. Эта мысль билась в серой победной головушке. Перепрыгивала через пни, миновала капканы, облавы. Вот и владения Карачуна. Признали старую знакомую бывшие волки. Ох, и глумился старый негодник над ней, а его свита подхватывала злобные шутки. Но волчица молчала, как водицы в пасть набрала. Потом её многострадальное тело сковал страшнейший холод, но и тогда ни звука не проронила несчастная обращённая поселянка. Только слёзы лились из огромных печальных глаз, обращаясь в драгоценные камни.
Смилостивились чародеи. Зачерпнули варево из котла да поставили серебряную тарелочку перед волчицей. Осторожно ела оборотниха, дабы не обжечься. А затем стала вновь девушкой. Только на тонких плечах красовалась серебристая волчья шуба. Заслужила.
— Научилась ты, девица, вежливости. Куда путь будешь держать? В родное село али здесь останешься?
— Холодно здесь.
— А там стало быть тепло?
Промолчала Марушка. Только водила дланями по ланитам, наслаждаясь нежностью бледной кожи. Трудно поверить, что шерстяной покров спал.
— Каждому человеку предназначен свой путь. Я хотел было Отраду себе в помощницы. Но ленивицу перевоспитывать, что воду в решете носить.
— Ну в такое время года не прольётся вода из решета, — усмехнулась Марушка, вспомнив шуточки Забавы.
— Не век здесь будет вьюга да холод. Придёт и весна в тот лес. Только ты не будешь более грустить. Испей воду из Забыть-реки, и станешь весёлой, как мавка.
А почему бы и нет? — подумала сирота.
Много ли добра она видела от людей? Махнула тонкой ручкой да протянула её Карачуну. Забвение то, что ей нужно.
Прода от 07.01.2026, 17:31
Ничто не предвещало беды страшной, но смертным не дано предвидеть грядущее. Почти десяток зим правил Долеслав княжеством Златокаменским. Не так уж дурно жилось людям под его властью, как под другими князьками. Муромские захватчики сами друг друга порешили, как звери, попавшие в одну яму. При варягах пришлось бедным жителям весьма крутенько. Урмане только воевать были горазды, что не нравилось простым людям. Народная молва тогда говорила про неудачливых викингов: «У Гостобрана бы и то не так худо получилось». Когда конунга Колля положили на погребальный костёр весь город втихомолку радовался. И вот настало шестое правление. Вначале народ судачил, что недолго посаднику Долеславу ходить по матушке-сырой земле. Вышло же по-иному.
Водимой женой Долеслава являлась Держислава, дочь боярина Сушко и единокровная сестра полюбовницы яронеговой. Хотя златокаменцы называли Милаву суложью князя Яронега и оплакивали недолю двух влюблённых, которых повенчала сама злодейка Марена.
Держислава всегда относилась с изрядной долей высокомерия к дочери рабыни, которая возвысилась посредством княжеской прихоти. Однако, при встречах с Милавой была сама любезность. И вот сестрица устроила её брачный союз с Долеславом.
После дочь казнённого смутьяна и злодея стала княгиней. Держислава превосходно справлялась со своими обязанностями, однако, тайная печаль точила её душу.
Не смогла подарить законного наследника мужу любому дочь боярская. Одно время даже думала посадникова жена, что былая любушка Долеслава её прокляла. Она же внучка злой ведьмы Величаны. Но, увидев, замученную работой и битую новым супружником Осинку, Держислава устыдилась своих подозрений и даже пожалела былую соперницу.
Когда Долеслав стал князем, то призвал к себе нагулянного в какой-то веси сына. Пусть это было ещё до их встречи, но Держислава попыталась было возразить, однако, Долеслав никогда не был подчёботником. Князь только недоумённо посмотрел на свою суложь да гневно хлопнул дверью, считая это недоразумение исчерпанным.
Ох, и злилась тогда Держислава! Всю ярость направила на юного княжича. Тогда-то Красибору тринадцать зим минуло, но важничал неимоверно. На выпады оскорблённой мачехи парень не отвечал, словно считал её за пустое место. Позже княгиня поняла, что княжич всё понимает, бывает вспыльчивым, резким и порой грубоватым, но не любит осложнять свою жизнь сварами.
Таких людей лучше не доводить, иначе мало никому не покажется. Люди, подобные Красибору, терпят слишком многое, но дурачками их назвать трудно. Княжич учился обращению с оружием, счёту, верховой езде и прочим премудростям. Всё ему было интересно. Нравом будущий правитель обладал ровным, весёлым и любознательным.
На бабьи смотни обращал внимания не больше, чем на раздавленного жука.
