Любушек у княжича было немерено, но никого Красибор не выделял особо. И вот теперь оказалось, что отец при смерти. Его может спасти только чудо. Кудесники предсказали, что князя может излечить только кровь змея-Триглава.
Княжич решил отправиться в путь. Как же отговаривала от этого похода Красибора его последняя полюбовница Негода. Улыбнулся немного печально княжеский сын. Знал ведь, что ожидать от этой коварной и хитрой женщины. Многие люди так наивны, что готовы поверить в самую дикую ложь. Их право. Нравится быть дурнями — будьте вечно обманутыми. Никому нельзя верить на слово. Сию истину княжич, а тогда простой весняк Красибор усвоил ещё в отрочестве.
Была в их веси шустрая девчонка Полева. Из молодых, да ранняя. Выдумщица была ещё та. Никто почти не верил в её придумки, окромя пришлых. Ну а Красибору нравилась та девочка. Мечтал поскорее вырасти да создать семью с Полевой.
Волосы у неё были ярко-рыжими, как мех у лисицы. Нрав самый непредсказуемый. Доверила она тайну Красибору про своих родичей, а доверчивый мальчик пошёл с ними разбираться. Как же, обижают маленькую девочку. Вот тут-то всё и вскрылось. Обманщицей оказалась Полева. Впрочем, сия хитруля искажала истину без всякой корысти. Ей так хотелось казаться более значимой в глазах друга. Вот и придумывала небылицы. По мнению Полевы, в жизни у человека каждодневно должны происходить яркие события. А если их нет, то можно и присочинить.
После этого пристыженный Красибор перестал общаться с выдумщицей. Как можно было возводить напраслину на самых близких родственников? С тех пор парень сомневался почти во всех людях. Кто обжёгся на кипящем молоке, дует на ледяную водицу.
Новоявленный странник понимал мотивы любовницы. Негода была суложью боярина Остромысла. Не больно тот и жаловал разумную, полнотелую, русокосую суложь. Иных красивый и властный честолюбец предпочитал. Чернявых, худеньких да строптивых.
Но оказалось, что супруги были заодно. Коли помрёт князь, то Красибор наследует отцу. А если он будет далече от Златокаменского княжества, то седьмым князем станет, вероятнее всего, Остромысл. Боятся люди проклятия Гостобрана.
Теперь боярин и ветру подуть не даст на князя. Недолюбливал Красибор хитроумного боярина, но, как водится, скрывал свои чувства. Отец внушал, что правителю нужна прежде всего хитрость, гибкость и умение договариваться с людьми. Это только викинги неразумные раньше срока стремятся попасть в Вальгаллу, а князь должен блюсти интересы своей земли, а не мечтать о славе воителя и героя. Но знатно боги посмеялись над разумным княжичем. Теперь от его удали зависит жизнь отца.
Пусть поздно Красибор узнал отца, но любил и почитал его превыше всех людей на свете. Почти поверили отец и сын, что проклятие Гостобрана сошло на нет. Но горе всегда подкрадывается негаданно.
На прощание обнял Красибор болезного отца да пообещал вскоре вернуться. Еле сдержал улыбку странствующий княжич при виде недовольного выражения на красивом лице Остромысла. Сам Красибор мог считаться пригожим парнем, даже не будь он княжеским сыном, но молодой боярин казался живым воплощением Ярилы. Высок, строен, как молодой тополёк, плечист. Золотые волны густых волос свободно ниспадают на могучие плечи, ясные глаза цвета лазурного неба имеют притворно-невинное выражение, словно говоря, кого я могу обмануть, люди добрые. Лицо румяное, как спелый яблоневый плод, на гладких щёках и выбритом подбородке ямочки. Черты лица тонкие и выразительные. Брови соболиные, что смотрится особенно изысканно и необычно в сочетании со светло-золотистыми кудрями.
Голос у боярина чарующий и несколько вкрадчивый. Но Красибор не так глуп, как те девки, что поверили в любовь бывшего торговца. Быстро вознёсся купец. И в воду глядеть не надо, что мечтает сей властолюбец о престоле Златокаменском. Только осторожен боярин. Не готов ещё расстаться с жизнью. Лучше синица в руке, чем журавушка в небе. Красибору не так давно минуло двадцать три зимы. Считал себя княжич ужасно важным, умным и удачливым. Думал, что всех людей видит насквозь, однако, он далеко не всё понимал и знал про Остромысла и Негоду. Но княжич был прав, не доверяя этой паре.
Покинув город, который уже десяток лет был ему родным, княжич меньше всего думал о вероломной Негоде и коварном Остромысле. Даже тревога об отце отступила на задний план. Юный наследник Златокаменского престола был переполнен новыми впечатлениями, чувством собственной значимости и предвкушением чего-то необычного. Что ему случайная полюбовница? Сейчас Красибор думал о новых свершениях, грядущих подвигах и о выздоровлении отца. Вспоминал он и о варяжских легендах. Некий Сигурд победил змея. Эту легенду он услышал от старого скальда, носящего то же имя, что и победитель змея. Этот Сигурд обучил Красибора многому.
Княжич взял с собой только самых проверенных людей. Разумеется, его ратный наставник входил в их число и был старшим в небольшом отряде. Будущий герой не видел ничего зазорного в том, чтобы подчиниться мудрому и сильному воину. Иные витязи были друзьями общительного княжича.
Жители городков, весей, сёл сперва пугались, завидя воина в златорогом шлеме, но успокаивались увидев миролюбиво настроенных славян. Сигурд также прекрасно изъяснялся на местном наречии, как и на языке своей полузабытой родины.
Страсть как были охочи сельские жители до рассказов о старине. Для молодёжи то старина, а для Сигурда — события его молодости, в которых молодой тогда скальд принимал самое непосредственное участие. Обычно песнопевец отшучивался да отмалчивался, а тут... Что-то нашло на него. С интересом слушали кмети про храброго конунга Яринейга, валькирию Милаву, невезучего князя Гостобрана и кудесника Велислава, чьему коварству позавидовал бы сам огненновласый Локи.
— Как Остромысл, — едва слышно прошелестел изумлённый Красибор. Сигурд рассмеялся весело и беспечно. Как в ранней юности. Тогда он верил в счастливую звезду Яринейга. В те времена Сигурд полагал, что им всё по плечу. Теперь же он сомневается в успехе похода Красибора. Но что может остановить бывшего короля моря? Не умирать же в постели, чтобы попасть в безрадостное царство Хель. Напротив стать героем нового предания лестно для старого викинга.
— Куда этому хапуге да прохвосту до Велислава? — заметил скальд. — Многие наследники Аска и Эмблы стали пищей Мунина. А жрец Перуна, что был истинным Фенриром, скрылся вместе со своей волчьей наездницей. Предварительно, задушив валькирию Милаву. Дочь Яринейга исчезла вместе с ними.
Красибор только скривился. Когда Сигурд переходил к кеннингам, то княжича в сон клонило. Он любил простые, ясные и краткие речи без всяких загадок и заморочек. Но предание оказалось весьма занимательным.
На трёхглавых змеев в Златокаменском княжестве был неурожай. Кому нужна эта чужедальняя сторонушка? Даже змеи или драконы, как прозывал их тот же Сигурд, не почтили своим вниманием вольный некогда град. Хотя Красибор подумал, что название «златокаменцы вольные» не более чем красивый оборот речи.
Спрашивал ли Гостобран златокаменцев, хотят ли они воевать с Твориславом Муромским? Разве молодые парни хотели становится пищей для воронья подлого? А сколько девиц облагодетельствовал неугомонный князь? Для большинства это честь. Вот и рано умершая матушка гордилась, что её сам посадник отличил и на ложе к себе взял.
Мысль, что любушки самого Красибора усматривали в нём не любовника желанного, а просто честь взойти на княжеское ложе неприятно ударила по самолюбию. Но в этом путешествии всё будет по-иному. Для тутошних красавиц он обычный кметь, ищущий кому бы продать подороже свой лук, меч да копьё.
Позже Красибор понял свою ошибку. Девицы буквально вешались на шею пришлым витязям, надеясь родить детей от знатных воинов. Такую славницу любой в жёны возьмёт. Одна особо настырная вдовица даже обратила внимание на Сигурда. Но у стареющего воина разговор с такими короткий.
Сигурд посмеялся, а Красибор заметно погрустнел. Через две пятерицы прибыли они в небольшой городок Рыжий Бор.
Совсем недавно Рыжий Бор был селом да доля не обошла стороной тутошних жителей. Удача во всём сопутствовала им. Тогда как раз стояла осенняя пора. Странным показалось княжичу сиё название. Сосны же вечнозелёные. Где вы, скажите на милость, видели рыжую сосну?
Но стоило княжичу проехаться по лесным угодьям, как всё встало на свои места. Рыжая хвоя, золотистые берёзовые листья, пёстрые кустики и деревья рябины. Грибов и ягод в этих лесах полно. Болото так и прозвали ягодным. Огненный шар сверкающего солнышка-Хорса освещал это великолепие. Золотой край. Край изобилия.
Староста Честобор встретил кметей настороженно. Рыжий бор располагался в нескольких седмицах езды от столицы княжества. Поэтому глава рыжеборцев не знал в лицо княжича. Красибор бы не поручился даже за то, что угрюмый старик знает его имя. А вот к воинам староста сразу отнёсся с недоверием. Дескать, сманить хотят на службу ратную доверчивых рыжеборских парней. Кто о воинской привольной жизни не грезит?
Вид Честобор имел самый внушительный и властный. Красибор угадал в нём опасного соперника. Под неказистой внешностью прятался незаурядный ум и железная воля. На ночлег их староста отправил в избу старушки Забавки. Уже одно это показалось весьма странным подозрительному княжичу. Неужели в доме самого старосты не нашлось места для чужинцев? Хотя какие они чужинцы?
Сообразительный Честобор сразу отметил здешний говор, местные узоры на рубахах и плетение кольчуги. От того, наверное, понял, что парни местные. Разговоры о змее-Триглаве староста принял за уловку. А может и вовсе принял их за соглядатаев и ожидает нападения более крупного отряда. Красибор бы на месте главы племени так бы и подумал. Беспечность губит людей.
Мир не без добрых людей. Один из приятелей княжича, которого кликали Медвежило, в первый же день спознался с местной раскрасавицей. От неё и узнал много новостей интересных. Оказалось, что та бабка, несмотря на опасения недоверчивого княжича не представляет собой ровно никакой опасности. Обычная бабуся, бодрая, весёлая, жалостливая. Последнее качество сыграло решающую роль в Доле или в Недоле целого края.
Приветила как-то недалёкая Забавка волчиху серую, — рассказывала словоохотливая девка.
Тогда Медвежило только хмыкнул. Вот если бы зверушка была чёрная или белая тогда бы это было дивом для тех краёв. Сколько он сам таких серых разбойников переубивал? Счёту Медвежило был не обучен, потому не мог сказать. Но зверей было по-любому больше, чем пальцев на его руках.
Но дальше гридню было не до зубоскальства. Волчица почти прижилась в селе( тогда ещё Рыжий бор не разросся до городка). Не безобразничала, скотину не резала, на людей не нападала. Да как наступили холода, потянуло волчицу в лес, что само по себе казалось странным. Напротив, любая животинка стремится переждать зиму в тёплом местечке. Вот если бы весной или летом делом было, то в этом не было бы ничего удивительного. Ох и убивалась старая злосчастница. Одинокая да никому ненужная под старость лет оказалась Забавка. Вековуха, одно слово. Ни родни, ни друзей.
В иных краях такую обузу сносят в тёмный лес, дабы холод, голод да волки сделали то, на что у людей рука не поднимается. В некоторых златокаменских весях подобные вещи иногда происходят. Но здесь люди чтили покон Рода и никогда бы не осмелились обидеть кого-либо из своих же родовичей. Не мешает никому старушонка — и ладно. Помощи не требовала, не просила, не жалилась и даже не намекала. Однако, от своей Доли не убежишь даже за Сурожское море. Не отнесли её в лес, который был рядом с бором, так волчица сама к ней пришла.
Но после этого удача улыбалась не только Забавке, но и всему селу. Поняли люди, что непростая то была волчица. Порой Боги могут принять облик зверей, чтобы испытать род людской. То сама богиня Марена была. Так думали рыжеборцы.
Пять зим с тех пор минуло. А три зимы назад новая жиличка прибилась к Забавке. На сей раз то была красна девица в серебристой волчьей шубе да в сапожках хазарских. Назвалась Марьей, родства не помнящей. Имя-то не здешнее. Думали люди, что из ромеев или из болгар сия девица родом. Однако говорила на местном наречии без запинки, иноземные слова не употребляла, нрава была не самого ласкового, но и свары не затевала.
Бабка приняла её с распростёртыми объятиями. Народ погуторил, головами покачал, обсудил старую причудницу, но а потом у них иные дела сыскались. Но на пришелицу смотрели косо. Как пойдёт первый снег, так её словно ветром сдувает. А по весне опять объявляется. Где была, что делала, по её же словам, не помнит. Но Забавка и этому рада. Кошки уходят по весне гулять, а Марья на зиму пропадает.
Сложили люди два и два. Получили четыре. Поняли самые сообразительные, что оборотница сия девица. В волчьей шкуре приходила попервоначалу к доброй старушке. Понравилось ей в гостеприимном доме и повадилась ходить. Хотели мужики было кольями проткнуть да забоялись.
Вдруг это правда жрица Марены, а то и сама богиня. Или помощница Карачуна. Люди бают, что души девиц ,принесённых ему в жертву становятся волчицами неприкаянными. Опасно тёмных богов озлить. Пусть никто не строит им капище, но предпочитают жить в мире с Мареной, Чернобогом, Кащеем и Карачуном.
Нашёлся один мужичонка, который глаз положил на Марью. По словам новой любушки Медвежило, девица была собой неприглядная, хоть и не совсем уродливая. Но и на таких находятся любители. Кузнец Лют осмелился пристать к девице да получил от ворот поворот. Крепко обиделся на то мужик. Идёт Марья как-то мимо его дома, а на голову ей с крыши чуть лопата не упала. Здоровая такая лопата. Коли бы проворная девушка вовремя не отскочила бы, то жива бы не осталась. Кузнец гогочет, зубы сахарные показывает. С утра принял на грудь, вот и решил за отказ помститься. Не на таковскую напал.
Догнала его Марья да до смерти этой же лопатой забила.
— Она что богатырша? — спросил ошалевший Медвежило.
— Да нет, — передёрнула белыми точёными плечиками болтушка. — Росточка небольшого, сама худая, как уличная кошка. В чём только душа держится. Кузнечиха обозлилась, грозилась до князя дойти. Староста порешил, что убийца должна виру выплатить. Марья не противилась. Кинула вдовице целую горсть серебра да зашагала к дому Забавки. Потом кузнечиха локти кусала, что больше не запросила. А староста после этого в род принял Марью.
Красибора эта история заинтересовала. Если эта Марья ведьма, то, возможно, знается с местной нечистью. Как бы то ни было, воители — не старухи, чтобы пугаться колдуньи. Хотя как раз старуха-то её и не напугалась, а стала жить душа в душу со странноватой пришелицей. Не заробеют и они. Воины хоть и хватались за обереги, но не стали оспаривать княжеское решение. Сигурд только кивнул. Столько за всю жизнь перевидал, что не ему бояться очередной волчьей наездницы.
Но в глазах старого воина затеплилась робкая надежда. Не дочь ли это Яринейга и Милавы? После недолгих подсчётов Сигурд разочарованно махнул рукой. Мечислейва на несколько лет старше должна быть, чем эта ведьма.
Княжич решил отправиться в путь. Как же отговаривала от этого похода Красибора его последняя полюбовница Негода. Улыбнулся немного печально княжеский сын. Знал ведь, что ожидать от этой коварной и хитрой женщины. Многие люди так наивны, что готовы поверить в самую дикую ложь. Их право. Нравится быть дурнями — будьте вечно обманутыми. Никому нельзя верить на слово. Сию истину княжич, а тогда простой весняк Красибор усвоил ещё в отрочестве.
Была в их веси шустрая девчонка Полева. Из молодых, да ранняя. Выдумщица была ещё та. Никто почти не верил в её придумки, окромя пришлых. Ну а Красибору нравилась та девочка. Мечтал поскорее вырасти да создать семью с Полевой.
Волосы у неё были ярко-рыжими, как мех у лисицы. Нрав самый непредсказуемый. Доверила она тайну Красибору про своих родичей, а доверчивый мальчик пошёл с ними разбираться. Как же, обижают маленькую девочку. Вот тут-то всё и вскрылось. Обманщицей оказалась Полева. Впрочем, сия хитруля искажала истину без всякой корысти. Ей так хотелось казаться более значимой в глазах друга. Вот и придумывала небылицы. По мнению Полевы, в жизни у человека каждодневно должны происходить яркие события. А если их нет, то можно и присочинить.
После этого пристыженный Красибор перестал общаться с выдумщицей. Как можно было возводить напраслину на самых близких родственников? С тех пор парень сомневался почти во всех людях. Кто обжёгся на кипящем молоке, дует на ледяную водицу.
Новоявленный странник понимал мотивы любовницы. Негода была суложью боярина Остромысла. Не больно тот и жаловал разумную, полнотелую, русокосую суложь. Иных красивый и властный честолюбец предпочитал. Чернявых, худеньких да строптивых.
Но оказалось, что супруги были заодно. Коли помрёт князь, то Красибор наследует отцу. А если он будет далече от Златокаменского княжества, то седьмым князем станет, вероятнее всего, Остромысл. Боятся люди проклятия Гостобрана.
Теперь боярин и ветру подуть не даст на князя. Недолюбливал Красибор хитроумного боярина, но, как водится, скрывал свои чувства. Отец внушал, что правителю нужна прежде всего хитрость, гибкость и умение договариваться с людьми. Это только викинги неразумные раньше срока стремятся попасть в Вальгаллу, а князь должен блюсти интересы своей земли, а не мечтать о славе воителя и героя. Но знатно боги посмеялись над разумным княжичем. Теперь от его удали зависит жизнь отца.
Пусть поздно Красибор узнал отца, но любил и почитал его превыше всех людей на свете. Почти поверили отец и сын, что проклятие Гостобрана сошло на нет. Но горе всегда подкрадывается негаданно.
На прощание обнял Красибор болезного отца да пообещал вскоре вернуться. Еле сдержал улыбку странствующий княжич при виде недовольного выражения на красивом лице Остромысла. Сам Красибор мог считаться пригожим парнем, даже не будь он княжеским сыном, но молодой боярин казался живым воплощением Ярилы. Высок, строен, как молодой тополёк, плечист. Золотые волны густых волос свободно ниспадают на могучие плечи, ясные глаза цвета лазурного неба имеют притворно-невинное выражение, словно говоря, кого я могу обмануть, люди добрые. Лицо румяное, как спелый яблоневый плод, на гладких щёках и выбритом подбородке ямочки. Черты лица тонкие и выразительные. Брови соболиные, что смотрится особенно изысканно и необычно в сочетании со светло-золотистыми кудрями.
Голос у боярина чарующий и несколько вкрадчивый. Но Красибор не так глуп, как те девки, что поверили в любовь бывшего торговца. Быстро вознёсся купец. И в воду глядеть не надо, что мечтает сей властолюбец о престоле Златокаменском. Только осторожен боярин. Не готов ещё расстаться с жизнью. Лучше синица в руке, чем журавушка в небе. Красибору не так давно минуло двадцать три зимы. Считал себя княжич ужасно важным, умным и удачливым. Думал, что всех людей видит насквозь, однако, он далеко не всё понимал и знал про Остромысла и Негоду. Но княжич был прав, не доверяя этой паре.
Покинув город, который уже десяток лет был ему родным, княжич меньше всего думал о вероломной Негоде и коварном Остромысле. Даже тревога об отце отступила на задний план. Юный наследник Златокаменского престола был переполнен новыми впечатлениями, чувством собственной значимости и предвкушением чего-то необычного. Что ему случайная полюбовница? Сейчас Красибор думал о новых свершениях, грядущих подвигах и о выздоровлении отца. Вспоминал он и о варяжских легендах. Некий Сигурд победил змея. Эту легенду он услышал от старого скальда, носящего то же имя, что и победитель змея. Этот Сигурд обучил Красибора многому.
Княжич взял с собой только самых проверенных людей. Разумеется, его ратный наставник входил в их число и был старшим в небольшом отряде. Будущий герой не видел ничего зазорного в том, чтобы подчиниться мудрому и сильному воину. Иные витязи были друзьями общительного княжича.
Жители городков, весей, сёл сперва пугались, завидя воина в златорогом шлеме, но успокаивались увидев миролюбиво настроенных славян. Сигурд также прекрасно изъяснялся на местном наречии, как и на языке своей полузабытой родины.
Страсть как были охочи сельские жители до рассказов о старине. Для молодёжи то старина, а для Сигурда — события его молодости, в которых молодой тогда скальд принимал самое непосредственное участие. Обычно песнопевец отшучивался да отмалчивался, а тут... Что-то нашло на него. С интересом слушали кмети про храброго конунга Яринейга, валькирию Милаву, невезучего князя Гостобрана и кудесника Велислава, чьему коварству позавидовал бы сам огненновласый Локи.
— Как Остромысл, — едва слышно прошелестел изумлённый Красибор. Сигурд рассмеялся весело и беспечно. Как в ранней юности. Тогда он верил в счастливую звезду Яринейга. В те времена Сигурд полагал, что им всё по плечу. Теперь же он сомневается в успехе похода Красибора. Но что может остановить бывшего короля моря? Не умирать же в постели, чтобы попасть в безрадостное царство Хель. Напротив стать героем нового предания лестно для старого викинга.
— Куда этому хапуге да прохвосту до Велислава? — заметил скальд. — Многие наследники Аска и Эмблы стали пищей Мунина. А жрец Перуна, что был истинным Фенриром, скрылся вместе со своей волчьей наездницей. Предварительно, задушив валькирию Милаву. Дочь Яринейга исчезла вместе с ними.
Красибор только скривился. Когда Сигурд переходил к кеннингам, то княжича в сон клонило. Он любил простые, ясные и краткие речи без всяких загадок и заморочек. Но предание оказалось весьма занимательным.
На трёхглавых змеев в Златокаменском княжестве был неурожай. Кому нужна эта чужедальняя сторонушка? Даже змеи или драконы, как прозывал их тот же Сигурд, не почтили своим вниманием вольный некогда град. Хотя Красибор подумал, что название «златокаменцы вольные» не более чем красивый оборот речи.
Спрашивал ли Гостобран златокаменцев, хотят ли они воевать с Твориславом Муромским? Разве молодые парни хотели становится пищей для воронья подлого? А сколько девиц облагодетельствовал неугомонный князь? Для большинства это честь. Вот и рано умершая матушка гордилась, что её сам посадник отличил и на ложе к себе взял.
Мысль, что любушки самого Красибора усматривали в нём не любовника желанного, а просто честь взойти на княжеское ложе неприятно ударила по самолюбию. Но в этом путешествии всё будет по-иному. Для тутошних красавиц он обычный кметь, ищущий кому бы продать подороже свой лук, меч да копьё.
Позже Красибор понял свою ошибку. Девицы буквально вешались на шею пришлым витязям, надеясь родить детей от знатных воинов. Такую славницу любой в жёны возьмёт. Одна особо настырная вдовица даже обратила внимание на Сигурда. Но у стареющего воина разговор с такими короткий.
Сигурд посмеялся, а Красибор заметно погрустнел. Через две пятерицы прибыли они в небольшой городок Рыжий Бор.
Совсем недавно Рыжий Бор был селом да доля не обошла стороной тутошних жителей. Удача во всём сопутствовала им. Тогда как раз стояла осенняя пора. Странным показалось княжичу сиё название. Сосны же вечнозелёные. Где вы, скажите на милость, видели рыжую сосну?
Но стоило княжичу проехаться по лесным угодьям, как всё встало на свои места. Рыжая хвоя, золотистые берёзовые листья, пёстрые кустики и деревья рябины. Грибов и ягод в этих лесах полно. Болото так и прозвали ягодным. Огненный шар сверкающего солнышка-Хорса освещал это великолепие. Золотой край. Край изобилия.
Староста Честобор встретил кметей настороженно. Рыжий бор располагался в нескольких седмицах езды от столицы княжества. Поэтому глава рыжеборцев не знал в лицо княжича. Красибор бы не поручился даже за то, что угрюмый старик знает его имя. А вот к воинам староста сразу отнёсся с недоверием. Дескать, сманить хотят на службу ратную доверчивых рыжеборских парней. Кто о воинской привольной жизни не грезит?
Вид Честобор имел самый внушительный и властный. Красибор угадал в нём опасного соперника. Под неказистой внешностью прятался незаурядный ум и железная воля. На ночлег их староста отправил в избу старушки Забавки. Уже одно это показалось весьма странным подозрительному княжичу. Неужели в доме самого старосты не нашлось места для чужинцев? Хотя какие они чужинцы?
Сообразительный Честобор сразу отметил здешний говор, местные узоры на рубахах и плетение кольчуги. От того, наверное, понял, что парни местные. Разговоры о змее-Триглаве староста принял за уловку. А может и вовсе принял их за соглядатаев и ожидает нападения более крупного отряда. Красибор бы на месте главы племени так бы и подумал. Беспечность губит людей.
Мир не без добрых людей. Один из приятелей княжича, которого кликали Медвежило, в первый же день спознался с местной раскрасавицей. От неё и узнал много новостей интересных. Оказалось, что та бабка, несмотря на опасения недоверчивого княжича не представляет собой ровно никакой опасности. Обычная бабуся, бодрая, весёлая, жалостливая. Последнее качество сыграло решающую роль в Доле или в Недоле целого края.
Приветила как-то недалёкая Забавка волчиху серую, — рассказывала словоохотливая девка.
Тогда Медвежило только хмыкнул. Вот если бы зверушка была чёрная или белая тогда бы это было дивом для тех краёв. Сколько он сам таких серых разбойников переубивал? Счёту Медвежило был не обучен, потому не мог сказать. Но зверей было по-любому больше, чем пальцев на его руках.
Но дальше гридню было не до зубоскальства. Волчица почти прижилась в селе( тогда ещё Рыжий бор не разросся до городка). Не безобразничала, скотину не резала, на людей не нападала. Да как наступили холода, потянуло волчицу в лес, что само по себе казалось странным. Напротив, любая животинка стремится переждать зиму в тёплом местечке. Вот если бы весной или летом делом было, то в этом не было бы ничего удивительного. Ох и убивалась старая злосчастница. Одинокая да никому ненужная под старость лет оказалась Забавка. Вековуха, одно слово. Ни родни, ни друзей.
В иных краях такую обузу сносят в тёмный лес, дабы холод, голод да волки сделали то, на что у людей рука не поднимается. В некоторых златокаменских весях подобные вещи иногда происходят. Но здесь люди чтили покон Рода и никогда бы не осмелились обидеть кого-либо из своих же родовичей. Не мешает никому старушонка — и ладно. Помощи не требовала, не просила, не жалилась и даже не намекала. Однако, от своей Доли не убежишь даже за Сурожское море. Не отнесли её в лес, который был рядом с бором, так волчица сама к ней пришла.
Но после этого удача улыбалась не только Забавке, но и всему селу. Поняли люди, что непростая то была волчица. Порой Боги могут принять облик зверей, чтобы испытать род людской. То сама богиня Марена была. Так думали рыжеборцы.
Пять зим с тех пор минуло. А три зимы назад новая жиличка прибилась к Забавке. На сей раз то была красна девица в серебристой волчьей шубе да в сапожках хазарских. Назвалась Марьей, родства не помнящей. Имя-то не здешнее. Думали люди, что из ромеев или из болгар сия девица родом. Однако говорила на местном наречии без запинки, иноземные слова не употребляла, нрава была не самого ласкового, но и свары не затевала.
Бабка приняла её с распростёртыми объятиями. Народ погуторил, головами покачал, обсудил старую причудницу, но а потом у них иные дела сыскались. Но на пришелицу смотрели косо. Как пойдёт первый снег, так её словно ветром сдувает. А по весне опять объявляется. Где была, что делала, по её же словам, не помнит. Но Забавка и этому рада. Кошки уходят по весне гулять, а Марья на зиму пропадает.
Сложили люди два и два. Получили четыре. Поняли самые сообразительные, что оборотница сия девица. В волчьей шкуре приходила попервоначалу к доброй старушке. Понравилось ей в гостеприимном доме и повадилась ходить. Хотели мужики было кольями проткнуть да забоялись.
Вдруг это правда жрица Марены, а то и сама богиня. Или помощница Карачуна. Люди бают, что души девиц ,принесённых ему в жертву становятся волчицами неприкаянными. Опасно тёмных богов озлить. Пусть никто не строит им капище, но предпочитают жить в мире с Мареной, Чернобогом, Кащеем и Карачуном.
Нашёлся один мужичонка, который глаз положил на Марью. По словам новой любушки Медвежило, девица была собой неприглядная, хоть и не совсем уродливая. Но и на таких находятся любители. Кузнец Лют осмелился пристать к девице да получил от ворот поворот. Крепко обиделся на то мужик. Идёт Марья как-то мимо его дома, а на голову ей с крыши чуть лопата не упала. Здоровая такая лопата. Коли бы проворная девушка вовремя не отскочила бы, то жива бы не осталась. Кузнец гогочет, зубы сахарные показывает. С утра принял на грудь, вот и решил за отказ помститься. Не на таковскую напал.
Догнала его Марья да до смерти этой же лопатой забила.
— Она что богатырша? — спросил ошалевший Медвежило.
— Да нет, — передёрнула белыми точёными плечиками болтушка. — Росточка небольшого, сама худая, как уличная кошка. В чём только душа держится. Кузнечиха обозлилась, грозилась до князя дойти. Староста порешил, что убийца должна виру выплатить. Марья не противилась. Кинула вдовице целую горсть серебра да зашагала к дому Забавки. Потом кузнечиха локти кусала, что больше не запросила. А староста после этого в род принял Марью.
Красибора эта история заинтересовала. Если эта Марья ведьма, то, возможно, знается с местной нечистью. Как бы то ни было, воители — не старухи, чтобы пугаться колдуньи. Хотя как раз старуха-то её и не напугалась, а стала жить душа в душу со странноватой пришелицей. Не заробеют и они. Воины хоть и хватались за обереги, но не стали оспаривать княжеское решение. Сигурд только кивнул. Столько за всю жизнь перевидал, что не ему бояться очередной волчьей наездницы.
Но в глазах старого воина затеплилась робкая надежда. Не дочь ли это Яринейга и Милавы? После недолгих подсчётов Сигурд разочарованно махнул рукой. Мечислейва на несколько лет старше должна быть, чем эта ведьма.
