Марья выразительно поглядела на Красибора. Путаясь и немного запинаясь, княжич поведал о своём горе. Призадумалась маленькая болотница.
— Раньше моё озеро было родником. До сих пор ледяные ключи на дне бьют. То живая, мёртвая и целебная вода. Наберу я её для твоего отца. Чтобы сумел дождаться сына. Только должен один из вас отвезти воду недужному князю.
— Конечно, — возник Стоила. — Надо пешком идти. А вдруг кошка съест. Или ещё кто-нибудь пристанет. Это не лес, а сборище нежити.
Кикимора безрадостно засмеялась, утирая невольно выступившие слёзы. Красибор исподлобья взглянул на верных дружинников.
— Быть посланцем князя — это честь, но не обуза. Отвезёт лекарство Медвежило. Я ему вполне доверяю.
Медвежило просиял. Он был готов пуститься в трудный путь пешком, но маленькая болотница сжалилась над ним. Она обратила медвежьего блазня в крепкого красивого скакуна.
Набрали несколько фляг воды люди. Помахала Марья всаднику и бурому коню. Красибор оглядывал владения болотницы. Всё-то у малышки слажено. Урожай ягод, луг, на котором растут только нивяницы. Неведомые розовые цветы. Похвалил он садик кикиморы, и та подарила ему благодарную улыбку. Доброе слово и нежить радует.
Про змея кикиморка ничего поведать не могла, ибо не уходила далеко от своего болота. Тихо тут, покойно, красиво. Собственными крохотными ручками девчурочка создала подобную прелесть и очень гордилась. Осока, которая может ранить до крови, камыши, рогозы и тростники издавали печальный звук, похожий на погребальную песнь, небольшие берёзки да сосенки, более похожие на кустарники, чем на могучие деревья, лиловый вереск уже отцвёл. А пора цветения багульника прошла ещё летом.
Наряд Нивяницы из осенних листьев соткан да тёмно-зелёным мхом расшит. В светлые косы, которые так и не позеленели, вплетены почерневшие брусничные листья. И кикиморам щёгольство не чуждо. Мало радости в существовании нежити. Особенно, если она в Яви не нажилась. Хотя кто по доброй воле стремится расставаться с жизнью земной? Есть, разумеется, и такие люди, которые, не выдержав тягот жизни, накладывают на себя руки. Но обычно смертные жалятся на жизнь, но смертушки лютой боятся. Цепляются за свое существование из последних сил. Таков и князь Долеслав. Хотя он-то славно пожил под срединным небом.
А тут княжич узрел малышку, которая совсем недавно в зыбке лежала. Но не водить ей хороводы с подружками, не сжигать чучело Марены на Масленицу, не судилось Нивянице продолжить свой род. Трясина стала её крадой и новым домом. Что же случилось с несмышлёнышем? Это были безрадостные мысли. Но как необычно узреть льдисто-голубые глаза, полные жизни и восторга, на мёртвом лице, белом, как снежный покров.
Нивяницу радует любой пустяк. А на что тратят жизнь люди? Ради чего живёт сам Красибор? Только сейчас княжич понял, что не нужно откладывать на потом исполнение своих желаний. Потом может и не наступить. Какой смысл продумывать всё, если жизнь человека хрупка, как стебель тростника и недолговечна, словно яркое пламя костра. Тростник легко преломить, а от самого яркого и высокого пламени останутся тусклые угольки. Так и человек станет безгласным телом, которое положат в курган али сожгут на погребальном костре. Красибор неожиданно для себя самого произнёс:
— Не хочу ложиться в сырую землю и гнить там. Моё пожелание таково — после смерти сожгите мой прах на костре.
— С чего это ты, княже, задумался о смерти? — раздался насмешливый голос Марьи.
— Тоска зелёная в этом болоте. Да и девочку жалко, — очень тихо промолвил пристыженный Красибор.
— Разве ты, княже, впервые видишь смерть? Странная трепетность для того, кто проливает чужую кровь.
— Я впервые об этом задумался. Мы живём недолго, отказываем себе во всём ради грядущего, а оно может и не наступить. Скупец бережёт ларь с золотом. А кому достанутся плоды его трудов? Отец растит детей, но умирает в одиночестве. Девица лелеет красоту, не зная, что это её последняя весна. Мой отец мечтал жить и править долго, но проклятие — не старушечьи бредни. Вот и выходит, что мы слабы перед волей Богов, как зайцы да козы перед волчарой.
— Да ну? — повела тонкими плечиками Марья. — Именно по этой причине ты, княже, и пустился в этот опасный путь? Не тянешь ты, хоробр, на покорного барашка или петушка беззащитного перед рыжей ватажницей.
Княжич беззлобно усмехнулся.
— Твоя правда, Марья-Краса.
Отчего-то Марья всегда смущалась, когда её величали красавицей. Вот и сейчас славница стала порывисто теребить кончик густой косы, мягкой, как редкостные привозные ткани. Красибор протянул руку и накрыл сильной дланью дрожащие пальцы чародейки. А после он вынимал хвою, брусничные листочки и неведомые растения из пышных волос колдовки.
Отчего-то странствующий сын правителя чувствовал удивительное спокойствие рядом с злоязычной, строптивой и загадочной Марьей. От такой девы не знаешь, что ожидать. Это так же верно как-то, что после заката следует мрачная ночная пора. Но предательства ожидать от забавкиной внучки не приходится. А чувство опасности и недосказанности будоражило чувства Красибора.
Во сне княжич видел сверкающую радугу-богатку, стаю волков, суровую зиму и снегодеву, которая оказалась… Марьей. Кикимора в этом сне была наряжена в траурный белый сарафан. Спина девочки была прямая, как спица, но у неё выросли блестящие, пушистые белоснежные крылышки, сверкающие, как снег под лучами дневного али ночного светила.
На светлых волосах маленькой хозяйки топи красовалась кружевная повязка, белее, чем покойничье чело. Сосны казались тоньше и белее берёзок, а у маленьких детских ножек сидел невиданный в этих краях зверь — белый и пушистый. Постепенно радуга растворялась в белёсом мареве снежных хлопьев. Золотистые волосы и голубые глаза Нивяницы остались единственными цветными пятнами среди ослепительной, но пугающей белизны. Внезапно Снегодева взмахнула серебристой веточкой, как весна сменила это жуткое видение. Теперь в глазах рябило от разноцветия. Не было больше Снегодевы. На её месте стояла темноволосая девушка, в чьи волосы были вплетены ярко-алые грозди рябинушки. Но какие ягоды в месяце зимоборе? Всё было несуразным в этом сне.
Но и пробуждение не порадовало княжича. Проснулся юноша от гвалта, громких криков и причитаний Нивяницы. Только продрал глаза странник, как узрел большую беду. Запропал куда-то неразумник Первак. Пусть и не люб был озёрной кикиморе сей дерзостный насмешник, но корила себя девочка, что сомкнула голубые, как незабудки, глазки. Тогда бы не случилось большого несчастья.
Красибор быстро призвал кметей к порядку. Стали искать. Да только, как водится в таких случаях, шума много — толку никакого. Как добросовестная болотница, Нивяница прочесала всё болотное дно.
— Как в воду канул, — в отчаянии произнёс Русак. Остальные глянули на парня с сочувствием. Побратим, лучший друг пропал. Горе неизбывное.
Изначально все дивились, как такие разные люди могут дружить? Что у них общего. Рассудительный Русак всегда взвешивал последствия своих слов и поступков. Первак же никогда не прислушивался к голосу разума и рубил с плеча. Но теперь выдержка изменила и его побратиму. Марья хмурила тонкие бровки цвета сажи и нетерпеливо покусывая травинку.
Шерстяна тоже не обнаружилось, поэтому терпение девушки было уже на пределе. Даже запах мяса не приманил кота. Неужели она завела животное в лес на погибель? Все кмети стали наперебой строить предположения о том, что могло произойти с их приятелем. Марью больше интересовало, куда мог деться неглупый Шерстян? Ответ напрашивался только один, и он очень не нравился чародейке. Вся надежда теперь только на сообразительность чёрного кота.
Шерстян не подвёл Марью. Кмети уже собрались трогаться в путь, но животное опередило их. Марья от избытка чувств даже расцеловала мохнатые щёки своего пушистого друга. Грязный, голодный, немного ободранный, отошавщий, но такой родной. Котик жевал мясцо, поглядывая по сторонам.
— Ну? — строго спросила Марья, когда кот наелся и довольно замурчал. Тот не торопился развеять её подозрения, а лишь жмурился да умывался. Понятно, что дело плохо.
— Видел кошку-баяльницу? — не отставала славница. Шерстян нехотя кивнул. На этот раз от настырной девки не отвяжешься. Не любил мудрый кот показывать свои умения при малознакомых людях. Обжёгся на молоке, потому дул на воду.
Родился Шерстян обычным котёнком. Но мог понимать любой звериный и даже человеческий язык. А что ещё хуже, мог говорить на человеческом, птичьем, мышином и собачьем наречии. Однажды за это чуть не поплатился. Никто не рождается мудрецом. Решил заговорить с людьми. То было далече отсюда. Ох, и подняли крик люди. Одни кричат «оборотень». Другие утверждают, что это не кот, а коргоруша. Еле ноги унёс. Его уже хотели в мешок положить да в прорубь бросить. С тех пор кот от всех таился. А на мышином и птичьем наречии здорово калякал, чтобы приманить добычу.
Только с Марьей кот и беседовал. Даже потихоньку обучал её своему языку. Иногда переводил ей разговоры домашней скотины. Теперь же кот сквозь зубы произнёс.
— Кошка-баяльница его увела. Я еле от неё сбежал. У неё давно имеется зуб на меня.
Хоробры даже не подивились способности котейки.
— Как может кот увести живого человека? — усомнился Стоила, не верящий в предания про Кота-Баюна.
— Очень просто, — ответила Марья. — Сладкими песнями, жалобными речами, хитрыми восхвалениями. Это мой недосмотр. Надо было подробно расписать вам про эту кошку. Совсем ополоумела. Ничего уже не боится.
Отчего-то все считают, что кот-Баюн должен быть только чёрным. Однако кошка-Баяльница имела рыжую окраску, длинную, пушистую и неспутанную шерсть, нахальные травянистые глаза, богатое воображение, прекрасный голос. Жертв своих она не съедала, а просто залучала в своё логово. Где это логово находилось, никто не ведал. Даже Марья не знала, откуда взялась неведомая зверушка. Тутошний люд клялся всеми богами и пращурами, что отродясь в их местах не было такого дива.
— Тоже мне диво, — заметил кухарь Деян, подкармливая кота, — вот если бы в ваших лесах жар-птица обитала, то это было бы истинным чудом. А это и не диво вовсе, а велесово наказание.
— Может, так оно и есть, — раздался тоненький голосок Нивяницы. — Мои родичи убили Медведко и тем озлили скотьего бога. Велес покровительствует медведям. Вот и послал всем в наказание кошку-Баяльницу.
Долго люди судили да рядили. Красибор решил, что им нужно со змеем разделаться до холодов, а уж кошку он как-нибудь сам изловит. Марья только усмехнулась. Осторожна и неглупа эта рыжуха. Со змеем можно благодаря силе молодецкой управиться, а кошку следует полонить только хитростью. Да где взять столько ловкости? Но парня надо выручать.
Прода от 11.02.2026, 13:15
С тяжёлым сердцем шли кмети к реке Везломе. Дурное предзнаменование — потерять товарища ещё до окончания боя. Стоила только по привычке ворчал, что упадут головы буйные хоробров с плеч могучих да окрасится вода прозрачная в алую кровь. Не будет им удачи. Думал Красибор, что Марья осерчает на надоедливого воина, но девушка только спросила:
— Как тебя звать-величать, добрый молодец?
— Стоилой кличут.
— Зря тебе такое имя дадено. Стойкости в тебе не больше, чем правдивости в торговце. Я бы нарекла тебя Худодумом.
Смех смехом, а это прозвание с тех пор так и прикрепилось к вечно ноющему хоробру. Точно смола к коже прилипла. Стоила не озлился. Понял, что уже через край хватил. Его приятелям и так худо, так ещё и он каркает, точно страшный Ворон Воронович. Так и вправду ещё большую беду можно напророчить. Да что поделает парень, коли таким уродился. Порой и сам себе не мил, но веселиться он не умеет, а жалоб у витязя полный рот.
Русак впервые в жизни был согласен с жалобщиком. Каждый шаг побратиму пропавшего Первака давался с трудом. Будто лесная землица обратилась в болотную жижу. За каждым кустиком ему чудятся хитрые изумрудные кошачьи глаза и золотисто-рыжие, как солнышко, ушки зверицы. Но нет её. И друга нет. Эх, глупый и порывистый Первак, зачем ты пошёл за зловредной сказительницей?
Вот и показалась голубоватая, как погожие небеса, реченька Везлома. И всё же тихая речушка показалась хоробрам более опасной, чем стремительный горный поток. Один Сигурд пристально вглядывался в очертания тонких белых берёзок, растущих на противоположном берегу.
— Что ты там необычного узрел, человече? — вопросила Марья.
— Спокойно тут, хорошо, — вместо старого скальда ответил Красибор. — Век бы здесь прожил.
— Нет уж, — не согласился Стоила. — Век здесь куковать я бы не согласился за всё золото Яви.
— Кто бы его тебе предложил? — тихо съязвил скальд. — Нам не клад требуется, а кровь дракона. И клянусь бородой Тора, что мы её получим.
И вновь наступила прохладная осенняя ночь. Наученный горьким опытом Красибор решил кинуть жребий, кто из кметей али гридней будет караулить сон иных путников. Но этого и не понадобилось. Угрюмый Русак сам вызвался остерегать друзей от опасности.
— Всё равно сегодня ночью сон и дрёма обойдут меня стороной.
Парень горестно вздохнул, но все и без того понимали, какие чёрные мысли поселились в голове витязя. Кухарь Деян неловко попытался утешить несчастного соратника.
— Будет тебе. Утро вечера мудренее.
— А жена мужа удалее, — смеясь, закончила Марья. И снова подивилась девица, откуда ей известно сиё выражение. Рыжеборцы так не говорят.
Ничего страшного ночью не случилось. Русак даже не выглядел особо уставшим, словно проспал всю ночь, а не охранял сон других. Кметь даже выглядел почти спокойным и обрёл прежнюю рассудительность. Но тоска не покидала его. Как приятен сосновый аромат. Кажется, что в этом лесу время течёт медленнее, чем в Златокаменске. Марья шагала впереди отряда, её поступь отличалась неторопливой грацией, а движения были медленными и плавными. Так могла плыть белопёрая лебёдушка по безмятежным водам. Жёлтые, рыжие и красные листья падали на её волосы, образуя причудливую разноцветную корону. Листочки походили на убор из самоцветов, которые добывали в полуночных землях. Внезапно проводница остановилась.
— Пришли, — кратко ответила она.
Красибор с изумлением оглядывал место будущего судьбоносного сражения. Ярко-зелёная трава. Даже слишком яркая для осенней поры. Синие, как безоблачное небо, цветы лоскутницы. В этих краях этот цветок так прозвали из-за того, что он напоминает рваные лоскуты. Будто нерадивая рукодельница сшила это нелепое, но такое завораживающее растение. Пахари боролись с этим скромным цветиком лазоревым, говоря, что лоскутница во ржи хуже хазарина в славянских землях. Проще говоря, каждый хорош на своём месте. Лоскутница должна расти на лугу или в лесу. На поле ей не рады.
— А он скоро выйдет? — с замиранием сердца спросил княжич, по укоренившейся привычке сжав сильными загорелыми пальцами рукоять меча из рейнской стали. По словам того же Сигурда, этот дракон шлемов многажды испил росу смерти врагов героя. А теперь ему придётся схлестнуться с истинным драконом.
