Описание.
Секта Зеркального Озера вздохнула с облегчением, избавившись от своего главного бедствия. Несмотря на безграничный потенциал, Чжоу Юйань была отъявленной лентяйкой, что только и делала, что валяла дурака и втягивала в свои авантюры как младших, так и старших. Испив горького чая по её милости, наставник наконец с позором отправил её на отбор к сильнейшему из ныне живущих — Бессмертному Лэн Яню. Все надеялись: пусть хоть краем глаза увидит, что такое настоящие небожители, и наконец-то возьмётся за ум! Юйань лишь пожала плечами: отбор — так отбор, главное — провалить его с треском и вернуться к своей беззаботной жизни.
Но судьба сыграла злую шутку. Пытаясь пройти испытания спустя рукава и нарочно саботируя задания, Юйань... неожиданно прошла! Более того, своим острым языком и дерзостью она привлекла внимание самого Бессмертного Господина. Всё началось с того, что она, не зная его в лицо, посмела сунуть руку в пасть тигра, — стащила у него редчайший артефакт. Теперь Чжоу Юйань оказалась в ловушке. Лэн Янь, поцелованный небесами гений и скрытый самовлюблённый псих, избрал её личной ученицей. Не хочешь учиться? Станешь слугой. Не желаешь «вкалывать»? Будешь пахать день и ночь. Отказываешься кланяться? Тогда отправляйся за мной в самую пасть демонов и интриг кланов.
Теперь этот заносчивый придурок, которому поклоняется весь мир заклинателей, — её личное проклятие. И вот она, девушка с неукротимым умом и принципом «не лебезить и не гнуть спину», вынуждена прислуживать этому невыносимому красавцу. Он провоцирует, она огрызается. Он строит козни, она находит управу. А Лэн Янь, для которого весь мир — скучная шахматная доска, наконец-то нашёл ту самую живую, непредсказуемую фигуру.
От ненависти до любви — один шаг. От статуса нерадивой ученицы до позиции равной партнёрши, с которой он готов делить трон — дистанция огромного размера. Сможет ли Бессмертный Господин заставить эту упрямицу не просто грызть гранит науки культивации, а возжелать самой власти над миром? И главное — согласится ли она принять в дар его сердце и свою новую судьбу?
В Бамбуковом павильоне было прохладно, что очень нехарактерно для периода большой жары (1). Чжоу Юйань крепко сжала в руках свой пай (2) и, сделав вид, что отвлеклась на шум за окном, погрузилась в свои мысли. С самого утра у неё на душе было семеро вверх, восьмеро вниз (3). Чувство, что она забыла что-то очень важное не отпускало. От нервов скручивало все внутренности, а пальцы предательски похолодели. Чжоу Юйань хорошо знала это чувство, и оно ещё никогда не подводило.
— А-Юй, твоя очередь! — окликнул её старейшина Фэн.
Его козлиная бородка нервно дрожала, а потные ладони сжимали длинные бумажные карты, грозя размыть нанесенные чернилами изображения. Старик явно хотел отыграться и получить обещанный выигрыш. Какая жалость, что удача была вовсе не на его стороне, иначе она не могла объяснить почему из всех тот сбросил именно эту карту.
—Беру.
Чжоу Юйань уверенно подняла с центра стола Единицу монет и, под шокированным взглядом своих партнеров по игре выложила перед собой веер из десяти карт. До хода этого плешивого осла у неё на руке уже была хорошая комбинация (4): три свирепых Ли Куя — Восьмёрки Десятков, собравшиеся в грозный Панг; три тучные Девятки Связок — ещё один Панг.. И одинокая Единица Монет теперь нашедшая свою пару. Идеальное появление двух драконов стерегущих алтарь предков (5).
В павильоне повисла тишина, а потом моментально сменилась бурей. Старейшины двух Пиков, выдвинувшие крупные ставки в этой партии, накинулись на старика Фэна. Глава Юй пыталась достать его метелкой с конским волосом, в то время как почтенный наставник Шао грозился наслать на беднягу тысячу проклятий.
— Достопочтенные! Эта скромная ученица не может смотреть на ваши тяготы! Предлагаю начать ещё партию! Какие будут ставки?
Ссора на миг затихла. Великие старейшины секты Зеркального Озера мысленно сравнивали потери и шансы отыграться. Засучив рукава и подбадривая друг друга, они вновь с грохотом расселись вокруг стола, и Чжоу Юйань уже протягивала руку, чтобы перетасовать пай, как створка двери с треском распахнулась, и в павильон, сбивая бамбуковую ширму, влетел её младший соученик
—Старшая сестра Чжоу, беда! — выпалил он, едва переводя дух. —Вам срочно бежать!
Чжоу Юйань недоумевающе уставилась на него, пытаясь сообразить что могло произойти. Но ответ не заставил себя долго ждать. Её Шифу почтил их кружок по интересам своим присутствием.
Точно! И как она могла забыть? Добродетельный бессмертный Хуа Юй сегодня выходит из медитации. А по воле судьбы Чжоу Юйань — его непутевая ученица.
Взгляд учителя был холоден, как вершина подпирающей небеса горы, губы плотно сжаты, а звук его шагов отдавался в её ушах погребальным колоколом.
— Чжоу Юйань. За мной.
В голосе не было и капли привычной снисходительности. А такая прямота и немногословность были худшим из знаков. Чжоу Юйань, не дрогнув, улыбнулась побелевшим старейшинам, попросила отправить весь выигрыш в её скромную обитель и пошла следом за наставником, оставив в павильоне гробовое молчание и несобранные карты на столе.
Они шли молча. Чжоу Юйань еле поспевала за летящими шагами учителя, её дыхание сбивалось, а сердце колотилось не от быстрой ходьбы, а от ожидания скорого разбора полётов. Начинать оправдываться сейчас она не видела ни смысла, ни возможности — её слова просто разбились бы о ледяную спину шифу.
Внезапно Хуа Юй остановился на небольшой мраморной площадке, с которой открывался вид на окутанные туманом горные цепи. Не говоря ни слова, он сделал изящный, отточенный взмах пальцами. В воздухе вспыхнули и закружились синеватые узоры из духовной энергии, моментально сложившись в Печать Преследования Облаков.
— Вперед.
Это единственное слово прозвучало как приговор. Сделав глубокий вдох, Чжоу Юйань шагнула внутрь светящегося узора. Мир вокруг поплыл и исказился — на миг она увидела, как горные тропы и сосны растянулись в разноцветные полосы, а тело стало невесомым. Это чувство длилось всего одно сердцебиение. И тут же сменилось давящей энергией, словно ей на плечи взвалили целую страну. Они оказались в главном зале поместья Застывшего Пера.
Казалось, что даже воздух здесь был опьяняюще лёгким. За окном цвела слива, а голоса учеников, спешащих по своим делам, смешивались с щебетом птиц. Долина продолжала жить своей размеренной жизнью, и идиллия снаружи лишь сильнее оттеняла происходящие внутри.
Тишина между наставником и ученицей была густой, как бульон из корня женьшеня после десятой варки. Чжоу Юйань почувствовала, как по спине побежали мурашки — верные спутники всех её провалов. Она стояла в самом сердце ледяного безмолвия своего учителя.
Не желая встречаться с его взглядом, она обвела глазами внутреннее убранство зала. Всё здесь было безупречно, изящно и говорило об утонченной вкусе хозяина: свитки в стеллажах стояли ровными шеренгами, кисти на подставке были рассортированы по размеру, а предметы искусства притягивали взгляд. Здесь не было ни пылинки, что могла бы запятнать честь возвышенного ученого. И этот безупречный порядок делал единственный хаос в помещении ещё более зловещим.
В дальнем углу, на столе из почтенного кипариса словно случилась битва. Свитки, свёртки, донесения на отдельных листах — всё это было навалено вперемешку, как груда мусора. Но это была не забытая кипа. Над многими из них отсвечивали печати. Некоторые сияли скромно, другие — с таким высокомерием, будто их авторы считали свои доносы шедеврами каллиграфии.
Каждый иероглиф — личная метка автора. Взять такой свиток мог только тот, чья ци резонировала с оттиском, или тот, кому он был отправлен напрямую.
Сердце Чжоу Юйань сжалось, упав куда-то в ледяную пустоту под ребрами. Она слишком хорошо знала, что находится внутри этих опечатанных свитков. Не нужно было видеть текст. Это были жалобы. Подробные, унизительно дотошные, расписанные во всех красках отчёты о её «преступлениях»: начиная от тайных визитов в Нижнюю долину и закачивая её ролью в потрясшем мир совершенствующихся деле о подмене артефактов.
Этот стол был впечатляющем памятником её деятельности за всё время затворничества Хуа Юя. Все возможные оправдания звучали неубедительно даже в её собственной голове. Воздух казался теперь густым не от духовной энергии, а от невысказанных упрёков и всевидящего глаза гадких доносчиков, у которых, очевидно, не было других дел, кроме как фиксировать каждый её чих в трёх экземплярах.
—Чжоу Юйань, ответь мне всего на один вопрос… Этому ли я учил тебя все эти годы?
Среди молодого поколения секты Зеркального Озера Чжоу Юйань была настоящей яшмой. Быстро сформировала золотое ядро, тонко чувствовала потоки ци и легко справлялась с изучением разных техник. Её потенциал в совершенствовании был огромен. Проблема была в том, что она ненавидела напрягаться. Стремиться к каким-то мнимым вершинам, по её мнению, было делом утомительным и скучным.
Зачем лишний раз надрываться, сидеть в душных залах для практики или вымазываться грязью на полях для оттачивания боевых искусств? Ей больше по душе слушать сплетни, валять дурака и развлекаться. Между блестящим дарованием и его воплощением зияла пропасть, которую можно было назвать врождённым отвращением к чрезмерным усилиям.
Для Чжоу Юйань делать больше необходимого минимума было столь же бессмысленно, что и рисовать змее ноги. Её идеалом была размеренная жизнь мудреца, удалившегося от мира. Правда, в её личном толковании удалённость от мира почему-то всегда соседствовала с неукротимой жаждой сунуть свой нос в кувшин и ринуться в самую гущу всяческих авантюр. Где был азарт — там билось её сердце; где зрел конфликт — там уже маячила её тень.
Так вышло, что жемчужина, что должна была озарить своим светом врата секты, превратилась в её главную головную боль. Большие надежды уплыли, словно лепестки по весенней реке. От неё ждали, что она пронзит небеса, словно устремлённый ввысь дракон, а получили вечно тлеющий фитиль, готовый в любой миг поджечь амбар с рисом. Те, кто пророчил ей славу, теперь лишь качали головами и вздыхали, не в силах ничего поделать.
В том, что терпение её наставника окончательно лопнуло, как перезрелая хурма, не было ничего удивительного. Его выдержка, славившаяся на весь мир совершенствующихся, была сломлена поведением и поступками Чжоу Юйань.
Почуяв знакомый запах надвигающейся бури, отдававший пылью древних свитков и праведным гневом, Чжоу Юйнань мгновенно сменила тактику в своей голове. Логика подсказывала: раз уж попала, надо броситься в ноги и вываляться в пепле. Стратегия «посыпать голову пеплом и бить челом, выпрашивая прощение» была классикой на все времена. А уж довести её до абсурда велела сама ситуация. Хуа Юй сменит гнев на милость, учитывая факт того, что все последствия и возможные репутационные риски из-за своих действий она уже устранила. Только доносы убрать никак не могла, а так бы шифу ни о чем не узнал, если бы не выискивал сплетни специально. Но такое не в его характере.
Она опустилась на колени с такой стремительностью и драматизмом, что шёлковые рукава её ханьфу взметнулись, словно крылья перепуганного фазана. Склонив голову так низко, что она почти проскребла идеальный пол, и, мысленно похвалив прислугу за безупречную уборку, Чжоу Юйнань выдавила из себя голос, в котором трепетал целый спектр эмоций — от «я ничтожный червь» до «но червь очень талантливый».
— Эта недостойная ученица прозрела! Сердце моё разрывается от раскаяния, а печень сжимается от стыда! — завопила она, потому что в таких делах тихий голос — это полное поражение. — Я признаю всё! Даже то, в чём меня не обвиняли! Готова на любое наказание: хоть десять лет полоть сорняки на полях с духовными травами, хоть переписывать «Канон добродетели» гусиным пером, не покидая залы для медитаций!
Чжоу Юйань замерла в позе сокрушённого грешника, однако её мысли скакали, словно испуганные обезьяны. Голова работала над гениальным планом: «Как не попасться ближайшие сто лет?» План «А»: стать невидимкой. План «Б»: сделать так, чтобы все её проделки выглядели как праведные духовные подвиги... Или, может,заняться, наконец, совершенствованием? Её осенило. Да! Если она прорвётся на следующую ступень, Хуа Юй просто не сможет позволить себе злиться на такую драгоценность!
Радостная перспектива стать живым достижением секты и в тайне продолжать проворачивать свои делишки на миг затмила ужас перед необходимостью реально трудиться. Но этот миг длился ровно до тех пор, пока она не почувствовала на затылке тяжёлый, неодобрительный взгляд шифу. Казалось, этот взгляд не только взвешивал её вину и оценивал качество спектакля, но и с лёгкостью прочитывал все её грандиозные и ленивые планы, как открытый свиток.
— Хорошо, — раздался его голос, ровный и ясный, будто удар нефритовой дощечки. — Поскольку ты столь рьяно жаждешь искупления, то отправляйся на Отбор учеников Бессмертного Лэн Яня, организованный орденом Парящих Облаков.
Чжоу Юйань выдохнула с облегчением. Метод работает! Значит, получится отделаться какой-нибудь скучной церемонией или переписыванием трататов. Она уже собралась ещё раз побить челом, рассыпаясь в благодарностях и восхваляя мудрость учителя до седьмого колена его духовных предков.
Но вдруг её мозг, наконец, обработал что именно тот сказал.
Отбор ордена Парящих Облаков...
Тот САМЫЙ отбор?!
Лёд ужаса сковал её внутренности. Бессмертный Лэн Янь — легенда, бессмертный мастер, чья слава превосходит горы Тайхан. Ходят слухи, что он намерен лично отобрать горстку «самых перспективных» и самых замученных усердием юношей и девушек нового поколения со всех окрестных сект, чтобы взрастить из них драконов, попирающих небеса. Там будут изнурительные испытания, бесконечные медитации и соревнование с кучей выскочек! Это не наказание — это концентрационный лагерь для сумасшедших фанатиков! Чжоу Юйань была категорически не согласна на такое издевательство над своей безмятежностью.
И последняя, самая страшная мысль, вонзилась в её мысли, как отравленная игла. Как Шифу вообще узнал об этом отборе?! Он же был в глубоком уединении, должен был медитировать на вершине, вслушиваясь в песню ветра, а не вынюхивать свежие сплетни о наборе учеников в соседние ордена!» Это пахло не просто наказанием. Это пахло заранее спланированной местью.
Сноски и пояснения:
1 Период большой жары— пик летней жары по китайскому лунно-солнечному календарю (примерно 22-24 июля). Один из 24 малых сезонов, определявших ритм всей жизни в аграрном Китае.
2 Пай — игровая карта/плитка. В данном случае — карта для популярной азартной игры «Мадяо».
Мадяо (букв. «Подвесить лошадь») — классическая китайская карточная игра, достигшая пика популярности в эпоху Мин. Колода состояла из 40 карт-полосок, разделённых на четыре масти (по 10 карт): Вэньцянь (Монеты), Сучо (Связки монет), Ваньгуань (Десятки тысяч) и Ши (Десятки, с изображением героев). Играли обычно вчетвером, цель — набрать больше очков, собирая комбинации (тройки одинаковых или последовательности) и «захватывая» карты соперников. Игра была не только азартной, но и интеллектуальной, требуя расчёта и понимания сложной иерархии карт. Именно из «Мадяо» и подобных ей игр к XIX веку сформировался маджонг. До наших дней подробное описание игры не сохранилось.
Секта Зеркального Озера вздохнула с облегчением, избавившись от своего главного бедствия. Несмотря на безграничный потенциал, Чжоу Юйань была отъявленной лентяйкой, что только и делала, что валяла дурака и втягивала в свои авантюры как младших, так и старших. Испив горького чая по её милости, наставник наконец с позором отправил её на отбор к сильнейшему из ныне живущих — Бессмертному Лэн Яню. Все надеялись: пусть хоть краем глаза увидит, что такое настоящие небожители, и наконец-то возьмётся за ум! Юйань лишь пожала плечами: отбор — так отбор, главное — провалить его с треском и вернуться к своей беззаботной жизни.
Но судьба сыграла злую шутку. Пытаясь пройти испытания спустя рукава и нарочно саботируя задания, Юйань... неожиданно прошла! Более того, своим острым языком и дерзостью она привлекла внимание самого Бессмертного Господина. Всё началось с того, что она, не зная его в лицо, посмела сунуть руку в пасть тигра, — стащила у него редчайший артефакт. Теперь Чжоу Юйань оказалась в ловушке. Лэн Янь, поцелованный небесами гений и скрытый самовлюблённый псих, избрал её личной ученицей. Не хочешь учиться? Станешь слугой. Не желаешь «вкалывать»? Будешь пахать день и ночь. Отказываешься кланяться? Тогда отправляйся за мной в самую пасть демонов и интриг кланов.
Теперь этот заносчивый придурок, которому поклоняется весь мир заклинателей, — её личное проклятие. И вот она, девушка с неукротимым умом и принципом «не лебезить и не гнуть спину», вынуждена прислуживать этому невыносимому красавцу. Он провоцирует, она огрызается. Он строит козни, она находит управу. А Лэн Янь, для которого весь мир — скучная шахматная доска, наконец-то нашёл ту самую живую, непредсказуемую фигуру.
От ненависти до любви — один шаг. От статуса нерадивой ученицы до позиции равной партнёрши, с которой он готов делить трон — дистанция огромного размера. Сможет ли Бессмертный Господин заставить эту упрямицу не просто грызть гранит науки культивации, а возжелать самой власти над миром? И главное — согласится ли она принять в дар его сердце и свою новую судьбу?
Глава 1.
В Бамбуковом павильоне было прохладно, что очень нехарактерно для периода большой жары (1). Чжоу Юйань крепко сжала в руках свой пай (2) и, сделав вид, что отвлеклась на шум за окном, погрузилась в свои мысли. С самого утра у неё на душе было семеро вверх, восьмеро вниз (3). Чувство, что она забыла что-то очень важное не отпускало. От нервов скручивало все внутренности, а пальцы предательски похолодели. Чжоу Юйань хорошо знала это чувство, и оно ещё никогда не подводило.
— А-Юй, твоя очередь! — окликнул её старейшина Фэн.
Его козлиная бородка нервно дрожала, а потные ладони сжимали длинные бумажные карты, грозя размыть нанесенные чернилами изображения. Старик явно хотел отыграться и получить обещанный выигрыш. Какая жалость, что удача была вовсе не на его стороне, иначе она не могла объяснить почему из всех тот сбросил именно эту карту.
—Беру.
Чжоу Юйань уверенно подняла с центра стола Единицу монет и, под шокированным взглядом своих партнеров по игре выложила перед собой веер из десяти карт. До хода этого плешивого осла у неё на руке уже была хорошая комбинация (4): три свирепых Ли Куя — Восьмёрки Десятков, собравшиеся в грозный Панг; три тучные Девятки Связок — ещё один Панг.. И одинокая Единица Монет теперь нашедшая свою пару. Идеальное появление двух драконов стерегущих алтарь предков (5).
В павильоне повисла тишина, а потом моментально сменилась бурей. Старейшины двух Пиков, выдвинувшие крупные ставки в этой партии, накинулись на старика Фэна. Глава Юй пыталась достать его метелкой с конским волосом, в то время как почтенный наставник Шао грозился наслать на беднягу тысячу проклятий.
— Достопочтенные! Эта скромная ученица не может смотреть на ваши тяготы! Предлагаю начать ещё партию! Какие будут ставки?
Ссора на миг затихла. Великие старейшины секты Зеркального Озера мысленно сравнивали потери и шансы отыграться. Засучив рукава и подбадривая друг друга, они вновь с грохотом расселись вокруг стола, и Чжоу Юйань уже протягивала руку, чтобы перетасовать пай, как створка двери с треском распахнулась, и в павильон, сбивая бамбуковую ширму, влетел её младший соученик
—Старшая сестра Чжоу, беда! — выпалил он, едва переводя дух. —Вам срочно бежать!
Чжоу Юйань недоумевающе уставилась на него, пытаясь сообразить что могло произойти. Но ответ не заставил себя долго ждать. Её Шифу почтил их кружок по интересам своим присутствием.
Точно! И как она могла забыть? Добродетельный бессмертный Хуа Юй сегодня выходит из медитации. А по воле судьбы Чжоу Юйань — его непутевая ученица.
Взгляд учителя был холоден, как вершина подпирающей небеса горы, губы плотно сжаты, а звук его шагов отдавался в её ушах погребальным колоколом.
— Чжоу Юйань. За мной.
В голосе не было и капли привычной снисходительности. А такая прямота и немногословность были худшим из знаков. Чжоу Юйань, не дрогнув, улыбнулась побелевшим старейшинам, попросила отправить весь выигрыш в её скромную обитель и пошла следом за наставником, оставив в павильоне гробовое молчание и несобранные карты на столе.
Они шли молча. Чжоу Юйань еле поспевала за летящими шагами учителя, её дыхание сбивалось, а сердце колотилось не от быстрой ходьбы, а от ожидания скорого разбора полётов. Начинать оправдываться сейчас она не видела ни смысла, ни возможности — её слова просто разбились бы о ледяную спину шифу.
Внезапно Хуа Юй остановился на небольшой мраморной площадке, с которой открывался вид на окутанные туманом горные цепи. Не говоря ни слова, он сделал изящный, отточенный взмах пальцами. В воздухе вспыхнули и закружились синеватые узоры из духовной энергии, моментально сложившись в Печать Преследования Облаков.
— Вперед.
Это единственное слово прозвучало как приговор. Сделав глубокий вдох, Чжоу Юйань шагнула внутрь светящегося узора. Мир вокруг поплыл и исказился — на миг она увидела, как горные тропы и сосны растянулись в разноцветные полосы, а тело стало невесомым. Это чувство длилось всего одно сердцебиение. И тут же сменилось давящей энергией, словно ей на плечи взвалили целую страну. Они оказались в главном зале поместья Застывшего Пера.
Казалось, что даже воздух здесь был опьяняюще лёгким. За окном цвела слива, а голоса учеников, спешащих по своим делам, смешивались с щебетом птиц. Долина продолжала жить своей размеренной жизнью, и идиллия снаружи лишь сильнее оттеняла происходящие внутри.
Тишина между наставником и ученицей была густой, как бульон из корня женьшеня после десятой варки. Чжоу Юйань почувствовала, как по спине побежали мурашки — верные спутники всех её провалов. Она стояла в самом сердце ледяного безмолвия своего учителя.
Не желая встречаться с его взглядом, она обвела глазами внутреннее убранство зала. Всё здесь было безупречно, изящно и говорило об утонченной вкусе хозяина: свитки в стеллажах стояли ровными шеренгами, кисти на подставке были рассортированы по размеру, а предметы искусства притягивали взгляд. Здесь не было ни пылинки, что могла бы запятнать честь возвышенного ученого. И этот безупречный порядок делал единственный хаос в помещении ещё более зловещим.
В дальнем углу, на столе из почтенного кипариса словно случилась битва. Свитки, свёртки, донесения на отдельных листах — всё это было навалено вперемешку, как груда мусора. Но это была не забытая кипа. Над многими из них отсвечивали печати. Некоторые сияли скромно, другие — с таким высокомерием, будто их авторы считали свои доносы шедеврами каллиграфии.
Каждый иероглиф — личная метка автора. Взять такой свиток мог только тот, чья ци резонировала с оттиском, или тот, кому он был отправлен напрямую.
Сердце Чжоу Юйань сжалось, упав куда-то в ледяную пустоту под ребрами. Она слишком хорошо знала, что находится внутри этих опечатанных свитков. Не нужно было видеть текст. Это были жалобы. Подробные, унизительно дотошные, расписанные во всех красках отчёты о её «преступлениях»: начиная от тайных визитов в Нижнюю долину и закачивая её ролью в потрясшем мир совершенствующихся деле о подмене артефактов.
Этот стол был впечатляющем памятником её деятельности за всё время затворничества Хуа Юя. Все возможные оправдания звучали неубедительно даже в её собственной голове. Воздух казался теперь густым не от духовной энергии, а от невысказанных упрёков и всевидящего глаза гадких доносчиков, у которых, очевидно, не было других дел, кроме как фиксировать каждый её чих в трёх экземплярах.
—Чжоу Юйань, ответь мне всего на один вопрос… Этому ли я учил тебя все эти годы?
Среди молодого поколения секты Зеркального Озера Чжоу Юйань была настоящей яшмой. Быстро сформировала золотое ядро, тонко чувствовала потоки ци и легко справлялась с изучением разных техник. Её потенциал в совершенствовании был огромен. Проблема была в том, что она ненавидела напрягаться. Стремиться к каким-то мнимым вершинам, по её мнению, было делом утомительным и скучным.
Зачем лишний раз надрываться, сидеть в душных залах для практики или вымазываться грязью на полях для оттачивания боевых искусств? Ей больше по душе слушать сплетни, валять дурака и развлекаться. Между блестящим дарованием и его воплощением зияла пропасть, которую можно было назвать врождённым отвращением к чрезмерным усилиям.
Для Чжоу Юйань делать больше необходимого минимума было столь же бессмысленно, что и рисовать змее ноги. Её идеалом была размеренная жизнь мудреца, удалившегося от мира. Правда, в её личном толковании удалённость от мира почему-то всегда соседствовала с неукротимой жаждой сунуть свой нос в кувшин и ринуться в самую гущу всяческих авантюр. Где был азарт — там билось её сердце; где зрел конфликт — там уже маячила её тень.
Так вышло, что жемчужина, что должна была озарить своим светом врата секты, превратилась в её главную головную боль. Большие надежды уплыли, словно лепестки по весенней реке. От неё ждали, что она пронзит небеса, словно устремлённый ввысь дракон, а получили вечно тлеющий фитиль, готовый в любой миг поджечь амбар с рисом. Те, кто пророчил ей славу, теперь лишь качали головами и вздыхали, не в силах ничего поделать.
В том, что терпение её наставника окончательно лопнуло, как перезрелая хурма, не было ничего удивительного. Его выдержка, славившаяся на весь мир совершенствующихся, была сломлена поведением и поступками Чжоу Юйань.
Почуяв знакомый запах надвигающейся бури, отдававший пылью древних свитков и праведным гневом, Чжоу Юйнань мгновенно сменила тактику в своей голове. Логика подсказывала: раз уж попала, надо броситься в ноги и вываляться в пепле. Стратегия «посыпать голову пеплом и бить челом, выпрашивая прощение» была классикой на все времена. А уж довести её до абсурда велела сама ситуация. Хуа Юй сменит гнев на милость, учитывая факт того, что все последствия и возможные репутационные риски из-за своих действий она уже устранила. Только доносы убрать никак не могла, а так бы шифу ни о чем не узнал, если бы не выискивал сплетни специально. Но такое не в его характере.
Она опустилась на колени с такой стремительностью и драматизмом, что шёлковые рукава её ханьфу взметнулись, словно крылья перепуганного фазана. Склонив голову так низко, что она почти проскребла идеальный пол, и, мысленно похвалив прислугу за безупречную уборку, Чжоу Юйнань выдавила из себя голос, в котором трепетал целый спектр эмоций — от «я ничтожный червь» до «но червь очень талантливый».
— Эта недостойная ученица прозрела! Сердце моё разрывается от раскаяния, а печень сжимается от стыда! — завопила она, потому что в таких делах тихий голос — это полное поражение. — Я признаю всё! Даже то, в чём меня не обвиняли! Готова на любое наказание: хоть десять лет полоть сорняки на полях с духовными травами, хоть переписывать «Канон добродетели» гусиным пером, не покидая залы для медитаций!
Чжоу Юйань замерла в позе сокрушённого грешника, однако её мысли скакали, словно испуганные обезьяны. Голова работала над гениальным планом: «Как не попасться ближайшие сто лет?» План «А»: стать невидимкой. План «Б»: сделать так, чтобы все её проделки выглядели как праведные духовные подвиги... Или, может,заняться, наконец, совершенствованием? Её осенило. Да! Если она прорвётся на следующую ступень, Хуа Юй просто не сможет позволить себе злиться на такую драгоценность!
Радостная перспектива стать живым достижением секты и в тайне продолжать проворачивать свои делишки на миг затмила ужас перед необходимостью реально трудиться. Но этот миг длился ровно до тех пор, пока она не почувствовала на затылке тяжёлый, неодобрительный взгляд шифу. Казалось, этот взгляд не только взвешивал её вину и оценивал качество спектакля, но и с лёгкостью прочитывал все её грандиозные и ленивые планы, как открытый свиток.
— Хорошо, — раздался его голос, ровный и ясный, будто удар нефритовой дощечки. — Поскольку ты столь рьяно жаждешь искупления, то отправляйся на Отбор учеников Бессмертного Лэн Яня, организованный орденом Парящих Облаков.
Чжоу Юйань выдохнула с облегчением. Метод работает! Значит, получится отделаться какой-нибудь скучной церемонией или переписыванием трататов. Она уже собралась ещё раз побить челом, рассыпаясь в благодарностях и восхваляя мудрость учителя до седьмого колена его духовных предков.
Но вдруг её мозг, наконец, обработал что именно тот сказал.
Отбор ордена Парящих Облаков...
Тот САМЫЙ отбор?!
Лёд ужаса сковал её внутренности. Бессмертный Лэн Янь — легенда, бессмертный мастер, чья слава превосходит горы Тайхан. Ходят слухи, что он намерен лично отобрать горстку «самых перспективных» и самых замученных усердием юношей и девушек нового поколения со всех окрестных сект, чтобы взрастить из них драконов, попирающих небеса. Там будут изнурительные испытания, бесконечные медитации и соревнование с кучей выскочек! Это не наказание — это концентрационный лагерь для сумасшедших фанатиков! Чжоу Юйань была категорически не согласна на такое издевательство над своей безмятежностью.
И последняя, самая страшная мысль, вонзилась в её мысли, как отравленная игла. Как Шифу вообще узнал об этом отборе?! Он же был в глубоком уединении, должен был медитировать на вершине, вслушиваясь в песню ветра, а не вынюхивать свежие сплетни о наборе учеников в соседние ордена!» Это пахло не просто наказанием. Это пахло заранее спланированной местью.
Сноски и пояснения:
1 Период большой жары— пик летней жары по китайскому лунно-солнечному календарю (примерно 22-24 июля). Один из 24 малых сезонов, определявших ритм всей жизни в аграрном Китае.
2 Пай — игровая карта/плитка. В данном случае — карта для популярной азартной игры «Мадяо».
Мадяо (букв. «Подвесить лошадь») — классическая китайская карточная игра, достигшая пика популярности в эпоху Мин. Колода состояла из 40 карт-полосок, разделённых на четыре масти (по 10 карт): Вэньцянь (Монеты), Сучо (Связки монет), Ваньгуань (Десятки тысяч) и Ши (Десятки, с изображением героев). Играли обычно вчетвером, цель — набрать больше очков, собирая комбинации (тройки одинаковых или последовательности) и «захватывая» карты соперников. Игра была не только азартной, но и интеллектуальной, требуя расчёта и понимания сложной иерархии карт. Именно из «Мадяо» и подобных ей игр к XIX веку сформировался маджонг. До наших дней подробное описание игры не сохранилось.
