— Не твоё дело, — ответил Бал. — Что мы тут ищем.
Арей нахмурился.
— Это наше дело, наёмник — ответил Арей, слегка выделив «наёмник». — Такая Сила не должна разгуливать по миру, особенно в такой странной компании.
— Уйдите с дороги, господа, и никто не пострадает, — отозвался Бал. — Я не хочу становиться врагом Ордена, но вы меня вынуждаете.
Гард шагнул вперёд, преграждая дорогу.
— У нас нет врагов, — сказал он. — Хочешь знать почему?
— Почему же? — холодно ответил Бал, хотя и сам знал ответ, но он изучал противника, и хотел чуть больше разозлить их — так легче контролировать ход боя.
— Они долго не живут, — ухмыльнулся Хранитель.
— Хватит. — резко одёрнул его Арей. — Мы здесь не для этого, — и продолжил, уже обращаясь к Балу, — просто отдай нам её, я даю слово Хранителя, что с ней ничего не случиться. Мы лишь отведём её в нашу крепость, где с ней побеседует наш Мастер, Андрогаст.
Напряжение стало почти осязаемым.
Ветер стих. Пыль на дороге перестала лететь. Мирия почувствовала, как знакомая дрожь поднимается из груди к горлу. Она видела, как пальцы темноволосого ложатся на эфес. Как третий, ступает чуть шире, выстраивая линию. Как Бал чуть переносит вес на левую ногу, освобождая правую сторону. Арей не шевелился.
Не сейчас, отчаянно подумала она. Не так.
Но меч уже вышел из ножен.
Шорох стали, блеск. Воздух стал тонким, как бумага.
Темноволосый сделал первый шаг. Для него это был не нападение — проверка. Щит чуть впереди, меч — под щитом.
Бал двинулся навстречу.
Не броском — шагом, как будто это было продолжение разговора. Щит он не поднимал — у него его не было. Вместо этого корпусом он ушёл чуть в сторону, клинок пошёл навстречу под углом. Первый удар лёг по стали, не по плечу. Искра слетела и тут же пропала в пыли.
Второй Хранитель — со щитом и коротким мечом — попытался зайти с другой стороны. Бал сделал полушаг назад, оставляя их на одной линии, вытягивая вперёд.
Арей пока не двигался.
Он смотрел. Оценивал. Его рука тоже лежала на рукояти, но он не спешил вмешиваться — пока не поймёт, что это за человек, который так легко стал между ним и его целью.
— Перестаньте! — крикнула Мирия. Голос сорвался. Она сама не заметила, как оказалась на полшага позади Бала, почти прижимаясь к его спине.
Дид уже ушёл к обочине, сжимая сумку так, будто в ней было что-то живое. Он видел десятки драк, но сейчас его больше всего раздражало одно: глупость момента. Трое, которые могли бы погибнуть внизу, с пользой для общего дела, решили поубивать друг друга наверху.
Бал дрался не как герой песен.
Без широких, показательных махов. Каждый шаг — экономный. Каждый поворот — с расчётом: где сталь сойдётся, куда уйдёт вес противника. Он бил не по головам, не по шее — по рукоятям, по щитам, по местам, где можно сбить оружие, а не забрать жизнь.
Меч темноволосого пошёл по дуге к его боку — Бал подставил свою сталь, скользнул по плоскости, сбивая линию, и в этот же миг парировал удар второго нападающего, лишь успела блеснуть кромка его меча. Наёмник ушёл внутрь, почти под самую грудь, шагом, который на волосок отличал жизнь от того, чтобы получить железо в живот.
Остриё прошло там, где только что была его грудь, и встретилось с щитом своего. Сталь лязгнула, воздух вздохнул.
— Отзовите людей, Хранитель, — процедил Бал, блокируя очередной удар. — Или я начну считать, что вы правда хотите, чтобы нас стало меньше в ближайшее время.
— Отзови свой меч, — ответил Арей, — и мы поговорим.
— Он начал, — Бал кивнул на его сталь. — Я всего лишь отвечаю.
Арей видел: Бал мог уже пару раз нанести удар, который оставил бы кровь на песке. Не сделал. В ответ на рубящие движения Хранителей он шёл в мелкие, подсекающие, выбивающие — как тот, кто умеет убивать, но сейчас сознательно держит себя.
Мирия видела другое.
Она видела, как один из мечей всё-таки находит траекторию — чуть ниже щита, чуть ближе к плечу. Один срез, один неудачный шаг — и Бал уже не встанет. В каждом их сближении она слышала отголосок: это я его сюда привела.
Свет поднялся.
На этот раз — не как пожар. Как вода, которая долго стекает вниз по камню, а потом вдруг начинает подниматься обратно. Он поднимался из груди в горло, в язык, в пальцы.
Она шагнула вперёд.
— Хватит, — сказала.
Слово вышло не громким. Глухим.
Звук пошёл по воздуху, как удар по натянутой струне. Нечто мягкое, но твёрдое одновременно, разошлось волной от неё — не вспышкой, а давлением.
Меч Бала, уже шедший по дуге, вдруг стал тяжелее. Лезвие Хранителя, летевшее к его плечу, наткнулось на невидимую плоть — не стену, не щит, а что-то упругое, что не давало пройти дальше. Оба клинка дрогнули, как если бы их зацепили за невидимую ветку.
На миг всё застыло.
Потом сталь сама разошлась в стороны — не вылетая из рук, просто уходя на безопасные дуги. Ноги у всех сражающихся на секунду сами сделали шаг назад. Тела вспомнили, что не обязаны врезаться друг в друга.
Дыхание вернулось — с кашлем и сдавленной руганью.
Темноволосый хотел уже бросить: «ты что творишь», но осёкся, встретившись со взглядом Мирии.
В её глазах не было ни радости, ни гордости. Только страх, зажатый в упрямство.
— Мы… — она проглотила слипшийся воздух, — мы не враги вам. И не игрушки для ваших командиров. — Она посмотрела на Арея. — Скверна под городом лезет из той дыры. Мы туда всё равно пойдём. С вами… или без.
Арей смотрел на неё.
Он видел перед собой не «девчонку Света», а человека, который встал между его мечами и чужой глоткой и при этом не превратил всех в угли. Видел, как дрожат её руки. Как она всё ещё старается держать себя прямо.
— Ты можешь… удержать свою Силу, — сказал он. Это был не совсем вопрос.
— Иногда, — честно ответила она.
— Интересное «иногда», — буркнул Бал, опуская меч.
— Лучше такое, чем «всегда режу», — отозвалась она и сама удивилась, что нашла в себе слова для ответной колкости.
Тишина снова натянулась.
Арей перевёл взгляд с Бала на Мирию.
— У меня есть приказ, — произнёс он медленно. — Доставить тебя в крепость. Дальше с тобой говорил бы Мастер. Тебя бы опросили, заперли под камнем — и, возможно, никогда не подпустили бы к таким вот… вспышкам. — Он кивнул на невидимый уже за их спинами костёр. — Это безопасно. Для всех.
— Безопасно для вас, — ответила Мирия. Голос всё ещё дрожал, но в нём появилась сталь. — А для мира — нет.
Он чуть приподнял бровь.
— Объясни, — коротко сказал он.
— Внизу, — она кивнула в сторону холмов, туда, где под землёй начиналась шахта, — есть дыра. Не просто «плохое место». Дыра в Сердце. Я её чувствую. Я всё равно туда пойду. Даже если вы сейчас свяжете мне руки и потащите наверх, — губы дрогнули, — я всё равно туда вернусь. Или Скверна найдёт способ выйти без меня.
Она сделала шаг вперёд, уже не прячась за спиной Бала.
— У вас, Хранитель, ещё есть выбор, куда идти. У меня его больше нет. Моё имя уже вписано туда, где вы даже не бывали. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Так что слушай внимательно. Я иду вниз. Хочешь разобраться со Скверной — иди вместе с нами. Не пускать меня — значит оставить дыру без тех, кто ещё готов смотреть на неё не как на печь.
Бал молча кивнул, как будто именно этого ждал.
Арей какое-то время молчал. В его взгляде боролись приказ, опыт и простая человеческая осторожность.
— Если бы ты сказала, что просто сбежала от своих богачей, — тихо произнёс он, — я уже вёл бы тебя к воротам крепости. — Уголок рта дёрнулся. — Но ты права в одном: запереть тебя — не значит решить проблему внизу. Это значит — закрыть глаза и надеяться, что за нас всё сделает кто-то другой. Я слишком давно в Ордене, чтобы верить в такие сказки.
Он выдохнул.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Раз уж ваш путь ведёт к дыре, — кивок в сторону невидимых отсюда шахт, — пойдёмте вместе. Я не собираюсь пускать вас одних вниз. Но это не значит, что вы меня наняли. — Взгляд снова впился в Мирию. — Я буду смотреть на твои руки. Если ты начнёшь жечь не там, где надо, я сам тебя остановлю. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула она. — И всё равно иду.
— Тогда до города — вместе, — подытожил Арей. — Там — Дид. От него — к шахте. А дальше… — он мельком взглянул на Бала, — дальше посмотрим, кого именно внизу ждали больше: тебя, девчонка, или нас.
— Вот, — хмыкнул Дид, — бывает, люди и без крови договорятся. Чудеса.
Бал пожал плечами, словно проглатывая напряжение в плечах.
— Договорились, — сказал он. — Но, нам всё равно в город надо. В Глендоре у меня остались вещи, и надо купить кое-что для дороги. — Он взглянул на серые плащи. — Вы идёте с нами или будете изображать столбы в поле?
— Ты слишком легко шутишь о вещах, за которые другие кладут головы, — заметил Арей. — Но… мы пойдём. — Он обернулся к своим. — Вы двое — останетесь с учёным за городом. Следите внимательно и за ним, и за дорогой. Мы с ними — в город. Утром вернемся — не будем в ночь выходить.
— Хранитель… — начал было темноволосый, но Арей качнул головой.
— Мы и так уже слишком приметны, — сказал он. — Трое серых, наёмник и девчонка из Обители — этого более чем достаточно, чтобы Мечи у ворот начали чесаться.
Город встретил их запахом.
Копоть, жареный лук, тухлая рыба, чья-то стирка, чёрствый хлеб, конский пот. После сырого ветра и пустых холмов это всё было почти уютным.
У ворот стража распрямилась.
— Хранитель Арей, — сказал один, узнавая его. — Опять с дурными новостями?
— Когда были другие? — сухо ответил он.
Бал шёл рядом, спокойно, будто каждый день входил в город плечом к плечу с Орденом. Мирия чувствовала на себе десятки взглядов: на волосы, на глаза, на серый плащ, который уже не скрывал её походки.
Чуть в стороне, под навесом у стены, стояли двое в белых плащах.
Мечи.
Их мечи пока были в ножнах. Знаки на груди — острые, вылизанные до блеска. Один — узколицый, с острым носом — смотрел слишком пристально: на плащ Арея, на меч Бала, на глаза Мирии.
— Они? — негромко спросил второй.
— Очень похоже, — так же тихо ответил первый. — Хранитель, наёмник, девчонка из Обители. Странная компания. — Пауза. — Надо доложить.
— Сейчас? — приподнял бровь второй.
— Да, — качнул головой первый. — Доложи, я останусь у ворот.
Мирия почувствовала этот взгляд, как тонкий ледяной нож вдоль позвоночника, но не обернулась.
Бал слегка наклонился к ней.
— Держись ближе, — сказал он негромко. — Мы стали слишком приметной компанией.
Город раскрывался перед ними шумом, тесными улицами и тёплым светом таверн. Где-то там их ждал Хорт, вещи, ночь под крышей.
Под булыжниками мостовой, под домами, под рынком всё так же шла своя, чужая работа: тихий, мерный стук Сердца мира. Оно не знало о Хранителях, наёмниках и мосте. Но уже чувствовало, что к нему идут те, кто не умеет сидеть наверху и делать вид, что ничего не случилось.
«Перед тем как лезть туда, где темно и опасно, хорошо бы
хоть раз вспомнить, что у тебя есть не только меч,
но и руки, и шея, и кто-то рядом за столом.»
Хорт
— Сначала рынок, — сказал Бал. — Потом — Хорт. Потом уже будем решать, сколько у нас ещё есть свежего воздуха, прежде чем полезем туда, где его нет.
Рынок на этот раз не был для Мирии отдельным чудом. После вчерашнего взгляда он воспринимался скорее как инструмент: пройти, купить, уйти. Толпа, запах хлеба и рыбы, крики торговцев, ругань у телеги — всё это сливалось в один фон.
Немного задержались они лишь у прилавка с железом. Там, помимо ножей и топоров, висела целая гирлянда странных жестяных «банок» с ручками и стеклянными пузатыми животами.
— Нам нужны фонари, — сказал Арей, не тратя времени на вежливость. — Не храмовые. Те, что можно с собой взять в самую глубокую дыру.
Хозяин лавки — жилистый мужик с опалёнными бровями — окинул их взглядом, задержавшись на серых плащах Хранителей.
— В таком случае только такие, — кивнул он на пару висящих сбоку, отличавшихся от остальных. — Остальные — для ночных сторожей да рыбаков.
Он снял один и поставил на прилавок.
Корпус фонаря был из тусклого, потемневшего металла, с широкой скобой для руки. Снизу — круглый резервуар с резьбой; сверху — стеклянная колба, защищённая частой проволочной решёткой. Внутри на крючке висел толстый фитиль.
— Масляный, — объяснил торговец. — Ядровое, без примесей, горит ровно. Один полный резервуар — на шесть, семь часов, если не дуть на него каждые пять минут. — Он постучал костяшкой по стеклу. — Колба жар держит. Если боги вас любят, не разобьёте.
— А если упадёт? — подозрительно спросил Гард.
— Если прямо головой в камень — треснет, конечно, — пожал плечами лавочник. — Но для того и решётка. И корпус. — Он кивнул на узкий, как ворот, кожаный цилиндр сбоку. — А это — кожух. Натянете — свет будет меньше бить в глаза и не так заметен со стороны. Внизу, говорят, лишний свет редко радует тех, кто там живёт.
Бал взял фонарь, повертел в руке. Тяжёлый, добротный вес, железо приятно холодит пальцы. Ручка ложилась так, что им можно было пользоваться и с мечом в другой руке.
— Зажигание обычное, — добавил торговец, вытаскивая из нижней полочки огниво. — Камень, кресало — дальше сами. Ни Песни, ни рун — только масло и руки.
— То, что надо, — сказал Бал.
— Берём четыре, — коротко решил Арей. — Два вперёд, два — в запас. Масла — к ним же, по бочонку.
Мужик уже считал в уме, как будто и не сомневался, что они вернутся за ещё.
Они быстро сделали круг: верёвки — три мотка, пара крюков, два фонаря, кожаный ремень получше прежнего, мешок сухарей, вяленое мясо, пара пузырьков мази.
А вот у прилавка с одеждой Бал неожиданно остановился.
На перекладине висели накидки: грубые шерстяные, потемневшие от времени. Осень здесь не жаловала простых людей, а под землёй холод мог быть не хуже, чем наверху.
— Подожди, — сказал он Мирии.
Торговка, смуглая женщина с узкими глазами, вскинула бровь, когда увидела его взгляд.
— Тёплые, — сказала. — На зиму. На рынке таких больше нет.
Бал снял одну — тёмно-серую, плотную, с простым, но аккуратным швом. Вскинул на плечо Мирии, словно примерил клинок.
Накидка оказалась чуть велика, но легла мягко, закрывая спину и руки.
— Зачем? — спросила она, пытаясь повернуть голову, чтобы рассмотреть.
— Внизу будет холодно, — ответил он. — И сыро. — Пожал плечами. — И мне надоело смотреть, как ты дрожишь всякий раз, когда мы выходим из тёплой комнаты.
— Я… — она закусила губу. — У меня… нет денег.
— У меня — есть, — отрезал он. — Считай, что я инвестирую в то, чтобы тот, кто собирается переписывать Сердце мира, не чихал на каждом сквозняке.
Мирия провела рукой по грубой шерсти. Ткань чуть кололась, но от этого казалась ещё реальнее. Как всё, что происходило сейчас.
Теперь я хотя бы похожа на человека, подумала она. А не на грязный осколок витража, который забыли убрать с пола.
— Пойдём, — сказал Бал. — Хорт скоро начнёт выгонять пустые кружки со стола. Надо успеть занять комнаты, а не то придётся спать на улице.
Они свернули с шумной улицы обратно к «Уставшему Вепрю», унося с собой запахи рынка, тяжесть новых верёвок и странное, непривычное тепло грубой накидки на её плечах.
К вечеру они вернулись в «Уставший Вепрь».
— Можно было бы идти сейчас, — сказал Арей, глядя на это. — Ночь в шахте и в Лесу не так уж отличаются.
Арей нахмурился.
— Это наше дело, наёмник — ответил Арей, слегка выделив «наёмник». — Такая Сила не должна разгуливать по миру, особенно в такой странной компании.
— Уйдите с дороги, господа, и никто не пострадает, — отозвался Бал. — Я не хочу становиться врагом Ордена, но вы меня вынуждаете.
Гард шагнул вперёд, преграждая дорогу.
— У нас нет врагов, — сказал он. — Хочешь знать почему?
— Почему же? — холодно ответил Бал, хотя и сам знал ответ, но он изучал противника, и хотел чуть больше разозлить их — так легче контролировать ход боя.
— Они долго не живут, — ухмыльнулся Хранитель.
— Хватит. — резко одёрнул его Арей. — Мы здесь не для этого, — и продолжил, уже обращаясь к Балу, — просто отдай нам её, я даю слово Хранителя, что с ней ничего не случиться. Мы лишь отведём её в нашу крепость, где с ней побеседует наш Мастер, Андрогаст.
Напряжение стало почти осязаемым.
Ветер стих. Пыль на дороге перестала лететь. Мирия почувствовала, как знакомая дрожь поднимается из груди к горлу. Она видела, как пальцы темноволосого ложатся на эфес. Как третий, ступает чуть шире, выстраивая линию. Как Бал чуть переносит вес на левую ногу, освобождая правую сторону. Арей не шевелился.
Не сейчас, отчаянно подумала она. Не так.
Но меч уже вышел из ножен.
Шорох стали, блеск. Воздух стал тонким, как бумага.
Темноволосый сделал первый шаг. Для него это был не нападение — проверка. Щит чуть впереди, меч — под щитом.
Бал двинулся навстречу.
Не броском — шагом, как будто это было продолжение разговора. Щит он не поднимал — у него его не было. Вместо этого корпусом он ушёл чуть в сторону, клинок пошёл навстречу под углом. Первый удар лёг по стали, не по плечу. Искра слетела и тут же пропала в пыли.
Второй Хранитель — со щитом и коротким мечом — попытался зайти с другой стороны. Бал сделал полушаг назад, оставляя их на одной линии, вытягивая вперёд.
Арей пока не двигался.
Он смотрел. Оценивал. Его рука тоже лежала на рукояти, но он не спешил вмешиваться — пока не поймёт, что это за человек, который так легко стал между ним и его целью.
— Перестаньте! — крикнула Мирия. Голос сорвался. Она сама не заметила, как оказалась на полшага позади Бала, почти прижимаясь к его спине.
Дид уже ушёл к обочине, сжимая сумку так, будто в ней было что-то живое. Он видел десятки драк, но сейчас его больше всего раздражало одно: глупость момента. Трое, которые могли бы погибнуть внизу, с пользой для общего дела, решили поубивать друг друга наверху.
Бал дрался не как герой песен.
Без широких, показательных махов. Каждый шаг — экономный. Каждый поворот — с расчётом: где сталь сойдётся, куда уйдёт вес противника. Он бил не по головам, не по шее — по рукоятям, по щитам, по местам, где можно сбить оружие, а не забрать жизнь.
Меч темноволосого пошёл по дуге к его боку — Бал подставил свою сталь, скользнул по плоскости, сбивая линию, и в этот же миг парировал удар второго нападающего, лишь успела блеснуть кромка его меча. Наёмник ушёл внутрь, почти под самую грудь, шагом, который на волосок отличал жизнь от того, чтобы получить железо в живот.
Остриё прошло там, где только что была его грудь, и встретилось с щитом своего. Сталь лязгнула, воздух вздохнул.
— Отзовите людей, Хранитель, — процедил Бал, блокируя очередной удар. — Или я начну считать, что вы правда хотите, чтобы нас стало меньше в ближайшее время.
— Отзови свой меч, — ответил Арей, — и мы поговорим.
— Он начал, — Бал кивнул на его сталь. — Я всего лишь отвечаю.
Арей видел: Бал мог уже пару раз нанести удар, который оставил бы кровь на песке. Не сделал. В ответ на рубящие движения Хранителей он шёл в мелкие, подсекающие, выбивающие — как тот, кто умеет убивать, но сейчас сознательно держит себя.
Мирия видела другое.
Она видела, как один из мечей всё-таки находит траекторию — чуть ниже щита, чуть ближе к плечу. Один срез, один неудачный шаг — и Бал уже не встанет. В каждом их сближении она слышала отголосок: это я его сюда привела.
Свет поднялся.
На этот раз — не как пожар. Как вода, которая долго стекает вниз по камню, а потом вдруг начинает подниматься обратно. Он поднимался из груди в горло, в язык, в пальцы.
Она шагнула вперёд.
— Хватит, — сказала.
Слово вышло не громким. Глухим.
Звук пошёл по воздуху, как удар по натянутой струне. Нечто мягкое, но твёрдое одновременно, разошлось волной от неё — не вспышкой, а давлением.
Меч Бала, уже шедший по дуге, вдруг стал тяжелее. Лезвие Хранителя, летевшее к его плечу, наткнулось на невидимую плоть — не стену, не щит, а что-то упругое, что не давало пройти дальше. Оба клинка дрогнули, как если бы их зацепили за невидимую ветку.
На миг всё застыло.
Потом сталь сама разошлась в стороны — не вылетая из рук, просто уходя на безопасные дуги. Ноги у всех сражающихся на секунду сами сделали шаг назад. Тела вспомнили, что не обязаны врезаться друг в друга.
Дыхание вернулось — с кашлем и сдавленной руганью.
Темноволосый хотел уже бросить: «ты что творишь», но осёкся, встретившись со взглядом Мирии.
В её глазах не было ни радости, ни гордости. Только страх, зажатый в упрямство.
— Мы… — она проглотила слипшийся воздух, — мы не враги вам. И не игрушки для ваших командиров. — Она посмотрела на Арея. — Скверна под городом лезет из той дыры. Мы туда всё равно пойдём. С вами… или без.
Арей смотрел на неё.
Он видел перед собой не «девчонку Света», а человека, который встал между его мечами и чужой глоткой и при этом не превратил всех в угли. Видел, как дрожат её руки. Как она всё ещё старается держать себя прямо.
— Ты можешь… удержать свою Силу, — сказал он. Это был не совсем вопрос.
— Иногда, — честно ответила она.
— Интересное «иногда», — буркнул Бал, опуская меч.
— Лучше такое, чем «всегда режу», — отозвалась она и сама удивилась, что нашла в себе слова для ответной колкости.
Тишина снова натянулась.
Арей перевёл взгляд с Бала на Мирию.
— У меня есть приказ, — произнёс он медленно. — Доставить тебя в крепость. Дальше с тобой говорил бы Мастер. Тебя бы опросили, заперли под камнем — и, возможно, никогда не подпустили бы к таким вот… вспышкам. — Он кивнул на невидимый уже за их спинами костёр. — Это безопасно. Для всех.
— Безопасно для вас, — ответила Мирия. Голос всё ещё дрожал, но в нём появилась сталь. — А для мира — нет.
Он чуть приподнял бровь.
— Объясни, — коротко сказал он.
— Внизу, — она кивнула в сторону холмов, туда, где под землёй начиналась шахта, — есть дыра. Не просто «плохое место». Дыра в Сердце. Я её чувствую. Я всё равно туда пойду. Даже если вы сейчас свяжете мне руки и потащите наверх, — губы дрогнули, — я всё равно туда вернусь. Или Скверна найдёт способ выйти без меня.
Она сделала шаг вперёд, уже не прячась за спиной Бала.
— У вас, Хранитель, ещё есть выбор, куда идти. У меня его больше нет. Моё имя уже вписано туда, где вы даже не бывали. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Так что слушай внимательно. Я иду вниз. Хочешь разобраться со Скверной — иди вместе с нами. Не пускать меня — значит оставить дыру без тех, кто ещё готов смотреть на неё не как на печь.
Бал молча кивнул, как будто именно этого ждал.
Арей какое-то время молчал. В его взгляде боролись приказ, опыт и простая человеческая осторожность.
— Если бы ты сказала, что просто сбежала от своих богачей, — тихо произнёс он, — я уже вёл бы тебя к воротам крепости. — Уголок рта дёрнулся. — Но ты права в одном: запереть тебя — не значит решить проблему внизу. Это значит — закрыть глаза и надеяться, что за нас всё сделает кто-то другой. Я слишком давно в Ордене, чтобы верить в такие сказки.
Он выдохнул.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Раз уж ваш путь ведёт к дыре, — кивок в сторону невидимых отсюда шахт, — пойдёмте вместе. Я не собираюсь пускать вас одних вниз. Но это не значит, что вы меня наняли. — Взгляд снова впился в Мирию. — Я буду смотреть на твои руки. Если ты начнёшь жечь не там, где надо, я сам тебя остановлю. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула она. — И всё равно иду.
— Тогда до города — вместе, — подытожил Арей. — Там — Дид. От него — к шахте. А дальше… — он мельком взглянул на Бала, — дальше посмотрим, кого именно внизу ждали больше: тебя, девчонка, или нас.
— Вот, — хмыкнул Дид, — бывает, люди и без крови договорятся. Чудеса.
Бал пожал плечами, словно проглатывая напряжение в плечах.
— Договорились, — сказал он. — Но, нам всё равно в город надо. В Глендоре у меня остались вещи, и надо купить кое-что для дороги. — Он взглянул на серые плащи. — Вы идёте с нами или будете изображать столбы в поле?
— Ты слишком легко шутишь о вещах, за которые другие кладут головы, — заметил Арей. — Но… мы пойдём. — Он обернулся к своим. — Вы двое — останетесь с учёным за городом. Следите внимательно и за ним, и за дорогой. Мы с ними — в город. Утром вернемся — не будем в ночь выходить.
— Хранитель… — начал было темноволосый, но Арей качнул головой.
— Мы и так уже слишком приметны, — сказал он. — Трое серых, наёмник и девчонка из Обители — этого более чем достаточно, чтобы Мечи у ворот начали чесаться.
***
Город встретил их запахом.
Копоть, жареный лук, тухлая рыба, чья-то стирка, чёрствый хлеб, конский пот. После сырого ветра и пустых холмов это всё было почти уютным.
У ворот стража распрямилась.
— Хранитель Арей, — сказал один, узнавая его. — Опять с дурными новостями?
— Когда были другие? — сухо ответил он.
Бал шёл рядом, спокойно, будто каждый день входил в город плечом к плечу с Орденом. Мирия чувствовала на себе десятки взглядов: на волосы, на глаза, на серый плащ, который уже не скрывал её походки.
Чуть в стороне, под навесом у стены, стояли двое в белых плащах.
Мечи.
Их мечи пока были в ножнах. Знаки на груди — острые, вылизанные до блеска. Один — узколицый, с острым носом — смотрел слишком пристально: на плащ Арея, на меч Бала, на глаза Мирии.
— Они? — негромко спросил второй.
— Очень похоже, — так же тихо ответил первый. — Хранитель, наёмник, девчонка из Обители. Странная компания. — Пауза. — Надо доложить.
— Сейчас? — приподнял бровь второй.
— Да, — качнул головой первый. — Доложи, я останусь у ворот.
Мирия почувствовала этот взгляд, как тонкий ледяной нож вдоль позвоночника, но не обернулась.
Бал слегка наклонился к ней.
— Держись ближе, — сказал он негромко. — Мы стали слишком приметной компанией.
Город раскрывался перед ними шумом, тесными улицами и тёплым светом таверн. Где-то там их ждал Хорт, вещи, ночь под крышей.
Под булыжниками мостовой, под домами, под рынком всё так же шла своя, чужая работа: тихий, мерный стук Сердца мира. Оно не знало о Хранителях, наёмниках и мосте. Но уже чувствовало, что к нему идут те, кто не умеет сидеть наверху и делать вид, что ничего не случилось.
Глава XXI. Сборы перед спуском
«Перед тем как лезть туда, где темно и опасно, хорошо бы
хоть раз вспомнить, что у тебя есть не только меч,
но и руки, и шея, и кто-то рядом за столом.»
Хорт
***
— Сначала рынок, — сказал Бал. — Потом — Хорт. Потом уже будем решать, сколько у нас ещё есть свежего воздуха, прежде чем полезем туда, где его нет.
Рынок на этот раз не был для Мирии отдельным чудом. После вчерашнего взгляда он воспринимался скорее как инструмент: пройти, купить, уйти. Толпа, запах хлеба и рыбы, крики торговцев, ругань у телеги — всё это сливалось в один фон.
Немного задержались они лишь у прилавка с железом. Там, помимо ножей и топоров, висела целая гирлянда странных жестяных «банок» с ручками и стеклянными пузатыми животами.
— Нам нужны фонари, — сказал Арей, не тратя времени на вежливость. — Не храмовые. Те, что можно с собой взять в самую глубокую дыру.
Хозяин лавки — жилистый мужик с опалёнными бровями — окинул их взглядом, задержавшись на серых плащах Хранителей.
— В таком случае только такие, — кивнул он на пару висящих сбоку, отличавшихся от остальных. — Остальные — для ночных сторожей да рыбаков.
Он снял один и поставил на прилавок.
Корпус фонаря был из тусклого, потемневшего металла, с широкой скобой для руки. Снизу — круглый резервуар с резьбой; сверху — стеклянная колба, защищённая частой проволочной решёткой. Внутри на крючке висел толстый фитиль.
— Масляный, — объяснил торговец. — Ядровое, без примесей, горит ровно. Один полный резервуар — на шесть, семь часов, если не дуть на него каждые пять минут. — Он постучал костяшкой по стеклу. — Колба жар держит. Если боги вас любят, не разобьёте.
— А если упадёт? — подозрительно спросил Гард.
— Если прямо головой в камень — треснет, конечно, — пожал плечами лавочник. — Но для того и решётка. И корпус. — Он кивнул на узкий, как ворот, кожаный цилиндр сбоку. — А это — кожух. Натянете — свет будет меньше бить в глаза и не так заметен со стороны. Внизу, говорят, лишний свет редко радует тех, кто там живёт.
Бал взял фонарь, повертел в руке. Тяжёлый, добротный вес, железо приятно холодит пальцы. Ручка ложилась так, что им можно было пользоваться и с мечом в другой руке.
— Зажигание обычное, — добавил торговец, вытаскивая из нижней полочки огниво. — Камень, кресало — дальше сами. Ни Песни, ни рун — только масло и руки.
— То, что надо, — сказал Бал.
— Берём четыре, — коротко решил Арей. — Два вперёд, два — в запас. Масла — к ним же, по бочонку.
Мужик уже считал в уме, как будто и не сомневался, что они вернутся за ещё.
Они быстро сделали круг: верёвки — три мотка, пара крюков, два фонаря, кожаный ремень получше прежнего, мешок сухарей, вяленое мясо, пара пузырьков мази.
А вот у прилавка с одеждой Бал неожиданно остановился.
На перекладине висели накидки: грубые шерстяные, потемневшие от времени. Осень здесь не жаловала простых людей, а под землёй холод мог быть не хуже, чем наверху.
— Подожди, — сказал он Мирии.
Торговка, смуглая женщина с узкими глазами, вскинула бровь, когда увидела его взгляд.
— Тёплые, — сказала. — На зиму. На рынке таких больше нет.
Бал снял одну — тёмно-серую, плотную, с простым, но аккуратным швом. Вскинул на плечо Мирии, словно примерил клинок.
Накидка оказалась чуть велика, но легла мягко, закрывая спину и руки.
— Зачем? — спросила она, пытаясь повернуть голову, чтобы рассмотреть.
— Внизу будет холодно, — ответил он. — И сыро. — Пожал плечами. — И мне надоело смотреть, как ты дрожишь всякий раз, когда мы выходим из тёплой комнаты.
— Я… — она закусила губу. — У меня… нет денег.
— У меня — есть, — отрезал он. — Считай, что я инвестирую в то, чтобы тот, кто собирается переписывать Сердце мира, не чихал на каждом сквозняке.
Мирия провела рукой по грубой шерсти. Ткань чуть кололась, но от этого казалась ещё реальнее. Как всё, что происходило сейчас.
Теперь я хотя бы похожа на человека, подумала она. А не на грязный осколок витража, который забыли убрать с пола.
— Пойдём, — сказал Бал. — Хорт скоро начнёт выгонять пустые кружки со стола. Надо успеть занять комнаты, а не то придётся спать на улице.
Они свернули с шумной улицы обратно к «Уставшему Вепрю», унося с собой запахи рынка, тяжесть новых верёвок и странное, непривычное тепло грубой накидки на её плечах.
К вечеру они вернулись в «Уставший Вепрь».
— Можно было бы идти сейчас, — сказал Арей, глядя на это. — Ночь в шахте и в Лесу не так уж отличаются.
