– Не видел, – мужчина покачал головой. – Ты первая сюда вошла. Здешние люди любят лес, но в Дни Силы не решаются приходить сюда.
– А ты?...
– Я просто люблю вспоминать, – он неопределённо пожал плечами и чуть улыбнулся, рассматривая её. – Не бойся, здесь тебе никто не причинит вреда. Не скрою, интересно увидеть обещанную нам легенду во плоти.
Девушка нахмурилась.
– Я не думаю о себе так. Да и тебе бы не советовала.
– Уважаю твоё право, Соколиная Леди.
– Моё имя – Айлонви, если угодно. «Соколиная Леди» это уж как-то… слишком по-пророчески.
Мужчина грациозно поклонился ей.
– Странник. Рад знакомству.
Айлонви не стала обижаться на то, что он, по сути, не назвал ей своего имени. А, возможно, это и было его имя, просто в переводе на людское наречие. Она слышала об эльфах прежде, но никогда не видела их воочию, за всё время своих путешествий. Они предпочитали селиться вдали от людей и почти никак не поддерживать с ними контактов. Тем удивительнее было вдруг встретить одного из них – ну а в том, что перед ней был именно эльф, она не сомневалась. Именно такими их и описывали – изящество, бесшумные движения, характерные черты. Даже запах, исходивший от него, был не людским. Так мог пахнуть лесной ветер – разнотравьем и свежей листвой. Пристально рассматривать его уши на предмет их остроты девушка не стала, чтоб ненароком не обидеть. Ещё об эльфах говорили, что они могли пустить стрелу тебе в глаз быстрее, чем ты успевал моргнуть. Айлонви предпочитала думать, что Странник и правда не желает ей вреда. Было бы грустно закончить свой путь, едва только успев принять если не правильное, то хоть какое-то окончательное решение.
– Ты выглядишь растерянной, – мягко проговорил эльф. – Я могу чем-то помочь тебе, Айлонви?
Под его доброжелательным, но всё-таки очень пристальным взглядом девушка несколько смутилась.
– Мне показалось, что у костров я встретила старого знакомого, – призналась она, наконец. – Я никак не могла догнать его в толпе. Готова поспорить, он вошёл в лес именно здесь.
Странник прищурился, глядя куда-то ей за плечо. Она невольно обернулась, но за спиной никого не было. Издалека, от костров, доносилась музыка и голоса, но вокруг них царила тишина.
– В такие ночи, когда истончаются границы запретов, духи свободно бродят среди нас, – сказал эльф. – Да и песни Иннуараэ привлекают их. Духи могут принимать любой облик, как правило – ровно тот, который нам по каким-то причинам нужно увидеть. Может быть, ты держала внутри какой-то вопрос? Вспомни. Этот дух мог быть тебе ответом.
– Дух… – с сомнением повторила Айлонви. – Он был таким реальным, ничуть не отличался от тех, кто был вокруг…
А потом смысл слов Странника дошёл до неё. Держала ли она внутри какой-то вопрос? Конечно же! Она ведь хотела узнать, почему Зов привёл их именно сюда, и что мог открыть ей Энсору.
– Ты, наверное, прав, Странник, – проговорила она, встречая его взгляд. – Спасибо тебе. Я, кажется, понимаю.
– Всегда пожалуйста, Айлонви. Надеюсь, ты получила необходимый тебе ответ.
Она улыбнулась, вдруг почувствовав внутри удивительную лёгкость от принятого, наконец, решения. Неопределённость больше не тяготила её. Она сделает то, что сможет, и будь, что будет.
Чуть подавшись вперёд, она доверительно сообщила эльфу:
– Да. Я пойду к Энсору. Кажется, именно этого все здесь от меня ждут.
Странник усмехнулся, по-прежнему доброжелательно.
– Кто бы чего ни ждал – решать, кем тебе стать, будешь ты сама. В Энферии слагается немало легенд, но не все они предопределяют наше бытие ровно так, как написано.
– А ты веришь в это? – спросила Айлонви, не успев даже испугаться своей смелости. – Веришь в пророчества об Избраннике и о том, что мы как-то сможем повлиять на него?
– Я не верю, я вижу, что это будет так.
– Так ты, стало быть, тоже провидец?
Эльф рассмеялся. Это был необычный, в чём-то ирреальный звук. Айлонви готова была поспорить, что тихому смеху Странника ответил ветер в ветвях. Ей даже самой стало легче на душе и захотелось рассмеяться в ответ.
– Нет, я – тот, кем решил стать сам.
– И кем же?
– Капитаном лучников Айриаса, если тебе это интересно, любопытная леди.
Айлонви отпрянула в изумлении. Странник же, как ни в чём ни бывало, протянул ей открытую ладонь.
– Пойдём, я проведу тебя обратно к Храму потайными тропами, а то чего доброго, духи вовлекут тебя в свою игру, и ты из леса до рассвета не выберешься.
Девушка предпочла довериться ему и взяла его за руку. Его ладонь с длинными изящными пальцами была тёплой, как у человека, и вполне осязаемой, даром что двигался он бесшумно, точно какой-нибудь дух. Эльф повёл её глубже в лес, но, насколько она могла судить, шли они всё же вдоль границы.
Здесь было хорошо и как-то спокойно. Повсюду – в воздухе и в земле под ногами – Айлонви чудились отголоски волшебства, с которым она соприкоснулась у ритуального костра. Иногда ей казалось, что краем глаза она видит какие-то фигуры, мелькавшие среди деревьев, но когда она фокусировала взгляд, те исчезали. Она гадала, увидит ли снова молодого мужчину из сна, но тот больше не показывался. Ей не было страшно – скорее, любопытно и немного не по себе. Но всё же она была рада компании Странника, тем более учитывая его предупреждение.
– А костры вроде бы совсем близко… Да и зачем я духам в этой их игре?
– Им нравится запах иномирности и перемен. Он привлекает их, как яркий звёздный свет.
– Запах иномирности, ну надо же… Это, стало быть, каждая собака знает, откуда я, а я сама – нет.
– Ну, ты не настолько уж необычна на вид, чтобы не сойти за обитательницу нашей реальности, - с улыбкой возразил Странник. – Но если смотреть не глазами, то да, становится очевидно.
– А ты, стало быть, смотришь не глазами. И что же ты во мне видишь?
– В тебе много глубоко спрятанной боли, но я не стану спрашивать, откуда она. Ты молода и переменчива. Ты очень близка к людям, хоть и не являешься человеком. Впрочем, об этом не мне судить – я и сам таков.
– Таков, в смысле – близок к людям, или не являешься человеком?
– И то, и другое, очевидно, – он усмехнулся. – А ещё ты чрезвычайно любопытна, но это и хорошо. Иначе вряд ли бы ты рискнула пойти к Энсору и поискать ответы у него.
– Знать бы ещё, даст ли он их мне…
Странник не ответил. Остаток пути они прошли в молчании. Айлонви ещё о многом хотелось расспросить своего спутника, но так и не решилась.
Эльф, как и обещал, вывел её к храмовому комплексу. Лес как бы обнимал город, и рощи Храма граничили с ним, как помнила девушка.
– Дальше уже безопасно, – сказал Странник. – Здесь я оставлю тебя.
– Спасибо тебе, – искренне сказала она.
Эльф улыбнулся и чуть поклонился ей.
– Посмотрим, какая легенда сведёт нас вместе снова. Удачи тебе, Айлонви… и побольше решительности.
С этими словами он развернулся и пошёл обратно в лес, быстро растворившись среди деревьев. Девушка некоторое время смотрела ему вслед, раздумывая обо всех тех удивительных встречах, которые состоялись в последнее время.
Ласковый ветер из рощи ударил ей в лицо. Ей нестерпимо захотелось распустить волосы, что она и сделала. Свободный ветер… свободное волшебство… Внутри неё звучала музыка, но не простые народные напевы, которые было так легко подхватить и запомнить, а песня Лунносветной, повторить которую ей было не под силу. Вместо мучительного Зова её сердце наполняла глубокая благодарность этой земле за те чудеса, которые Энферия открывала перед ней – просто так, ни за что.
– Я постараюсь помочь тебе… – шёпотом пообещала Айлонви, подставляя лицо ветру. – Может статься, это мне и правда под силу…
– Ваш народ послушен Вам, Избранник Энферии… Богиня вновь шлёт Вам своё благословение, – закончил жрец свою речь и чуть поклонился.
Энсору по-прежнему не реагировал, прямой и неестественно неподвижный, точно статуя. Его гордая полная достоинства осанка странно сочеталась с впечатлением, что мощные плечи словно несли на себе груз непосильной тяжести. Руки, затянутые в кожу перчаток, замершие на подлокотниках высокого кресла… лицо, скрытое украшенной сапфирами маской из тёмного металла в обрамлении ниспадавших на плечи иссиня-чёрных волос… Казалось, само дыхание жизни давно оставило этого человека.
– Ты не первый приходишь сюда, почтенный. Зачем ты снова искал встречи со мной? Тебе не страшно, что ты не вернёшься отсюда?
Голос лорда-властителя звучал глухо и жутко, лишённый каких-либо живых интонаций. По-энферийски он говорил чисто, с едва заметным акцентом.
«Может, иномирянин и не человек вовсе?» – пронеслась мысль.
Глайр Вангор, посол, уполномоченный самим тэак-ши Карниллом Рэвоном, Верховным Жрецом Чарльтвуина, нахмурился под капюшоном чёрной с серебром мантии. Лорд походил на потенциального последователя Благословенной ничуть не больше, чем на надежду повстанцев. Что он сделал с самым первым посольством Единого Ордена, из которого в Храм вернулся только один? Что он думал обо всём том, что уже около пяти лет вершилось его именем? Вопросы, один мрачнее другого, роились в голове посла.
Испугать служителей Акхараат можно было только одним – потерей Её благословения. Потому даже сейчас, находясь в полной власти Энсору, в этом диковинном и страшном месте, где не действовала магия, а Зов Богини был едва различим, тэак Вангор не дрогнул. Он готов был встретить свою судьбу с тем же спокойным интересом, с которым допрашивал пленных повстанцев.
– Ваше имя с почтением произносится в каждом уголке Энферии, и крепок Закон, творимый Вашей безмолвной властью, лорд-властитель, – с почтением проговорил жрец, снова поклонившись. – Ваш народ спокоен и доволен своей жизнью, а страх подавляет ненужные бунты. Вы – под защищающей дланью Богини. Она отзовётся Вам и благословит Вас, коли Вам угодно всё же будет появиться в Её Храме в столи…
– У меня нет народа, – голос Энсору рассёк воздух, как свист бича. – Ни один закон не движим моим именем. Пусть твоя Богиня простирает свою длань на тех, для кого это играет какую-то роль.
Вангор онемел от такой дерзости, но быстро справился с собой и произнёс холодно, хотя и по-прежнему учтиво:
– Остерегайтесь, лорд-властитель. Милость Акхараат Благословенной сложно заслужить, а потеряв – невозможно вернуть.
Сама земля защищала его, и Единый Орден не мог пойти против него или не считаться с его властью. Но самое главное, Ей было угодно принять Энсору на Свою сторону, покровительствовать ему. За пять лет с его удивительного появления в Энферии жрецы сделали всё, чтобы народ осознал: лорд-властитель был на их стороне и пользовался неограниченным расположением Богини. Имя Энсору гремело по всей стране. Но он стал известен не как легендарный спаситель повстанцев, а как правитель, взявший всё в свои руки, поддерживавший Закон Акхараат Благословенной и издававший свои указы в соответствии с этим Законом. Всё было, как обещали пророчества. Тэак Вангор слово в слово помнил древнее предсказание Видящей тэа Лиоры Каддны:
/«Не единственная я увидела этот лик, услышала тихую поступь перемен. Возрадуемся же! Ибо придёт создание родом из Мира иного, ликом на человека похожее, сердцем – на зверя лютого. Лишь дева огненноволосая сумеет приручить его и направить.
Для него, Избранника Энферии, очнётся от колдовского сна Меч-Читающий-Сердца и запоёт в руке его, и коронует его.
Сама Энферия призовёт его, и не будет над ним власти ни у духов, ни даже у самой Благословенной Акхараат. Но Благословенная ждёт его прихода, и о том же возлюбленным служителям своим заповедует. Не упразднить Её Закон придёт правитель-Избранник, но претворить в жизнь ещё более яркую, чем жрецам удавалось доселе.
Ждите перемен, дорогие братья и сёстры мои. Ждите Избранника. Ему по силам будет вести нас и поддерживать порядок, которому мы вот уже столько веков служим. Склонятся перед ним и мятежники, ибо не сумеют противостоять его силе иномирной и закону Меча…»/
Но лорду-властителю были безразличны и власть, и репутация. Он не предпринял ни единой попытки помочь жрецам или воспрепятствовать. Он даже ни разу не появился перед своим народом. Что ж, Райдан Брейон и его сброд бунтарей должны были окончательно лишиться надежды. Для них всё было потеряно, и подобное положение вещей должно было сломить дух сопротивления. Глайр Вангор не сомневался, что Лунная Ведьма тоже предпринимала попытки заманить Энсору на свою сторону. Но он был равнодушен ко всему, точно восставший из могилы мертвец.
«Каковы же твои цели, бес тебя возьми? – думал жрец, глядя на лорда. – Чего ты добиваешься? Почему в легендах тебе отводится такая серьёзная роль, что в воле Самой Благословенной потакать тебе, несмотря на твою неслыханную дерзость?»
Энсору чуть подался вперёд. В чёрных прорезях его маски сверкнули янтарные огоньки… но вспышки гнева не последовало.
– Ты, кажется, угрожаешь мне? До чего же бессмысленное действо.
Этот спокойный тон заставил тэак Вангора похолодеть. Такого с ним не случалось с самого Посвящения.
– Мои слова не следует трактовать как оскорбление, – жрец поклонился, уже ниже, чем в первый раз.
– Ступай. Ваши дела интересуют меня не больше, чем мои должны интересовать вас.
Двери за спиной посла распахнулись, и жрец невольно отступил на шаг. Но всё же, он не мог уйти, не выполнив задачу до конца – не передав волю Благословенной.
– Богиня может исполнить любое Ваше желание, лорд-властитель, – негромко проговорил тэак Вангор, немного жалея, что не может вплести в слова то особое воздействие, которое прокрадывалось в разум людей, но никак не влияло на Энсору. – Вам достаточно лишь дать Ей своё согласие, по свободной воле…
В следующий миг он вскрикнул и обхватил голову ладонями. В разум словно вогнали раскалённое лезвие, поднявшее в жреце страхи и боль, которые он уже давно разучился испытывать. Это длилось ровно несколько мгновений, но для него секунды обернулось вечностью. Звучание тихого жуткого голоса, прервавшее пытку, показалось Вангору истинным благословением:
– Терпение никогда не было моей добродетелью. Ступай прочь.
* * *
Зачем все они приходили? Почему считали, что смеют просить, требовать, ожидать от него чего-либо? К какой силе они взывали? На что возлагали надежды? У него ничего не осталось, и он уже давно не был защитником людей. Он умер… вот только почему-то не задвинулась над ним крышка саркофага, не угас окончательно разум, не иссохло мумией тело. А главное, не истаяли тени, и не ослабил свою хватку ужас осознания потерь… У него не было сил идти, но идти приходилось. Ему не было дела до этой чуждой ему жизни, ведь она всё равно не могла заменить ту, которую он уже отжил. На него примеряли предназначенные кому-то другому маски, но его лицо было слишком искромсано, искрошено, чтобы принять хоть одну из них.
– А ты?...
– Я просто люблю вспоминать, – он неопределённо пожал плечами и чуть улыбнулся, рассматривая её. – Не бойся, здесь тебе никто не причинит вреда. Не скрою, интересно увидеть обещанную нам легенду во плоти.
Девушка нахмурилась.
– Я не думаю о себе так. Да и тебе бы не советовала.
– Уважаю твоё право, Соколиная Леди.
– Моё имя – Айлонви, если угодно. «Соколиная Леди» это уж как-то… слишком по-пророчески.
Мужчина грациозно поклонился ей.
– Странник. Рад знакомству.
Айлонви не стала обижаться на то, что он, по сути, не назвал ей своего имени. А, возможно, это и было его имя, просто в переводе на людское наречие. Она слышала об эльфах прежде, но никогда не видела их воочию, за всё время своих путешествий. Они предпочитали селиться вдали от людей и почти никак не поддерживать с ними контактов. Тем удивительнее было вдруг встретить одного из них – ну а в том, что перед ней был именно эльф, она не сомневалась. Именно такими их и описывали – изящество, бесшумные движения, характерные черты. Даже запах, исходивший от него, был не людским. Так мог пахнуть лесной ветер – разнотравьем и свежей листвой. Пристально рассматривать его уши на предмет их остроты девушка не стала, чтоб ненароком не обидеть. Ещё об эльфах говорили, что они могли пустить стрелу тебе в глаз быстрее, чем ты успевал моргнуть. Айлонви предпочитала думать, что Странник и правда не желает ей вреда. Было бы грустно закончить свой путь, едва только успев принять если не правильное, то хоть какое-то окончательное решение.
– Ты выглядишь растерянной, – мягко проговорил эльф. – Я могу чем-то помочь тебе, Айлонви?
Под его доброжелательным, но всё-таки очень пристальным взглядом девушка несколько смутилась.
– Мне показалось, что у костров я встретила старого знакомого, – призналась она, наконец. – Я никак не могла догнать его в толпе. Готова поспорить, он вошёл в лес именно здесь.
Странник прищурился, глядя куда-то ей за плечо. Она невольно обернулась, но за спиной никого не было. Издалека, от костров, доносилась музыка и голоса, но вокруг них царила тишина.
– В такие ночи, когда истончаются границы запретов, духи свободно бродят среди нас, – сказал эльф. – Да и песни Иннуараэ привлекают их. Духи могут принимать любой облик, как правило – ровно тот, который нам по каким-то причинам нужно увидеть. Может быть, ты держала внутри какой-то вопрос? Вспомни. Этот дух мог быть тебе ответом.
– Дух… – с сомнением повторила Айлонви. – Он был таким реальным, ничуть не отличался от тех, кто был вокруг…
А потом смысл слов Странника дошёл до неё. Держала ли она внутри какой-то вопрос? Конечно же! Она ведь хотела узнать, почему Зов привёл их именно сюда, и что мог открыть ей Энсору.
– Ты, наверное, прав, Странник, – проговорила она, встречая его взгляд. – Спасибо тебе. Я, кажется, понимаю.
– Всегда пожалуйста, Айлонви. Надеюсь, ты получила необходимый тебе ответ.
Она улыбнулась, вдруг почувствовав внутри удивительную лёгкость от принятого, наконец, решения. Неопределённость больше не тяготила её. Она сделает то, что сможет, и будь, что будет.
Чуть подавшись вперёд, она доверительно сообщила эльфу:
– Да. Я пойду к Энсору. Кажется, именно этого все здесь от меня ждут.
Странник усмехнулся, по-прежнему доброжелательно.
– Кто бы чего ни ждал – решать, кем тебе стать, будешь ты сама. В Энферии слагается немало легенд, но не все они предопределяют наше бытие ровно так, как написано.
– А ты веришь в это? – спросила Айлонви, не успев даже испугаться своей смелости. – Веришь в пророчества об Избраннике и о том, что мы как-то сможем повлиять на него?
– Я не верю, я вижу, что это будет так.
– Так ты, стало быть, тоже провидец?
Эльф рассмеялся. Это был необычный, в чём-то ирреальный звук. Айлонви готова была поспорить, что тихому смеху Странника ответил ветер в ветвях. Ей даже самой стало легче на душе и захотелось рассмеяться в ответ.
– Нет, я – тот, кем решил стать сам.
– И кем же?
– Капитаном лучников Айриаса, если тебе это интересно, любопытная леди.
Айлонви отпрянула в изумлении. Странник же, как ни в чём ни бывало, протянул ей открытую ладонь.
– Пойдём, я проведу тебя обратно к Храму потайными тропами, а то чего доброго, духи вовлекут тебя в свою игру, и ты из леса до рассвета не выберешься.
Девушка предпочла довериться ему и взяла его за руку. Его ладонь с длинными изящными пальцами была тёплой, как у человека, и вполне осязаемой, даром что двигался он бесшумно, точно какой-нибудь дух. Эльф повёл её глубже в лес, но, насколько она могла судить, шли они всё же вдоль границы.
Здесь было хорошо и как-то спокойно. Повсюду – в воздухе и в земле под ногами – Айлонви чудились отголоски волшебства, с которым она соприкоснулась у ритуального костра. Иногда ей казалось, что краем глаза она видит какие-то фигуры, мелькавшие среди деревьев, но когда она фокусировала взгляд, те исчезали. Она гадала, увидит ли снова молодого мужчину из сна, но тот больше не показывался. Ей не было страшно – скорее, любопытно и немного не по себе. Но всё же она была рада компании Странника, тем более учитывая его предупреждение.
– А костры вроде бы совсем близко… Да и зачем я духам в этой их игре?
– Им нравится запах иномирности и перемен. Он привлекает их, как яркий звёздный свет.
– Запах иномирности, ну надо же… Это, стало быть, каждая собака знает, откуда я, а я сама – нет.
– Ну, ты не настолько уж необычна на вид, чтобы не сойти за обитательницу нашей реальности, - с улыбкой возразил Странник. – Но если смотреть не глазами, то да, становится очевидно.
– А ты, стало быть, смотришь не глазами. И что же ты во мне видишь?
– В тебе много глубоко спрятанной боли, но я не стану спрашивать, откуда она. Ты молода и переменчива. Ты очень близка к людям, хоть и не являешься человеком. Впрочем, об этом не мне судить – я и сам таков.
– Таков, в смысле – близок к людям, или не являешься человеком?
– И то, и другое, очевидно, – он усмехнулся. – А ещё ты чрезвычайно любопытна, но это и хорошо. Иначе вряд ли бы ты рискнула пойти к Энсору и поискать ответы у него.
– Знать бы ещё, даст ли он их мне…
Странник не ответил. Остаток пути они прошли в молчании. Айлонви ещё о многом хотелось расспросить своего спутника, но так и не решилась.
Эльф, как и обещал, вывел её к храмовому комплексу. Лес как бы обнимал город, и рощи Храма граничили с ним, как помнила девушка.
– Дальше уже безопасно, – сказал Странник. – Здесь я оставлю тебя.
– Спасибо тебе, – искренне сказала она.
Эльф улыбнулся и чуть поклонился ей.
– Посмотрим, какая легенда сведёт нас вместе снова. Удачи тебе, Айлонви… и побольше решительности.
С этими словами он развернулся и пошёл обратно в лес, быстро растворившись среди деревьев. Девушка некоторое время смотрела ему вслед, раздумывая обо всех тех удивительных встречах, которые состоялись в последнее время.
Ласковый ветер из рощи ударил ей в лицо. Ей нестерпимо захотелось распустить волосы, что она и сделала. Свободный ветер… свободное волшебство… Внутри неё звучала музыка, но не простые народные напевы, которые было так легко подхватить и запомнить, а песня Лунносветной, повторить которую ей было не под силу. Вместо мучительного Зова её сердце наполняла глубокая благодарность этой земле за те чудеса, которые Энферия открывала перед ней – просто так, ни за что.
– Я постараюсь помочь тебе… – шёпотом пообещала Айлонви, подставляя лицо ветру. – Может статься, это мне и правда под силу…
ГЛАВА 5 - Лорд Энсору
– Ваш народ послушен Вам, Избранник Энферии… Богиня вновь шлёт Вам своё благословение, – закончил жрец свою речь и чуть поклонился.
Энсору по-прежнему не реагировал, прямой и неестественно неподвижный, точно статуя. Его гордая полная достоинства осанка странно сочеталась с впечатлением, что мощные плечи словно несли на себе груз непосильной тяжести. Руки, затянутые в кожу перчаток, замершие на подлокотниках высокого кресла… лицо, скрытое украшенной сапфирами маской из тёмного металла в обрамлении ниспадавших на плечи иссиня-чёрных волос… Казалось, само дыхание жизни давно оставило этого человека.
– Ты не первый приходишь сюда, почтенный. Зачем ты снова искал встречи со мной? Тебе не страшно, что ты не вернёшься отсюда?
Голос лорда-властителя звучал глухо и жутко, лишённый каких-либо живых интонаций. По-энферийски он говорил чисто, с едва заметным акцентом.
«Может, иномирянин и не человек вовсе?» – пронеслась мысль.
Глайр Вангор, посол, уполномоченный самим тэак-ши Карниллом Рэвоном, Верховным Жрецом Чарльтвуина, нахмурился под капюшоном чёрной с серебром мантии. Лорд походил на потенциального последователя Благословенной ничуть не больше, чем на надежду повстанцев. Что он сделал с самым первым посольством Единого Ордена, из которого в Храм вернулся только один? Что он думал обо всём том, что уже около пяти лет вершилось его именем? Вопросы, один мрачнее другого, роились в голове посла.
Испугать служителей Акхараат можно было только одним – потерей Её благословения. Потому даже сейчас, находясь в полной власти Энсору, в этом диковинном и страшном месте, где не действовала магия, а Зов Богини был едва различим, тэак Вангор не дрогнул. Он готов был встретить свою судьбу с тем же спокойным интересом, с которым допрашивал пленных повстанцев.
– Ваше имя с почтением произносится в каждом уголке Энферии, и крепок Закон, творимый Вашей безмолвной властью, лорд-властитель, – с почтением проговорил жрец, снова поклонившись. – Ваш народ спокоен и доволен своей жизнью, а страх подавляет ненужные бунты. Вы – под защищающей дланью Богини. Она отзовётся Вам и благословит Вас, коли Вам угодно всё же будет появиться в Её Храме в столи…
– У меня нет народа, – голос Энсору рассёк воздух, как свист бича. – Ни один закон не движим моим именем. Пусть твоя Богиня простирает свою длань на тех, для кого это играет какую-то роль.
Вангор онемел от такой дерзости, но быстро справился с собой и произнёс холодно, хотя и по-прежнему учтиво:
– Остерегайтесь, лорд-властитель. Милость Акхараат Благословенной сложно заслужить, а потеряв – невозможно вернуть.
Сама земля защищала его, и Единый Орден не мог пойти против него или не считаться с его властью. Но самое главное, Ей было угодно принять Энсору на Свою сторону, покровительствовать ему. За пять лет с его удивительного появления в Энферии жрецы сделали всё, чтобы народ осознал: лорд-властитель был на их стороне и пользовался неограниченным расположением Богини. Имя Энсору гремело по всей стране. Но он стал известен не как легендарный спаситель повстанцев, а как правитель, взявший всё в свои руки, поддерживавший Закон Акхараат Благословенной и издававший свои указы в соответствии с этим Законом. Всё было, как обещали пророчества. Тэак Вангор слово в слово помнил древнее предсказание Видящей тэа Лиоры Каддны:
/«Не единственная я увидела этот лик, услышала тихую поступь перемен. Возрадуемся же! Ибо придёт создание родом из Мира иного, ликом на человека похожее, сердцем – на зверя лютого. Лишь дева огненноволосая сумеет приручить его и направить.
Для него, Избранника Энферии, очнётся от колдовского сна Меч-Читающий-Сердца и запоёт в руке его, и коронует его.
Сама Энферия призовёт его, и не будет над ним власти ни у духов, ни даже у самой Благословенной Акхараат. Но Благословенная ждёт его прихода, и о том же возлюбленным служителям своим заповедует. Не упразднить Её Закон придёт правитель-Избранник, но претворить в жизнь ещё более яркую, чем жрецам удавалось доселе.
Ждите перемен, дорогие братья и сёстры мои. Ждите Избранника. Ему по силам будет вести нас и поддерживать порядок, которому мы вот уже столько веков служим. Склонятся перед ним и мятежники, ибо не сумеют противостоять его силе иномирной и закону Меча…»/
Но лорду-властителю были безразличны и власть, и репутация. Он не предпринял ни единой попытки помочь жрецам или воспрепятствовать. Он даже ни разу не появился перед своим народом. Что ж, Райдан Брейон и его сброд бунтарей должны были окончательно лишиться надежды. Для них всё было потеряно, и подобное положение вещей должно было сломить дух сопротивления. Глайр Вангор не сомневался, что Лунная Ведьма тоже предпринимала попытки заманить Энсору на свою сторону. Но он был равнодушен ко всему, точно восставший из могилы мертвец.
«Каковы же твои цели, бес тебя возьми? – думал жрец, глядя на лорда. – Чего ты добиваешься? Почему в легендах тебе отводится такая серьёзная роль, что в воле Самой Благословенной потакать тебе, несмотря на твою неслыханную дерзость?»
Энсору чуть подался вперёд. В чёрных прорезях его маски сверкнули янтарные огоньки… но вспышки гнева не последовало.
– Ты, кажется, угрожаешь мне? До чего же бессмысленное действо.
Этот спокойный тон заставил тэак Вангора похолодеть. Такого с ним не случалось с самого Посвящения.
– Мои слова не следует трактовать как оскорбление, – жрец поклонился, уже ниже, чем в первый раз.
– Ступай. Ваши дела интересуют меня не больше, чем мои должны интересовать вас.
Двери за спиной посла распахнулись, и жрец невольно отступил на шаг. Но всё же, он не мог уйти, не выполнив задачу до конца – не передав волю Благословенной.
– Богиня может исполнить любое Ваше желание, лорд-властитель, – негромко проговорил тэак Вангор, немного жалея, что не может вплести в слова то особое воздействие, которое прокрадывалось в разум людей, но никак не влияло на Энсору. – Вам достаточно лишь дать Ей своё согласие, по свободной воле…
В следующий миг он вскрикнул и обхватил голову ладонями. В разум словно вогнали раскалённое лезвие, поднявшее в жреце страхи и боль, которые он уже давно разучился испытывать. Это длилось ровно несколько мгновений, но для него секунды обернулось вечностью. Звучание тихого жуткого голоса, прервавшее пытку, показалось Вангору истинным благословением:
– Терпение никогда не было моей добродетелью. Ступай прочь.
* * *
Зачем все они приходили? Почему считали, что смеют просить, требовать, ожидать от него чего-либо? К какой силе они взывали? На что возлагали надежды? У него ничего не осталось, и он уже давно не был защитником людей. Он умер… вот только почему-то не задвинулась над ним крышка саркофага, не угас окончательно разум, не иссохло мумией тело. А главное, не истаяли тени, и не ослабил свою хватку ужас осознания потерь… У него не было сил идти, но идти приходилось. Ему не было дела до этой чуждой ему жизни, ведь она всё равно не могла заменить ту, которую он уже отжил. На него примеряли предназначенные кому-то другому маски, но его лицо было слишком искромсано, искрошено, чтобы принять хоть одну из них.
