– Ты говорил, что кое-что дорогое тебе ещё в бою в Твайне потерял, – продолжал дварф. – В общем, приглянулся ты ему, Ночной Охотник. А я что? Мне негоже поперёк пожеланий моих волшебных творений вставать. Они ж живые. Поспоришь с ними – так они и вовсе получаться перестанут, – оружейник шмыгнул носом, явно чувствуя себя неловко, развернул свёрток и пододвинул его к Линдару.
Не веря себе, оборотень погладил арбалет – нежнее, чем какую-нибудь робкую юную деву, решившую подарить ему свою первую ночь. Волшебное оружие отозвалось ему сладкой глубинной дрожью, точно ему уже не терпелось лечь в руки своему избранному обладателю. Линдару и саму не терпелось опробовать его, почувствовать…
– Это… бесценно… Но я разве могу принять? Мне ведь даже нечего отдать взамен.
– Ну ничего, вон, Ирг возьмём к нам на рудники, твой долг отрабатывать, – усмехнулся дварф. – Да шучу-шучу я! – поспешил добавить он, примирительно поднимая руки в ответ на хмурый взгляд воительницы.
– Этот арбалет – последняя работа Джаральта. Они с Гвинбиром зачаровывали его, – тихо проговорила Иргейл, поймав взгляд Линдара. – И выбрал он не меня, а тебя.
Оборотень почувствовал себя очень неловко и отнял руки от Кир’артру.
– Прости, я не знаю… как это работает… Зачаровка и выбор… Ты права, лучше тебе.
Воительница покачала головой и положила ему руку на плечо, с силой сжимая.
– Нет. Хорошо, что он выбрал именно тебя.
– Дело своё до конца доведи, Ночной Охотник, – серьёзно сказал дварф. – То самое Важное Дело в замке Энсору. Это и будет твоей благодарностью, платой, если захочешь.
Линдар низко поклонился Гвинбиру и Иргейл – ниже, чем кланялся кому-либо.
– Я обещаю, – ответил он. – Во мне слишком много благодарности, чтобы я мог выразить её…
Дварф был растроган, хоть и старался скрыть это. Иргейл кивнула, но Линдар заметил, что её глаза странно заблестели.
– Глядишь, и споёте вы вместе погибельную песнь Чёрным, да так, что подпоют вам сами Девы Разящие, – произнёс Гвинбир, с удовольствием глядя, как Линдар бережно берёт арбалет и взвешивает его в руках.
– Гвинбир родом с Севера. Девы Разящие – это духи, покровительствующие воинам, – пояснила Иргейл.
– Ай, Ирг, вот не умеешь ты рассказывать! – отмахнулся дварф, выкладывая на прилавок связку прекрасных арбалетных болтов. – Девы Разящие проносятся над полем боя в своих громовых колесницах, и боевой клич их наделяет верных необычайной мощью. А потом они забирают лучших из павших в своё Небесное Воинство... Впрочем, тебе я не желаю в скором времени присоединиться к Разящим, Ночной Охотник. Всему своё время. Пусть они просто направляют твою сильную руку и дарят зоркость твоим кошачьим глазам.
В тот момент Линдар жалел только о том, что не может воспроизвести в сознании облик третьего, кому был глубоко благодарен – супруга Иргейл Джаральта. Но, по крайней мере, он знал, что чудесное оружие послужит той цели, которая была желанна всем им. Уж он-то об этом позаботится.
* * *
Пробуждение было милосердным. Оковы бессилия разомкнулись, и реальность нахлынула, как свежая волна ветра, очищая, унося скверну. Омут кошмаров выпустил, наконец, измученный разум, боль тела едва ли имела значение. Небрежно Арданнор коснулся узких ранок на груди, кровь на которых запеклась уже какое-то время назад, даже если учитывать регенерацию тэйриэ, несколько более высокую, чем у людей. Это было жалким отражением того, что пытало саму его суть – бледный след ран, нанесённых сердцу и сознанию.
Энсору воспроизвёл свои последние мысли перед тем, как его сковал сон… и испустил разочарованный стон. Он больше не чувствовал присутствие Фэллконнер. Яркий привкус личности девушки просто растворился, как если бы она покинула Энферию. Арданнор больше не мог нащупать его.
По сути, то, что он вообще почувствовал Айлонви, было странным само по себе. Тэйриэ мог ощутить тех, кто жил в землях, которые защищал его клан. Но клан Энсору не заключал договор с Энферией. Это не была его земля. Арданнор не хотел думать о ней так. Он больше не собирался связывать себя ни с каким народом. «Скорее всего, дело в том, что Фэллконнер связана с моим кланом… – подумал он. – Или же мне просто показалось…»
Показалось или нет – он должен был узнать это во что бы то ни стало. В ней, в Ключе к Валрусу, была единственная надежда для них с Раэнэль.
Нехотя Арданнор признал, что пришло время покинуть Замок и возобновить охоту за ней. Он поднялся, привёл себя в порядок и позвал Кайру – благо, сейчас она оказалась рядом, а не где-то в своих исследовательских странствиях, куда периодически отправлялась. Энсору не препятствовал ей. Хоть кто-то из них ведь должен был получать удовольствие от своей новой жизни, а Кайра, к тому же, добыла для него немало полезной информации об этом мире. Она хотела сообщить ему даже больше, чем он желал и готов был слушать.
Кайра настроила портал сообразно его прикидкам – в небольшой город у западных границ Энферии. Арданнору было безразлично, как назывался этот город, и кто обитал в нём. Ему было тяжело ходить по проклятой земле, потому что каким-то образом Энферия тянулась к его чувствам тэйриэ. Его природа изменилась, но не настолько, чтобы совсем не слышать.
Кайра радовалась, что они покинули Замок вместе. Уж сколько раз она пыталась убедить его выйти, рассказывала ему что-то о происходивших здесь ужасах… Но Арданнор слишком не хотел быть вовлечён в чужие судьбы. Ничто, кроме цели, не имело для него значения.
След Фэллконнер обрывался где-то в этом невзрачном городке. Кайра набросила на них обоих личину, чтобы не привлекать любопытные взгляды. Оба Энсору смешались с толпой, собравшейся на центральной площади. Не то чтобы Арданнор хотел послушать выступавшего там человека, но он рассчитывал получить необходимый ответ.
Находиться здесь было неприятно и больно. Людские эмоции тысячами перетекавших друг в друга струй, отражением мириад мыслей, обтекали его защитные барьеры. Он не мог и не пытался различить нюансы. Но вкус одного чувства был так силён в этой толпе, что почти передавался ему самому: надежда. Чистая безумная надежда разгоралась всё сильнее с каждым словом, произнесённым резким хриплым голосом. Обладатель этого голоса явно привык отдавать даже не приказы, а команды. Его речь была простой, без изысков, свойственных аристократам. И хотя происходящее в городе имело для Энсору не больше значения, чем всё остальное в этой странной реальности, и он даже не пытался вслушиваться в смысл слов, его сердце неожиданно дрогнуло полузабытым биением…
– Вы должны ковать свою жизнь сами, а не полагаться на лживый покой, подаренный жрецами. Нельзя во всём зависеть от чужих решений, будь то даже решения так называемой судьбы! – донеслось до него.
«Судьбы?.. Не перед судьбой ли я склонился… сломался…» – вспыхнула обрывочная мысль – вспыхнула и тотчас же угасла.
Арданнор двинулся сквозь толпу, заставляя людей расступаться перед ним. Он остановился только тогда, когда увидел говорившего. В окружении воинов на помосте стоял высокий широкоплечий мужчина в тяжёлом доспехе, без шлема. К нему сквозь всё теперь было приковано внимание Энсору. Каждая мельчайшая деталь облика этого человека врезалась в сознание: резкие отточенные движения выдавали опытного солдата; иссечённое страшными шрамами не по-аристократически благородное лицо; прямой решительный взгляд серо-голубых глаз, один из которых, изуродованный, не видел... Но особенно поразило Арданнора сердце, глядевшее на мир сквозь стекло этих глаз – могучее сердце человека, пережившего не одну потерю, но ставшего благодаря этому сильным, точно клинок, закалённый в яростном пламени. Энсору узнал вкус затаённой боли этого человека – очень знакомый вкус. Но эта боль сделала воина не жалким раненым зверем, призраком его самого, но лидером, способным вести за собой и рождать непоколебимую веру – лидером, который был неиссякаемым источником сил и уверенности для всех, кто окружал его.
Хриплый вздох сорвался с губ Арданнора, и кровь вскипела в жилах в момент осознания того, чем стал он сам. Бесконечное чувство вины и ненависть к себе самому источили его когда-то даже сильнее, чем боль. А ведь его сила могла быть направлена на иное, на действия, имевшие куда больше смысла, чем саморазрушение…
Люди славили имя генерала Райдана Брейона, предводителя восстания, дерзнувшего выступить против непоколебимой власти Единого Ордена. Они чествовали человека, что на поверку оказался сильнее тэйриэ, который в прошлом был лидером одного из самых могущественных кланов Илтриксара, правителем, хранившим и умножавшим процветание своего многочисленного народа.
Воистину, последний Правящий Лорд Энсору был мёртв, как и его родной Мир. Тот, кто остался здесь, не мог, не имел права носить этот титул…
От силы откровения, захлестнувшего Арданнора, ему хотелось обратиться зверем и выть, выть о том, что не могли выразить слова и мысли. Только тренированная годами выдержка удержала в границах его Дар, иначе удар пришёлся бы по эмоциям всех, стоявших здесь. Ни один Энсору не проявляет эмоций на людях. Ни один Энсору не даёт волю собственным чувствам, ведь они способны убивать. Этот завет был вживлён в его сознание настолько, что даже безумие не смогло до конца разрушить его.
Арданнор уже не слышал ликование людей, замкнутый на своём осознании. Кайра нашла его и с силой сжала его руку, безмолвно поддерживая.
В следующий миг боль сменилась восторгом охотника. Энсору закрыл глаза и прислушался к ощущениям, чувствуя, как его губы расходятся в улыбке оскала.
– Она здесь… Я чувствую … Мы должны вернуться в окрестности Замка.
* * *
Закончив с нехитрым ужином, Айлонви засмотрелась на костёр, размышляя. Она уже почти не сомневалась, что хотел сказать встреченный ею в Айриасе дух: Энсору был как-то связан с мужчиной из её снов. Негоже было бояться грядущей встречи, ведь она так хотела хотя бы поговорить с ним! И всё же, она испытывала некий трепет.
В следующий миг девушка почувствовала лёгкую ладонь Верховной Жрицы на своём плече.
– Ты должна знать кое-что, – очень тихо проговорила Лунносветная. – Сила твоего сердца и ключ ко всем грядущим переменам – твоё милосердие. Ты должна будешь проявить милосердие и мудрость, что бы ни увидела там. Это будет очень непросто, я вижу, и потому прошу тебя помнить о моих словах. Но я не вижу, чтобы он причинил вам вред.
– Что ж, это воодушевляет, – улыбнулась Айлонви.
Казалось, присутствие Амилы отгоняло тени, в том числе и тени страха. Девушку уже даже не удивляло, что Лунносветная угадывала чужие настроения.
– Кто Вы? – решилась спросить она. – Вы ведь тоже не из этого Мира, не так ли?
Верховная Жрица покачала головой, и в её глазах на доли мгновения отразились какие-то необъяснимые эмоции. Казалось, этот простой вопрос застал её врасплох.
– Нет, я была рождена в Этенре, более того – в Энферии. Просто в моих жилах течёт не только человеческая кровь, – размеренно ответила Амила. – Моё происхождение так уж важно. Я – это не только моя кровь, но и мои действия, то, что я могу сделать для моего народа.
Айлонви не стала развивать неприятную для жрицы тему, хоть ей и было интересно, от какого народа унаследовала Лунносветная серебро волос и рубиновые глаза, а главное – свой необыкновенный голос и провидческий Дар.
– Странно, что Энферия не Вас выбрала для этого дела. Это кажется мне куда более естественным, – призналась девушка. – Даже краткого знакомства с Вами достаточно, чтобы восхищаться Вашими Знаниями и Силой. Вы как будто светитесь изнутри. Мне сложно поверить, что – как Вы выразились – «оживить» Энсору не в Вашей власти...
Амила тихо рассмеялась.
– Благодарю за добрые слова и веру в меня. Энферия выбрала меня для другой цели, и я считаю своё место вполне подходящим. Исполнить же твою роль в этой истории мне не по силам, Соколиная Леди… никому не по силам, кроме тебя.
– Вы возлагаете на нас столько надежд...
Лунносветная ласково улыбнулась ей:
– Тебе ещё предстоит увидеть чудеса собственной души, Айлонви.
Девушка не могла не задуматься. Сама себе она казалась довольно обычной. Да, очарование энферийского волшебства успело пустить корни в её сердце. После Дня Силы ей хотелось чем-то помочь этой земле чудес, но надежды, которые возлагали на неё повстанцы, по-прежнему казались слишком уж тяжёлым бременем.
– Энсору… Он маг? – спросила Айлонви?
– Хм... не совсем. Я бы даже сказала, совсем нет.
– Но он наверняка многое умеет, да?
Лунносветная усмехнулась своим мыслям.
– Да, многое. К примеру, ему доподлинно известно, где мы.
Айлонви вскинула голову.
– Как же так? – упавшим голосом спросила она, сразу перестав чувствовать себя в безопасности даже в присутствии Верховной Жрицы. – И откуда Вы знаете?
– Я имела удовольствие познакомиться с некоторыми его... талантами. Дело в том, что лорд-властитель чувствует эти земли ровно настолько, чтобы найти в их пределах любого. О вашем приходе в Энферию он узнал в тот самый миг, когда вы переступили границы, но потерял след, как только вы попали в Айриас. Места Силы не подвластны ни магии, ни даже подобному слежению. Впрочем, мы покинули Айриас утром, а значит, скоро он снова найдёт нас, – Лунносветная пожала плечами, подводя черту объяснению. – Надеюсь, это произойдёт раньше, чем мы встретимся с Единым Орденом.
Айлонви не знала, радоваться ей или печалиться, но известие о талантах Энсору её не слишком воодушевило. Впрочем, она была полностью согласна с последней фразой Амилы – встречаться со жрецами ей совершенно точно не хотелось.
Линдар задерживался. Она надеялась, что в этот раз его не угораздит встретиться со жрецами.
Линдар бесшумно скользил по лесу, сливаясь с тенями. С тех пор, как они покинули Айриас, его не оставляло отвратительное навязчивое чувство, подсказанное глубинными инстинктами охотника. Кто-то наблюдал за ними, за каждым их шагом и жестом… наблюдал и выжидал… Оборотень уже не один раз обошёл вокруг лагеря, чтобы убедиться в отсутствии угрозы, но всё равно никак не мог отделаться от ощущения, словно они были на прицеле чьего-то взгляда.
Что-то заставило его обернуться. Нет, он не увидел краем глаза движение в тенях и не услышал шорох – подсказку дали его инстинкты. Доли секунды, и заряженный арбалет уже был наставлен на незнакомца в плаще с глубоким капюшоном. Линдар мог бы похвастаться скоростью реакции, да вот только к его собственной шее было приставлено лезвие изящного узкого клинка. Оборотень прищурился, глядя на мечника, прикидывая, как лучше поступить. Враг, сумевший приблизиться настолько незаметно даже к нему, должен был быть поистине опасен.
– Орденский пёс? – прозвенел женский голос на торговом наречии.
Не веря себе, оборотень погладил арбалет – нежнее, чем какую-нибудь робкую юную деву, решившую подарить ему свою первую ночь. Волшебное оружие отозвалось ему сладкой глубинной дрожью, точно ему уже не терпелось лечь в руки своему избранному обладателю. Линдару и саму не терпелось опробовать его, почувствовать…
– Это… бесценно… Но я разве могу принять? Мне ведь даже нечего отдать взамен.
– Ну ничего, вон, Ирг возьмём к нам на рудники, твой долг отрабатывать, – усмехнулся дварф. – Да шучу-шучу я! – поспешил добавить он, примирительно поднимая руки в ответ на хмурый взгляд воительницы.
– Этот арбалет – последняя работа Джаральта. Они с Гвинбиром зачаровывали его, – тихо проговорила Иргейл, поймав взгляд Линдара. – И выбрал он не меня, а тебя.
Оборотень почувствовал себя очень неловко и отнял руки от Кир’артру.
– Прости, я не знаю… как это работает… Зачаровка и выбор… Ты права, лучше тебе.
Воительница покачала головой и положила ему руку на плечо, с силой сжимая.
– Нет. Хорошо, что он выбрал именно тебя.
– Дело своё до конца доведи, Ночной Охотник, – серьёзно сказал дварф. – То самое Важное Дело в замке Энсору. Это и будет твоей благодарностью, платой, если захочешь.
Линдар низко поклонился Гвинбиру и Иргейл – ниже, чем кланялся кому-либо.
– Я обещаю, – ответил он. – Во мне слишком много благодарности, чтобы я мог выразить её…
Дварф был растроган, хоть и старался скрыть это. Иргейл кивнула, но Линдар заметил, что её глаза странно заблестели.
– Глядишь, и споёте вы вместе погибельную песнь Чёрным, да так, что подпоют вам сами Девы Разящие, – произнёс Гвинбир, с удовольствием глядя, как Линдар бережно берёт арбалет и взвешивает его в руках.
– Гвинбир родом с Севера. Девы Разящие – это духи, покровительствующие воинам, – пояснила Иргейл.
– Ай, Ирг, вот не умеешь ты рассказывать! – отмахнулся дварф, выкладывая на прилавок связку прекрасных арбалетных болтов. – Девы Разящие проносятся над полем боя в своих громовых колесницах, и боевой клич их наделяет верных необычайной мощью. А потом они забирают лучших из павших в своё Небесное Воинство... Впрочем, тебе я не желаю в скором времени присоединиться к Разящим, Ночной Охотник. Всему своё время. Пусть они просто направляют твою сильную руку и дарят зоркость твоим кошачьим глазам.
В тот момент Линдар жалел только о том, что не может воспроизвести в сознании облик третьего, кому был глубоко благодарен – супруга Иргейл Джаральта. Но, по крайней мере, он знал, что чудесное оружие послужит той цели, которая была желанна всем им. Уж он-то об этом позаботится.
Прода от 28.01.2019, 11:04
* * *
Пробуждение было милосердным. Оковы бессилия разомкнулись, и реальность нахлынула, как свежая волна ветра, очищая, унося скверну. Омут кошмаров выпустил, наконец, измученный разум, боль тела едва ли имела значение. Небрежно Арданнор коснулся узких ранок на груди, кровь на которых запеклась уже какое-то время назад, даже если учитывать регенерацию тэйриэ, несколько более высокую, чем у людей. Это было жалким отражением того, что пытало саму его суть – бледный след ран, нанесённых сердцу и сознанию.
Энсору воспроизвёл свои последние мысли перед тем, как его сковал сон… и испустил разочарованный стон. Он больше не чувствовал присутствие Фэллконнер. Яркий привкус личности девушки просто растворился, как если бы она покинула Энферию. Арданнор больше не мог нащупать его.
По сути, то, что он вообще почувствовал Айлонви, было странным само по себе. Тэйриэ мог ощутить тех, кто жил в землях, которые защищал его клан. Но клан Энсору не заключал договор с Энферией. Это не была его земля. Арданнор не хотел думать о ней так. Он больше не собирался связывать себя ни с каким народом. «Скорее всего, дело в том, что Фэллконнер связана с моим кланом… – подумал он. – Или же мне просто показалось…»
Показалось или нет – он должен был узнать это во что бы то ни стало. В ней, в Ключе к Валрусу, была единственная надежда для них с Раэнэль.
Нехотя Арданнор признал, что пришло время покинуть Замок и возобновить охоту за ней. Он поднялся, привёл себя в порядок и позвал Кайру – благо, сейчас она оказалась рядом, а не где-то в своих исследовательских странствиях, куда периодически отправлялась. Энсору не препятствовал ей. Хоть кто-то из них ведь должен был получать удовольствие от своей новой жизни, а Кайра, к тому же, добыла для него немало полезной информации об этом мире. Она хотела сообщить ему даже больше, чем он желал и готов был слушать.
Кайра настроила портал сообразно его прикидкам – в небольшой город у западных границ Энферии. Арданнору было безразлично, как назывался этот город, и кто обитал в нём. Ему было тяжело ходить по проклятой земле, потому что каким-то образом Энферия тянулась к его чувствам тэйриэ. Его природа изменилась, но не настолько, чтобы совсем не слышать.
Кайра радовалась, что они покинули Замок вместе. Уж сколько раз она пыталась убедить его выйти, рассказывала ему что-то о происходивших здесь ужасах… Но Арданнор слишком не хотел быть вовлечён в чужие судьбы. Ничто, кроме цели, не имело для него значения.
След Фэллконнер обрывался где-то в этом невзрачном городке. Кайра набросила на них обоих личину, чтобы не привлекать любопытные взгляды. Оба Энсору смешались с толпой, собравшейся на центральной площади. Не то чтобы Арданнор хотел послушать выступавшего там человека, но он рассчитывал получить необходимый ответ.
Находиться здесь было неприятно и больно. Людские эмоции тысячами перетекавших друг в друга струй, отражением мириад мыслей, обтекали его защитные барьеры. Он не мог и не пытался различить нюансы. Но вкус одного чувства был так силён в этой толпе, что почти передавался ему самому: надежда. Чистая безумная надежда разгоралась всё сильнее с каждым словом, произнесённым резким хриплым голосом. Обладатель этого голоса явно привык отдавать даже не приказы, а команды. Его речь была простой, без изысков, свойственных аристократам. И хотя происходящее в городе имело для Энсору не больше значения, чем всё остальное в этой странной реальности, и он даже не пытался вслушиваться в смысл слов, его сердце неожиданно дрогнуло полузабытым биением…
– Вы должны ковать свою жизнь сами, а не полагаться на лживый покой, подаренный жрецами. Нельзя во всём зависеть от чужих решений, будь то даже решения так называемой судьбы! – донеслось до него.
«Судьбы?.. Не перед судьбой ли я склонился… сломался…» – вспыхнула обрывочная мысль – вспыхнула и тотчас же угасла.
Арданнор двинулся сквозь толпу, заставляя людей расступаться перед ним. Он остановился только тогда, когда увидел говорившего. В окружении воинов на помосте стоял высокий широкоплечий мужчина в тяжёлом доспехе, без шлема. К нему сквозь всё теперь было приковано внимание Энсору. Каждая мельчайшая деталь облика этого человека врезалась в сознание: резкие отточенные движения выдавали опытного солдата; иссечённое страшными шрамами не по-аристократически благородное лицо; прямой решительный взгляд серо-голубых глаз, один из которых, изуродованный, не видел... Но особенно поразило Арданнора сердце, глядевшее на мир сквозь стекло этих глаз – могучее сердце человека, пережившего не одну потерю, но ставшего благодаря этому сильным, точно клинок, закалённый в яростном пламени. Энсору узнал вкус затаённой боли этого человека – очень знакомый вкус. Но эта боль сделала воина не жалким раненым зверем, призраком его самого, но лидером, способным вести за собой и рождать непоколебимую веру – лидером, который был неиссякаемым источником сил и уверенности для всех, кто окружал его.
Хриплый вздох сорвался с губ Арданнора, и кровь вскипела в жилах в момент осознания того, чем стал он сам. Бесконечное чувство вины и ненависть к себе самому источили его когда-то даже сильнее, чем боль. А ведь его сила могла быть направлена на иное, на действия, имевшие куда больше смысла, чем саморазрушение…
Люди славили имя генерала Райдана Брейона, предводителя восстания, дерзнувшего выступить против непоколебимой власти Единого Ордена. Они чествовали человека, что на поверку оказался сильнее тэйриэ, который в прошлом был лидером одного из самых могущественных кланов Илтриксара, правителем, хранившим и умножавшим процветание своего многочисленного народа.
Воистину, последний Правящий Лорд Энсору был мёртв, как и его родной Мир. Тот, кто остался здесь, не мог, не имел права носить этот титул…
От силы откровения, захлестнувшего Арданнора, ему хотелось обратиться зверем и выть, выть о том, что не могли выразить слова и мысли. Только тренированная годами выдержка удержала в границах его Дар, иначе удар пришёлся бы по эмоциям всех, стоявших здесь. Ни один Энсору не проявляет эмоций на людях. Ни один Энсору не даёт волю собственным чувствам, ведь они способны убивать. Этот завет был вживлён в его сознание настолько, что даже безумие не смогло до конца разрушить его.
Арданнор уже не слышал ликование людей, замкнутый на своём осознании. Кайра нашла его и с силой сжала его руку, безмолвно поддерживая.
В следующий миг боль сменилась восторгом охотника. Энсору закрыл глаза и прислушался к ощущениям, чувствуя, как его губы расходятся в улыбке оскала.
– Она здесь… Я чувствую … Мы должны вернуться в окрестности Замка.
Прода от 28.01.2019, 11:07
* * *
Закончив с нехитрым ужином, Айлонви засмотрелась на костёр, размышляя. Она уже почти не сомневалась, что хотел сказать встреченный ею в Айриасе дух: Энсору был как-то связан с мужчиной из её снов. Негоже было бояться грядущей встречи, ведь она так хотела хотя бы поговорить с ним! И всё же, она испытывала некий трепет.
В следующий миг девушка почувствовала лёгкую ладонь Верховной Жрицы на своём плече.
– Ты должна знать кое-что, – очень тихо проговорила Лунносветная. – Сила твоего сердца и ключ ко всем грядущим переменам – твоё милосердие. Ты должна будешь проявить милосердие и мудрость, что бы ни увидела там. Это будет очень непросто, я вижу, и потому прошу тебя помнить о моих словах. Но я не вижу, чтобы он причинил вам вред.
– Что ж, это воодушевляет, – улыбнулась Айлонви.
Казалось, присутствие Амилы отгоняло тени, в том числе и тени страха. Девушку уже даже не удивляло, что Лунносветная угадывала чужие настроения.
– Кто Вы? – решилась спросить она. – Вы ведь тоже не из этого Мира, не так ли?
Верховная Жрица покачала головой, и в её глазах на доли мгновения отразились какие-то необъяснимые эмоции. Казалось, этот простой вопрос застал её врасплох.
– Нет, я была рождена в Этенре, более того – в Энферии. Просто в моих жилах течёт не только человеческая кровь, – размеренно ответила Амила. – Моё происхождение так уж важно. Я – это не только моя кровь, но и мои действия, то, что я могу сделать для моего народа.
Айлонви не стала развивать неприятную для жрицы тему, хоть ей и было интересно, от какого народа унаследовала Лунносветная серебро волос и рубиновые глаза, а главное – свой необыкновенный голос и провидческий Дар.
– Странно, что Энферия не Вас выбрала для этого дела. Это кажется мне куда более естественным, – призналась девушка. – Даже краткого знакомства с Вами достаточно, чтобы восхищаться Вашими Знаниями и Силой. Вы как будто светитесь изнутри. Мне сложно поверить, что – как Вы выразились – «оживить» Энсору не в Вашей власти...
Амила тихо рассмеялась.
– Благодарю за добрые слова и веру в меня. Энферия выбрала меня для другой цели, и я считаю своё место вполне подходящим. Исполнить же твою роль в этой истории мне не по силам, Соколиная Леди… никому не по силам, кроме тебя.
– Вы возлагаете на нас столько надежд...
Лунносветная ласково улыбнулась ей:
– Тебе ещё предстоит увидеть чудеса собственной души, Айлонви.
Девушка не могла не задуматься. Сама себе она казалась довольно обычной. Да, очарование энферийского волшебства успело пустить корни в её сердце. После Дня Силы ей хотелось чем-то помочь этой земле чудес, но надежды, которые возлагали на неё повстанцы, по-прежнему казались слишком уж тяжёлым бременем.
– Энсору… Он маг? – спросила Айлонви?
– Хм... не совсем. Я бы даже сказала, совсем нет.
– Но он наверняка многое умеет, да?
Лунносветная усмехнулась своим мыслям.
– Да, многое. К примеру, ему доподлинно известно, где мы.
Айлонви вскинула голову.
– Как же так? – упавшим голосом спросила она, сразу перестав чувствовать себя в безопасности даже в присутствии Верховной Жрицы. – И откуда Вы знаете?
– Я имела удовольствие познакомиться с некоторыми его... талантами. Дело в том, что лорд-властитель чувствует эти земли ровно настолько, чтобы найти в их пределах любого. О вашем приходе в Энферию он узнал в тот самый миг, когда вы переступили границы, но потерял след, как только вы попали в Айриас. Места Силы не подвластны ни магии, ни даже подобному слежению. Впрочем, мы покинули Айриас утром, а значит, скоро он снова найдёт нас, – Лунносветная пожала плечами, подводя черту объяснению. – Надеюсь, это произойдёт раньше, чем мы встретимся с Единым Орденом.
Айлонви не знала, радоваться ей или печалиться, но известие о талантах Энсору её не слишком воодушевило. Впрочем, она была полностью согласна с последней фразой Амилы – встречаться со жрецами ей совершенно точно не хотелось.
Линдар задерживался. Она надеялась, что в этот раз его не угораздит встретиться со жрецами.
Прода от 28.01.2019, 11:10
***
Линдар бесшумно скользил по лесу, сливаясь с тенями. С тех пор, как они покинули Айриас, его не оставляло отвратительное навязчивое чувство, подсказанное глубинными инстинктами охотника. Кто-то наблюдал за ними, за каждым их шагом и жестом… наблюдал и выжидал… Оборотень уже не один раз обошёл вокруг лагеря, чтобы убедиться в отсутствии угрозы, но всё равно никак не мог отделаться от ощущения, словно они были на прицеле чьего-то взгляда.
Что-то заставило его обернуться. Нет, он не увидел краем глаза движение в тенях и не услышал шорох – подсказку дали его инстинкты. Доли секунды, и заряженный арбалет уже был наставлен на незнакомца в плаще с глубоким капюшоном. Линдар мог бы похвастаться скоростью реакции, да вот только к его собственной шее было приставлено лезвие изящного узкого клинка. Оборотень прищурился, глядя на мечника, прикидывая, как лучше поступить. Враг, сумевший приблизиться настолько незаметно даже к нему, должен был быть поистине опасен.
– Орденский пёс? – прозвенел женский голос на торговом наречии.
