Один за другим жрецы исчезали во вспышках порталов. Солдаты, оставшиеся на берегу, недоумённо переглядывались, явно не ожидая такого поворота. Потом их взгляды обратились к Энсору. Они ждали его приказов.
Лорд покачал головой.
– Я в ваших услугах не нуждаюсь. Можете возвращаться туда, откуда прибыли.
Изумлённые солдаты тихо переговаривались между собой, но Энсору уже как будто забыл об их присутствии и приблизился к остальным в сопровождении темноволосой чародейки. Прочитать её эмоции было не многим легче, чем эмоции лорда, даром что её лицо не скрывала маска.
– Добро пожаловать, – бесстрастно проговорил Энсору. – Вынужден предупредить сразу: мои приглашения не отклоняются.
Айлонви оставалось только надеяться, что Линдар не вспылит. Симрэль тоже была напряжена, как натянутая струна, и так и не убрала стрелу с тетивы.
– Мы искали встречи с Вами по свободной воле, лорд-властитель, – учтиво заметила Амила. – У нас нет причин оскорблять Ваше гостеприимство.
– Вы всё же вернулись, миледи, хоть я и предупреждал Вас, – почти мягко ответил ей Энсору.
– Едва ли при данных обстоятельствах Вы исполните Вашу угрозу, – жрица обезоруживающе улыбнулась.
Лорд склонил голову, размышляя о чём-то, а потом сказал:
– Что ж, как и они, Вы останетесь в моём Замке в качестве... гостьи, пока мне будет это угодно.
– Я принимаю Ваше приглашение с радостью, – кивнула Лунносветная
В её глазах действительно была затаённая радость, которую Айлонви не понимала.
«Неужели Верховная Жрица завела нас в ловушку?» - испуганно подумала девушка.
Лицо Энсору обратилось к Симрэль.
– Вас, миледи, я неволить не стану. Вы можете идти, куда Вам заблагорассудится.
– Нет, лорд-властитель, наша встреча чрезвычайно важна для меня, – в голосе эльфеи звучал такой холод, что Айлонви на мгновение испугалась даже, не пустит ли она стрелу. – Не откажите мне в любезности, прошу.
– Как Вам будет угодно.
Он обернулся к Айлонви. На миг ей показалось, что его взгляд проникал сквозь всё наточенным лезвием, касался самых сокровенных её мыслей. Девушка внутренне сжалась, стараясь держаться с достоинством. Энсору ничего не сказал ей, только кивнул оборотню в сдержанном приветствии.
– Линдар. Не ожидал увидеть тебя в таких обстоятельствах... Кузина? – он повернулся к своей спутнице.
Чародейка кивнула и совершила пас изящными пальцами, открывая портал. Жестом Энсору приказал всем следовать за ним и шагнул. Лунносветная ободряюще кивнула Айлонви и пошла следом. Остальные безмолвно последовали их примеру. Темноволосая женщина вошла в портал последней, закрывая его.
Они оказались в огромном приёмном зале, украшенном тёмными статуями и гобеленами. Тёмными были даже начищенный до блеска паркет, выложенный причудливыми мозаиками, и тяжёлые бархатные гардины на высоких стрельчатых окнах. Красота зала была мрачной, но оттого не менее блистательной. Казалось, Замок пытался повторить настроение своего хозяина.
Что удивительно, их не встретила ни одна живая душа – ни стража, ни слуги. Магия, по всей видимости, была единственным спутником лорда-властителя, и его обитель была пропитана ею настолько, что казалось... живой. Айлонви почти физически чувствовала, что её разглядывают, с любопытством изучают чьи-то невидимые глаза. Внимание было пристальным, но не враждебным, а напротив, почти что… доброжелательным.
Энсору кивнул своим «гостям».
– Смею надеяться, вам здесь понравится, ведь срок вашего пребывания в Замке весьма неопределёнен. Леди Кайра покажет вам ваши покои. Я навещу каждого из вас позже.
С этими словами он удалился.
– Вот мы и достигли цели, – насмешливо подытожил Линдар. – Ну как, похоже на воплощённую мечту, э?
– Как бездна на белый день, – в тон ему ответила Симрэль, наконец, убирая стрелу в колчан и снимая тетиву с лука.
Чародейка – леди Кайра – вежливо кашлянула, привлекая их внимание.
– Прошу за мной.
Они с Лунносветной обменялись понимающими взглядами. Айлонви предположила, что они встречались прежде, и не сказать, чтобы эта идея ей понравилась. Ощущение, что их загнали в ловушку, крепло всё больше. Это странно сочеталось с тем, что место казалось ей смутно знакомым. Возможно, её память сохранила что-то об этом Замке.
Вот только ключ от памяти по-прежнему хранился у Энсору.
Огромный город рассы?пался причудливым узором улиц и переулков, разбавленным озерцами площадей и парков. Бурная Ильга, скованная ожерельями великолепных мостов, рассекала его на две почти равные части, расходясь веером притоков со стороны Северных Ворот. Рандавэйр пронзал прозрачное осеннее небо башнями своих богатых зданий и нестерпимо сверкавшими в солнечных лучах золочёными шпилями. Город точно бросал вызов красоте природы, певшей о своём величии голосами перелётных птиц, стаи которых кружили над крышами в прощальном танце. Великолепная столица Верлиона встречала ранний закат.
С балкона открывался прекрасный вид, но Алгрис не смотрел на город. Он наблюдал за своей королевой. Её взгляд остановился на площади у королевского замка, украшенной статуями древних властителей Верлиона. Норвьеру улыбнулась – теплее, чем могла улыбаться кому-либо из людей.
– Когда я смотрю на Рандавэйр, на сердце становится спокойнее, – тихо проговорила она. – Я вижу плоды наших дел. Цели предстают перед мысленным взором ярче и полнее, преисполняются ещё бо?льшим смыслом.
– Жизнь народа в корне изменилась с тех пор, как Вы дали ей новый ход и подарили людям новый смысл, моя королева. И всего за каких-то пять лет...
Норвьеру покачала головой, неотрывно глядя на город.
– Мы дали ей новый ход, мой друг, все мы... Ещё столько предстоит совершить. Когда я думаю об этом, внутри рождается сверкающий восторг, и у меня как будто разворачиваются крылья.
Алгрис знал эту черту за ней – препятствия всегда возбуждали её чувства. И чем сложнее они были, тем могущественнее Норвьеру становилась в своих действиях из простого желания преодолевать то, что казалось непреодолимым. Иногда у него складывалось ощущение, что чувствовать себя по-настоящему живой она могла лишь когда действовала, причём действовала не ради себя. И поистине, она никогда не позволяла обстоятельствам властвовать над собой. В этом Верховный Шаман Верлиона убеждался уже не раз.
Он помнил их первую встречу, когда сопровождал Гваара на охоте. А потом он вёз её на своём варге в Рандавэйр и удивлялся, как такое могущественное создание может быть заключено в такую хрупкую оболочку. Невозможно было забыть тот неподдельный восторг в её глазах, когда она впервые увидела столицу Верлиона. Наверное, именно в тот момент Норвьеру приняла решение во что бы то ни стало уберечь эту красоту, которой так жестоко и неразумно распоряжался Виллериар Гваар… Алгрису казалось, с тех пор прошла целая жизнь, так много событий минуло. Неужели всё это время она планировала то, что собиралась совершить теперь?
Шаман вздохнул, собираясь с мыслями, и сказал:
– Ваше Величество, позвольте говорить начистоту.
Норвьеру посмотрела на него и успокаивающе коснулась его плеча.
– Говори, что думаешь, Алгрис. Твои советы всегда помогали мне. Да что там – без тебя я бы вообще вряд ли выжила здесь.
– В таком случае, я хочу говорить с тобой как с другом, Эриадэль, – шаман прямо встретил её взгляд, что не всегда было просто даже ему. – Послушай, властители, подобные тебе, не рождались на Севере уже очень давно. Мне остаётся только благодарить твой родной Илтриксар за то, что на нём рождались тэйриэ... и за то, что он отпустил тебя в Этенру. Нам – тем, кто так долго пытался вопреки всему оберегать древние устои нашего королевства – не хватало лидера, который сумел бы претворить наши мечты в жизнь. Мы выбрали тебя, как родоначальницу новой династии, и мы не можем позволить себе потерять тебя. Без тебя Верлион не сможет жить, а Северный Альянс ещё слишком молод, чтобы продолжить своё существование, если с тобой что-то случится. Союзы ещё не окрепли. Слишком много сделал Гваар и некоторые его предшественники, чтобы пошатнуть веру народов друг в друга.
– Я понимаю, к чему ты клонишь, мой друг, – королева чуть улыбнулась, задумчиво коснувшись перстня на указательном пальце – того самого, который был на ней, когда её нашли во льдах. Камень в перстне был изменчив, переливаясь разными цветами по прихоти огранившего его неизвестного ювелира. – Я ещё не готова назначить консорта. К тому же, тебе известен секрет моей расы. Когда наши женщины вынашивают ребёнка, они не могут использовать свой клановый Дар в этот срок, иначе дитя не унаследует его. Я не могу позволить себе такую уязвимость – не сейчас. Моя магия слишком нужна нам, чтобы я могла позволить себе отойти от дел почти на год.
Шаман покачал головой. Разумеется, Алгрис и другие сторонники Норвьеру мечтали о продолжении её династии, и вопрос консорта поднимался уже не раз, так или иначе. Но сейчас его куда как больше беспокоило другое.
– Я не об этом. Я никогда не ставил под сомнение твою мудрость, Эриадэль, и то, как быстро ты учишься ориентироваться в новых для тебя обстоятельствах. Но сейчас ты очень рискуешь.
– Не больше, чем, когда мы с тобой ходили посольством к оркам, – она рассмеялась. – Удар секиры орочьего вождя не всякий магический барьер выдержит.
Смех не растопил до конца льдинки в её бирюзовых глазах. Это дело было для неё жизненно важно – Алгрис видел это, хоть и не понимал до конца – но оно давалось ей непросто. Хоть королева и умела прятать свои чувства, казалось, ей было больно предпринимать каждый следующий шаг в этом направлении, как будто она продиралась сквозь колючие ветви. Алгрис знал её довольно хорошо, насколько это было возможно. Он знал, что сам переход в Этенру принёс ей боль и одиночество, по крайней мере, по началу. Он был первым, кто поддержал её, когда в Верлионе у неё ещё не было ни сторонников, ни тем более друзей. Что ж, Эриадэль Норвьеру умела ценить верность, как мало кто. Она была могучим союзником и незаменимым другом… и она могла быть очень опасным врагом. Виллериар Гваар имел возможность убедиться в этом. Его преступления против собственного народа не были забыты.
Во взгляде Норвьеру читалась усталость, но она терпеливо повторила ему то, что он слышал от неё и раньше:
– Алгрис, нам нужен Валрус. Только с помощью Валруса можно залечить разрыв. Я не могу воссоздать машину без него. Более того, я готова поклясться, что он уже воссоздал его здесь. Но, как и прежде, Валрус будет служить его прихотям, просто потому что ему всё равно. Ему было всё равно и тогда, когда Илтриксар стоял на грани гибели, так что ему до магического фона Этенры? Нам придётся... убедить его, а убеждениям он всегда поддавался плохо.
– Валрус, разрыв... Эриадэль, ты прячешь кое-что за необходимостью этих действий, разве нет? – мягко спросил шаман. – В этом деле ты даёшь слишком много воли своим чувствам. Они управляют тобой и могут сделать уязвимой. Верлион не может позволить себе проиграть свою королеву её же слабости.
Её глаза изменили цвет, став почти прозрачными от гнева. Алгрис редко видел её в ярости и предпочёл бы не становиться причиной таких её эмоций.
– Ты прав, Алгрис, – её голос звучал неожиданно спокойно. – Но на этот раз я не проиграю ему ни мой народ, ни себя саму.
Осознание вдруг обожгло его, хотя он не был уверен, пришло ли оно от его чуткой настроенности, или от духов.
– Ты… любишь его, – потрясённо прошептал Алгрис, запоздало понимая, что сказал это вслух.
Эриадэль с горечью усмехнулась.
– Нет, мой друг, любовь я собственноручно искалечила и бросила на алтарь этому безумию. Пагубная страсть, разлагающий изнутри недуг – вот чем были мои чувства к Арданнору Энсору. В этом недуге, разбивающем вдребезги сердце и разум, я потеряла то, что действительно имело смысл... – она отвернулась, пряча старую ещё не пережитую до конца боль, а когда снова посмотрела на шамана – её прекрасное лицо было привычно спокойным и уверенным. – Верлион не проиграет свою королеву. Ошибки, за которые уплачена немалая цена, совершаются только однажды, а я уже заплатила всем, что у меня было.
Алгрис не находил слов, тронутый её откровенностью. Он боялся за неё ещё и просто по-человечески, не только как за необходимую Верлиону правительницу.
– Просто будь осторожна, – тихо сказал шаман. – Духи благоволят тебе. И ты ведь знаешь, что любой из нас вырвет ему сердце, если он посмеет хоть шаг к тебе сделать не так, как должно... Ну а у нас на Севере это выражение редко расходится с делом, как ты знаешь, – он усмехнулся.
– Спасибо, друг мой, – проговорила Эриадэль и коротко обняла его.
Когда она отстранилась, на её губах играла такая же улыбка, как когда они с шаманом ходили посольством к оркам, восстанавливать старый союз.
– Я не настолько отчаянна, чтобы идти к нему самой, – сказала королева. – Никто не справится с моим поручением лучше, чем лорд Крэйен. К тому же, ему... интересно...
Алгрис, признаться, не знал, кого Эриадэль стоило опасаться больше – своего старого врага или Крэйена, очень сомнительного союзника. Но сейчас было не время поднимать разговор ещё и об этом.
* * *
Леди Кайра показала им их комнаты, каждому отдельную. Благо находились все они в одном и том же коридоре. Линдар, признаться, был этому рад. В этом Замке ему было несколько не по себе, не то потому что здесь было неестественно пустынно, не то потому, что ощущение чужого пристального внимания казалось неестественно ярким, словно из-за каждого угла за ними с интересом наблюдал кто-то. Внимание не было враждебным, насколько оборотень мог судить, но оно было очень и очень настойчивым.
Линдар отметил, что не он один чувствовал это. Айлонви и Симрэль тоже несколько нервничали, за исключением разве что Лунносветной. Но её-то вообще мало что беспокоило, кроме судеб государства.
Кайра точно прочитала мысли гостей и понимающе кивнула.
– Вы привыкнете, – проговорила она с доброжелательной улыбкой. – Всё дело в Замке. Он, как бы это объяснить проще… живой. Это он наблюдает за вами. К тому же, вас он уже знает и не считает нужным скрывать свою природу, – в её голосе зазвучали нотки укоризны, когда она посмотрела куда-то в потолок, словно рассчитывая пристыдить невидимых зрителей.
Линдар хмыкнул и переглянулся с Айлонви. Та пожала плечами и выразительно указала взглядом на чародейку, точно намекая, что, возможно, дело было не в Замке, а в ней.
– Э… с ним, стало быть, и поговорить можно? – уточнил оборотень. – С Замком.
– Хм, можно. Но вряд ли он ответит тебе так, как тебе привычно, Линдар, – заметила чародейка.
У стены обнаружился столик на витой ножке, на котором стоял поднос с закусками, несколько бокалов и бутыль вина.
Лорд покачал головой.
– Я в ваших услугах не нуждаюсь. Можете возвращаться туда, откуда прибыли.
Изумлённые солдаты тихо переговаривались между собой, но Энсору уже как будто забыл об их присутствии и приблизился к остальным в сопровождении темноволосой чародейки. Прочитать её эмоции было не многим легче, чем эмоции лорда, даром что её лицо не скрывала маска.
– Добро пожаловать, – бесстрастно проговорил Энсору. – Вынужден предупредить сразу: мои приглашения не отклоняются.
Айлонви оставалось только надеяться, что Линдар не вспылит. Симрэль тоже была напряжена, как натянутая струна, и так и не убрала стрелу с тетивы.
– Мы искали встречи с Вами по свободной воле, лорд-властитель, – учтиво заметила Амила. – У нас нет причин оскорблять Ваше гостеприимство.
– Вы всё же вернулись, миледи, хоть я и предупреждал Вас, – почти мягко ответил ей Энсору.
– Едва ли при данных обстоятельствах Вы исполните Вашу угрозу, – жрица обезоруживающе улыбнулась.
Лорд склонил голову, размышляя о чём-то, а потом сказал:
– Что ж, как и они, Вы останетесь в моём Замке в качестве... гостьи, пока мне будет это угодно.
– Я принимаю Ваше приглашение с радостью, – кивнула Лунносветная
В её глазах действительно была затаённая радость, которую Айлонви не понимала.
«Неужели Верховная Жрица завела нас в ловушку?» - испуганно подумала девушка.
Лицо Энсору обратилось к Симрэль.
– Вас, миледи, я неволить не стану. Вы можете идти, куда Вам заблагорассудится.
– Нет, лорд-властитель, наша встреча чрезвычайно важна для меня, – в голосе эльфеи звучал такой холод, что Айлонви на мгновение испугалась даже, не пустит ли она стрелу. – Не откажите мне в любезности, прошу.
– Как Вам будет угодно.
Он обернулся к Айлонви. На миг ей показалось, что его взгляд проникал сквозь всё наточенным лезвием, касался самых сокровенных её мыслей. Девушка внутренне сжалась, стараясь держаться с достоинством. Энсору ничего не сказал ей, только кивнул оборотню в сдержанном приветствии.
– Линдар. Не ожидал увидеть тебя в таких обстоятельствах... Кузина? – он повернулся к своей спутнице.
Чародейка кивнула и совершила пас изящными пальцами, открывая портал. Жестом Энсору приказал всем следовать за ним и шагнул. Лунносветная ободряюще кивнула Айлонви и пошла следом. Остальные безмолвно последовали их примеру. Темноволосая женщина вошла в портал последней, закрывая его.
Они оказались в огромном приёмном зале, украшенном тёмными статуями и гобеленами. Тёмными были даже начищенный до блеска паркет, выложенный причудливыми мозаиками, и тяжёлые бархатные гардины на высоких стрельчатых окнах. Красота зала была мрачной, но оттого не менее блистательной. Казалось, Замок пытался повторить настроение своего хозяина.
Что удивительно, их не встретила ни одна живая душа – ни стража, ни слуги. Магия, по всей видимости, была единственным спутником лорда-властителя, и его обитель была пропитана ею настолько, что казалось... живой. Айлонви почти физически чувствовала, что её разглядывают, с любопытством изучают чьи-то невидимые глаза. Внимание было пристальным, но не враждебным, а напротив, почти что… доброжелательным.
Энсору кивнул своим «гостям».
– Смею надеяться, вам здесь понравится, ведь срок вашего пребывания в Замке весьма неопределёнен. Леди Кайра покажет вам ваши покои. Я навещу каждого из вас позже.
С этими словами он удалился.
– Вот мы и достигли цели, – насмешливо подытожил Линдар. – Ну как, похоже на воплощённую мечту, э?
– Как бездна на белый день, – в тон ему ответила Симрэль, наконец, убирая стрелу в колчан и снимая тетиву с лука.
Чародейка – леди Кайра – вежливо кашлянула, привлекая их внимание.
– Прошу за мной.
Они с Лунносветной обменялись понимающими взглядами. Айлонви предположила, что они встречались прежде, и не сказать, чтобы эта идея ей понравилась. Ощущение, что их загнали в ловушку, крепло всё больше. Это странно сочеталось с тем, что место казалось ей смутно знакомым. Возможно, её память сохранила что-то об этом Замке.
Вот только ключ от памяти по-прежнему хранился у Энсору.
ГЛАВА 7 - Обретение прошлого
Огромный город рассы?пался причудливым узором улиц и переулков, разбавленным озерцами площадей и парков. Бурная Ильга, скованная ожерельями великолепных мостов, рассекала его на две почти равные части, расходясь веером притоков со стороны Северных Ворот. Рандавэйр пронзал прозрачное осеннее небо башнями своих богатых зданий и нестерпимо сверкавшими в солнечных лучах золочёными шпилями. Город точно бросал вызов красоте природы, певшей о своём величии голосами перелётных птиц, стаи которых кружили над крышами в прощальном танце. Великолепная столица Верлиона встречала ранний закат.
С балкона открывался прекрасный вид, но Алгрис не смотрел на город. Он наблюдал за своей королевой. Её взгляд остановился на площади у королевского замка, украшенной статуями древних властителей Верлиона. Норвьеру улыбнулась – теплее, чем могла улыбаться кому-либо из людей.
– Когда я смотрю на Рандавэйр, на сердце становится спокойнее, – тихо проговорила она. – Я вижу плоды наших дел. Цели предстают перед мысленным взором ярче и полнее, преисполняются ещё бо?льшим смыслом.
– Жизнь народа в корне изменилась с тех пор, как Вы дали ей новый ход и подарили людям новый смысл, моя королева. И всего за каких-то пять лет...
Норвьеру покачала головой, неотрывно глядя на город.
– Мы дали ей новый ход, мой друг, все мы... Ещё столько предстоит совершить. Когда я думаю об этом, внутри рождается сверкающий восторг, и у меня как будто разворачиваются крылья.
Алгрис знал эту черту за ней – препятствия всегда возбуждали её чувства. И чем сложнее они были, тем могущественнее Норвьеру становилась в своих действиях из простого желания преодолевать то, что казалось непреодолимым. Иногда у него складывалось ощущение, что чувствовать себя по-настоящему живой она могла лишь когда действовала, причём действовала не ради себя. И поистине, она никогда не позволяла обстоятельствам властвовать над собой. В этом Верховный Шаман Верлиона убеждался уже не раз.
Он помнил их первую встречу, когда сопровождал Гваара на охоте. А потом он вёз её на своём варге в Рандавэйр и удивлялся, как такое могущественное создание может быть заключено в такую хрупкую оболочку. Невозможно было забыть тот неподдельный восторг в её глазах, когда она впервые увидела столицу Верлиона. Наверное, именно в тот момент Норвьеру приняла решение во что бы то ни стало уберечь эту красоту, которой так жестоко и неразумно распоряжался Виллериар Гваар… Алгрису казалось, с тех пор прошла целая жизнь, так много событий минуло. Неужели всё это время она планировала то, что собиралась совершить теперь?
Шаман вздохнул, собираясь с мыслями, и сказал:
– Ваше Величество, позвольте говорить начистоту.
Норвьеру посмотрела на него и успокаивающе коснулась его плеча.
– Говори, что думаешь, Алгрис. Твои советы всегда помогали мне. Да что там – без тебя я бы вообще вряд ли выжила здесь.
– В таком случае, я хочу говорить с тобой как с другом, Эриадэль, – шаман прямо встретил её взгляд, что не всегда было просто даже ему. – Послушай, властители, подобные тебе, не рождались на Севере уже очень давно. Мне остаётся только благодарить твой родной Илтриксар за то, что на нём рождались тэйриэ... и за то, что он отпустил тебя в Этенру. Нам – тем, кто так долго пытался вопреки всему оберегать древние устои нашего королевства – не хватало лидера, который сумел бы претворить наши мечты в жизнь. Мы выбрали тебя, как родоначальницу новой династии, и мы не можем позволить себе потерять тебя. Без тебя Верлион не сможет жить, а Северный Альянс ещё слишком молод, чтобы продолжить своё существование, если с тобой что-то случится. Союзы ещё не окрепли. Слишком много сделал Гваар и некоторые его предшественники, чтобы пошатнуть веру народов друг в друга.
– Я понимаю, к чему ты клонишь, мой друг, – королева чуть улыбнулась, задумчиво коснувшись перстня на указательном пальце – того самого, который был на ней, когда её нашли во льдах. Камень в перстне был изменчив, переливаясь разными цветами по прихоти огранившего его неизвестного ювелира. – Я ещё не готова назначить консорта. К тому же, тебе известен секрет моей расы. Когда наши женщины вынашивают ребёнка, они не могут использовать свой клановый Дар в этот срок, иначе дитя не унаследует его. Я не могу позволить себе такую уязвимость – не сейчас. Моя магия слишком нужна нам, чтобы я могла позволить себе отойти от дел почти на год.
Шаман покачал головой. Разумеется, Алгрис и другие сторонники Норвьеру мечтали о продолжении её династии, и вопрос консорта поднимался уже не раз, так или иначе. Но сейчас его куда как больше беспокоило другое.
– Я не об этом. Я никогда не ставил под сомнение твою мудрость, Эриадэль, и то, как быстро ты учишься ориентироваться в новых для тебя обстоятельствах. Но сейчас ты очень рискуешь.
– Не больше, чем, когда мы с тобой ходили посольством к оркам, – она рассмеялась. – Удар секиры орочьего вождя не всякий магический барьер выдержит.
Смех не растопил до конца льдинки в её бирюзовых глазах. Это дело было для неё жизненно важно – Алгрис видел это, хоть и не понимал до конца – но оно давалось ей непросто. Хоть королева и умела прятать свои чувства, казалось, ей было больно предпринимать каждый следующий шаг в этом направлении, как будто она продиралась сквозь колючие ветви. Алгрис знал её довольно хорошо, насколько это было возможно. Он знал, что сам переход в Этенру принёс ей боль и одиночество, по крайней мере, по началу. Он был первым, кто поддержал её, когда в Верлионе у неё ещё не было ни сторонников, ни тем более друзей. Что ж, Эриадэль Норвьеру умела ценить верность, как мало кто. Она была могучим союзником и незаменимым другом… и она могла быть очень опасным врагом. Виллериар Гваар имел возможность убедиться в этом. Его преступления против собственного народа не были забыты.
Во взгляде Норвьеру читалась усталость, но она терпеливо повторила ему то, что он слышал от неё и раньше:
– Алгрис, нам нужен Валрус. Только с помощью Валруса можно залечить разрыв. Я не могу воссоздать машину без него. Более того, я готова поклясться, что он уже воссоздал его здесь. Но, как и прежде, Валрус будет служить его прихотям, просто потому что ему всё равно. Ему было всё равно и тогда, когда Илтриксар стоял на грани гибели, так что ему до магического фона Этенры? Нам придётся... убедить его, а убеждениям он всегда поддавался плохо.
– Валрус, разрыв... Эриадэль, ты прячешь кое-что за необходимостью этих действий, разве нет? – мягко спросил шаман. – В этом деле ты даёшь слишком много воли своим чувствам. Они управляют тобой и могут сделать уязвимой. Верлион не может позволить себе проиграть свою королеву её же слабости.
Её глаза изменили цвет, став почти прозрачными от гнева. Алгрис редко видел её в ярости и предпочёл бы не становиться причиной таких её эмоций.
– Ты прав, Алгрис, – её голос звучал неожиданно спокойно. – Но на этот раз я не проиграю ему ни мой народ, ни себя саму.
Осознание вдруг обожгло его, хотя он не был уверен, пришло ли оно от его чуткой настроенности, или от духов.
– Ты… любишь его, – потрясённо прошептал Алгрис, запоздало понимая, что сказал это вслух.
Эриадэль с горечью усмехнулась.
– Нет, мой друг, любовь я собственноручно искалечила и бросила на алтарь этому безумию. Пагубная страсть, разлагающий изнутри недуг – вот чем были мои чувства к Арданнору Энсору. В этом недуге, разбивающем вдребезги сердце и разум, я потеряла то, что действительно имело смысл... – она отвернулась, пряча старую ещё не пережитую до конца боль, а когда снова посмотрела на шамана – её прекрасное лицо было привычно спокойным и уверенным. – Верлион не проиграет свою королеву. Ошибки, за которые уплачена немалая цена, совершаются только однажды, а я уже заплатила всем, что у меня было.
Алгрис не находил слов, тронутый её откровенностью. Он боялся за неё ещё и просто по-человечески, не только как за необходимую Верлиону правительницу.
– Просто будь осторожна, – тихо сказал шаман. – Духи благоволят тебе. И ты ведь знаешь, что любой из нас вырвет ему сердце, если он посмеет хоть шаг к тебе сделать не так, как должно... Ну а у нас на Севере это выражение редко расходится с делом, как ты знаешь, – он усмехнулся.
– Спасибо, друг мой, – проговорила Эриадэль и коротко обняла его.
Когда она отстранилась, на её губах играла такая же улыбка, как когда они с шаманом ходили посольством к оркам, восстанавливать старый союз.
– Я не настолько отчаянна, чтобы идти к нему самой, – сказала королева. – Никто не справится с моим поручением лучше, чем лорд Крэйен. К тому же, ему... интересно...
Алгрис, признаться, не знал, кого Эриадэль стоило опасаться больше – своего старого врага или Крэйена, очень сомнительного союзника. Но сейчас было не время поднимать разговор ещё и об этом.
Прода от 31.01.2019, 12:33
* * *
Леди Кайра показала им их комнаты, каждому отдельную. Благо находились все они в одном и том же коридоре. Линдар, признаться, был этому рад. В этом Замке ему было несколько не по себе, не то потому что здесь было неестественно пустынно, не то потому, что ощущение чужого пристального внимания казалось неестественно ярким, словно из-за каждого угла за ними с интересом наблюдал кто-то. Внимание не было враждебным, насколько оборотень мог судить, но оно было очень и очень настойчивым.
Линдар отметил, что не он один чувствовал это. Айлонви и Симрэль тоже несколько нервничали, за исключением разве что Лунносветной. Но её-то вообще мало что беспокоило, кроме судеб государства.
Кайра точно прочитала мысли гостей и понимающе кивнула.
– Вы привыкнете, – проговорила она с доброжелательной улыбкой. – Всё дело в Замке. Он, как бы это объяснить проще… живой. Это он наблюдает за вами. К тому же, вас он уже знает и не считает нужным скрывать свою природу, – в её голосе зазвучали нотки укоризны, когда она посмотрела куда-то в потолок, словно рассчитывая пристыдить невидимых зрителей.
Линдар хмыкнул и переглянулся с Айлонви. Та пожала плечами и выразительно указала взглядом на чародейку, точно намекая, что, возможно, дело было не в Замке, а в ней.
– Э… с ним, стало быть, и поговорить можно? – уточнил оборотень. – С Замком.
– Хм, можно. Но вряд ли он ответит тебе так, как тебе привычно, Линдар, – заметила чародейка.
У стены обнаружился столик на витой ножке, на котором стоял поднос с закусками, несколько бокалов и бутыль вина.
